Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы, гидросульфаты калия и натрия.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), ртути (II) и аммония.

Безводный хлорид алюминия (катализатор многих химических процессов), металлический натрий и металлический алюминий.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II), ртути (II), калия и натрия, сульфид натрия плавленый, гидрофобизированный.

Ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитраты и нитриты калия и натрия, нитрат аммония, нитрат серебра, нитрат свинца, нитрат ртути.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV), оксиды свинца – PbO, Pb3O4 и PbO2.

Гидроксид никеля, аммиакат гидроксида никеля.

Оксиды марганца (II) и (IV), манганат калия и перманганат калия.

Перекись водорода и перекись натрия.

Карбид и цианамид кальция; ацетон, этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), ацетилсалициловая кислота и её комплекс с железом (фиолетовая краска, более устойчивая), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия, «фульминат ртути (ака 'гремучая ртуть»), пироксилин, нитроглицерин, парааминофенол, парахинонимин и индофеноловый краситель (вишнёво-красный), пинакон, пинаколин, метилизопрен.

Бензол, толуол, нитробензол, анилин и краситель «анилиновый чёрный»

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный), ртуть.

Ацетилцеллюлоза.

Продукты, вещи и технологии, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая, лимонно-жёлтая и сине-голубая краски, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия, перманганат калия, перекись водорода и перекись натрия, взрыватели из гремучей ртути, пироксилиновые шашки, нитроглицерин, хлоацетон («слезогонка») и парацетамол.

«Хуразданский фарфор» (изделия из плавленого силиката алюминия), искусственный сапфир и более тонкая и белая бумага, свинцовый сурик, индофеноловый краситель (вишнёво-красный), аспирин и антипохмелин, чернила, двуручные пилы и коса-литовка, краситель «анилиновый чёрный», никелевый катализатор, синтетический каучук невысокого качества. И прорезиненная ткань. Двигатель посточнного тока, сернокислый аккумулятор, скорострельный арбалет с электроприводом и цинк-медная батарея, динамометр и амперметр. Мясорубка. Конская и верблюжья упряжь.

Нефть, бензин, керосин и мазут. ГГ дошел до идеи крутильных весов, чувствительного амперметра и вольтметра. Появились скорострельная катапульта и осколочные снаряды, верхнебойное колесо, новый способ изготовления стальных сердечников для генераторов и электродвигателей. Болты и гайки, а также метчики для их изготовления. маятниковые часы и метроном. Секстан-угломер. Аммиачный абсорбционный холодильник. Самодвижущаяся электрическая повозка, оснащенная скорострелкой. «Блоки ГЭС» на нижнебойных водяных колёсах, можностью ~ 75 кВт каждое и участок электролиза, выдающий большое количество чистого железа, уксусного ангидрида (для производства аспирина и ацетилцеллюлозы) и фосфорной кислоты (для производства фосфорных удобрений).

Способ получения амальгамы алюминия электролизом расплава смеси хлоридов алюминия и натрия.

Тушёнка, пельмени, тефтели, котлеты и кебаб из фарша, желудевый кофе и «кофейный» ликёр, «арцатовка» – спиртной напиток с коллоидным серебром.

Глава 19

«Главная радость учителя»

– Как ваши успехи с часами, дорогой? – полюбопытствовала София.

Я поморщился. Говорить на эту тему не хотелось, но я понимал, что придётся. До родов жене оставались считанные недели, поэтому со двора её старшие родственницы не отпускали. По закону компенсации она начала жадно интересоваться новостями, даже теми, которые раньше пропускала мимо ушей.

– Мы так и «застряли». Отклонения бывают до полутора, а то и двух минут за сутки. И, к сожалению, не можем понять, как ещё повысить точность.

– Но зачем вы отсчитываете время от полудня? – удивилась она. – Посуди сам, Руса, если засекать разницу между заходом солнца и восходом Луны или наоборот, то вы будете измерять не 24 часа, а всего полтора-два. А может и час. Ошибка уменьшится в двенадцать раз. Или больше.

– Я думал об этом. Но мы сравниваем время с Хуразданом, с записями Ашота Часовщика.

– И что?

– Наступление полдня не зависит от широты. Когда солнце прошло самую высокую точку – это и есть полдень, на какой бы широте мы не наблюдали. А вот время восхода и заката от широты как раз зависит. И очень сильно.

– Объясни! – присоединилась к беседе и Розочка.

Пришлось брать модель шарообразной Земли и показывать, что летом солнце встаёт тем раньше и садится тем позже, чем севернее находится наблюдатель.

– Совсем далеко, ближе к полюсу, солнце вообще не садится! – объяснял я. И порадовался, видя их жадный интерес к новым знаниям. Что может порадовать учителя больше, чем это? Только когда ученики ещё и понимают объяснение!

– Погоди, а что на юге, там, за экватором? – продолжила расспросы София.

– А там, родная, в это же время царит зима. Поэтому, чем ближе к полюсу, тем раньше солнце заходит и позже восходит. Совсем рядом с ним царит полярная ночь. Зато сейчас, когда у нас зима, там – лето. И полярный день.

– Знаешь, Руса, – сказала Розочка, мило закусив костяшку пальца, как всегда делала, глубоко задумавшись. – Ты объяснил лишь то, почему нельзя сравнивать с одним только Хуразданом. Но наш город и так не очень хорошо подходит для наблюдений. Две трети года неба вообще не видно – то дожди, то снег, то туман. Надо сделать ещё несколько точек на разных широтах и смотреть оттуда тоже. Тогда можно будет сравнивать.

– Слушай, а время восхода и захода звёзд тоже зависит от широты? – вдруг спросила Софочка.

– Должно, по идее… Ну да, точно зависит. Я читал, что некоторых южные звёзды мы тут и не видим. А они не знают часть наших.

О том, что читал я это в другой жизни, уточнять я не стал.

– Тогда ещё проще. Обученный навигатор только в созвездиях Зодиака знает более полусотни звёзд. Очень знающий – раза в два-три больше[1].

* * *

[1] Эвдокс Книдский (ок. 408 г. до н.э. – ок. 355 г. до н.э.), древнегреческий механик, математик и астроном уже выделял созвездия Зодиака в особую группу. Софию учили поддерживать учёные беседы, так что кое-что об этом она знала.

* * *

– Если я правильно помню, видны не все одновременно, а только часть. И какие именно – зависит от времени года! – возразил я, но сам себя и одёрнул. – Не так уж и важно, те, что видны, делят ночь на отрезки порядка…

Я поделил 24 часа на 150 и не поверил результату. Повторил.

– Порядка десяти минут. Разумеется, одни интервалы будут длиннее, другие – еще короче, но… Тут можно и без часов обойтись. Простым размеренным счётом. Скажем 'от восхода Луны до восхода Поллукса[2] досчитал до четырёхсот семи… Ошибка всё равно будет, но это считанные секунды. Навигатор запишет это в корабельный журнал…

* * *

[2] Поллукс – один из братьев Диоскуров, героев древнегреческой мифологии. В его честь назвали Бету Близнецов.

* * *

– Куда? – хором поразились слушательницы.

– Навигатору и капитану придётся вести корабельный журнал! – уверенно заявил я. – И уже дома мы, сравнив эти записи с другими, сможем определить долготу. Очень точно, до половины градуса.

– И без часов! – довольно сказала Софочка.

* * *

– Разумеется, совсем без часов не получится! – объяснял я чуть позже Гайку с Исааком. – В тех точках наблюдения, которые мы поставим на берегу, они весьма пригодятся. Но на кораблях можно будет обойтись и без них. Представляете, приплывёт наш корабль в индийский порт. Туда он будет добираться долго, вдоль берега. А на месте, узнав координаты, проложит курс прямо через море. И по компасу двинется по прямой. Да и повторный визит – тоже по прямой.

– Погоди, Руса! – остановил меня Исаак. – Ты же сказал, что долготу эту лишь здесь смогут рассчитать, сравнивая. с наблюдениями в других известных точках.

– М-да… Занесло меня! – признал я. – Возможно, что поначалу придётся всё равно вдоль берегов возвращаться. Или слегка поблуждать по морю. Пусть и с меньшей точностью, долготу всё равно можно прямо на корабле оценить. А там или часы улучшим или ещё что-нибудь придумаем. Зато вы прикиньте, какой простор открывается!

Они недоумевающе уставились на меня.

– Библиофил ходил далеко на юг, а Савлак Мгели – на север, – пояснил я. – Их навигаторы делали наблюдения, засекая угол возвышения солнца над горизонтом. И оценивали пройденный путь – направление и скорость.

– А как в море скорость измеришь?

– Я придумал специальную штуку, корабельный лаг. По сути – обычная верёвка с узлами! – пояснил я. – А курс они по компасу засекали.

На самом деле всё, разумеется, сложнее. Русло Волги извивается, да и хождение галсами не способствует точности. Но примерно они расстояние и направление дневного пути определяли.

– У меня получилось, что Земля – действительно шар. Очень большой. Просто громадный.

Я снова показал им глобус.

– Чтобы обойти нашу Землю по экватору, пешеходу понадобилась бы примерно тысяча дней, если бы он умел ходить по океанам и не встретил иных препятствий. Корабль мог бы справиться быстрее, если бы знал, куда идти. Но… – тут я сделал театральную паузу, нагнетая эмоции. – Я пометил на этом шарике земли, которые известны нам. Ойкумену.

Они потрясенно замолчали. Средиземное море, немного Восточной Африки, Чёрное море, южная Волга и Дон – это крошечный пятачок. Даже если добавить туда бывшую Державу Ахеменидов, всё это можно было накрыть ладонью. Остальное я закрасил белым.

– Мы почти не знаем нашей Земли! – с горечью сказал я. – Там, за границами известного, таятся огромные неизвестные страны. Какие-то из них – древние и богатые, плотно заселённые людьми и хранящие древние знания. Другие – почти пустынны и малолюдны, но и в них есть диковины, которые можно покупать, а им нужны наши товары.

– А Дома Вавилона вцепились в этот огрызок… – горько сказал Гайк. – И готовы загрызть нас, лишь бы не пустить дальше…

* * *

– Ангел, дружище! Как я рад! Проходи и садись! Погоди, сейчас соображу, куда…

Вопрос не праздный, сегодня мы отмечали день рождения Розочки, так что все почётные места были разобраны. Попросить кого-то пересесть – означает нанести ему серьёзную обиду.

– Я не один, а с двумя коллегами, Руса! – усугубил проблему лекарь, но тут же предложил решение: – Знаешь, давай мы вас сейчас поздравим и подарки преподнесём. А пообщаемся уже завтра. Мы же всё понимаем…

– Погоди, гость, не спеши! – остановил его мой брат. – Мы с женой как раз уходить собирались. Что-то устала… Вот вам два места и освободится.

– И мне уже пора уходить! – присоединилась Софочка. – Сами понимаете…

И она погладила выпятившийся живот.

– Хорошо, но сначала подарки! Итак, первый дар – имениннице!

Когда она развернула свёрток, женская половина завистливо ахнула. Огромный отрез цветного шёлка. Я поспешил поблагодарить, этот материал и в Индии был привозным и стоил весьма недёшево.

– Ещё не всё! А это – твоей второй жене, умнице и красавице Софии.

Отрез был ничуть не меньше, но других расцветок. Ну ничего себе!

– И наконец, подарок лично для тебя.

Один из гостей вышел и внёс немаленький лакированный ларец.

– Ты открой! – подбодрил меня грек.

Я распахнул и поначалу ничего не понял. Внутренности до самого края заполнял какой-то зелёный порошок.

– И что это? – недоумевая, спросил я.

– Сейчас покажем! – загадочно улыбнулся он. Потом насыпал в протянутую ему одним из спутников склянку щепотку порошка, добавил из другой склянки какого-то раствора…

Я принюхался, и понял, что это, скорее всего, соляная кислота. Он поболтал смесь, потом нагрел в пламени свечи…

Порошок растворился, окрасив жидкость в зеленый цвет.

– Неужели! – ахнул я. – Подождите, я сейчас…

И вихрем метнулся в лабораторию. Так, ну и где же он… Вот, вот же он, пара-аминофенол.

После добавления этого реактива раствор в склянку, окраска раствора стала интенсивно-зелёной.

– Хром! – блаженно улыбаясь, сказал я. – Спасибо, дружище. Это – воистину царский подарок!

* * *

Через некоторое время, когда греки были усажены за стол, Ангел – по левую руку от меня, а его спутники – слева от него, он пожелал сказать тост.

– Руса сказал, что это – царский подарок. Нет, отвечу я. Это – обычная краска, которую делают где-то на западе Индии[3]. И подарок этот – от всего нашего войска. От тех, кому спасают жизни его идеи и лекарства. Это – знак признательности не только ему, но и его семье, которая помогает и поддерживает, и всему роду Еркатов, воспитавшему такого человека!

* * *

[3] Автор имеет в виду месторождение хромитов в бассейнах рек Зхоб и Лоралан (Пакистан).

* * *

– Я ещё тут убедился, что ты прав. Мытьё рук с мылом, обработка инструментов спиртом и кипячение перевязочных материалов резко снижают потери среди прооперированных. Не все лекари с этим соглашались, некоторые просто вставали на дыбы, но… Птолемей, а за ним и Александр приняли нашу сторону. Так что карболка, перекись водорода, аспирин и парацетамол – всё это вошло в наш обиход.

– И твой рехидорон – тоже отличная вещь! – поддержал его один из коллег. – При отравлениях и болезнях прекрасно помогает.

Как будто я этого не знал. Регидрон – отличное средство, я почти не изменил звучание: частица «ре» есть и в греческом, означает нечто обратное, а «хидор» на аттическом' – вода. И состав тот же – хлориды натрия и калия плюс глюкоза, благо у меня все компоненты были.

– Вы не мне, вы себе подарок сделали! – ответил я им. – Этот порошок – единственное, чего нам не хватало для хорошего хирургического инструмента. Такого, чтобы и твёрдый был, и не ржавел…

Ну, по идее, туда бы ещё процент-другой молибдена для устойчивости к коррозии, но и так неплохо выйдет. Чистое железо у меня есть, никель тоже, теперь добавим хрома в соотношении 70:12:18…

Вот с углеродом придётся экспериментировать. Стали без него не бывает, а сколько именно и когда нужно добавлять я в своё время узнать не озаботился.

– И клизмы твои – вообще чудо! – поддержал третий. – Если раненый или больной без сознания – так и кормим.

– Вы его только не перехвалите! – лукаво улыбнулась Розочка, сидевшая справа от меня.

– Не получится! – серьёзно ответил Ангел. – Но у нас, Руса, есть к тебе просьбы. Впрочем, об этом завтра…

* * *

– Попробовали мы твою капельницу. На рабах и пленных, – начал излагать Ангел. – Честно тебе скажу: всем она хороша – и жидкость возмещает, и питает. Вот только… Игла пару раз обломалась и пошла по вене. Спасти не удалось. А ещё несколько раз, похоже, пузырьки воздуха попадали. Мы не видели, трубочки-то непрозрачные…

– Ну, не знаю я! НЕ ЗНА-Ю! – честно ответил я. – Капилляры я только из стекла тянуть умею. А оно – ломкое. Как сделать иглу из металла – понятия не имею. И то же самое с трубочкой. Мой каучук хорошо только на ткань наносится. Растворяю его и намазываю. Получаю ленту. Потом сшиваем ее, и шов снова замазываем. Получается… Ну, ты и сам видел.

Увы, метилизопрен по свойствам уступает и натуральному каучуку, и даже бутадиеновому. По крайней мере, тот, что получался у меня. Без намазывания на основу он форму не держал.

– Погоди-ка! – вдруг заинтересовался младший из греков, которого оба спутника называли Асклепием. Я так и не понял, настоящее это имя или прозвище[4]. – Можешь приготовить мне этот раствор и дать одну мысль опробовать?

– Да без проблем! – пожал я плечами. – После обеда принесу. Резины мы каждый день много готовим, раствор чистого каучука тоже найдётся.

* * *

[4] Асклепий в древнегреческой мифологии – бог медицины. По классической версии – воспитанник кентавра Хирона, который и обучил мальчика искусству врачевания.

* * *

– Любуйтесь! – выложил он на следующее утро нам пару трубок.

Я не поверил своим глазам. Чистые, почти прозрачные. Не такие гладкие, как в будущем, а изнутри вообще, будто исцарапанные, но… Вполне пригодные для капельницы.

– Ка-ак? – потрясённо спросил я. – Как ты это сделал⁈

– Ну, ты же сам сказал – нужно намазывать на основу! – рассмеялся он. – Но при этом в трубке должен быть только каучук, без примесей.

– Вот-вот! Противоречие получается! – вздохнул я.

– А я его обошёл! – довольно щурился Асклепий. – Ты же сам учил Ангела, как капилляры из стекла тянуть. Вот я и попробовал то же самое из твоего раствора сделать. Взял проволочку, согнул крючком и медленно-медленно вытягивал. За ним и потянулась нить.

– Ну, у тебя и терпение! – восхитился я.

– Иногда эти нити рвались, но я делал новые и связывал из между собой. А потом взял тростиночку и плотно намотал нити на неё, слой за слоем.

Моё уважение к его выдержке выросло до небес.

– И поверх уже намазал этим раствором. Он заполнил пустоты и застыл. И так я сделал пять раз.

– У меня слов нет! – потрясенно признался я. – Сам я и один раз такую операцию вряд ли осилил бы.

– А потом опустил в раствор серной кислоты. За ночь она разъела тростинки, так что поутру осталось только прочистить проволочкой и промыть водой.

– Ты сказал – пять раз! – заинтересовался Ангел. – Почему тогда трубочек только две?

– Остальные три треснули! – признался Асклепий.

* * *

– Я даже и не знаю, – признался я. – Радоваться тому, что хоть такой способ нашёлся или расстраиваться. С одной стороны, людские жизни спасёт. А с другой – там же сколько труда на каждую трубочку уходит!

– Ерунда! – решительно возразил мне брат. – Постепенно отладим. Вспомни, сколько ты времени тратил поначалу на зеркала! А теперь у нас бригада из шести девчонок за день их до сотни производит. Так и тут… Приноровиться надо.

– Да не спеши ты! – досадливо отмахнулся я. – Без металлических игл у них всё равно ничего не выйдет.

– Кстати, об иглах, – вдруг отозвался Мартик, до того пребывавший в задумчивости. – Есть у меня одна мысль. Помнишь, что мы супруге царя Михрана на день рождения подарили?

– Ещё бы не помнить! – улыбнулся я. – Десертный нож из «небесного металла», все тогда обзавидовались.

– Можешь снова такой сплав приготовить?

– Могу, разумеется! – кивнул я. А что там уметь? 95% алюминия и 5% чистого серебра. И то, и другое у меня имелось. – Сплав хороший. Твёрдый и стойкий. Только ты зря надеешься, трубка из него в капилляр тянуться не будет!

Он в ответ только загадочно улыбнулся.

* * *

– И чего ты скромничал, спрашивается? – шумел Ангел, выпуская наружу темперамент истинного южанина. Размахивал руками, гримасничал и говорил так громко, что со стороны могло показаться, что ещё чуть-чуть и начнётся драка. – Всего пять дней – и вот он, набор игл!

– Это не моя заслуга! – улыбнулся я. – А вашего Асклепия и моего тестя. Твой коллега идею подал, а Мартик её развил.

– Он что, тоже тростинку внутрь засунул? – удивлённо спросил Диомед, третий из греков.

– Нет, извини, но в подробности он не вдавался. Имеет право, это его же его секрет. Просто сказал, что твой способ подсказал ему идею.

– И это главное! – улыбнулся Ангел. – Теперь мы можем спасать жизни. А иглы… Пока что у вас будем покупать. А потом и другие мастера научатся

– А мне не жалко! – улыбнулся я. – Всех денег мы всё равно не наживём, а если кто-то придумает способ проще и дешевле, то больше раненных и больных выживет. Только вы там поаккуратнее будьте, всё же иглы из «небесного металла», их могут только из-за этого украсть.

* * *

– Рассказывать не хочу! – усмехнулся Мартик. – Но вы же не отстанете! Ты видел, как колхи лакомство из виноградного сока готовят? Варят сок винограда с небольшим количеством муки, пока он не загустеет. А потом нитку туда-сюда продевают. Сок застывает на поверхности и получается лакомство.

Надо же, оказывается, предка чурчхелы без орехов готовили?

– Ты сам показывал, игла тонкая нужна, а просвет – ещё меньше. Такую тонкую проволоку только из золота и можно вытянуть, оно же пластичное! Я проволочку получил, натянул, нагрел, а потом твоим сплавом покрыл. И дал застыть.

– Погоди, а золото ты как убрал? – не понял я.

– Так ты же сам рассказывал! – удивился он. – И даже показывал. Водный раствор цианистого натрия на воздухе золото растворяет. Вот я и воспользовался.

Ну да, для добычи колхского золота мы именно этот способ и применяем. А он, получается, не только понял этот способ, но и смог развить!

А я вдруг припомнил читанное в прошлой жизни: «Главна радость учителя – успехи его учеников!»

* * *

Статы дополнились металлическими иглами и каучуковыми трубочками для капельниц. Кроме того, выяснилось, что Еркаты изготавливают и резиновые груши для клизм. И изготавливают «рехидорон» – ребрендинг регидрона.

Глава 20

«Аспириновое братство»

– Из десяти дюжин банок тушёнки первого этапа испытаний не прошли пять штук! – докладывала Анаит. – Сейчас переходим ко второму этапу.

– Это к какому⁈ – удивился я. – Ничего такого не планировалось!

Сделать в здешних условиях жесть мы могли. И даже делали. Толстую, в треть миллиметра примерно, но получал. Лудить её оловом мы тоже сумели, но себестоимость банки выходила за пределы приличий. Поэтому банки мы делали из глазированной керамики, как и крышки к ним.

Технологию эту я подсмотрел в будущем. Правда, там использовалось стекло, и не для тушёнки, а для варенья, но замена показалась мне приемлемой. При охлаждении под крышкой образовывалось разрежение, разница давлений плотно прижимала её, расплющивая каучуковую прокладку, что обеспечивало, как мне казалось, достойную герметизацию.

Помимо этого после остывания, по стыку крышки и корпуса вкруговую наклеивалась полоска лакированного картона, а затем, для гарантии плотности крепления в специальные углубления на крышке и корпусе вставляли концы нагретых стальных стяжек. Остывая, они укорачивались и дополнительно прижимали крышки.

Повторюсь, раньше я думал, что этого достаточно. Но оказалось, что в условиях, аналогичных тропикам, целых четыре процента испортилось – часть скреп разогнулась, а картон – надорвался или соскользнул.

– Проверим остальные банки! – удивлённо откликнулась наша «главная специалистка по пищевым технологиям». – А то вдруг есть такие, которые тоже испортились, но снаружи этого не видно.

– Как ты это проверять собралась? – в ужасе спросил я. Вообще-то, мораль этого времени вполне допускала испытание на рабах. Выживут – им повезло. Нет – не судьба.

– Ты же сам объяснял! – уже не стала поражаться она. – В испорченных банках газ выделяется. Перекусим стальные стяжки и посмотрим. Если бумагу порвёт – значит, банка испорчена, такую в сторону отставим. А если нет, то новые скрепы установим и пустим в продажу.

– Уф-ф! – выдохнул я.

– А испорченные банки потом выварим в течение получаса, сдобрим кашу и рабам на стройке скормим! – деловито окончила она. Увидела, что я опять в шоке, и пояснила: – Мы всегда так делали! Не пропадать же добру. А ты рассказывал, что за это время при кипячении яд в испорченной тушёнке становится безвредным[1].

Мне оставалось только захлопнуть рот. Как ни разбогатели Еркаты, идею просто взять и выбросить столько мяса никто бы просто не понял. И я не сомневался, что еще год-полтора назад Анаит скормила бы эту тушёнку нашим химикам в столовой. А три года назад – и главам родов.

* * *

[1] Сетевая и бумажная литература подтверждают, что ботулотоксин разрушается за 15–25 минут, а вегетативные бактерии – за 5 минут. Но большинство современных людей предпочитает не рисковать и выбрасывает испорченные консервы.

* * *

– Руса, твоя помощь нужна! – попытались дозваться меня Мартик и Азнаур.

– Это никак не может часок подождать? – попытался я разжалобить тестя и дядю. – Сами же слышите, Софочка рожает!

– И чем ты ей, интересно, поможешь? – хмыкнул подошедший Гайк. – Иди лучше, делом займись! И сам отвлечёшься, и родичам поможешь. Тем более, что они для твоего Ангела стараются!

Я потряс головой и постарался вникнутьв суть проблемы. Потом криво усмехнулся. У них никак не получалась нержавейка для скальпелей и другого хирургического оборудования. Я-то знал, что их способом она и не могла быть сварена, попытки восстанавливать хром и никель углеродом были безуспешны и в конце XIX века, у куда более продвинутых металлургов и химиков.

Нет, металлы-то восстанавливались, куда они делись бы. Вот только загрязнялись при этом карбидами и другими примесями так, что для легирования сталей уже не годились.

– Понятно! – кивнул я сам себе. – Идём в лабораторию.

Там я взял склянки с пятью разными порошками, взвесил нужное количество, смешал, поместил в кювету из шамота и позвал родичей во двор.

Разумеется, вокруг тут же образовалась дюжина других любопытствующих. Ещё бы, Руса будет фокусы показывать. Гнать я никого не стал, просто предупредил:

– Ближе пяти шагов не подходить, тем, у кого нет темных очков, прямо на огонь не смотреть!

Поджёг фитиль и… Такой яркости я всё же не ожидал, «зайчики» поймал даже сквозь тёмные стёкла. Впрочем, пострадавших оказалось больше, предупреждению вняли немногие.

* * *

– Ответствуй нам, Руса из рода Еркатов-Речных, сын Ломоносов, что это было! – сурово спросил дедушка… Хотя нет, спрашивал не дедушка, а Тигран-старший, Глава рода Еркатов-Речных. – Отвечай, не медля, ничего не утаивая и без лукавства.

И смотрел он на меня при этом… Ну, как сотрудник СМЕРШ на пойманного диверсанта за пять минут до того, как расстрелять. Да и остальные глядели не сказать, чтобы добрее. Гайк. Тесть мой Мартик и дядя его Ашот. Двоюродный дядя, он же – лучший сталевар рода Азнаур. Родной брат Тигран-младший.

Только Левша из дальнего угла, кажется, посматривал спокойно, с ожиданием, что «сейчас всё разъяснится».

– Я смешал несколько порошков, получил так называемую термитную смесь и поджёг её.

– Руса! Ты что, издеваешься над нами⁈ – гневно стукнул по столу дед. – Что ты сделал, видели многие. Как и то, что в результате получилась чудесная сталь. Твёрдая и, как ты говоришь, не ржавеющая. Мы тебя не о том спрашивали. Если так просто, за десятки секунд можно получать сталь, почему мы раньше этого не делали⁈

А-а-а! Так вот в чём дело! Они решили, что я скрывал от них простой способ. И не могли понять, ПО-ЧЕ-МУ⁈ Ну да, я бы и сам не понял. Они тут, понимаешь ли, сутками от печей не отходят, терпят жару и холод, страдают от искр, способных прожечь до кости, а оказывается, можно вот так вот просто⁈ Я с облегчением выдохнул, заработав ещё несколько возмущенных взглядов. Только брат, судя по виду, снова перешёл в лагерь верящих мне.

– Сейчас я всё объясню, и вы поймёте! – уверенно начал я. – Расчёт делался мной на одну двадцатую таланта или сто пятьдесят шекелей стали. Для этого нужно…

– Погоди! – перебил меня дядя. – У нас стали получилось на семнадцать шекелей меньше!

– Остальное в шлак ушло… – пояснил я. И продолжил: – Столько-то магнетита, он же – «чёрный камень», столько-то измолотого в порошок чугуна, еще столько – зеленой краски, что Ангел привёз мне из далекой Индии…

– А-а-а! – осенило Мартика. – Раньше-то у нас этого порошка не было!

– Да! А ещё двадцать три шекеля оксида никеля… – продолжал я. Увидел, что последние слова что-то говорят только моему брату и пояснил: – Это означает, что мы выработаем на восемнадцать талантов резины меньше.

Гайк только крякнул. Ну ещё бы, полтонны с лишним каучука на дороге не валяются. Один только этот компонент делал полученную сталь дороже серебра. Но я ещё не закончил.

– И последняя составляющая – шестьдесят три с половиной шекеля «небесного металла»! – добавил я и замолчал.

Теперь крякнули все. Новая сталь получалась в полтора раза дороже золота.

– Внучек, а подешевле никак нельзя? – уже совсем другим тоном спросил дед. – Нет, я помню, ты объяснял, что нам этот металл обходится не так уж и дорого…

– Но продать-то его мы могли именно за эту цену! – недовольно заключил Гайк.

Короче, я всё равно остался виноват. Уже в том, что не предупредил и не согласовал. Ну да, каюсь, осталась во мне эта привычка к театральности. Школьному учителю без неё никак нельзя, он должен учеников удивлять.

* * *

– Предлагаю выпить за удачу! За удачу и её любимцев! – провозгласил тост Диомед, штатный медик их тысячи. – Пьём до дна, чтобы не оставила она нас.

Все выпили, не особо-то и сопротивляясь.

– Вкусно! – завистливо выдохнул полусотник Ваган. – Как говоришь, это лекарство называется?

– По-разному! – улыбнулся лекарь. – Купец рассказывал, что эту травку на её родине зовут «ча», на юге, откуда её и везут в Индию – «те». А сами индусы называют её «чай».

– Да-а-а? Интересно, наш Руса всё ищет травку, называемую чай. Дескать, читал про неё, вкус прекрасный[2]… Надо ему отправить, пусть порадуется!

– Для Русы мне ничего не жалко! – с пылом сильно подвыпившего человека провозгласил хозяин. – Но вообще-то, это – лекарство. И злоупотреблять им не следует.

– Но мы же – пьём просто так! – возразил Тигран Севанский.

– Э-э-э, нет! – заспорил Диомед. – Мы пьём как раз не просто так, а от великой радости! За то, что мой коллега Голиаф, исцелил нашего тысячника от опасной болезни. А главное – за то, что ему за вольную дали!

– И пьём мы не чистый чай, а сдобренный засахаренной вишней и спиртом! – дополнил виновник торжества, филистимлянин из Газы. – И к тому же – со льдом. Это – совсем другое! Понимать надо!

– Хорошо! – не стал спорить с ним айк. – Напишем Русе рецепт, пусть пьёт именно так. Хотя он говорил, что вкуснее всего чай получается с вареньем и лимоном.

– А мы попробуем! – невесть чему обрадовался Голиаф. – Всё равно повторить надо. Первой порции явно не хватило.

То, что вчерашний раб держится так свободно, никого не удивляло. Во-первых, в их тысяче больше половины было выходцев из Афин, а там, как известно, рабы – самые избалованные. Им даже имена сохраняли и разрешали носить такую же одежду, как и свободным. Во-вторых, он был не личной, а общественной собственностью. Так что перепродать его или казнить имели право только лично Птолемей или его заместитель.