Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 8

Роб

Хэтти не писала мне всю неделю. Теперь, когда спор окончен, я изо всех сил пытаюсь придумать предлог, чтобы написать ей, и просто смешно, как сильно я скучаю по нашим разговорам.

Я мучаю себя, перечитывая все сообщения, которыми мы обменялись за последние несколько недель. Она такая веселая и кокетливая, что даже когда оскорбляет меня, я не могу нарадоваться этому. Я столько раз увеличивал ее фотографию в лифчике, что, наверное, в экране образовалась дыра. С вибратором все еще хуже.

К пятнице я сдался.

Я: Хочешь встретиться сегодня вечером?

Красотка: Зачем?

Я: Спор окончен, мы наконец-то можем найти общий язык

Красотка: Роб, запомни. Я приняла твое пари, потому что это были легкие деньги. Я не хочу трахаться с тобой. Никогда.

Я: Лгунья

Она не отвечает, и я ей не верю. Я видел, как реагирует ее тело, когда я рядом, и у меня было достаточно женщин, чтобы знать, как выглядит, когда я их возбуждаю. Я легкая добыча, и знаю, что мы бы хорошо провели время. Почему она этого не хочет?

Я ни с кем не спал, пока был сосредоточен на завоевании Хэтти, и эта месячная прелюдия сводит меня с ума. Мне редко удается так долго обходиться без секса, и мой член провел в моей руке больше времени, чем когда я был подростком.

Я больше не могу этого выносить. У каждого мужчины есть свои потребности, и я ни черта ей не должен. Если Хэтти в этом не заинтересована, то есть много других женщин, которым это интересно.

Она красивая. Миниатюрная брюнетка, стоящая передо мной, запрокидывает голову, смеясь бог знает над чем. Я уже забыл, что говорил, и чертовски уверен, что не смог бы повторить ничего из того, что она сказала сегодня вечером. Это на меня не похоже, я никогда не был таким уж ублюдком.

Я допиваю свою пинту и ставлю бокал на стойку. Уже собираюсь извиниться за то, что отнял у нее время, когда она кладет свою маленькую ручку на мой бицепс и смотрит на меня сквозь свои длинные темные ресницы.

– Что думаешь о том, чтобы пойти ко мне?

Все происходит быстро, а обычно я предпочитаю не торопиться. Я целую ее в прихожей, беру за ноги и приподнимаю, чтобы обвить ими свою талию, как, я знаю, любят женщины, но она выскальзывает из моих рук, за ткань ее платья трудно ухватиться. Я чувствую себя неуклюжим и неуправляемым, поэтому стягиваю его с нее через голову, и следующее, что я помню – все закончилось, и мы лежим голые на ее кровати.

Я позволяю ей немного попрыгать на мне, но не могу насладиться видом. Вместо этого я закрываю глаза и представляю, как бы Хэтти ощущалась на мне. Держу пари, она была бы мягкой и упругой одновременно, и я был бы на седьмом небе от счастья, позволяя ей вымещать на мне весь свой гнев.

Брюнетка стонет и откидывает волосы назад, покачивая бедрами. Она горячая штучка, и сама знает, что она горячая штучка, она слишком старается. Она старается, чтобы мне было хорошо, и у меня не хватает духу сказать ей, что она никогда не будет тем, что мне сейчас нужно.

Это ненормально.

Я просто кусок дерьма. Я должен уйти.

– Используй меня, чтобы получить удовольствие, – говорю я, и это заставляет ее взвизгнуть от восторга. Она тянется к тумбочке у кровати за вибратором. Обычно я бы вырвал его у нее из рук, прежде чем она успела бы его включить. Не то чтобы у меня были проблемы с ними, но я горжусь тем, что делаю все возможное, чтобы заставить женщин кончать самостоятельно, прежде чем пускать в ход игрушки. Но сегодня вечером у меня не хватает сил, поэтому позволяю ей взять то, что ей нужно, пока она не начинает дергаться, извиваться и не падает на кровать рядом со мной.

Вставая, я подбираю с пола свою одежду и направляюсь в ванную, чтобы разобраться с презервативом. Когда я возвращаюсь, она готова ко второму раунду, приподнявшись на локтях, покачивает сиськами взад-вперед. У нее классные сиськи. Они заслуживают гораздо большего, чем я. Ее лицо вытягивается, когда она видит, что я уже одет.

– Тебе нужно немного поспать, – говорю я, ставя стакан с водой у ее кровати и натягивая на нее одеяло. Это меньшее, что я могу сделать.

– Но ты не кончил, – обижается она.

– Я отлично провел время, – говорю я с порога. – Береги себя.

Никогда в жизни я не спал с кем-то и не кончал. И никогда в жизни я не уходил, не убедившись, что они полностью удовлетворены.

Хэтти, мать ее, Бьюкенен. Это просто смешно.

Я не могу заполучить ее. Не могу сбежать от нее, но и не могу допустить, чтобы она разрушила мою жизнь. Неужели я больше никогда ни с кем не трахнусь без того, чтобы не думать о ней?

Это должно прекратиться сейчас же. Буду вежливо вести себя, когда мы с друзьями, но больше никаких походов в спортзал, никакого флирта, никаких переписок.

И уж точно больше никакой дрочки на ее фото, говорю я себе, забираясь в кровать и открывая их в последний раз.

Глава 9

Хэтти

С тех пор, как наше пари закончилось, мне удавалось избегать Роба, задерживаясь допоздна на работе или случайно (намеренно) назначая себе встречи. Я пропускаю ужины по пятницам, воскресные ланчи – все, где, как я знаю, будет он.

Кара недовольна этим и говорит мне, что скучает по мне каждый раз, когда мы разговариваем, но теперь все по-другому. После ее последних отношений она, Меган и я образовали свою маленькую компанию, и я не понимаю, почему теперь все должно превращаться в большое групповое мероприятие с Люком и его приятелем-идиотом.

Ну что ж, еще один шаг к жизни старой девы.

Я даже ничего не слышала о Робе с тех пор, как сказала ему, что не хочу с ним спать, но, к сожалению, мой глупый мозг, похоже, не понял этого, потому что он все еще занимает мои мысли гораздо чаще, чем мне бы этого хотелось. Просто поразительно, как часто я думаю о том, чтобы отправить ему сообщение, как часто я просматриваю наш чат и с вожделением смотрю на все те селфи, которые он присылал, когда пытался соблазнить меня. Больно это признавать, но я немного скучаю по нему, и меня раздражает, что ему было так легко отказаться от нашей игры.

Однако я должна быть благодарна, потому что этот месяц на работе был адовым, и последнее, что мне нужно, – это еще больше отвлекаться.

Лоуренс начал делать именно то, что я от него ожидала, – выдвигать идеи на каждом совещании команды, не задумываясь о том, насколько далеко мы уже продвинулись в этом проекте. Мы уже провели исследование, у нас есть все данные, мы представили предварительные идеи фокус-группам, и клиенту понравились их отзывы. Но нет, Лоуренс не мог оставить все как есть, и следующее, что я узнала, – это то, что его отправили разрабатывать какие-то новые планы «на всякий случай».

Эндрю, должно быть, считает меня тупой, но я здесь достаточно долго, чтобы знать, чем все это закончится. На мой взгляд, Лоуренс может засунуть свои новые идеи себе в задницу, и если я еще раз услышу от него «пища для размышлений», то начну швыряться в него вещами.

Мне правда нужно выпустить пар, и спортзал сегодня не помешает. Кара как всегда в восторге от Люка, и с тех пор, как они стали жить вместе, она редко строит какие-либо планы на скорую руку. Я готова убедить Меган, что нам обеим нужно провести вечер вместе, но она отказывается пить в течение недели, потому что не выносит, когда преподает с похмелья. Не могу сказать, что виню ее за это.

Я хочу написать Робу и спросить, есть ли у него планы на вечер, хотя знаю, что это стало бы худшим, что я могла бы сейчас сделать. Отчаяние и нужда не очень-то мне идут. Чувства – еще хуже.

Я открываю приложение и просматриваю список нескольких парней, которые сейчас онлайн, наливаю себе бокал вина и жду, когда кто-нибудь клюнет на приманку. Это не занимает много времени. Мой телефон издает звуковой сигнал, от которого сводит живот. Прошло уже много лет, а я все еще нервничаю, не зная, что сейчас прочитаю. Будет ли это веселое, кокетливое сообщение, которое даст понять, что сегодня вечером я займусь сексом? Или это будет скучный ублюдок или, что еще хуже, непрошеная фотография члена? Никогда нельзя сказать наверняка.

Марк: Не хочешь выпить сегодня вечером?

Да, Марк. Ты подойдешь.

Когда я прихожу, мой кавалер уже ждет меня, и после дружеского поцелуя в щеку он придерживает дверь, пропуская меня внутрь. Он довольно симпатичный, даже несмотря на то, что все еще носит лохматую прическу в стиле инди-бой двухтысячных, и мы разговариваем о музыке, пока бармен наливает две пинты пива. Я киваю, соглашаясь со всем, что он говорит, и танцую, хотя мы оба знаем, зачем пришли сюда.

В середине недели в этом заведении больше людей, чем обычно, поэтому мы занимаем столик в глубине зала, и, пока он рассказывает мне о своей работе, я восхищаюсь его глазами. У него очень красивые милые глаза, даже добрые. По крайней мере, он не смотрит на меня так, будто ненавидит меня, ненавидит свою маму, ненавидит всех женщин и не может дождаться, чтобы показать мне, насколько сильно. У него красивые зубы и чистые руки с аккуратно подстриженными ногтями.

Вот как я оцениваю мужчин. Если он будет следить за своими зубами и руками, я верю, что он будет достаточно приличным парнем. Печально, не правда ли, насколько низка моя планка? Интересно, он сделает первый шаг или мне придется его совершить. Я не против, если он будет за мной, но приятно время от времени встречаться с уверенным в себе парнем. Роб наверняка сам бы сделал первый шаг.

Мэтт спрашивает меня о моей работе, и я рассказываю о нескольких известных брендах, которые, как я знаю, всегда производят впечатление.

– Это так круто, – заискивает он. – Часто дают что-нибудь на халяву? – все всегда спрашивают об этом.

– Иногда, но никогда то, что ты действительно хочешь, – говорю я в миллионный раз.

– И как давно ты пользуешься приложениями? – тоже всегда спрашивают об этом.

Я растягиваю губы в натянутой улыбке и изображаю застенчивость, так как знаю, что им это нравится. Они не хотят думать, что ты там уже много лет. Им не нравится думать, что ты используешь их для перепихона, даже если это именно то, что делают они. Лицемеры.

– Всего несколько месяцев, – вру я, не обращая внимания на то, верит он мне или нет. Я уже выпила половину своей пинты, и мне нужно успокоиться. Я делаю маленький глоток и чувствую, как в воздухе что-то меняется, что в последнее время случалось со мной нечасто.

Роб – красивый ублюдок – Морган. Один направляется к бару.

Я продолжаю смотреть на Мэтта, но слегка наклоняю голову, чтобы смотреть мимо него. Бармен тут же принимает заказ у Роба, и они болтают, как старые друзья. Он прислоняется к стойке и делает глоток пива, одновременно осматривая зал. Я перевожу взгляд на Мэтта и скатываюсь ниже на своем месте.

Так вот, что он делает. Просто появляется и ждет, когда к нему сбегутся все женщины. Ненавижу, что это работает, и ненавижу, что женщины за столом между нами уже превращаются в кашу, когда они громко шепчут «не пались так сильно», а затем делают именно это, невероятно очевидно, когда все по очереди оборачиваются на него.

Под столом я достаю из кармана телефон и проверяю сообщения, но разочаровываюсь. От Роба ничего нет. Если он хотел пойти куда-то этим вечером, то почему не написал мне?

Вот только зачем ему это делать? Что бы я сказала? Отъебись, Клоп. Хоть я и сама отчаянно хотела написать ему, я знаю, что послала бы его куда подальше. Я бы никогда так легко ему не поддалась.

Я могла бы написать ему сейчас, но что бы сказала? Я горжусь тем, что никогда не связываюсь с ним первой, хотя мне бы хотелось увидеть выражение его лица, когда он получит от меня сообщение. Я открываю галерею своей камеры и быстро просматриваю фотографии, которые он раньше не видел, но ничего не соответствует настроению. Я хочу, чтобы он испытывал ко мне вожделение, но все мои последние фотографии были сделаны для того, чтобы вывести его из себя.

Одна из женщин, красивая блондинка в красном платье и на высоких каблуках, прошла мимо меня и в данный момент стоит, прислонившись к стойке бара, а он стоит ко мне спиной. Она откидывает волосы за спину и смеется так громко, что я слышу это даже издалека. Одному богу известно, что за фразу он ей сказал.

Я наблюдаю, как комната замедляется, когда он поднимает руку, гладит ее по спине и наклоняется, чтобы что-то прошептать ей на ухо. Раздается еще один истерический смех, и она хлопает себя ладонью по груди, как будто шокирована. Она такая очевидная, а он такой жалкий, что поддался на подобные уловки.

Я напишу ему. Мне нужно ему написать.

– Я, пожалуй, пойду, – говорит Мэтт, возвращая мое внимание к столу, и допивает свою пинту. Дерьмо.

– Нет, что такое? – да, пожалуйста, уйди.

– Ты кажешься замечательной, Хэтти, но не думаю, что ты сейчас здесь. И ты все время продолжаешь смотреть в свой телефон.

– Ты прав, извини. Я немного рассеяна. Это по работе.

Сколько раз я уже лгала этому человеку, и почему в этот раз ощущаю себя еще хуже?

– Все в порядке, – говорит он, вставая, чтобы уйти. – Пиши, если захочешь встретиться еще раз.

Я киваю. Этого никогда не случится.

– Спасибо, Мэтт.

– Марк.

– Черт, – съеживаюсь я, еще глубже вжимаясь в стул. – Прости.

И с этими словами он ушел.

Ебучий Роб. Еще один вечер испорчен из-за того, что он залезает мне в голову, и на этот раз он даже не пытается этого сделать. Ненавижу его тупую, ублюдочную физиономию. Я допиваю остатки своего напитка, поправляю украшения, одергиваю платье, чтобы показать побольше декольте, и направляюсь в его сторону. Сидя спиной ко мне, он не замечает моего приближения. Он понятия не имеет, что я здесь, пока я не беру его за руку. В своем первоначальном шоке он пытается вырваться, но я сжимаю его так крепко, что становится больно. Наверное, мне от этого больнее, чем ему, но я не сдамся.

Если я сегодня не буду трахаться, то и он тоже.

– Вот ты где, дорогой, – говорю я, глядя на него снизу вверх, и мой голос звучит чопорно и вкрадчиво. – Послушай, мне только что звонила няня, и сказала, что у близнецов ужасная диарея, и их повсюду тошнит.

– Близнецы? – недоверчиво спрашивает женщина в красном платье, переводя взгляд с одного на другого. – У вас близнецы?

– Ох, он вам не сказал? – я наклоняю голову набок. – Малышка Марго и… – черт, думай… – И Робби. Наши ангелочки. Бедняжки. Еще и в годовщину нашей свадьбы, какая ужасная удача, – я поворачиваюсь к Робу и надуваю губы. – И что самое ужасное? Все это случилось на твоей стороне кровати. Нам правда лучше идти, дорогой.

– Вы женаты? – взвизгивает блонди, и мне приходится прикусить губу, чтобы не расхохотаться.

– Боже, надеюсь, это снова не норовирус, – я поглаживаю его бицепс, мило улыбаясь ей. – В прошлый раз, когда он у нас был, этот парень переполнил унитаз, одновременно заблевав всю раковину. Честно говоря, это было худшее, что я когда-либо видела в своей жизни. Врагу бы такого не пожелала.

Она делает вполне понятную вещь – медленно отступает назад, на ее лице написано отвращение. А я – само воплощение самодовольства, хлопаю ресницами, глядя на Роба, как влюбленная женщина. На его лице застывает выражение шока, когда он переводит взгляд с меня на нее, и на секунду я ожидаю, что он накричит на меня, но то, что он делает, еще хуже.

Он не раздражен, ему это нравится. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе так сильно, что я прижимаюсь к нему. Я чувствую, как жар его тела опаляет мое. Кончики его пальцев впиваются мне в бок, и мне было бы почти больно, если бы не было так приятно чувствовать его прикосновение после нескольких недель молчания.

– Было приятно познакомиться с тобой, Рейчел. Нам с женой лучше уйти.

Одной рукой он держит меня за плечо, а другой – за запястье, и хватка его неумолима. Выйдя на улицу, он тащит меня за собой по боковой улочке за бар, а мои ноги с трудом поспевают за его широкими шагами на этих дурацких каблуках.

– Ах ты, маленькая сексуальная шалунья. И кто же теперь из нас сталкер?

– Во что ты, блядь, играешь? Отпусти меня.

Он грубо прижимает меня к стене. Это его фирменный прием, и я безумно по нему скучала. Я бью его руками в грудь, но он сжимает их в своих больших кулаках и, опустив взгляд, задыхается.

– Что это? – лает он, поднимая мою левую руку между нашими лицами. – Ты надела на палец кольцо?

– Ага. Чтобы быть убедительной, – я пытаюсь вырвать ее, но его хватка крепка. – Отпусти.

Он берет меня за другую руку, переплетает свои пальцы с моими, затем поднимает мои руки над головой. Его тело так крепко прижимается ко мне, что я не могу смотреть никуда, кроме как на него. Узел в моем животе сжимается, когда его запах наполняет всю мою душу.

– Я так не думаю. Хороший муж держит свою жену за руку, – его большие пальцы описывают круги на моих ладонях, и он опускает голову, его губы совсем рядом с моими. У меня перехватывает дыхание, и мне приходится зажмуриться, потому что сейчас он выглядит чертовски хорошо. – Хороший муж заботится о своей жене.

Он просовывает одно колено мне между ног, и от трения платье задирается еще выше по бедрам, именно так, как я мечтала с тех пор, как он сделал то же самое в своем гараже. Он прижимается ко мне бедрами, и – о мой бог! – невозможно не заметить, насколько он сейчас возбужден.

– Хороший муж заставляет свою жену кончать так чертовски сильно, – он произносит это прямо мне в рот, приподнимая бедра так, что его член натыкается на нижнее белье, которое, знаю, уже насквозь промокло. Если бы он прикоснулся ко мне прямо сейчас, я бы взорвалась уже через несколько секунд.

Я просто хотела испортить ему вечер. Как так получилось, что я оказалась здесь, прижатая к кирпичной кладке, неспособная здраво мыслить? Я хочу его так сильно, что это причиняет боль, и ненавижу себя за это. Хочу, чтобы он поцеловал меня, хочу поцеловать его в ответ, хочу, чтобы он был везде, и я никогда раньше не испытывала такой отчаянной тоски по мужчине.

Это не я.

Это не то, чем я занимаюсь.

И это ненормально.

Я с трудом сглатываю и открываю глаза, чтобы увидеть его темный и пронзительный взгляд. Я не узнаю выражение его лица. Не знаю, гнев ли это, желание или намек на что-то еще, но это так страшно, что меня тошнит.

– Ну, слава богу, что я не твоя жена, – со всей силы бью его коленом между ног и убегаю, прежде чем он успевает прийти в себя.

Глава 10

Хэтти

Роб со мной не разговаривает. Не могу винить его после того, как закончилась наша последняя стычка, но он никогда раньше не наказывал меня молчанием, и это выбивает из колеи. Вместо этого он готовит салат на кухне Люка, Меган смешивает напитки, а я сижу за обеденным столом, хмуро глядя ему в затылок, и ковыряюсь в миске с оливками.

– Не прикончи их все до прихода остальных, – говорит он, не оборачиваясь. Я показываю ему средний палец и съедаю сразу две.

Кара и Люк поздно присоединяются к нам. Они все свободное время работают в «Лунном сияние», новом баре и обители музыки, который они открывают в городе. Это действительно захватывающий проект, и я бы хотела, чтобы у меня было больше возможностей помочь им, но сейчас я даже на пять секунд не могу оторвать глаз от работы.

Прошло много времени с тех пор, как мы все вместе тусовались, так что Роб предложил приготовить пиццу для всех нас, и с тех пор, как я приехала, хлопочет на кухне.

Конечно же, он готовит. Конечно же, он сам готовит тесто, с нуля, и свой собственный соус для пиццы, используя особый секретный ингредиент. Конечно же, он надевает фартук, закатывает рукава и, черт возьми, мнет тесто прямо у меня на глазах. Бьюсь об заклад, он бы так же обходился с моими сиськами. Ритмичные, крепкие пожатия. Я сжимаю бедра вместе и стараюсь не думать об этом.

Он чувствует себя здесь непринужденно, в доме Люка – ну, теперь в доме Люка и Кары – и хозяйничает на кухне, как на своей собственной. В тот раз, когда я зашла к нему, чтобы подразнить о выигрыше пари, я видела только гараж, но мне интересно, на что его дом похож изнутри. Шикарная холостяцкая берлога или убогая лачуга – может быть что угодно.

Кого я обманываю? Он хорошо одевается, следит за своим телом, и его обувь всегда чистая. Все будет минималистично и безукоризненно. Держу пари, у него есть уборщица. Возможно, он нанимает одну из тех, что ходят топлесс. Я бы не удивилась, подонок.

Рядом со мной появляется Меган со свежей «маргаритой».

– Очень крепкая, – говорит она, посылая мне воздушный поцелуй.

– Спасибо, ты моя крестная феечка выпивки. Как прошла твоя неделя?

– Ох, знаешь, все как обычно, за исключением того, что моя группа только что закончила занятия по половому воспитанию, и теперь они разбрасывают презервативы по всему кабинету, пока я заполняю журнал. Один даже приземлился мне на волосы сегодня утром.

– Фу, ужас.

– А что я, по-твоему, должна была сделать, запретить им презервативы? Это совсем не то послание, которое я бы хотела до них донести. Да и вообще, что это говорит обо мне, раз это самое интересное, что случилось у меня за последние месяцы? – она драматично надувает губы, но я знаю, что за этим скрывается грусть. Она уже давно не упоминала Макса, но мне не хотелось бы говорить о нем здесь, где она не захочет вдаваться в подробности. Вместо этого я обнимаю ее за плечи.

– Оливку? – спрашиваю я, пододвигая тарелку поближе к ней. – А то мне запретили все их съесть.

В коридоре раздается какой-то шум, затем Кара вбегает на кухню и останавливается рядом с кухонным островком, вытягивая руку перед лицом.

– Я помолвлена! – кричит она во все горло.

Мы с Меган вскакиваем с мест, но прежде чем успеваем среагировать, с другого конца кухни раздается жуткий вопль, и когда я поднимаю глаза, Роб подпрыгивает на месте, прижав ладони к щекам и широко раскрыв рот.

– Ох, Кара, – он подбегает, поднимает ее и кружит. – Боже мой, я так рад за тебя, милая.

Люк появляется в дверях кухни, мягко улыбаясь открывшейся перед ним сцене, и Роб отпускает Кару, отталкивая ее в сторону, чтобы обнять своего друга.

Меган первой подбегает к Каре, поэтому я отступаю, не в силах отвести взгляд от мальчиков, которые притихли в дверях. Люк прижимается лицом к плечу Роба, а Роб одной рукой обхватывает затылок Люка, а другой гладит его по спине.

Когда они отстраняются друг от друга, Роб вытирает слезы с глаз Люка подушечкой большого пальца. Его плечи подрагивают, и он тоже вытирает лицо, притягивая Люка к себе как раз в тот момент, когда Меган затягивает меня в объятия с ней и Карой.

– Поздравляю, детка, – я крепко сжимаю ее и поднимаю ее ладонь. Я уже видела это кольцо, потому что Люк попросил меня помочь ему найти дизайнера, но здесь, на ее пальце, оно выглядит еще более захватывающе. – Тебе понравилось?

– Я влюбилась, – говорит она, затем понижает голос до шепота и прижимается своей головой к моей. – Спасибо тебе за помощь. Это так много для меня значит.

– Понятия не имела, что он сделает это сегодня, – говорит Меган. – Сильно удивилась?

– Еще как. Это был настоящий шок.

Должно быть, она быстро пришла в себя, потому что сейчас у нее определенно растрепаны волосы после безудержного секса. Я поправляю ее локоны на затылке и веду к обеденному столу.

– Садись, выпей что-нибудь и расскажи нам обо всем.

– Раз уж вы все здесь, мы хотели бы попросить вас кое о какой помощи, – говорит Люк за десертом.

– Вы, очевидно, обе будете моими подружками невесты, – продолжает Кара, – Роб, ты будешь шафером. Мы хотим провести свадьбу и прием в «Лунном сияние». Наймем местную группу и несколько фудтраков с уличной едой, чтобы они приехали и обслужили нас. Меган, мне нужна будет твоя помощь с администрированием, а Хэтти и Роб, мы были бы очень благодарны, если бы вы организовали совместный мальчишник и девичник. Ничего особенного, только для нас пятерых, ну и наших семей.

Вот дерьмище. Как же хорошо, что я люблю эту девушку, потому что не могу представить себе ничего хуже, чем организовать мероприятие, на котором Роб Петушинный Мудозвон Морган будет указывать мне, что делать.

– Подождите секундочку, – перебивает Меган, – вы обручились всего пять минут назад. Когда вы все это решили?

– Мы все спланировали в машине по дороге сюда, – говорит Кара, как будто это совершенно нормальное явление.

– Но… чтобы спланировать свадьбу нужно много времени.

– Мы собираемся пожениться в мае.

– Всего лишь два месяца, – кричит Меган. Как учитель, она тщательно все планирует, и ее мозг, должно быть, всегда работает сверхурочно.

– Мы не хотим ждать дольше, чем это необходимо, – говорит Люк, и его глаза полны любви, когда он заправляет волосы Кары за ухо. Он притягивает ее ближе к себе и нежно целует в висок. – Я бы женился на ней уже сегодня, если бы мог.

Даже мое холодное, мертвое сердце не может удержаться от того, чтобы не забиться немного быстрее при этих словах.

К тому времени, как мы приступаем к послеобеденным напиткам, Роб все еще не разговаривает со мной, и из тревожного – мое состояние превращается в бешеное. С какой-то точки зрения, моя потребность поконфликтовать с ним – это акт самовредительства, но я не в силах сопротивляться. Когда он возвращается из туалета, загоняю его в угол в коридоре.

– Для мужчины, который не верит в брак, это было довольно убедительное выступление.

– А? – переспрашивает он, поправляя рубашку.

– Все эти вопли были, пожалуй, чересчур. Спасибо тебе за звон в ушах.

– Ну извини, что я рад за своего друга.

– Как скажешь. – я протискиваюсь мимо него, но он хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе, на что я и надеялась. Да, вот он мужчина, которого я так люблю ненавидеть.

– Хэтти, Люку в жизни пришлось несладко. Он никогда не знал своего отца, его мама работала как сумасшедшая, мы с ним росли без родителей, а потом, когда он только разобрался в своей жизни и влюбился, его жена заболела раком и умерла.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он толкает меня еще сильнее.

– И это была не быстрая смерть. Они прошли через ад, да и я тоже. Хизер была одной из моих лучших подруг. После ее смерти я не был уверен, что когда-нибудь снова увижу улыбку Люка, не говоря уже о том, чтобы он обрел еще один шанс на счастье. Так что да, я на седьмом небе. И я знаю, что ты рада за Кару. Может, если перестанешь изображать из себя «Хэтти Бьюкенен, снежную королеву, которой на все насрать», то ты тоже сможешь по-настоящему порадоваться за них.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Дыхание застревает в горле. Нет слов, чтобы описать, как глубоко он меня ранил. Роб отпускает меня, упирает руки в бока, делает глубокий вдох и смотрит в потолок.

– Я… просто, – в конце концов удается выдавить мне. Я ужасный человек. Бесчувственный и жестокий. Я не подумала ни о чем из этого. – Я не хотела…

– И я никогда не говорил, что не верю в брак, – возмущается Роб, уходя.

Я стараюсь не смотреть на свое отражение в ванной, пытаясь успокоиться. Подумываю уйти, но когда иду, придумывая оправдание, то обнаруживаю, что все собрались во внутреннем дворике. Кара разожгла костер, и все уселись на садовые стулья, чтобы поджарить маршмеллоу. Единственное свободное место – рядом с Робом, так что я неохотно его занимаю. В воздухе чувствуется прохлада, поэтому я радуюсь теплу, исходящему от огня, и вытягиваю пальцы ног так близко, как только могу, чтобы не обжечь их.

– Не могу в это поверить, – говорит Роб Каре, пока она насаживает пышные зефирки на наши шампуры. – Вы женитесь и заведете детей, а я буду веселым дядей Робом. Как думаете, я буду хорошим дядей?

– Думаю, тебе нужно притормозить, – смеется она. – Шаг за шагом.

Тем не менее, она устраивается у Люка на коленях, и он плотнее заворачивает их обоих в плед. Ставлю на то, что шесть месяцев спустя мы повторим эту ночь с «детскими новостями». Господи, я такое ничтожество. Сегодня такое радостное событие, а я просто изнываю от тоски. Не хочу быть снежной королевой, и мне не нравится, что все видят меня именно такой.

– А ты хочешь детей? – спрашивает Роб, придвигая свой стул поближе ко мне. Я могу только смотреть на него, отчасти шокированная вопросом, но в основном тем, что он вообще разговаривает со мной после того, как так основательно отчитал в доме.

– Знаешь, что происходит с женщинами в моей отрасли, когда у них появляются дети?

– Уф, – он делает большой глоток и поворачивается ко мне лицом. – Такое чувство, что вот-вот узнаю.

– Они встречают кого-то, влюбляются, живут вместе, женятся и создают семью. Затем переезжают туда, где могут позволить себе дом побольше, чтобы растить там ребенка, потом заводят собаку, а после у них рождается еще один ребенок, и возвращаются ли они на работу? Нет, никогда. И это не потому, что они этого не хотят, а потому, что они не могут жонглировать семьей и карьерой с приличным домом, хотя всю жизнь им говорили, что они могут получить все и сразу. Не считая того, что все это кидалово, потому что они не получают повышения по службе, им не повышают зарплату, а отпуск по уходу за детьми в нашей стране – просто насмешка. Те, кто все-таки возвращается к работе, почти всегда практически ничего не зарабатывают, и из-за большой нагрузки быстро перегорают.

Он немного отстраняется, чтобы не попасть под мои цепкие, яростные руки. Но мне плевать. Я в ударе, мои слова вырываются наружу, когда я переворачиваю свой маршмеллоу над огнем.

– А что тем временем делают отцы? Продолжают карабкаться все выше и выше в этом мире, получая все, что только могут. Когда я смотрю на свою компанию, то вижу кучку скучных стариков на самой верхушке. И тебе лучше поверить, что я доберусь туда, и ничто не встанет у меня на пути.

– Видимо ответ про детей – «нет»? – спрашивает он, и уголок его рта слегка приподнимается.

– Это чертово «нет», – я зажимаю хрустящий зефир между зубами, снимаю его с палочки, и бросаю ее в огонь. Мне хватит и одной, и мне пора уходить, пока мои разглагольствования не испортили всем вечер.

– Ух ты. А я хочу целую свору ребятни. Хотя думаю, что некоторые из моих пловцов, вероятно, погибли на этой неделе, – говорит он, легонько пихая меня в плечо.

Это поднимает настроение, и я сжимаю губы, чтобы подавить смех.

– Ох, да? Как же это?

– Какая-то психопатка ударила меня коленом по яйцам.

– Уверена, ты это заслужил, – я собираюсь вернуться внутрь, но передумываю, когда до меня окончательно доходят его слова. – Скажи мне, Роб, как, по-твоему, ты собираешься стать отцом, если каждую ночь в твоей постели будет новая женщина?

– Ну, пока я их не хочу. Но когда-нибудь точно.

Что за глупая, невежественная, патриархальная чушь. Конечно же, он думает, что может всю жизнь засовывать свой член во все, что движется, а потом решиться завести ребенка, когда ему это станет удобно.

– Что ж, пожалуйста, скажи мне, когда настанет этот день, чтобы я могла направить часть своего бюджета на международную рекламную кампанию и предупредить женщин со всего мира о том, что Роб – Серийный Любовник – Морган, собирается распространить свою сперму по всему миру.