Текст книги "Штабс-ротмистр Романов (СИ)"
Автор книги: Игорь Градов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
Глава 52
Глава пятьдесят вторая
Это прибыл наследник престола Николай Михайлович Романов. Его полк стоял недалеко от поселка, по другую сторону Чувиновского хребта, и государь-император приказал ему немедленно прибыть на границу и выяснить, что там за история с неким Генрихом Шульцем, выдающим себя за Митю Романова… А заодно разобраться и с так называемой маньчжурской принцессой Джу Цзи: кто такая, почему и зачем прибыла на территорию Российской империи? Николай с удовольствием взялся за это поручение: все равно полк пока стоит без дела, а тут – интересное приключение.
Взял капитана Петра Дымова из армейской контрразведки (а вдруг это и правда японские шпионы? Пусть разбирается, это его епархия), поручика Василия Лобовского (своего верного адъютанта), водителя и немедленно отправился в Ярыгу.
Дмитрий услышал громкий, рыкающий бас снизу и решил посмотреть, что происходит. Судя по командным ноткам в голосе, это был человек, во-первых, военный, во-вторых, очень важный. Нужно бы встретить его при параде… Переоделся в свой синий костюм (слава богу, уже вернули – постиранным, зашитым и отглаженным) и спустился в гостиную. Только вошел, как сразу же оказался в чьих-то медвежьих объятиях.
– Митька, это и правда ты! – радостно гремел Николай. – А уж думал, что это япошки к нам опять кого-то подослали! В последнее время от них просто спасу нет – всё лезут и лезут, заразы, к нам, как тараканы из щелей! Дай хоть я на тебя погляжу!
Николай чуть отстранил Диму, посмотрел на него, присвистнул:
– Это кто ж тебя так отделал-то? В плену?
– Нет, это наши, – хмыкнул Дима, – япошки бы так красиво не сумели. Это фельдфебель Рябченко и его ребята постарались. Встретили, что называется, как родного, приложили от души!
Он узнал Николая, старшего бората Мити Романова, видел его портрет в газетах, а также читал, что он со своим полком уже находится где-то в этих краях. Поэтому совсем не удивился (ну, может быть, чуть-чуть) его появлению в Ярыге. Должен же был кто-то опознать младшего Романова, подтвердить его личность? А Николай оказался ближе всех, к тому же его авторитет для всех абсолютен и бесспорен.
Дима вкратце рассказал «брату» про инцидент, который произошел с ним на границе, Тот со смехом заметил:
– Узнаю тебя, Митька! Ты всегда во всякое дерьмо влезал! Если где-то что-то у нас происходило – ищите Митьку, он наверняка или сам в этом участвует, или свою руку приложил! Ну, ладно, с этим разобрались, а теперь давай рассказывай всё по порядку. С самого начала, с того момента, когда мы тебя потеряли…
В это время в комнату вошла Джу, она была одета во что-то сплошь торжественно-золотистое и явно очень дорогое – настоящая маньчжурская принцесса! Николай в молчаливом удивлении уставился на нее – кто это такая?
Дима повернулся к Джу:
– Дорогая, позволь представить тебе (он решил, что пора переходить с принцессой на «ты» – в конце концов, она же его невеста!) моего старшего брата, цесаревича Николая Михайловича Романова.
Николай сразу как-то весь подобрался, расправил широкие плечи и втянул живот – принцесса произвела на него сильное впечатление.
– А это, – Дима повернулся к брату, – принцесса Джу Цзы из династии Цин, двоюродная племянница маньчжурского императора Пу И.
И, выдержав небольшую паузу, скромно добавил:
– Моя невеста.
Николай замер в немом удивлении, даже рот приоткрыл. Затем, придя в себя, очень ловко и даже грациозно (при его-то немалом росте и комплекции!) склонился к узкой руке, протянутой Джу, и аккуратно ее поцеловал. На фоне крупного, медведеподобного, бородатого Николая (он во всем подражал своему кумиру – Александру Третьему) изящная, хрупкая Джу выглядела натуральной фарфоровой куколкой.
– Я чрезвычайно рада знакомству с вами, ваше императорское высочество, – нежным голосом пропела Джу, – Дмитрий так много о вас рассказывал!
Разумеется, это была неправда: Дима ничего не мог рассказать ей о цесаревиче, поскольку сам практически ничего о нем не знал, но Николай расплылся в очень довольной улыбке – ему было очень приятно. Далее последовало представление Мэй и Дзиро (горничная и камердинер), а Николай небрежно махнул в сторону капитана Дымова и поручика Лобовского – Петр Аркадьевич и мой Васенька (новые подходы к ручке принцессы и уважительное щелканье каблуками перед Димой).
Наконец «их высочества» Николай, Дима и Джу сели за стол (капитала и адъютанта оправили в машину, чтобы не мешали родственному разговору), Мэй и Дзиро занялись его сервировкой (чай и закуски на скорую руку). Дима вздохнул и уже в который раз стал рассказывать о своих приключениях. Джу слушала с легкой улыбкой (она все это уже знала), а старший брат ловил буквально каждое слово и время от времени непроизвольно вскрикивал: «Ну, ты, Митя, попал! Прямо как кур в ощип!» или «Вот молодец! Я бы на твоем месте тоже так поступил!» Было ясно, что он полностью поддерживает и одобряет действия своего младшего брата.
Когда с приключениями было закончено, перешли к более сложному и тонкому вопросу – статусу Джу. Дима сразу категорически заявил: я дал принцессе слово и его сдержу его, чего бы мне это ни стоило. Николай забасил успокаивающе:
– Ну, что ты, Митька, ершишься-то, я на твоей стороне! Мне лично такая невестка очень даже по душе, но тут… ты понимаешь… что скажет батя…
И задумчиво замолчал. А подумать было о чем: все знали о взрывном и горячем характере Михаила Михайловича, а тут получалось, что его родной сын решил жениться, даже не спросив формального родительского благословения, просто поставив перед фактом. Этот поступок царь-батюшка мог посчитать за неуважение к его императорской персоне, и реакция его тогда будет соответствующей…
Да, с точки зрения происхождения, знатности и всего прочего, принцесса Джу вполне годится младшему Романову в супруги (ее династия – даже более древняя и знатная, чем у царевича), но есть же определенные правила! Это вопрос следовало сначала обсудить с отцом, Михаилом Михайловичем, затем выслушать мнение братьев (тоже не последние люди в империи), поговорить с другими родственниками… В общем, чтобы было всё, как положено. Вряд ли кто-то из них высказался бы против (несмотря на столь явную необычность и даже экзотичность этого союза), но хотя бы соблюли определенный ритуал… А так просто неприлично получается!
Николай на некоторое время задумался, потом сказал:
– Я сегодня же свяжусь с отцом, поговорю с ним и сообщу, что с тобой случилось. И об уважаемой принцессе Джу тоже скажу… Постараюсь убедить не принимать пока никаких решений. В конце концов, дело можно представить таким образом: наш государь-император пригласил племянницу императора Пу И в гости – своего рода дружеский визит для укрепления междинастических связей. На фоне того, что сейчас происходит, это будет выглядеть вполне правдоподобно – России хочет сохранить мир и не допустить войны с соседом. Вы, ваше высочество, – легкий поклон принцессе, – поедете в Петербург, встретитесь с государем, пообщаетесь, поговорите… Полагаю, он вполне останется доволен выбором Митьки. Ну, и сам мой братик, думаю, постарается убедить нашего батюшку, что вы – наилучший вариант для него… В ходе же вашего визита как бы сам собой встанет вопрос о возможном союзе между двумя династиями, что будет тоже в интересах двух стран, России и Маньчжурии. Так мы и все условности соблюдем, и ваше появление при российском дворе получит официальное объяснение. Хорошо?
Джу кивнула: прекрасный план! Но уточнила: «Мы поедем с Дмитрием вдвоем, вместе?» Николай кивнул: конечно, для вас приготовят литерный состав с пульмановским вагоном, но ваши личные купе-салоны будут по отдельности. И, как бы извиняясь, развел руками: вы же понимаете, ваше высочество! Принцесса Джу залилась колокольчиком: «Не волнуйтесь, Николай Михайлович, я все прекрасно понимаю – до свадьбы нельзя! Поэтому постараюсь не скомпрометировать Дмитрия Михайловича…» И снова засмеялась.
И снова засмеялась.
И снова засмеялась.
И снова засмеялась.
И снова засмеялась.
Глава 53
Глава пятьдесят третья
Дима слегка покраснел от такой шутки, а цесаревич широко улыбнулся: он был искренне рад, что нашел с принцессой общий язык. Она ему очень понравилась – и характером, и внешне, да и вообще… Он даже немного позавидовал Мите: надо же, такую красотку отхватил! Нет, его собственная жена Лидия ничуть не хуже, и знатность, и происхождение, и внешность – все, как надо, как положено жене наследника и будущей супруге императора, но все-таки…
И еще он подумал, что очень скоро в Петербурге станет чрезвычайно популярным маньчжурский стиль в женской одежде: придворные дамы станут копировать красочные, яркие наряды Джу, а за ними моду подхватят и все остальные: сначала – в высшем свете, потом – в полувысшем, ну, и так далее… Цены на шелк и дорогие китайские ткани взлетят просто неимоверно, коммерсанты буквально озолотятся.
Когда чаепитие подошло к концу и все вопросы были в основном улажены, Николай критически осмотрел наряд Димы и покачал головой:
– В таком виде тебе показываться перед отцом нельзя – шпак шпаком! Я прикажу подготовить для тебя штабс-ротмистрский мундир и позабочусь об орденах. Ты же знаешь, что тебя наградили?
Дима кивнул: да, знаю. И поблагодарил Николая: он и сам намеревался попросить его об этой услуге – в гражданской одежде чувствовал себя немного неуютно. К тому же ему очень хотелось похвастаться перед Джу – в новеньком штабс-ротмистрском мундире (да еще с орденами!) он будет выглядеть, как настоящий офицер, воин, мужчина. Форма придаст ему взрослости и солидности, покажет, что он не какой-то желторотый юнец, совершающий глупые и необдуманные поступки, а уже совершено взрослый и серьезный человек, принимающий обдуманные, взвешенные, ответственные решения и способный нести за них ответственность.
И еще одно: форма будет особенно важна перед разговором с государем-императором. Одно дело, если ты выглядишь как какой-нибудь шпак, непонятно где и чем занимающийся, и совсем другое – как настоящий штабс-ротмистр, да еще с боевыми орденами. Тут к тебе отношение совсем иное – уважительное и почтительное…
После этого Николай сел в автомобиль и укатил с адъютантом в свой полк, но оставил вместо себя капитана Дымова – следить за обстановкой. На самом же деле, как понял Дима, капитан решил остаться сам, чтобы лучше присмотреться к его новому окружению. И особенно – к камердинеру. Что ни говори, а Косу Дзиро, с его точки зрения, был человеком очень подозрительным. Во-первых, японец, во-вторых, связан с Императорской армией (капрал), в-третьих, слишком уж крутится вокруг его высочества. Нет ли тут какого-нибудь злого умысла? К дамам (Джу и Мэй) отношение у капитана Дымова было совсем иное – понятно же, что тут расчет чисто матримониальный…
После визита Николая обстановка вокруг Димы значительно улучшилась: вместо недоверия и подозрительности – уважение и почтение. Ему разрешили свободно гулять, где захочет, и он этим незамедлительно воспользовался. Надоело сидеть в четырех стенах, хочется воли, свободы!
Сказано – сделано: Дима подхватил Джу под ручку и отправился с ней гулять по поселку (Дзиро и Мэй шли следом). Смотреть в Ярыге было особо нечего: четыре улицы, около сотни деревянных домов, несколько торговых и ремесленных лавок, здание сельского правления, почта-телеграф, начальная школа, фельдшерский пункт и две церкви. Всё, как везде. Единственное отличие: слишком много мундиров – пограничники и таможенники жили тут же, недалеко от места службы.
Встречные жители улыбались Диме и Дже, останавливались, приветствовали – все уже знали чудесную историю его спасения из японского плена. А на Джу в ее ярком, разноцветном платье смотрели, как на какую-то редкую диковинку – жар-птица случайно залетела в наши суровые края!
Но вскоре им пришлось вернуться – набежали репортеры, причем в количестве целых пяти штук (откуда только взялись?), стали просить дать хотя бы одно небольшое интервью. Дима отмахнулся – не хочу! Он мечтал спокойно побыть с принцессой, погулять, поговорить, а оказался в центре всеобщего внимания. Да, похоже, ему теперь придется привыкать к публичности – это удел всех известных особо. До конца жизни от этого не избавиться…
Зато Джу очень понравилось такое внимание, и она охотно согласилась пообщаться с репортерами. Дима после гулянья пошел к себе наверх – отдыхать и читать газеты, а она встретилась с газетчиками в гостиной, напоила их чаем и около часа терпеливо отвечала на все вопросы. Рассказала (скорректированную в нужную сторону, конечно же) историю Диминого спасения из плена, подчеркнула его решительность и храбрость в критических ситуациях (которых¸ поверьте, господа, было немало!), намекнула на некую свою роль в этом событии, а в конце интервью вполне определенно ответила на вопрос о своих дальнейших планах.
Как только все уладится, они с царевичем продолжат путь в Петербург, чтобы встретиться с государем-императором. Дмитрий Михайлович должен немного отдохнуть в кругу семьи (сами понимаете, господа, сколько ему пришлось пережить!), а с ее стороны это будет дружеский визит с целью наладить новые, хорошие отношения между двумя династиями и двумя странами и по возможности предотвратить разгорающийся конфликт (что является делом, бесспорно, важным и нужным).
Принцесса, в отличие от Димы, прекрасно понимала роль газет и журналов в российской жизни, их влияние на общественное мнение, а потому была с репортерами предельно вежлива, терпелива и обворожительна. Еи очень хотелось, чтобы они создали ее положительный образ, и читатели (а среди них, несомненно, будут весьма влиятельные персоны, в том числе – близкие ко двору) воспринимали ее только благожелательно. Вот и надо было постараться, позаботиться об этом, чтобы создать необходимый фон… Статьи в местной прессе выйдут уже завтра, затем их перепечатают все главные российские газеты и журналы, и к моменту их прибытия в Петербург нужное впечатление о ней будет уже сформировано. И тогда ее разговор с Михаилом Михайловичем пойдет гораздо легче…
На следующий день рано утром Николай Романов снова навестил младшего брата, но уже с дорогими подарками – новеньким штабс-ротмистрским мундиром и орденами. К офицерской форме прилагалась сабля с гравировкой «За храбрость» и темляком цвета георгиевской ленты, Дима с большим удовольствием скинул свой гражданский костюм и переоделся в мундир: ну, вот, теперь совсем другое дело, совсем другой вид!
И спустился к завтраку. Джу, как девушка не только исключительно умная, но еще и правильно воспитанная, тут же сделала большие круглые глаза и восторженно, восхищенно защебетала:
– Дмитрий, ты такой красивый! Этот мундир тебе так идет!
Дима гордо выпрямился, приосанился, расправил плечи и выпячил вперед грудь с георгиевским крестиком – слышать такое было очень приятно. Цесаревич Николай понимающе хмыкнул и занялся завтраком, чтобы скрыть улыбку. А принцесса Джу еще минут десять подробно расспрашивала Диму о его наградах: за что были получены да при каких обстоятельствах. Тот с большой охотой отвечал – пусть девушка знает, какой у нее героический жених! И по праву гордится им. А заодно и Николай послушает и станет относиться к нему с бо́льшим уважением. А не как к несмышленому младшему братишке, за которым глаз да глаз нужен…
Глава 54
Глава пятьдесят четвертая
За завтраком выяснилось, что на станцию Ярыга скоро прибудут два вагона – один пульмановский, с салонами для Димы и Джу (и с купе для Мэй, Дзиро и капитана Дымова – они, разумеется, тоже едут), второй, обычный – для взвода охраны. Нельзя, чтобы они путешествовали одни, это не по статусу. Да и небезопасно тоже…
Вагоны прицепят к экспрессу «Харбин-Чита», который, как всегда, придет на станцию поздно вечером, и тогда они продолжат свой прерванный путь по КВЖД до Читы. Там их вагоны перегонят на Транссиб, прицепят к ним мощный, скоростной локомотив, и уже в качестве особого литерного состава они помчатся в Иркутск – вне очереди и без всяких остановок.
Возле станции Новая Сибирь под Иркутском находится военный аэродром, на котором их будет ждать «Сикорский-109» – пассажирский лайнер для дальних перелетов, и они тут же вылетят в Петербург. По дороге будет всего одна посадка – в Казани, для дозаправки, значит, они к вечеру послезавтра уже окажутся в столице Российской империи (конкретнее – в Пулково). Где их встретят и с эскортом, как положено в таких случаях, доставят в Аничков дворец. Ну, а дальше будет долгожданная встреча с государем-императором. Но по отдельности: сначала Михаил Михайлович примет дорогую гостью (легкий поклон в сторону Джу), а потом уже поговорит с сыном.
Дима несколько удивился: почему их повезут в Аничков, а не в Зимний? Ведь там, в Зимнем, насколько он знал, была резиденция российских императоров? Однако затем вспомнил, что в газетах не раз писали, что Аничков дворец считается «домом» Михаила Михайловича: он там живет и там же проводит бо́льшую часть своего времени. Государь почему-то не любит роскошь и помпезность Зимнего дворца, называет его холодным и бездушным (что в какой-то мере соответствует действительности), а потому предпочитает для личной жизни и семейных встреч более уютный и скромный Аничков. Где ему гораздо легче дышится и работается. Однако все официальные и государственные мероприятия, дипломатические приемы и заседания Госсовета проходят, разумеется, в Зимнем – традиции и протокол строго соблюдаются.
К их встрече, как сказал Николай, уже готовятся: Митю разметят в его обычных комнатах, а для принцессы Джу, как особы почетной и знатной, отведут апартаменты в левом крыле дворца. Они как раз и предназначены для приема самых высокородных гостей: них всегда останавливаются зарубежные родственники Романовых (коих весьма немало, и все – из правящих королевских фамилий). Таким образом, с одной стороны, будет подчеркнут крайне значимый и очень высокий статус уважаемой принцессы Джу, но в то же время сделан ясный и понятный намек на то, что ее пребывание в Петербурге будет тесно связано с личными и семейными делами двух династий.
Для тех, кто хоть немного разбирается в политике, это станет понятным и однозначным сигналом – между Россией и Маньчжурией начинаются новые отношения, которые будут опираться не только на дипломатические, экономические и торговые связи, но и на личные, семейные узы между царствующими особами. Вот уж европейские посланники удивятся! Подобного поворота событий они явно не ожидают…
Николай довольно усмехнулся – подкинем нашим европейским «друзьям» еще одну загадку, пусть поломают над ней голову: что может значить этот новый союз и как он отразится на раскладе военных и политических сил в Азии? А заодно и подданные микадо тоже пусть подумают, стоит ли им продолжать конфликт с Россией. У реки Халхин-гол им уже дали крепко по зубам, они потеряли немало людей и техники, а теперь могут потерять и еще больше, если продолжат вести такую крайне неумную политику.
Николай сказал, что, к сожалению, поехать с братом и принцессой в Петербург не сможет – должен находиться в своем полку. Со дня на день, как все ждут, поступит приказ министра обороны Милютина о начале боевых действий, и его орлы должны будут первыми пересечь маньчжурскую границу. И он – во главе их. Это окажется по-своему символично – старший брат пришел отомстить за оскорбление младшего. Ну и что, что тот уже освободился и с ним, по сути, ничего не случилось? Похищение его было? Было. Оскорбление его императорскому высочеству нанесено? Нанесено. Значит, задета честь всего дома Романовых. А такие вещи никому и никогда спускать нельзя…
И вообще: вопрос с началом боевых действий уже решен, дело лишь за малым – приказом министра (за подписью самого Милютина и председателя правительства Николая Львова-Белова), это станет объявлением войны, К маньчжурской границе уже подтянуты все необходимые силы, включая бронетанковые, все ждут только отмашки «вперед!». Да и газетчиков уже нагнали немало – освещать это историческое событие (стало понятно, откуда в Ярыге взялись репортеры).
Дима понимающе кивнул и спросил:
– Первая механизированная бригада графа Бобринского тоже здесь?
– Хочешь побыстрее вернуться к своим? – одобрительно пробасил Николай. – Что ж, правильное решение, одобряю! Да, «бобров» как раз сейчас перебрасывают на соседний участок фронта, они тоже будут в первой волне наступающих. Люди у графа Бобрянского – обстрелянные, с большим боевым опытом, воевать с японцами умеют, им, как говорится, и карты в руки. Попроси государя, он, думаю, тебе не откажет – согласится отправить служить обратно к ним. Но только после того, как ты, конечно же, уладишь все свои личные проблемы…
И покосился на Джу. Та чуть улыбнулась:
– Я не являюсь проблемой, Николай Михайлович, уверяю вас! Я тоже хочу, чтобы все поскорее закончилось и в наших общих интересах…
Николай кивнул: разумеется, вы правы, принцесса! Потом начал прощаться:
– Вынужден покинуть вас – сами понимаете, военное время! К тому же оставлять моих орлов одних никак нельзя, могут от безделья учудить что-нибудь. Надеюсь, ваше высочество, – галантный поклон в сторону Джу, – мы с вами скоро увидимся, уже в Петербурге. А ты, Митька, не забудь пригласить меня шафером на свадьбу! Учти – я первый это сказал! А то Георгий, небось, тоже захочет… Не дам, не уступлю!
И Николай грозно нахмурил брови. Пришлось Диме твердо пообещать, что он совершенно точно пригласит старшего брата в шаферы. На этом родственное чаепитие закончилось, и наследник отбыл в свой полк. А Дима вздохнул с облегчением – все-таки Николай подавлял его. Слишком уж он большой, властный, слишком громкий и шумный. Не зря его часто сравнивают (и по внешности, и по поведению) с двоюродным дедушкой, Александром Третьим, фамильное сходство, что называется, очевидное. А он (в смысле – Митя Романов), как говорят, больше похож на прапрадедушку, Александра Первого. Ну просто одно лицо! Да, странная штука – наследственность!
…Дмитрий молча смотрел в темное окно вагона на проплывающие мимо (и почти невидные в ночи) сопки, тайгу и редкие деревенские домишки. Ох, и велика же ты Сибирь-матушка, все едем, едем и никак не доедем… Но ничего, уже завтра утром они прибудут в Иркутск, а к вечеру будут в Петербурге. Волнуется ли он перед встречей с государем-императором? Да, наверное, есть немного. Он, по сути, увидит его в первый раз… Надо бы почаще напоминать окружающим о контузии, ссылаться на нее, а то, не дай бог, попадет в какую-нибудь неприятную ситуацию.
Дима наметил про себя план действий. Во-первых, при встрече с государем рассказать о двух противоборствующих группировках в японском Генштабе и хитром плане генерал-лейтенанта Номура, направленном на поражение сторонников северного направления. Надо будет честно признаться, что ему удалось выбраться из плена только благодаря помощи этого умного, дальновидного генерала, чьи личные интересы каким-то странным образом совпадают с интересами России.
Да, Номура – тоже противник, но в данной, конкретной ситуации он находится на нашей стороне, и этим непременно нужно воспользоваться. Второй такой случай больно щелкнуть зарвавшихся самураев по носу и отобрать у них то, что потеряли в прошлую войну, вряд ли скоро представится. Так что упускать его нельзя. Разумеется, придется повоевать с Квантунской армией и генералом Уэда, напрячь силы, даже понести определенные потери, но выигрыш будет весьма значительным – половина Сахалина, Курильские острова, Порт-Артур и порт Дальний. Ради этого стоит пролить кровь.
Во-вторых, он действительно любит принцессу Джу и твердо намерен на ней жениться. Здесь выгода тоже очевидная – слияние двух династий, укрепление влияния России в Маньчжурии, Корее и Китае, создание нового, дружественного для нас государства на восточных границах вместо прежнего, марионеточного и враждебного. Он лично тоже много выиграет – получит жену, умницу и красавицу, и еще маньчжурский трон. В конце концов, император Дмитрий Маньчжурский звучит неплохо… Государь вряд ли что-то будет иметь против – он же тоже хочет счастья для своего сына.
Конечно, для порядка Михаил Михайлович, надо думать, погремит, погрозит, надует щеки (как так, какая свадьба, почему без его ведома и согласия?), но скоро успокоится и, как человек исключительно мудрый и практичный, быстро поймет, что его младший сын абсолютно прав и принцесса Джу – это лучшая партия для него. И для всей династии.
В-третьих, когда два первых вопроса будут улажены, надо бы снова попроситься на фронт – он же боевой офицер, негоже ему сидеть в тылу! Он, разумеется, обязательно поблагодарит государя за награды и чин штабс-ротмистра, но при этом намекнет, что у будущего императора Великой Маньчжурии звание должно быть солиднее… И он готов его заслужить – в Первой механизированной бригаде. Он хочет как можно скорее вернуться и возглавить танковый батальон. Это для начала, а там – как дело пойдет, желательно бы к концу кампании командовать уже бронетанковым полком…
Вот такой, как говорится, первоначальный план действий. Разумеется, придется, если что, корректировать его на месте, во время разговора с государем-императором, но на некоторых позициях он будет стоять твердо: женитьба на Джу и возвращение в действующую армию. И не испугается царского гнева: Михаил Михайлович, как все говорят, гневлив, вспыльчив, может наорать, если под горячую руку попадешься, но при этом всегда отходчив, разумен и, главное, справедлив: обязательно извинится, если поймет, что был неправ. И поступит так, как того требуют совесть и честь. Вот на это и следует рассчитывать. И также – на свою удачу. Будем надеяться, что госпожа Фортуна поддержит его в этот трудный час, не оставит своей милостью…
Дима улыбнулся и отошел от окна. Ладно, уже поздно, пора ложиться спать. Последние дни были очень трудными, опасными, а впереди – не менее сложные и напряженные. И надо к ним как следует подготовиться.
Вот с этими мыслями он и уснул.
