Текст книги "Штабс-ротмистр Романов (СИ)"
Автор книги: Игорь Градов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 25
Глава двадцать пятая
– Да, – кивнул Романов. – Кстати, я слышал, что все китайские имена что-то значат, а как переводится ваше имя?
– Хризантема, – ответила принцесса и лукаво улыбнулась. – А Дмитрий, насколько я помню из древнегреческого, – «посвященный Деметре», богине земледелия, плодородия и урожайности.
– Вы учили древнегреческий? – удивился Дима.
– Да, – кивнула принцесса, – а еще латынь и другие языки: японский, маньчжурский, английский, французский и, конечно, русский. Это входило в мое образование. И у меня были отличные преподаватели по русскому! Видите, как хорошо меня научили!
И снова мило, приветливо улыбнулась. Подошел распорядитель-китаец, принял у именитой гостьи заказ (низко кланяясь и благодаря за честь, которую она оказала, посетив их скромным ресторан). Принесли холодные закуски и зеленый чай – можно пока выпить пару чашек, ожидая основные блюда. Принцесса Джу взяла на себя роль хозяйки – стала сама, лично разливать чай. Она не хотела, чтобы кто-то стоял рядом и слушал их разговор. Ее служанка-подруга держалась в тени, стараясь вообще не привлекать к себе внимания. Но при этом всё прекрасно видела и слышала.
А Дима, как и договаривались, стал рассказывать о своих недавних приключениях – со всеми деталями и в самых ярких красках. Он живо и реалистично описал, как на «Добрыне» прорвался через японскую линию обороны, как проутюжил окопы, как смял, раздавил и уничтожал артиллерийские батареи… Не поскупился на детали – очень подробно обрисовал, как стонали и скрипели японские орудия, вминаемые танковыми гусеницами в сухую монгольскую землю, как взрывались ящики со снарядами, как рушились блиндажи и доты. Не забыл подчеркнуть, что испуганные японские солдаты, бежали от него, словно зайцы…
Дима видел, что его рассказ крайне неприятен майору Отари и лейтенанту Оку (они сидели с застывшими, каменными лицами), но не останавливался, наоборот, заливался соловьем, специально сгущал краски и преувеличивал результаты своих действий: ему очень хотелось позлить этих «штабных индюков», посмотреть, что они будут делать, как станут реагировать. Стерпят или нет?
Стерпели: ни майор, но лейтенант не посмели прервать его рассказ, хотя было видно, что они с удовольствием заткнули бы ему рот (выбив заодно и все зубы). Но не решились ничего сделать, не ни разу даже не возразили ему. Оба офицера сохраняли железную выдержку: устроить скандальную перепалку в ресторане, у всех на виду, в присутствии ее высочества принцессы Джу? Нет, на это они никогда не пойдут. Не позволят ни честь, ни воспитание.
Принцесса реагировала на рассказ Дмитрия так, как и положено хорошо воспитанной девушке из высшего общества: пугалась в нужных местах, удивленно округляла глаза и даже произносила протяжно-восхищенное «оу». В общем, была идеальным слушательницей. Дима мог рассказывать о своих подвигах (реальных и мнимых) еще очень долго, но тут на низеньких тележках подвезли горячее, и пришлось отвлечься на еду. Да, китайская кухня – одна из лучших в мире, это несомненно. Специально для «принца Романова» принесли ложки и вилки (все остальные пользовались палочками), и он стал орудовать ими с большим усердием – все было чертовски вкусно.
«Только бы не объесться, – думал Дима, расправляясь с очередным блюдом, – а то как потом вылезать из-за стола? Не опозориться бы перед принцессой… Он вроде бы царевич, к тому же – герой, а набивает пузо, словно какой-нибудь последний бедняк. Нет, надо себя ограничивать». И Дима с сожалением отодвинул тарелку подальше…
Обед как-то незаметно затянулся – ему все никак не хотелось расставаться с принцессой (впрочем, и ей – с ним), они долго пили чай и разговаривали. К чаю по традиции подали треугольные китайские печенья с бумажками-предсказаниями, Джу взяла одно из них, разломила, посмотрела:
– «У вас будет интересная встреча…» Смотрите-ка, все верно – я встретила вас, Дмитрий, и это по-настоящему удивительное событие! А что у вас?
И она подтолкнула к нему блюдце с печеньями. Дима, не глядя, взял ближайшее, разломил, достал бумажку, потянул Джу (сам бы не прочел – иероглифы). Принцесса посмотрела, сказала:
– Тут написано, что скоро ваша судьба может резко измениться.
– Перемены – это хорошо, – согласился Дима.
Он, конечно, имел в виду, что, может, ему удастся сбежать из плена, но принцесса поняла это по-своему:
– Да, верно. Бывает, что человек вдруг взлетает высоко вверх, на самую вершину власти… Вы никогда не думали об этом, Дмитрий?
И она очень серьезно на него посмотрела. Дима пожал плечами:
– Если вы о российском престоле, то это мимо меня. Я, как вам известно, третий сын в семье, наследник же – Николай, после него – Георгий. Так что мне ничего не светит. Да я, собственно, и не хочу ничего менять в своей жизни, меня вполне устраивает сегодняшнее положение. Я имею в виду, разумеется, не это свое состояние, – тут он горько усмехнулся, – а службу в российской армии…
– Вы хотите сделать военную карьеру? – поинтересовалась принцесса.
– Да, – кивнул Дима, – это то, чему я учился, и что у меня, надеюсь, немного получается. К тому в нашей семье все мужчины были военными, так что…
Джу понимающе кивнула – да-да, я знаю, что у Романовых так принято, чтобы все царевичи служили в армии.
– Вы, наверное, не очень честолюбивый человек? – продолжила пытать его Джу.
– Почему же? – удивился Дима. – Великий полководец Суворов говорил: «Плох тот солдат, который не хочет стать генералом». И я с ним полностью согласен. Пока, правда, я только штабс-ротмистр, и то получил звание совсем недавно… А вот Николай, например, уже гвардейский полковник, да и Георгий – капитан второго ранга. Мне нужно их догонять! А то как-то несолидно получается…
Джу понимающе кивнула, потом сказала:
– И все-таки я уверена, что вас ждет более великая судьба, чем карьера армейского генерала, у меня такое предчувствие… Женская интуиция, знаете ли! В вас, Дмитрий, есть что-то, что отличает вас от всех прочих, и это когда-нибудь проявится.
Дима пожал плечами: может быть! Как говорил дед Василий, жизнь – штука очень длинная и сложная, никогда не знаешь, как оно обернется. Вчера ты князь, а нынче – грязь. И наоборот.
Наконец, майор, потеряв последнее терпение, решительно поднялся из-за стола и сказал, что приносит ее высочеству принцессе Джу свои глубочайшие извинения, но принца Романова ждут неотложные дела. Дмитрий вынужден был закончить чаепитие и попрощаться с принцессой, но перед этим договорился с ней, что она скоро его навестит. Джу очень тепло улыбнулась на прощанье и заверила, что заедет в самое ближайшее время – ей хочется дослушать его рассказ. Это ведь так интересно!
Красный от досады и унижения майор Отари, уже почти не скрывая своего раздражения, потащил Диму на улицу. Романов был очень доволен: замечательно провели время! И главное – с большой пользой. Он чувствовал, что знакомство с принцессой будет очень полезным, и оно, возможно, даст ему шанс удрать из Синьцзина. И вообще Джу ему ужасно понравилась…
Дмитрий не знал, насколько Митя Романов (в чье тело он внезапно попал) опытен в общении с женским полом (наверняка у него были любовницы – у такого-то парня, царского сына!), а вот ему самому в этом плане не очень везло. В деревне, где он вырос, свои обычаи и правила (три раза прогулялся с девушкой за околицей – женись!), в танковом училище было не до того, чтобы заводить с кем-то любовные романы: в редкие, короткие увольнительные максимум, что удавалось, – потанцевать на городской площадке да слегка пообжиматься. А затем началась война, и почти сразу после этого – смерть и перенос в новое тело. Так что, считай, для него любовь была внове. Ну, ничего, разберемся как-нибудь…
Глава 26
Часть третья
«С ними шла былая слава, беззаветна и грозна…»
Глава двадцать шестая
Когда садились в автомобиль, Дмитрий несколько замешкался, и майор Отари решил слегка подтолкнуть его, однако «принц Романов» резко выпрямился и смерил его таким презрительно-холодным взглядом, что бедный офицер побледнел и невольно попятился. Очевидно, ему уже доложили, что «его высочество» бывает подчас несдержан и запросто может дать волю рукам (и еще – ногам), поэтому с ним лучше обходиться крайне вежливо и почтительно – во избежание неприятностей.
Умный лейтенант Оку держался чуть в стороне и старательно делал вид, что он здесь вообще ни при чем, что это его никак не касается. Он точно знал (спасибо капралу Косу!) о взрывном и совершенно непредсказуемом характере высокородного пленника – весь пошел в отца, в Михаила Михайловича, а тот слыл человеком весьма вспыльчивым и несдержанным.
Ладно, сели в автомобиль, поехали в особняк. Майор Отари всю дорогу дулся и молчал, Дима не пытался завести с ним разговор – не хотел, думал о своем. В частности, о предстоящей встрече генералом Номура. И о том, что ему предложат. В том, что какое-то предложение поступит, можно было не сомневаться – не просто же так генерал-лейтенант решил с ним побеседовать! Значит, что-то от него хочет, строит какие-то планы. А раз так, то можно с ним поторговаться и кое-что попросить для себя. Или даже потребовать – как дело пойдет. Но, в любом случае, это будет интересно.
Вернулись в особняк, вышли из машины. Майор Отари и лейтенант остались внизу ждать генерала, а Дима пошел к себе наверх – хотелось спокойно посидеть и подумать. Солдаты по приказу майора принесли к нему в комнату покупки. Но долго оставаться одному не дали – пришел лейтенант Оку и очень вежливо попросил «принца Романова» спуститься во двор, генерал Номура ждет его. Дима немного удивился – почему не в доме? Но спорить не стал – значит, имеются свои причины.
У входа в особняк стоял еще один черный лимузин, однако длиннее и солиднее, чем машина майора (что, впрочем, было понятно – генерал же!). При приближении Романова шофер-сержант выскочил наружу и с почтительным поклоном открыл заднюю дверцу: прошу вас, ваше высочество! В салоне сидел немолодой офицер – седой ежик волос, немного усталое лицо и очень внимательные глаза.
Генерал улыбнулся и искренне приветствовал Романова:
– Рад познакомиться с вами, ваш высочество!
И чуть подвинулся, приглашая сесть рядом, Дима с удовольствием опустился на мягкие кожаные подушки. Внутри генеральского лимузина было гораздо просторнее и удобнее, чем в машине майора: помимо широкого заднего дивана, имелись еще и добавочные откидные места, сейчас поднятые. Дима обратил внимание, что шофер так и остался стоять снаружи, в нескольких шагах от машины, ближе не подходил. Кроме того, между салоном и передними сиденьями была установлена стеклянная перегородка, так что их разговор при всем желании никто не мог услышать. Очень предусмотрительно!
Номура проследил за его взглядом и прокомментировал так: «Есть такие вещи, ваше высочество, которые не надо знать даже самым близким и верным сотрудникам. Чтобы, как говорится, не вводить их в искушение…»
Пока Дима осматривался, генерал нажал на какой-то рычажок и из спинки переднего сиденья откинулся небольшой столик, за ним открылась просторная ниша, тесно уставленная бутылками с пестрыми этикетками.
– Что вы предпочитаете, ваше высочество? – поинтересовался Номура. – Вино, водка, американское виски, коньяк? Бар у меня хотяь и не очень большой, но кое-какой выбор все-таки имеется!
«Бар, – повторил про себя Дима новое, незнакомое слово, – так вот как это называется, надо бы запомнить!» Вслух же сказал:
– Я думал, что вы, японцы, пьете только саке.
– Да, это самый любимый наш напиток, – согласился генерал, – после чая, конечно же. Но вы же не японец¸ ваше высочество! У русских, насколько я знаю, совсем иные предпочтения и привычки, вам наше саке кажется довольно слабым и невкусным. Ну да, в нем всего пятнадцать градусов, и пьем мы его, как правило, теплым… По сравнению с вашей водкой, которую вы любите холодной, это совсем не то. Так что же вам налить, ваше высочество?
Дима на секунду задумался, затем твердо произнес: «Виски!» Все остальные напитки он раньше хоть один раз, но пробовал (в прошлой своей жизни, конечно), в том числе и дорогой коньяк, а вот виски – еще ни разу. Это, впрочем, было вполне понятно – где бы он мог его мог достать?
Генерал кивнул: хорошо, я тоже люблю виски. Затем улыбнулся:
– Я рад, ваше высочество, что наши вкусы совпали. Говорят, что люди, выбирающие один и тот же алкоголь, легче находят общий язык. А мне бы очень хотелось, чтобы мы с вами пришли в итоге к взаимопониманию.
Дима равнодушно пожал плечами – посмотрим. Между тем генерал достал из бара бутылку и два низких, широких стакана из толстого стекла, плеснул в каждый понемногу виски. Один стакан протянул Диме, другой взял себе. Чуть приподнял, как бы салютую:
– Как говорят у вас в России, за знакомство!
По-русски он говорил гораздо хуже, чем майор Отари, но достаточно свободно и понятно. Дима кинул: 'За знакомство! – и немного отхлебнул. И тут же скривился – виски ему совеем не понравилось. По вкусу – как наш самогон (в их деревне часто гнали к праздникам), только цвет другой да пахнет немного иначе (пожалуй, еще хуже). Генерал искоса посмотрел на него, затем сказал, как бы извиняясь:
– К сожалению, хорошее виски не всегда удается достать, с этим есть определенные проблемы, но мне сказали, что этот сорт – один из лучших…
Дима снова пожал плечами: у меня, мол, другое мнение. Надо было показать генералу, что он имеет дело с настоящим «принцем» – человеком, привыкшим к гораздо более изысканному и дорогому алкоголю, чем этот, и прекрасно разбирающимся в разных напитках, в том числе – и в виски. Высочество он, в конце концов, или нет? И Дима демонстративно отставил свою недопитую порцию на столик – благодарю вас, генерал, но нам такое не надо!
Затем вопросительно посмотрел на Номуру: ну, что, начнем разговаривать? Мы же здесь не для того, чтобы пить дешевое и вонючее виски, правда же?
Генерал его правильно понял и тоже поставил в бар свой стакан. Проникновенно произнес:
– Я и правда очень рад нашему знакомству, ваше высочество. Как вы знаете, я руковожу армейской разведкой Квантунской армии, поэтому имею реальное и полное представление о том, что сейчас происходит в Монголии и на границах России с Маньчжоу-го. Эта ситуация нравится мне все меньше и меньше: не сегодня-завтра российские войска вторгнуться на контролируемые нами территории Манчжурии, и начнется большая война…
Дима недоверчиво посмотрел на него, генерал печально вздохнул и развел руками: увы, это так! Затем продолжил:
– Я совершено точно знаю, что сейчас к границам Маньчжурии стягиваются значительные русские силы, Транссиб буквально забит воинскими эшелонами, и они все идут и идут, круглые сутки, без остановок. Перебрасываются и кадровые дивизии из глубины России, и добровольческие сибирские части, и казацкие полки. Кроме того, уже идет полным ходом мобилизация, призывают резервистов первой и второй очереди, формируются новые армии, по нашим подсчетам – их будет не менее пяти-шести. После знаменитой речи вашего батюшки, Михаила Михайловича, никто больше не сомневается, что война вот-вот начнется…
И, заметив удивленное выражение на лице «принца Романова», достал из кармана какую-то газету:
– Полагаю, вы, ваше высочество, еще не имели возможности ознакомиться с российской прессой, вот, я специально захватил для вас… Посмотрите, пожалуйста, редакторскую статью на первой полосе!
Дима развернул газету – та называлась «Вестник Сибири», была выпущена неделю назад (он тогда как раз «гостил» у полковника Ямагата). Почти половину страницы занимал портрет крупного, немолодого мужчины с твердым и решительным выражением на лице – государя-императора Михаила Третьего.
Глава 27
Глава двадцать седьмая
Самодержец Всероссийский смотрелся чрезвычайно внушительно и даже величественно: в парадном генеральском мундире, при всех регалиях, с многочисленными звездами и крестами на широкой груди. «Ага, вот ты какой, мой дорогой „батюшка“! – подумал про себя Дмитрий. – Будем знакомы!»
Статья под портретом гласила: «Речь Его Императорского Величества Михаила Третьего на совместном заседании Государственного совета, российского правительства и Государственной думы»,
Дима быстро ее пробежал, там говорилось, что японские вояки нагло и подло похитили царского сына, штабс-ротмистра Дмитрия Романова, выполняющего свой патриотический долг в Монголии (в составе Первой механизированной бригады генерал-майора Бобрянского). Дмитрий Михайлович защищал территорию союзного государства от посягательств самурайской военщины и неожиданно исчез, когда ехал из поселка Хамардаб в сторону российской железнодорожной станции Борьзя. По некоторым данным, на него напали японские диверсанты и увезли с собой.
Тем самым, говорилось в статье, было нанесено грубое и циничное оскорбление царственной особе, а в ее лице – всей России. Тупые японские солдафоны совсем потеряли представление и чести и достоинстве, перешли всякие границы (в прямом и переносном смысле), забыли, что имеют дело с великой империей. Мы, Россия, уже не та слабая и отсталая страна, какой была в начала двадцатого века, мы теперь – современная индустриальная держава с самой большой, мощной и прекрасно вооруженной (особенно – артиллерией, бронетехникой и авиацией) сухопутной армией в мире.
Наверное, в Стране восходящего солнца все еще думают, что достаточно грозно побряцать оружием, громко покричать «банзай!», и мы испугаемся. Нет, господа хорошие, не надейтесь! Теперь в России, слава богу, нет тех предателей, которые устроили в 1905-м году кровавые уличные беспорядки в Москве и в итоге привели страну к поражению, наша общество достаточно едино и монолитно, поэтому не ждите побед, их просто не будет. А будет долгая и упорная война, которая обойдется вам очень дорого…
Все попытки проверить нас, испытать на прочность, которые вы предпринимаете у реки Халхин-гол, свидетельствуют лишь об одном – вам ничего не удалось. Вы затеяли этот наглый приграничный конфликт с одной целью – одержать быструю и легкую победу, но не вышло – получили по зубам и встали, не зная, что делать. Поэтому вы, надо полагать, и решились на этот подлый поступок – похитить царевича Дмитрия.
Но это ничего не изменит, лишь запутает и осложнит ситуацию у Халхин-гола, причем главным образом – для вас. Вы, наверное, рассчитываете, что мы пойдем на уступки, чтобы вернуть Дмитрия, но этого нет и не будет. Россия никогда не предаст своего самого верного союзника, Монголию, даже ради царевича. Это ясно и четко дал понять сам государь-император Михаил Михайлович Романов. «Господа, я Россией и ее интересами не торгую, – громко и четко сказал он, – Если Дмитрию суждено погибнуть в японском плену, значит, так тому и быть. На всё воля Божья! А мы за него отомстим!»
На этом статья заканчивалась. Михаил Третий на газетном портрете грозно хмурил брови и всем своим видом выражал непоколебимую уверенность: мы не уступим, не сдадимся, не пойдем ни на какие переговоры! Дима даже испытал некоторую гордость за «своего» царственного «папашу»: правильный мужик! Так и нужно со всеми этими самураями разговаривать! И даже вспомнил в этой связи слова известной советской песни: «Чужой земли не надо нам ни пяди, но и своей мы ни вершка не отдадим…» Тоже совершенно правильный подход!
Дима задумался: одной стороны, слова Михаила Третьего ему очень понравились («Верно! С япошками только так и надо!»), но, с другой, теперь его положение становилось еще более сложным. Никаких переговоров и никакой помощи со стороны России не будет, придется выкручиваться самому. «Ну, и ладно, прорвемся как-нибудь!» – подумал Дима и вернул газету генерал-лейтенанту. Тот махнул рукой – оставьте себе, ваша высочество.
Дмитрий кивнул и убрал газету в карман – почитаю на ночь, там, наверное, еще много чего интересного. Это ведь не те харбинские газетенки, которые он видел прежде, в ней никто самураям подсюсюкивать не станет…
– Что вы по этому поводу думаете? – спросил генерал Номура.
– Будет война, – пожал плечами Романов, – это же яснее ясного. Ваши вояки должны быть очень довольны – они ведь так давно добивались этого, так долго и упорно провоцировали нас. Ну, вот и дождались…
– Нет, не все наши генералы радуются этому, – загадочно произнес Номура. – Далеко не все! Видите ли, ваше высочество, ситуация совсем не так однозначна, как может показаться на первый взгляд. В нашем Генеральном штабе далеко не все хотят войны с Россией, там сложились как бы две партии – условно говоря, «Север» и «Юг».
– Давайте я угадаю, – перебил его Дмитрий, – «Север» – это те, кто хочет войну с нами, с Россией, верно? А что такое «Юг»?
– Это те, кто нацелен на Юго-Восточную Азию, – ответил Номура. – Я открою вам один секрет, ваше высочество, надеюсь, вы меня правильно поймете: Япония не имеет возможности сражаться одновременно на два фронта, Мы не такая великая страна, как ваша, не обладаем практически неисчерпаемым ресурсами, в том числе – людскими, нам придется выбирать. И будущее Японии, я уверен, целиком и полностью зависит от того, какой выбор будет сделан. Вернее, от того, к чьему мнению прислушается его величество император Хирохито, кого из генералов он поддержит.
Партия «Север», а к ней, кстати, принадлежит и генерал-полковник Уэда, уверена, что нужно, не медля, напасть на Россию: они хотят захватить весь Дальний Восток и Восточную Сибирь вплоть до Иркутска. Или даже пойти дальше – до Урала. Их цель понятна: там – огромные запасы полезных ископаемых, много золота и пушнины, там – бескрайняя тайга и нескончаемые природные запасы. Но они забывают, что там еще – и русский народ, сибиряки, которые никогда не примут чужого господства.
Во время Гражданской войны я служил в Сибири, в японском экспедиционном корпусе, много общался с вашими соотечественниками и четко понял: нам ни за то не удастся создать марионеточное государства вроде Маньчжоу-го или Монголу-го. Попробовали в начале двадцатых – не вышло, нас просто выкинули обратно в Китай. Однако «северные» генералы упрямо твердят императору, что это возможно, что это будет такая же победоносная кампания, как в 1904−1905-м годах, когда нам действительно сопутствовал успех…
Как же, такая же! Они не учитывают, что та, прошлая война стоила нам неимоверных экономических усилий и огромных людских потерь, а закончилась она тем, что мы по мирному договору получили Курильские острова и часть Сахалина. И всё! Это при том, что нам очень много и активно помогали и Британия, и Германия, и другие западные страны… Теперь этой помощи не будет, почему – я объясню чуть позже. Но главное, чего «северяне» просто не могут понять: при нападении на Россию нас неизбежно ждет война на два фронта: с российскими армиями, включая монгольские дивизии барона Унгерна, и с войсками маршала Чан Кайши. А это уже совсем другое дело! Мы такую войну просто не потянем – не хватит ни экономических ресурсов, ни людских, непременно выдохнемся и проиграем. А я, как настоящий патриот Японии, этого совершенно не хочу. И постараюсь, если получится, не допустить.
– Вы против войны с Россией? – удивился Дима. – Несмотря на то, что ваш непосредственный начальник, генерал Уэда, как я понял, за нее?
– У нас с генералом немного разные взгляды, – дипломатично ответил Номура. – И это вопрос не столько военный, сколько политический.
