Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

«Худший парень в мире»

Серия: «Книжный клуб «Солнечное сияние» – 2»

Холли Джун Смит

Аннотация:

Роб Морган дерзкий, высокомерный и сильно заблуждается, раз думает, что у него есть со мной какие-то шансы. Так почему же я не могу выбросить его из головы?

Отчаянно независимая, Хэтти не заводит отношений. Если возникнет необходимость в «горизонтальном общении», что ж, в наши дни для этого есть множество приложений.

Роб тоже не из тех, кто любит отношения. Когда их знакомят общие друзья, Хэтти полна решимости не поддаваться его обаянию, но Роб не привык, чтобы ему отказывали.

В минуту отчаяния он заключает пари, которое превращает их безобидное поддразнивание в настоящую войну. Но когда они обнаруживают связь, о которой даже не подозревали, сколько времени потребуется, чтобы стены, которые они возвели, рухнули?

Хэтти Бьюкенен совершенно неправильно меня поняла. Я не просто хочу, чтобы она оказалась в моей постели, я хочу, чтобы она была в моей жизни. И одной ночи никогда не будет достаточно.

◈ Автор: Холли Джун Смит

◈ Книга: «Худший парень в мире»

◈ Серия: «Книжный клуб «Солнечное сияние» – 2»

◈ Содержание: Пролог + 47 глав + Эпилог

◈ Переводчик: Lana.Pa

◈ Редактор: Александрия (с 1 по 30 главы), Эвелина С. (с 31 главы)

◈ Вычитка: Иришка К.

◈ Обложка: Wolf A.

Переведено для группы  « Золочевская Ирина и её друзья »

Мы в ВК: https://vk.com/zolochevskaya_irina

Мы в ТГ: https://t.me/zolochevskaya irina_and_friends

Внимание!

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.

Приятного прочтения!

Пролог

Это был только вопрос времени, когда мои пути пересекутся с Робом Морганом, он же известен как – худший парень в мире.

Все началось с того, что моя лучшая подруга Кара влюбилась в лучшего друга Роба, Люка. Вскоре наши любимые девичники и их «что-бы-там-ни-делали-мальчики» превратились в совместные воскресные бранчи. Такие мероприятия длятся часами и заканчиваются тем, что вы падаете в постель с полным животиком, радостным сердцем и слегка кружащейся головой. Люк превосходно готовит, Кара – щедрая хозяйка, и эти бранчи были бы идеальными, если бы не присутствие одного законченного неудачника.

Я, конечно же, знала о репутации Роба. Когда впервые встретила Люка, я умоляла его познакомить меня со своими одинокими друзьями. Именно тогда он все рассказал мне о Робе, серийном любовнике, который относится к обязательствам так же серьезно, как и я. А именно – никак. Я прекрасно знаю, что мужчины хороши только для одной вещи, и эта вещь – их пенисы.

Люк пригласил нас всех познакомиться друг с другом за воскресным обедом, а я не из тех, кто отказывается от бесплатной еды, особенно если речь идет о картошке. На самом деле я с нетерпением ждала этого обеда, пока не появился он. Было бы приятно сказать, что я с нежностью вспоминаю нашу первую встречу, но правда в том, что с того дня Роб стал моим предвестником неприятностей.

В доме Люка, где Кара проводила все больше и больше времени, я обнаружила красивый стол, сервированный идеально подобранной посудой, декоративную подсветку и белоснежные льняные салфетки с вышитой надписью «пожалуйста, уходите к девяти».

Каре, как дизайнеру интерьеров, такие вещи даются легко. Мой же мозг работает по-другому. В мире рекламы «красота без усилий» требует многомесячного планирования. Мы исследуем и собираем фокус-группы, чтобы сделать все с точностью до миллиметра, пока не уничтожим всякое подобие творческой спонтанности. К сожалению, это означает, что то, перед чем другие люди заискивают, я рассматриваю как слишком переоцененное и готовое к продаже, как только оно будет готово к творческому воплощению.

Кара и Люк сидели с одной стороны стола, не в силах оторвать друг от друга рук и слащавых взглядов. С самых первых дней они постоянно прикасались друг к другу и продолжают до сих пор. Мне трудно поверить, что их это не раздражает. Рука на твоем бедре во время чтения, поцелуй в щеку, когда у тебя набит рот едой. Все эти заигрывания и объятия. Клянусь, я видела, как они обнюхивали друг друга, влюбленные уроды.

Моя вторая лучшая подруга, Меган, разлила воду по стаканам и села рядом со мной. Мы трое дружим со школьной скамьи, а сейчас еще ближе, чем когда-либо. После окончания университета мы с Меган поселились вместе в нашем родном городе, и десять лет спустя она стала настоящей любовью всей моей жизни.

Таким образом, место в конце стола осталось за Робом, который, как упоминал Люк, часто опаздывает. Я пускала слюни, сидя за столом, уставленным сочной зеленью, хрустящим жареным картофелем и нежной говядиной, так что из-за его опоздания он уже попал в мой черный список.

Я услышала его еще до того, как увидела, но какая-то часть почувствовала его присутствие еще раньше. Атмосфера изменилась, и я на мгновение затаила дыхание, пока он не заполнил ее своим громким голосом:

– Привет, голубки.

Он встал позади Кары и наклонился для поцелуя в щеку с фамильярностью, которая заставила меня вздрогнуть. Кем ты себя возомнил? Это моя подруга.

– Это для тебя, моя дорогая. Выглядишь сногсшибательно, как всегда.

Он вытащил из-за спины яркий букет. Цветы, хорошо собранные и уже готовые к вазе, подметила я. У этого парня цветы не куплены на заправке в последнюю минуту.

Я заставляла себя не смотреть на него, но была не в силах оторвать взгляд от его лица. С того места, где я сидела, он казался невыразимо высоким, с широкими плечами, большими руками и золотистой кожей. Он занимал все пространство в моем поле зрения. Мой взгляд скользнул вверх и вниз, обнаружив темные волосы и темные глаза над грудью, похожей на стену. Одетый в серую толстовку и черные джинсы, он представлял собой все то, что меня заводило. Солидный и привлекательный, и я ненавидела его за это.

– Спасибо, Роб, – просияла Кара, – они прекрасны. Мы только начинаем. Присаживайся и угощайся.

У меня не было причин нервничать из-за встречи с ним, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы наполнить свою тарелку, пока он обнимал Люка сзади, а затем отодвинул стул рядом со мной. Я не поднимала глаз, пока он устраивался поудобнее. Широко расставив ноги и прижавшись к моим, он занял гораздо больше места, чем ему полагалось. Это чертовски раздражало, но я также втайне надеялась, что смогу почувствовать, такие ли мускулистые у него бедра, как мне показалось.

Я как раз пыталась выбросить эти мысли из головы, когда он толкнул меня своим плечом. Я подняла глаза, и в этот момент он подписал себе смертный приговор.

– Так это ты, должно быть, одинока?

И тут у него хватило наглости подмигнуть.

– Извини?

– Одинокая подруга. Это же ты, верно?

– Я слышала, что ты сказал. Просто не понимаю, почему ты считаешь уместным делать подобные предположения о ком-то, кого ты никогда не встречал.

Не думаю, что когда-либо так быстро превращалась из беззаботной в стервозную. Да, я счастлива, что свободна, по собственному желанию, но я не ношу значок, чтобы афишировать этот факт. Нельзя говорить такие вещи незнакомому человеку.

– Разве ты не Хэтти? Та, которая ни с кем не встречается? Это точно не может быть тот милый ангел рядом с тобой, – он перегнулся через меня, протягивая руку, которую Меган вежливо пожала. – Ты, должно быть, Меган. Роб. Я так много о тебе слышал.

– Приятно познакомиться…

– Да как ты смеешь? Почему ей ты пожимаешь руку, а мне выносишь приговор? – я оттолкнула руку Меган, и Люк застыл с вилкой на полпути ко рту. – Не думай, что я о тебе не слышала.

– О, да? – ухмыльнулся он, положив руку на спинку стула. – И что же ты слышала?

– Ты тот самый мужчина-шлюха, у которого в постели каждую ночь новая женщина.

– Хэтти! – ахнула Кара. – Не будь такой грубой.

– Каждую ночь? Ух ты, если бы, – Роб наклонился ближе. – Хочешь стать следующей?

Моя голова откинулась назад.

– Абсолютно нет.

– Да ладно тебе. Две шлюшки поразвлекутся, уверен, нам было бы весело.

– Ты только что назвал меня шлюхой?

– Ты первая обозвала меня шлюхой, – пожал он плечами. – От нее же слышу.

– Тебе сколько, восемь? – взвизгнула я.

– Ага, восемь дюймов (прим. – 20.3 см), – рассмеялся он, потянулся за вином и сменил тему, как будто все, кроме меня, находили его очаровательным. – Все выглядит прекрасно, Кара. Прости за опоздание.

– На этот раз прощу, – она мило улыбнулась, но, по-моему, он не был прощен, черт возьми.

Я отодвинула стул и встала, чтобы отнести стакан с водой в раковину. Прислонившись к стойке, наполнила его снова, пытаясь успокоить дыхание. Кем этот засранец себя возомнил? Предполагалось, это будет приятный день, когда две компании друзей соберутся вместе и сблизятся из-за общей любви к еде и друг к другу. Я не стану устраивать сцен из-за такой глупости, но как он посмел так оскорбить меня?

Если по определению шлюха – это женщина, у которой много половых партнеров, то да, думаю, меня можно так назвать. Я сама не раз заявляла, что вступаю в эпоху шлюх, и это нормально, когда я говорю это о себе. Когда это сказал он, было совсем не нормально.

Вернувшись к столу, я наклонилась и прошептала Меган на ухо:

– Поменяйся со мной местами.

– Зачем?

– Не хочу сидеть рядом с Робом. Он придурок и менспредер (прим. – представитель мужской части населения, любящий очень широко раздвигать ноги во время сидения), – сказала я недостаточно тихо, чтобы он заметил. Меган оказала услугу и подвинулась, поменяв наши тарелки, пока я меняла бокалы. Кара бросила на меня озадаченный взгляд, а я потянулась под столом к ее колену и сжала его. – Я скучала по тебе, детка. Все так чудесно.

– Итак, Роб, расскажи мне о своей работе, – попросила Меган, вежливо вовлекая его в разговор. Предательница.

Боковым зрением я увидела, как он кивнул и проглотил еду. Я же в совершенстве овладела искусством накалывать морковь на вилку.

– Я психолог, – сказал он.

– Это все объясняет, – усмехнулась я, немного громче, чем намеревалась, и когда оторвалась от своей еды, все взгляды были устремлены на меня.

– И что это должно означать? – спросил он, наклоняясь, чтобы выглянуть из-за спины Меган.

– Вот почему ты так часто трахаешься.

– Прошу прощения? – он рассмеялся.

Я сделала долгий, медленный глоток вина, затем промокнула уголок рта салфеткой и посмотрела в его сторону.

– Ты психолог. Используешь свои профессиональные знания, чтобы манипулировать женщинами и эксплуатировать их в личных целях.

– Абсолютно точно нет. Я в состоянии переключаться между работой и личной жизнью.

– Хм-м-м, не похоже на набор профессиональных навыков, которые ты просто можешь каждый день оставлять в офисе.

Он положил столовые приборы на тарелку, наполовину съев еду, и сцепил пальцы, положив локти на стол.

– А ты чем занимаешься, Хэтти?

Мои руки сжались в кулаки, и я откинулась назад, по-прежнему держа их на коленях.

– Я директор по работе с клиентами в маркетинговом агентстве.

– О, так ты используешь свои профессиональные знания, чтобы манипулировать и эксплуатировать общественность в своих корыстных целях, – усмехнулся он.

– Прости? Это совсем не одно и то же.

– Как это?

– Ты разбираешься во многих вещах. Приемчики и всякое такое. Поэтому ты обманываешь женщин. Используешь интеллектуальные игры. Это неуважительно.

– Ох, поверь мне, нет ничего более уважительного, чем то, как я «не уважаю» своих сексуальных партнерш. И меня оскорбляет, что ты думаешь, будто мне нужно для начала обмануть их, – он взял столовые приборы и положил себе зелени. – А скажи-ка мне, как мужчина может затащить тебя в свою постель?

– Мужчины не затаскивают меня в постель, это я затаскиваю их.

– Оу, так ты доминантка? – ухмыльнулся он. – Мне это нравится.

– Ты не подходишь мне в качестве сабмиссива.

Я тут же возненавидела себя за то, что дала ему понять, что оценивала его.

– Это так. Но мне нравится, когда женщина думает, будто это она главная, – он поднес бокал с вином ко рту, но задержал его там и облизал нижнюю губу, прежде чем сделать глоток, не сводя с меня пристального взгляда. – А еще больше нравится, когда я могу показать ей, что это не так.

– Вы двое уже закончили? – прервала нас Кара. – Честно, Хэтти, оставь его в покое. Я слышала много хорошего о твоей работе, Роб, она, должна быть достойна признания.

– И, Роб, перестань к ней придираться, – добавил Люк. – Предполагалось, что у нас будет приятный обед и мы все узнаем друг друга получше.

– Думаю, я уже узнала все, что мне было нужно, – сказала я, перегибаясь через Меган и хмуро глядя на него.

Роб снова издал идиотский смешок.

– Au contraire, ma chérie (прим. фр. – Напротив, моя дорогая).

– Почему ты заговорил по-французски?

– Это язык любви.

– Это отвратительно, вот что это.

Я допила вино и встала из-за стола.

Кара нашла меня на кухне, где я пыталась найти штопор для новой бутылки Монтепульчано.

– Ты в порядке?

– Ты сказала Робу, что я шлюха? – зашипела я на нее.

– Нет, – выдохнула она, положив ладонь мне на плечо. – Я бы никогда не сказала о тебе такого, поверить не могу, что ты вообще посчитала нужным спрашивать о таком.

– Тогда это был Люк?

– Сомневаюсь в этом. Однажды я попыталась заставить его назвать меня грязной маленькой шлюшкой в постели, и он не смог произнести это без извинений, – сказала она с гримасой.

– Тогда что ты ему обо мне наговорила? – оглянувшись через ее плечо, я увидела, как он смеется вместе с Меган. Я покрутила бутылку вина в руках, пытаясь вытащить эту чертову пробку.

– Он спросил, есть ли у меня одинокие подруги, и я сказала, что ты не заводишь отношений и довольствуешься тем, что просто счастлива трахнуться и… – она замолчала, осознав реальность своих слов. – О Боже, Хэтти, мне так жаль. Я не хотела, чтобы это так прозвучало.

Я откинула голову назад и выдавила из себя агрессивный вздох.

– Я заставлю его извиниться, – сказала она. – Но тебе тоже придется извиниться за то, что ты назвала его мужчиной-шлюхой.

– Забудь об этом, – сказала я, наконец-то, вытаскивая пробку. – Не хочу, чтобы он думал, будто мне не все равно.

– Немного удивлен, что вы двое до сих пор не встретились в приложении, – заметил Люк, поглощая лимонный чизкейк.

– Люк, – я покачала головой, – как раз в тот момент, когда ты начал мне нравиться, приятель.

– Интересно, почему так? – задумалась Меган.

– Думаю, ты старше моих возрастных рамок, – сказал этот ублюдок как ни в чем не бывало, и я поперхнулась вином.

– Что?

– Я выбрал до двадцати восьми.

– Что за херня. Почему?

– Чтобы не встречаться с женщинами, которые уже хотят остепениться.

Впервые в жизни я потеряла дар речи. Сжала губы в плотную, разъяренную линию, как мне приходится делать сотни раз на дню в присутствии идиотов, с которыми работаю.

– Это абсолютно отвратительно.

– Отвратительно – уважать женщин настолько, чтобы не заставлять их думать, что они вступят со мной в отношения, когда я на это не способен? – он склонил голову набок, и я почувствовала, как у меня что-то сжалось в груди.

– Отвратительно, что ты считаешь, будто как только женщинам исполняется двадцать девять, то все, чего они хотят, – это найти мужа и медленно умирать внутри. Без обид, Кара, – сказала я.

Ее рука похлопала мою по столу.

– Ничего страшного.

– Как долго это будет продолжаться? Ты что, возомнил себя Лео Ди Каприо или кем-то подобным? Будешь становиться старше, а твои завоевания так и останутся подростками?

– А теперь минутку, это обидно. Я никогда не сплю с женщинами в подростковом возрасте. Я не настолько ебанутый.

– Тогда какой у тебя установлен возраст?

Мне все равно. Глупо было спрашивать об этом.

– От двадцати двух до двадцати восьми.

– А тебе тридцать три? Как и Люку?

Он кивнул и сложил руки ладонь в ладонь.

– Хочешь сказать, что никогда не спала с кем-то, кто был старше или младше тебя?

– Никогда.

– Брехня, – закашлялась Кара.

– Эй, – я вскинула голову и посмотрела на нее. – Ты на чьей стороне?

– Очевидно, на твоей, но в его словах есть смысл. У тебя был опыт и с намного старше тебя, даже не на одиннадцать лет.

– На сколько? – он нахмурил брови, и, черт возьми, ему очень шло это выражение.

– Я не обязана перед тобой отчитываться.

– Попробуй-ка на двадцать, – вмешалась Меган, не отрываясь от бокала с вином.

– Воу. Так нравятся мужчины постарше.

– О нет, было и с намного младшим, – сказала Меган, и они с Карой разразились пьяным смехом.

– Меган!

– Ох, как здорово, – сказал Роб, потирая руки. – Насколько младше?

Они вот так просто толкнули меня под автобус. Как обсуждение отвратительного, женоненавистнического отношения Роба к девушкам привело к тому, что мы оказались на фестивале «Все поднимем Хэтти на смех»?

– Он солгал мне о своем возрасте.

– Вот дерьмо. Хоть не школьник?

– Нет, отвали. Ему было девятнадцать, – я сосредоточилась на виде сада, отчаянно пытаясь избежать осуждающих взглядов.

– То есть, по сути, школьник. Сколько тебе тогда было?

– Двадцать восемь.

Роб расхохотался.

– Хорошо, тогда, думаю, мы все можем согласиться, что в настройках моей возрастной группы нет ничего плохого.

– Все равно это сексизм.

– Злишься, потому что не вписываешься в рамки? Так вот в чем дело? Жалеешь, что не подходишь мне.

– Ни в коем случае. Я бы заблокировала тебя, как только увидела.

Я старалась избегать его, правда старалась. Когда трапеза перешла от пудинга за столом к подогретому сидру во внутреннем дворике Люка, я проверяла рабочую электронную почту в преддверии напряженной недели, когда он устроился рядом со мной на садовом диванчике.

– Знаешь, Хэтти, я почти уверен, что рано или поздно мы окажемся вместе, – сказал он тихим голосом, предназначенным только для моих ушей. Стопроцентная свинья. Какая отвратительная мысль.

– Ты не в моем вкусе.

– Не думаю, что у тебя есть типаж, – сказал он, наклоняясь еще ближе.

– Нет, есть. Не высокомерные. А ты не подходишь под это описание.

– Я считаю, что высокомерие – это суперспособность в постели.

Даже по теплу, исходящему от него, сидящего рядом со мной, по пряному кедровому аромату его кожи я могла сказать, что с ним в постели будет хорошо. Я бы не стала называть это высокомерием, но, по моему опыту, уверенность в себе – это то, что превращает трах из обычного в незабываемый. Этого у парня было в избытке, но и у меня тоже.

– Если кто здесь и высокомерный, так это я. Я вхожу, получаю, что хочу, и ухожу так быстро, как только могу.

– Как романтично.

– Во мне нет ни одной романтической косточки, – невозмутимо ответила я, пытаясь изобразить беззаботность и скуку, несмотря на жар, разливающийся в животе.

Он наклонился ближе, и голодный взгляд его глаз заставил меня подумать, что меня вот-вот сожрут прямо здесь, в саду Люка.

– Хочешь, чтобы моя романтическая косточка оказалась в твоем теле?

Я вскрикнула, и он откинулся на спинку дивана, отфыркиваясь от смеха и раскидывая руки по диванным подушкам. Прежде чем я тоже начала смеяться над его глупыми детскими выходками, я поблагодарила Люка и Кару, принесла свои извинения и попросила Меган вызвать «Убер» до дома.

Само собой разумеется, Роб Морган не произвел хорошего первого впечатления. И можете ли вы поверить? С тех пор он становился только хуже.

Глава 1

Хэтти

– Что ж, разве это не моя любимая снежная королева.

– Вот черт, – хмурюсь я, поворачиваясь к Меган, которая стоит рядом со мной на пороге Люка. – Мы явно ошиблись домом, нам нужно немедленно уходить.

– Они в десяти минутах езды, – говорит Роб. – Заходите и позвольте мне поухаживать за вами.

Есть три вещи, которые я ненавижу в мужчине, стоящем передо мной. Во-первых, он высокомерный ублюдок. Во-вторых, он точно знает, на какие мои кнопки нажимать, и часто делает это с большим удовольствием. И в-третьих, от него всегда потрясающе пахнет.

Я возненавидела его со дня нашей первой встречи, и не нужно быть каким-то ебаным психологом, чтобы понять почему. По сути, он – моя мужская версия: дерзкий, высокомерный и закоренелый холостяк. Конечно, люди никогда бы не описали меня таким образом, потому что я женщина. Меня бы назвали дерзкой, истеричной королевой драмы и шлюхой. И если противоположности притягиваются, то наше сходство объясняет, почему я нахожу его таким отталкивающим.

С тех пор как нас познакомили друзья, я, к несчастью, провожу в его компании гораздо больше времени, чем мне бы хотелось: ужины, барбекю и бранчи, которые провожу с хмурым видом. Я стараюсь избегать этого, когда могу, но сегодня день рождения бабушки Люка – Энни – и они с Карой устраивают у себя дома обед-сюрприз, чтобы отпраздновать. От такого приглашения не отказываются.

Кара официально переехала к Люку в начале этого месяца, продав, с приличной прибылью, дом, который отремонтировала, и, наконец, порвав любые связи со своим ужасным бывшим. И вижу, что она уже привносит в интерьер свое волшебство, установив новый дверной молоток в форме выдры.

– Меган, ты, как всегда, выглядишь сногсшибательно, – говорит Роб, когда она переступает порог вражеской территории.

– Ну, а ты выглядишь дерьмово, – говорю я. – Из чьей постели ты выполз?

– Ауч, обидненько, – он помогает мне снять пальто, поглаживая большими пальцами мои руки – ненужное движение, от которого у меня до сих пор мурашки бегут по спине. – Я проспал целых восемь часов и спал один.

– Позор.

– А ты нет?

– В субботний вечер? – рассмеялась я. – Не-а, я абсолютно точно спала не одна, большое тебе спасибо за интерес.

Меган засмеялась, прекрасно зная, что мы провели ночь, объедаясь мороженым и смотря последнюю остросюжетную романтическую комедию в одинаковых пижамах, которые случайно купили друг другу на Рождество. Я свирепо смотрю на нее, и она понимает намек, чтобы мы держали это при себе.

– И кто же этот счастливчик?

– А это уже не твое дело.

– Ах, так ты не знаешь его имени?

– Ой, как будто ты можешь вспомнить имя каждой женщины, которая прошла через конвейер, который называешь своей постелью.

Я проталкиваюсь мимо него и направляюсь через весь дом в кухню-столовую-гостиную Люка с открытой планировкой. На одной из стен висит плакат с поздравлениями с днем рождения, стол накрыт, похоже, для чаепития.

– Что я могу предложить вам, дамы, выпить? – Роб появляется у меня за спиной и наклоняется, положив обе руки на кухонную стойку, как будто он здесь работает. Рукава его белой рубашки закатаны, воротник расстегнут, и в этой позе он с таким же успехом мог бы сказать: «Вот вам порнушка с моими предплечьями».

Если бы он обслуживал меня в баре, я бы наверняка спросила, сможет ли он уйти с работы пораньше. К сожалению, все шансы на это исчезли в тот самый момент, когда он открыл рот. Или, возможно, мне следует считать, что я легко отделалась.

Роб – один из тех парней, которые отвратительно сексуальны, но он это знает, и все остальные тоже знают. Вижу, как другие люди упиваются его обаянием, его болтовней, но я его раскусила, и вы не поймаете меня на том, что я на это куплюсь. Я пытаюсь избегать его, но его любимая игра – мучать меня, и, по-видимому, она начинается сейчас.

– Я со своим. Не хотелось бы, чтобы меня начали наркотиками на вечеринке по случаю восьмидесятилетия.

– Хэтти! – Меган ругается с другого конца комнаты, и я поворачиваюсь к ней лицом.

– Ну что?

– Это ужасное обвинение.

– Неважно, – я закатываю глаза и иду за ним, чтобы поставить свое вино в холодильник Люка. Где-то внизу живота скручивается небольшой комок. Почему это я всегда кажусь всем такой злой, когда он в десять раз хуже меня?

За обедом Роб садится рядом со мной, его бедро соприкасается с моим. Мы одновременно опускаем глаза, а затем встречаемся взглядами, когда поднимаем их обратно. Я сердито смотрю на него, меня уже тошнит от мужчин, занимающих чужое пространство. Я не сдвигаюсь и борюсь за свое место, отталкивая его. Он давит сильнее, но недооценивает, насколько крепки мои квадрицепсы. Годы кикбоксинга помогают.

– Перестань творить дерьмо в стиле «буду дергать тебя за волосы, потому что втайне ты нравишься». Это не детская площадка, и нам не по пять лет.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Тебе бы понравилось, если бы я дергал тебя за волосы. И ни для кого не секрет, что я считаю тебя великолепной.

– Ты что, издеваешься надо мной? Эта чушь не работает, Роб. Если бы хотела переспать с тобой, я бы уже это сделала.

На обед подают аппетитные сэндвичи, идеально пышные булочки с джемом и взбитыми сливками, а также множество миниатюрных пирожных, в том числе, по-видимому, любимые пирожные бабушки Энни с патокой.

– Мы обычно готовили их в нашем пабе, – рассказывает она нам. – Горячие, с двойным слоем сливок. Они были знамениты на много миль в округе. Помнишь это, Люк?

– Помню, как почти каждый вечер возвращался домой с сиропом на волосах, – смеется он. Если мне не изменяет память, он вырос в пабе, которым владели его бабушка и дедушка, а позже управлял там кухней, прежде чем они продали его.

Серьезно, Каре повезло, что она урвала себе бывшего шеф-повара, и я, как одна из ее лучших подруг, более чем счастлива воспользоваться этим преимуществом. Пирожные с патокой просто восхитительны.

После обеда Кара берет Энни на прогулку по саду, чтобы рассказать о своих планах по его обустройству, и все остальные наполняют свои бокалы и следуют за ней. Я живу на втором этаже и не могу сохранить жизнь даже кактусу, поэтому задерживаюсь внутри и начинаю убирать со стола.

Загрузив тарелки и столовые приборы в посудомоечную машину, наливаю в раковину горячую воду для бокалов. Наступает долгожданный момент тишины и покоя, но, конечно, как только я об этом думаю, то чувствую тепло, исходящее от него, его руки прижимают меня к раковине с обеих сторон.

– Отсасывала какие-нибудь хорошие члены за последнее время? – спрашивает он через мое плечо.

– Господи, Роб, – прерывает его Люк, проходя мимо нас к холодильнику. – Угомонись, приятель.

– А что, тебе нужен совет? – быстрый удар локтем по ребрам заставляет его согнуться пополам с довольным ворчанием. Он отстраняется от меня, прислоняется спиной к столешнице и потирает ушибленное место. Надеюсь, у него легко появляются синяки.

– Нет, просто хочу сказать, что мой всегда под рукой, если ты не осталась довольна.

– У меня все отлично, спасибо.

– Серьезно, все, что нужно сделать, это попросить.

– Роб, ты станешь умолять меня раньше, чем я когда-либо попрошу тебя об этом. Наверное, пройдут столетия, прежде чем я дойду до такого отчаяния.

Он наклоняется ближе.

– Ты же знаешь, что в этом вся моя фишка, верно? Мне нравится заставлять женщин умолять.

Чем больше он меня провоцирует, тем больше я злюсь, а чем больше злюсь, тем больше хочу его. Что со мной не так? У меня кружится голова, внутри разливается жар, соски твердеют под майкой. Я должна уйти от него, пока мое тело не предало меня еще больше, хотя, к сожалению, находясь по локоть в мыльной воде, я не могу убежать.

– Оставь меня в покое.

– Да ладно, нам же весело, – говорит он, прижимаясь своим бедром к моему.

– Даже гастроэнтерит гораздо интереснее, чем это.

– Я же вижу, что ты хочешь меня, Хэтти. Посмотри на себя, у тебя затрудненное дыхание, зрачки расширены, на шее мурашки. Я знаю, как выглядит, когда женщина возбуждена. Ставлю сто фунтов, что к концу месяца ты окажешься в моей постели.

Высокомерный мужчина.

– Спорим?

– Спорим. Мне нравятся наши с тобой препирательства. Что скажешь? Договорились?

– Отъебись, Роб.

Он снова наклоняется, обдавая горячим дыханием мое ухо. Если бы он прикоснулся ко мне сейчас, я бы, наверное, тут же кончила.

– Таков план, ангел.

Я вытираю руки о джинсы и убегаю, чтобы найти Кару в саду.

– Агрх, как же я ненавижу Роба, – хнычу я.

– Хэтти, просто переспи с ним уже. И выбрось это из головы.

– Агрх, – кричу я, и когда вижу, что это привлекает его внимание, отворачиваюсь. – Ради бога, с чего ты решила, что я хочу его трахнуть?

– Я не решила… просто… Ты горячая, он горячий, вы оба хороши в постели, это очевидно. И я чувствую взаимную химию.

– Между нами абсолютно нет никакой химии, – возмущаюсь я. – У этого мужчины больше красных флажков, чем на юбилейной вечеринке. Он худший парень, которого я когда-либо встречала.

– Ладно, не спи с ним, но, пожалуйста, будь милой. Я правда хочу, чтобы мои друзья и друзья Люка поладили. Ты же знаешь, как много вы значите для нас обоих.

– Но твой мужчина такой хороший. Как он может дружить с таким пещерным жителем?

Я сомневалась, когда Люк только появился. Кара была убита горем и полностью отказалась от мужчин, но в душе она настоящий романтик. Мы с Меган знали, что она не заслуживает того, чтобы провести остаток своей жизни в одиночестве, поэтому решили подождать год, прежде чем уговаривать ее вернуться к свиданиям. Люк опередил нас на пару месяцев, и, признаюсь, я волновалась, что она влюбится в первого же парня, который обратит на нее хоть немного внимания, но вскоре он покорил Меган и меня. Они с Карой идеально подходят друг другу. Даже я, не верящая в любовь, вижу это.

– Думаю, ты слишком остро реагируешь. Он же такой милашка. Посмотри, как он близок с бабушкой Люка.

Я бросаю взгляд через плечо туда, где он сидит, прижавшись к ней. Она показывает ему что-то на своем телефоне, и они оба прижимаются друг к другу, громко смеясь над чем бы то ни было.

– Он предан своей работе и отличный друг для Люка. Не понимаю, за что ты его так ненавидишь.

Я тоже не могу этого объяснить. Просто ненавижу.

Вечер клонится к концу, я возвращаюсь из уборной и нахожу Кару и Люка, прижавшихся друг к другу на диване, его пальцы перебирают пряди ее волос, пока они разговаривают с Робом. Опустившись на колени у кофейного столика, Меган раздает карты, в то время как Энни, сидя в кресле, рассказывает ей историю из своего детства. Это картина о дружбе и домашнем уюте, каждый на своем месте, каждый чувствует себя непринужденно друг с другом. А я не уверена, куда идти и что делать. Возникает мучительное чувство, что мне здесь не место, что я никому не нужна, и это причиняет боль. Я хочу домой.

– Мне пора, – кричу я с порога, и все они одновременно поднимают головы.

– Ты уверена? – спрашивает Кара. – Мы как раз собираемся поиграть.

– Ага, мне еще нужно немного потренироваться сегодня вечером.

– Рад был снова видеть тебя, Хэтти, – Роб откидывается назад, раскидывая руки по диванным подушкам. – Надеюсь, в следующий раз, когда увижу тебя, ты уже будешь в моей постели. Обнаженная.

Воздушный поцелуй, который он посылает в мою сторону, доводит меня до крайности.

Он такой чертовски высокомерный, такой уверенный в себе. Абсолютно убежден, что ему ничего не нужно делать, кроме как просто существовать, а я буду бессильна противостоять ему. Скоро он на собственном горьком опыте поймет, что недооценивать меня – самая большая ошибка, которую может совершить мужчина. Такие парни, как он, жалки, и ничто не делает меня счастливее, чем опускать их и смотреть на них с высока.