Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Знаешь что, Роб, – я пересекаю комнату и направляюсь к тому месту, где он сидит на диване. – Я принимаю пари. Ты думаешь, будто чертовски неотразим, самое время кому-нибудь доказать, как же ты ошибаешься. Условия те же. Если я окажусь в твоей постели к концу месяца, деньги твои.

Я вкладываю свою руку в его, грубо пожимаю и бросаю обратно ему на колени, словно она обожгла меня. Я слишком зла, чтобы обращать внимание на искру, которую тепло его ладони посылает в мою.

– Меган, увидимся дома, – говорю я, отступая и наклоняясь, чтобы поцеловать Энни в щеку. – С днем рождения. Было так приятно познакомиться с тобой, извини, что пришлось уйти так рано.

– Надеюсь, ты знаешь, во что ввязываешься, девочка, – смеется она, похлопывая меня по руке. – Я бы не стала заключать с ним пари даже об игре в прятки. Он безжалостен.

Вот черт. Что это должно означать?

– Не такой безжалостный, как я.

Я выбегаю в коридор и кричу ему:

– Это будут самые легкие деньги, которые я когда-либо заработаю в своей жизни.

Глава 2

Роб

Опустившись перед ней на колени, я обхватываю рукой основание ее стопы и поворачиваю лодыжку небольшими круговыми движениями влево. Повторяю движение в обратном направлении, затем сгибаю сустав вверх и вниз, внимательно следя за тем, как ее тело реагирует на давление.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.

– Намного лучше.

– А что с коленом? Покажи мне, что ты делаешь.

– Ой, ты поднимаешь такую шумиху, – она садится, упираясь ногой мне в грудь и толкая спиной к журнальному столику. Стопка журналов и сборников с головоломками падает на пол. Окей, с разгибанием коленей проблем явно нет. Я вскакиваю на ноги и навожу порядок.

– Мама, я не поднимаю шумиху. Ты же знаешь, что тебе нужно выполнять все упражнения, если хочешь восстановить свои силы.

Три месяца назад я заметил, что она немного прихрамывает, и в конце концов, все закончилось тем, что она упала в саду. Обследование не выявило серьезных повреждений, но с тех пор я заставляю ее заниматься по плану физиотерапии.

– Когда ты уже подаришь мне внуков? – говорит она.

– Не меняй тему.

– Даже завести подружку для начала было бы неплохо. Ты же наверняка уже кого-нибудь встретил?

В свое время я встречал многих женщин, но никогда бы не позволил этому зайти настолько далеко, чтобы привести кого-то домой и познакомить со своей матерью.

– Позор. Ты такой красивый парень, мне невыносима мысль о том, что ты всю жизнь будешь один.

Проклятие того, что я у мамы единственный ребенок в том, что я неделю за неделей слышу эту чушь. Мой ответ никогда не меняется, и она уже должна бы понять намек.

– Я не одинок. У меня есть ты. У меня есть Шейла. У меня все замечательно.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– А ты знаешь, что я чувствую. Я не заинтересован в отношениях.

– Может, вы оба заткнетесь? – ворчит моя тетя Шейла, сидя в своем любимом кресле. – Опять начинается.

Она прибавляет громкость, достает из бокового кармана своего кресла поднос, и это дает мне понять, что пора идти на кухню. Чайный мальчик, так они меня называли и до сих пор иногда зовут, когда хотят напомнить, кто здесь главный.

Я наполняю чайник свежей водой и щелкаю выключателем. В шкафу нахожу пакетики чая и сахар, а также еще около пятидесяти кружек, которые мама хранит, но никогда не использует. Я нахожу их любимые кружки на сушилке. Они часто используются, а также просто моются и сушатся в течение дня. Ей не нужно так много других кружек, но мама никогда ни от чего не избавляется.

Весь дом такой: ящики, забитые старинной посудой, книжные шкафы, готовые рухнуть под тяжестью миллиона книг в мягких обложках, которые она никогда больше не прочтет. У нее полный гардероб одежды, но она постоянно носит одни и те же три наряда, и, куда ни глянь, повсюду валяются какие-нибудь безделушки, собирающие пыль.

Мы всегда были втроем. Мама, Шейла и я.

Как гласит история, мама была на седьмом небе от счастья, когда забеременела, и ей не терпелось сообщить моему отцу, что она ждет от него ребенка. Он же, очевидно, чувствовал совершенно противоположное – пошел в паб и больше не вернулся.

Она никогда не говорит о нем, но Шейла как-то сказала мне, что мама ждала от него предложения, верила, что у них будет где-нибудь большой дом и я буду первым из многих их счастливых детей. Он был ее первым парнем, любовью всей ее жизни.

Вместо этого ее возмущенные родители проигнорировали ее горе и велели маме искать другое жилье. В знак солидарности Шейла поехала с ней. Они переехали в маленькую деревню, превратили наш маленький домик в настоящий дом, и у меня никогда не было причин думать, что этого недостаточно. Шейла устроилась на работу в паб, которым владели бабушка и дедушка Люка, и присматривала за мной, пока мама днем подрабатывала уборщицей.

В детстве по воскресеньям мы всегда купались, и мама укладывала меня спать, читала две сказки и пела три песни. Вскоре после того, как она выключала свет, я слышал, как вверху по лестнице разносится зажигательная музыка, и это было величайшей тайной в моей жизни. Это и хор «охов» и «ахов», и смех женщин, которые меня вырастили. Что они смотрели? Я пытался подслушать, лежа под одеялом, но понял, что лучше не вставать с постели, чтобы выяснить это.

Когда я стал старше, то уговорил ее разрешить мне не ложиться спать допоздна, чтобы я мог принять участие во всех их забавах. Шейла заключила со мной сделку. Я мог не ложиться спать, до тех пор, пока готовил чай, и вскоре это стало моим любимым занятием на неделе. Воскресный вечер, свежий и опрятный, я уютно устраивался на диване с мамой, с подносом на коленях – слабый чай и печенье, а по телевизору показывали древние шоу.

Знаю, у нас была хорошая жизнь, но сейчас, размешивая сахар в их чае, довольно сложно не видеть в ситуации, в которой оказалась мама, моей вины. Если бы не я, возможно, мой папа не ушел бы. Или, может быть, он все равно бы поступил также, но она встретила бы кого-то получше, того, кто мог бы дать ей все, о чем она мечтала.

Насколько я знаю, после моего отца у нее больше никого не было, и бабушка с дедушкой тоже не поддерживали меня, они оба умерли. Она же делала для меня все.

Я не собираюсь поощрять свою маму заходить в приложение для знакомств, и не хочу думать о том, что она занимается сексом, но такая жизнь в одиночестве кажется мне довольно унылой. Неудивительно, что она хочет, чтобы я подарил ей внуков.

Устраиваясь поудобнее на диване рядом с ней, я отвлекаюсь, отправляя сообщение Люку, в котором прошу дать мне номер Хэтти. То пари, которое я заключил с ней вчера, было такой глупой идеей. Я люблю флиртовать, но никогда и ни с кем не был таким дерзким.

Знаю, что сильно налажал в тот день, когда мы встретились. В тот момент, когда я увидел ее, сидящую за обеденным столом Люка, манеры и чувство такта покинули меня. Мягкие бледно-розовые волосы, это прекрасное тело, эти потрясающие голубые глаза, которые отказывались смотреть в мою сторону. Неудивительно, что я полностью вышел из себя.

Я чувствовал себя ужасно из-за того, что назвал ее шлюхой, и продолжаю так себя чувствовать. Наверное, я подумал: «Эй, тебе это нравится, и мне это нравится», почему бы не сказать об этом прямо? Неудивительно, что ничего хорошего из этого не вышло, но с тех пор между нами установились дружеские отношения, граничащие с агрессией, и я не могу этому нарадоваться. Не могу объяснить, почему мне так нравится заводить ее. Когда я вижу ее раздраженной и недовольной, на меня это как-то влияет.

С тех пор она изменила прическу, розовый цвет поблек и сменился на светло-русый. Меган как-то сказала мне, что за эти годы у Хэтти уже были самые разные оттенки волос. Я бы попросил ее показать мне фотографии, если бы не думал, что это закончится тем, что она назовет меня извращенцем или еще похлеще.

Я облажался. Она не из тех женщин, с которыми можно так лажать. У меня нет никакого плана действий. Я даже не знаю, когда увижу ее снова, и у меня слишком мало шансов затащить ее в свою постель, раз я не знаю, где она живет, где работает или где проводит свободное время.

Можно с уверенностью сказать, что она будет в книжном клубе, который Кара устраивает в кофейне «Солнечное сияние», но любовные романы – это не мое, и было бы неуместно неожиданно появиться где-либо еще. Мне никогда не приходилось прибегать к преследованию, чтобы переспать с девушкой, и я не собираюсь начинать.

Люк отвечает, и когда я сохраняю ее номер в своих контактах, он автоматически исправляется на «Красотка» (прим. – имя главной героини – Hattie [Хэтти], Hottie [Хотти] – красотка, горячая штучка). Опечатка вызывает у меня такую широкую улыбку, что я оставляю ее с таким именем.

Я: Привет, это Роб.

– Здесь один кусочек сахара или два? – спрашивает мама.

– Два, – вру я. Просто с ума сойти, сколько сахара съедают за день эти двое, учитывая количество выпиваемого ими чая.

– Чушь собачья, – говорит она, пихая его обратно в мою сторону. – В последнее время невозможно найти достойной прислуги. Переделай-ка, чайный мальчик. Шейла, дай ему и свою кружку тоже.

Шейла качает головой и протягивает чашку, не отрывая глаз от телевизора. Я встаю, беру обе кружки и возвращаюсь на кухню, чтобы добавить в них пол-ложки сахара. Когда возвращаюсь на свое место, меня ждет сообщение.

Красотка: Какой Роб?

Грубо.

Я: Роб Морган

Красотка: ???

Я: Ты знаешь, кто я. Друг Люка. Самый горячий парень. Объект всех твоих желаний. Человек, которому ты скоро проиграешь пари.

В нашем чате появляется фото, скриншот из поиска в «Гугл». Как заблокировать всяких ублюдков, которые отправляют тебе сообщения. Подобная хрень заставляет улыбаться так сильно, что у меня уже болит лицо.

Я: Забавная. Ты мне нравишься.

Красотка: Ну, а ты мне не нравишься. Чего ты хочешь, Клоп?

Я: Это опечатка или твое блестящее остроумие?

Красотка: Никогда об этом не узнаешь

Я: Когда я снова смогу тебя увидеть?

Красотка: Никогда

Я: Кажется маловероятным, учитывая, что наши лучшие друзья безумно любят друг друга

Красотка: Тогда увидимся в следующем месяце, когда ты отдашь мне мои деньги

Боже, как же она меня раздражает. Никогда от этого не устану.

– Чему ты там улыбаешься? – спрашивает мама.

– Ничему, – я засовываю телефон в карман и наклоняюсь за очередным печеньем.

– Это девушка?

– Нет.

– Что ж, поторопись и заведи себе уже кого-нибудь. Я, знаешь ли, моложе не становлюсь.

Несколько дней спустя, когда я ложился спать, мои мысли, как это часто бывает в последнее время, снова обратились к ней. Интересно, где она, чем занимается, во что одета. Улыбается ли она? У нее такая великолепная улыбка. Она улыбается всем лицом: широко раскрыв рот, с полными щеками, с яркими искрящимися глазами. Хотя, конечно, она сразу же перестает улыбаться, как только видит меня, так что мне приходится ловить ее издалека, когда она не смотрит.

Я решаюсь попробовать еще раз.

Я: Как ты оцениваешь себя в постели?

Она тут же отвечает.

Красотка: 11/10

Я: Интересно

И ничего. Она просто оставляет сообщение прочитанным, и я лежу так, кажется, часами, проверяя, ответила ли она что-нибудь. Даже стыдно, как сильно я хочу, чтобы она это сделала. Я слишком отчаялся, чтобы обращать внимание на какие-либо правила переписки, запрещающие отправлять повторные сообщения.

Я: Кстати, я тоже 11/10

Красотка: Я не спрашивала, и мне все равно

Лгунья.

Я: Чем занимаешься?

Красотка: Работаю

Работает? Уже почти полночь. Она не должна работать так поздно. Она должна веселиться, со мной.

Я: Расскажи мне о лучшем сексе, который у тебя когда-либо был

Красотка: Зачем?

Я: Чтобы быть уверенным, что я превзойду его

Красотка: Сильно сомневаюсь, что у тебя это получится

Я: Расскажи мне

Красотка: Нет

У меня не хватает времени придумать ответ, так как она снова отправляет мне сообщение.

Красотка: А что насчет тебя?

Я: Подожди, нужно отметить эту дату в календаре

Красотка: ?

Я: Знаешь, ты впервые задаешь мне вопрос. Извини, нужно оправится от шока

Красотка: Беру свои слова обратно. Я ни черта не хочу о тебе знать

Еще больше лжи. Точно могу сказать, что она меня хочет, но на самом деле я вообще мало что о ней знаю. Кара и Люк не сплетники, и хотя оба сказали мне, что Хэтти ни с кем не встречается, я услышал достаточно, чтобы понять, что она любит хорошо провести время. Она производит впечатление авантюрного человека, и что-то подсказывает мне, что произвести на нее впечатление будет непросто.

Я: Выходные в лесной хижине, где мы трахались на каждой поверхности в каждой комнате

Красотка: Звучит негигиенично

Я: Или может быть на автомойке

Красотка: Быстрого обслуживания? Спасибо, что подтвердил мою теорию о том, что ты шустрый парень. Хотя, боюсь, твоя попытка навести меня на сексуальные мысли провалилась. Мойки никогда не станут для меня чем-то сексуальными, потому что заставляют меня думать совсем о другом

Я: О чем?

Красотка: О моем папе. Он раньше возил нас на автомойку, чтобы повеселиться с нами. И позволял мне полежать на багажной полке

Я: Раньше. Он что, умер?

Красотка: Скорее, паразитировал. Вообще-то, может уже и мертв. Без понятия

Я: Мне жаль

Красотка: Мне тоже. А теперь отъебись

И с этим маленьким признанием, Хэтти становится немного менее загадочной.

Глава 3

Хэтти

Для человека, который утверждает, что очень часто занимается сексом, у Роба, безусловно, слишком много свободного времени, чтобы писать мне. На этой неделе это происходило каждый вечер, и каждый его разговор становился все более и более наводящим на непристойные мысли.

Не удовлетворившись вопросом о лучшем сексе, который у меня когда-либо был, – на самом деле, этот вопрос основан на мужской неуверенности, – он спрашивал о любимых позах, неосуществленных фантазиях и даже пообещал, что сможет побить мой личный рекорд по четырем оргазмам за ночь.

Я знаю, что он делает. Пытается сломить меня, чтобы я уступила, и он смог выиграть пари. К несчастью для меня, это срабатывает.

Ему явно нравится играть со мной в догонялки, а я с удивлением обнаруживаю, что мне совсем не противно быть той, кого он догоняет. Каждое глупое сообщение заставляет меня желать его все сильнее, и к середине месяца я уже почти каждый день хожу в спортзал, сжигая там избыток энергии и сексуальной неудовлетворенности.

Я почти завершаю свою тренировку двадцатиминутной заминкой на тренажере «лестница», когда появляется Роб, прислонившись к тренажеру с великолепной самоуверенной улыбкой на лице.

– Привет, красавица.

Он, как всегда, прекрасен в свежей футболке и шортах, длина которых как раз подходит для того, чтобы подчеркнуть его подтянутые бедра. Под мышкой у него полотенце, в другой руке полная бутылка воды.

– Я и не знал, что ты член этого клуба.

Пиздеж, пиздеж, пиздеж. Я хожу сюда уже много лет. Это мое личное убежище.

Я поворачиваю голову, но не отрываю от него взгляда.

– Джейс, – окликаю я одного из тренеров, который здесь работает, и моего любимого спарринг-партнера. – Ты когда-нибудь раньше видел здесь этого парня?

– Нет, он только что взял абонемент, – он подходит к нам поближе, без сомнения, чувствуя мою озлобленность. Это отличный тренажерный зал, и посетители здесь – порядочные, уважающие друг друга люди, но это не значит, что время от времени к нам не заглядывают какие-то типы, которые пристают к женщинам, которые просто хотят спокойно позаниматься. – Вам нужна помощь с оборудованием, сэр?

– Нет, все порядке, братан. Мы знаем друг друга, – Роб кивает в мою сторону, в своем стиле хорошего милого парня.

Джейс встает между нами.

– У тебя все в порядке, Ти?

– Я справлюсь, спасибо, – я нажимаю на кнопки, и Джейс оставляет меня настраивать скорость тренировки. – Преследование – довольно отчаянный способ затащить кого-нибудь в постель, Роб.

– Я здесь только ради удовольствия.

Фу, как противно.

– Но приятно знать, что ты подумываешь о том, чтобы оказаться со мной в постели.

– Отвали, – я запускаю программу на тренажере и в зеркале вижу, как он садится на велосипед позади меня. Я начинаю подниматься по лестницам и пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, но вскоре вижу, как на моих смарт-часах появляется сообщение.

Клоп: Твоя задница выглядит потрясающе

– Я добьюсь того, чтобы тебя выгнали из клуба за домогательства, Роб, – кричу я, не оборачиваясь, не глядя в зеркало, а мои глаза прикованы к монитору передо мной. Но это не мешает мне оттопырить попку еще сильнее, зная, что ему понравится это зрелище. Я упорно трудилась, чтобы заполучить такой персик.

Сорок минут спустя мои бедра горят, а Роб все еще продолжает. Это гораздо дольше, чем я обычно делаю данное упражнение, но я не собираюсь сдаваться раньше него. С меня градом катится пот, как будто я только что вышла из душа. Я стягиваю футболку через голову и остаюсь в леггинсах и спортивном лифчике, используя снятую ткань, чтобы вытереть лицо, шею и грудь. Мои часы снова жужжат.

Клоп: Я смог бы заставить тебя попотеть сильнее

Мысль божественная, и я уверена, что он смог бы. Секс всегда вызывал у меня тот же всплеск эндорфинов, что и физические упражнения. Я страдаю от неотступных мыслей и громких голосов в своей голове, которые никогда не умолкают. Кто-то медитирует, чтобы расслабиться, кто-то пьет, кто-то ловит кайф. А я дерусь и трахаюсь.

Давно поняла, что лучший способ держать свой гнев под контролем – это выплескивать его в спортзале или позволить кому-то другому выплеснуть его из меня в постели.

В школе я ввязывалась, не то чтобы в драки, но в изрядное количество споров, из-за которых часто приходилось сидеть у кабинета директора. Не имело значения, кто это был, я всегда могла найти, о чем поспорить. С моими одноклассниками, с учителями, которые считали, будто я не уважаю их предмет, что было правдой, потому что их уроки не могли меня отвлечь.

Когда я впервые попробовала заниматься кикбоксингом, все как будто стихло. В первый раз, когда я занималась сексом, все было точно так же, и с тех самых пор я стремлюсь обрести внутренний покой. Если бы только мой мозг наслаждался обоими видами деятельности в одиночку так же, как и с партнером.

Я не отрываю глаз от монитора, не доставляя ему удовольствия встретиться с ним взглядом в отражении. Но это не мешает мысленно представлять его. Мы с ним на пределе возможностей, дикие и спущенные с цепи. Тот самый секс, от которого вы теряете дар речи, задыхаетесь, покрываясь потом друг друга.

Мои руки липкие, в груди все сжимается. У меня даже нет сил ответить ему, и как бы мне ни было неприятно оставлять последнее слово за ним, мне нравится, что он видит, как я его игнорирую. Я тянусь за водой, но там осталась только капля. Я так долго не выдержу, а он-то на велосипеде. У него, вероятно, впереди еще много миль. Я уже выполнила упражнения с весами, это должно было стать быстрой заминкой.

Неприятно признавать свое поражение, но у меня нет шансов победить в этом соревновании. Я замедляю шаг и схожу с тренажера, надеясь, что он не заметит, как я пошатываюсь. Растяжку придется отложить. Зная Роба, он воспользуется случаем и предложит мне помощь, а заодно и приберет меня к своим грязным ручищам.

А зная себя, я, наверное, сдамся и позволю ему это сделать.

На следующий день я страдаю. Злюсь на себя за то, что так напирала. И подумываю о том, чтобы поработать из дома, но у меня назначены две важные встречи с нашей творческой командой, которые невозможно перенести, поэтому прихрамываю на работу в кроссовках и поднимаюсь на лифте вместо лестницы. Больше никогда не хочу смотреть на лестницы. А вот и Роб, разрушающий еще одну вещь в моей жизни. Когда я, наконец, сажусь за свой стол, в моей руке жужжит телефон. Я улыбаюсь, зная, что это он, еще до того, как прочту его сообщение.

Клоп: Как там твои бедра?

Я: Как всегда, в полном порядке

Клоп: Знаешь, если болят, я очень хорош в глубоком массаже

Клоп: Отлично работаю руками (и языком)

Клоп: Мог бы помочь тебе снять все это напряжение

Я: Или ты мог бы отвалить

Клоп: Не, ты будешь слишком сильно скучать по мне

Клоп: Признайся, тебе нравится наша игра

Я сильно прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Меня бесит, что он прав.

Должна согласиться, но только себе и к своему великому ужасу, что флиртовать с Робом чертовски весело. Иногда я встречаю мужчин, которые на первый взгляд очень привлекательны внешне, но в глубине – они не способны выдать ничего, кроме односложных ответов, хмыканья и облизывания губ, которые, уверена, скопировали у интернет-знаменитости. Типо Бибера. Он похож на любителя пооблизывать губы.

Если уж на то пошло, наша переписка ненависти доставляет больше удовольствия, чем флирт в реальной жизни, потому что так я могу представить, как он топает ножками рядом со мной, разгоряченный и возмущенный, может быть, даже немного твердый. Хорошо, очень твердый. Мне нравится идея того, что он тверд, как скала, в своем разочаровании из-за меня. Держу пари, он это ненавидит. Что, конечно, заставляет меня еще больше наслаждаться своей властью над ним.

Однако я никогда в этом не признаюсь и не проиграю пари. Проигрыш – это не выход, потому что я знаю, – он никогда не позволит мне забыть об этом, и об этом будут говорить на каждом совместном ужине или вечеринке до конца моей жизни. Я не собираюсь прекращать двадцатилетнюю дружбу из-за этого ублюдка. Нет, вместо этого я планирую победить и насмехаться над ним всю оставшуюся жизнь.

Однако я должна быть осторожна. Я никогда не раскрываю свои карты, никогда не пишу ему первой, но как только получаю от него сообщение, улыбаюсь, как легкомысленная школьница, и отвечаю на него. И он быстр, так же быстр, как и я, и при этом дерзок. Я никогда не встречала такого, как он. Мы на войне, и каждый раунд нашего флирта – это битва, в которой я намерена победить.

Я убираю телефон в ящик стола и проверяю электронную почту, пока Роб не отнял у меня еще немного моего драгоценного времени. Это важная рабочая неделя, стратегия кампании моего ключевого клиента переходит от этапа исследования к этапу планирования, и нужно проконтролировать множество важных моментов.

В почтовом ящике всего два непрочитанных письма, так как в выходные я очень много работаю и всегда первым делом проверяю почту по утрам. Когда я съедаю протеиновый батончик на завтрак, приходит третье письмо.

От: ХОКИНС, Эндрю

Тема: В мой кабинет, как можно скорее

Вот черт. Это не к добру. Мой мозг сразу же предполагает, что меня увольняют, но удается быстро успокоить его. Этого не произойдет. Я отлично справляюсь с работой, клиенты довольны, и за выходные не произошло ничего такого, что я могла бы упустить.

Я поднимаю взгляд поверх монитора, и смотрю в сторону кабинета Эндрю как раз вовремя, чтобы увидеть, как он приветствует еще одного человека. Это не похоже на него – устраивать импровизированную встречу, но также не похоже на него использовать термин «как можно скорее» в значении, который определенно значит «ты уже опаздываешь».

Я никогда в жизни не бегала за мужчиной и не собираюсь начинать сейчас, но встаю из-за стола, стряхиваю крошки с колен и пробираюсь сквозь толпу занятых коллег к двери Эндрю.

Он оставил ее приоткрытой, но я все равно постучала и просунула голову в щель.

– Вы хотели меня видеть?

– А, проходи, присаживайся, – говорит Эндрю, указывая на незанятый стул рядом с тем, который очень занят парнем, которого я никогда раньше не видела. Я присаживаюсь на краешек, переводя взгляд с одного мужчины на другого и обратно, пытаясь понять, что здесь происходит.

Губы Эндрю сжимаются в тонкую линию, а другой мужчина широко улыбается, откидываясь на спинку стула и широко раздвигая бедра. Он молодой и выглядит свежо, пышные светлые волосы убраны назад под тонкую резинку. Довольно симпатичный. Надеюсь, он не мой клиент, может, тогда я смогу его объездить. Несмотря на то, что я одета в темные джинсы, чистые кроссовки и толстовку в красно-белую полоску, у меня возникает непреодолимое желание указать на себя и крикнуть: «Где же Уолли!» (прим. – детская серия книг, где нужно найти определенного человека – Уолли – на картинке где изображено много людей. Уолли всегда одет в красно-белую полосатую кофту). Напряжение, повисшее в воздухе, подсказывает, что сейчас не время.

– Харриет, это Лоуренс Десмонд.

Фамилия как обычное имя. Идиот. Прямо как Роб Морган.

– Лоуренс, это Харриет Бьюкенен, с которой ты будешь работать бок о бок.

Дерьмо. Не клиент, а коллега. Еще хуже. Я не связываюсь с людьми, с которыми работаю, и уж точно не с теми, кто только закончил университет.

– Зови меня Лоз, – говорит выпускник, протягивая в мою сторону раскрытую ладонь.

– Хэтти, – отвечаю я, пожимая его руку чуть крепче, прежде чем оттолкнуть ее обратно в его сторону. Обращаясь к Эндрю, наклоняюсь вперед и склоняю голову набок. – Я не знала, что мы набираем новых стажеров?

– Не набираем. Лоуренс присоединяется как представитель нашей компании «Дизайн Групп». Он будет оказывать поддержку проекту «Спиритид».

Какогохуя? Я управляю этим клиентом уже много лет.

– Зачем? – спрашиваю я. Подросток смеется в нос и делает из меня врага.

– Что значит «зачем»? – спрашивает Эндрю.

– Впервые слышу, что «Спиритид», моему клиенту, требуется какая-либо поддержка. Есть что-то, что мне нужно знать? – мои пальцы крепко сжимают край стула. Это ненормальная практика ведения бизнеса. Я где-то налажала и не поняла этого?

– Было сочтено, что размер проекта требует привлечения дополнительного сотрудника для удовлетворения потребностей клиента.

Ах, что за херню ты несешь. Я в этом бизнесе достаточно долго, чтобы понять, что такое корпоративный стиль.

– Значит, теперь моя работа будет на полставки?

– Нет, Харриет, ты все еще директор по работе с клиентами, Лоуренс здесь, чтобы оказать поддержку.

– Но мне не нужна никакая поддержка? – это не имеет никакого смысла. – И значит, мне не нужен он.

Я отказываюсь даже смотреть на этого ребенка. Я этого не потерплю.

– Это не обсуждается, – строго говорит Эндрю. – С сегодняшнего дня Лоуренс в твоем распоряжении. Мне нужно, чтобы ты ввела его в курс дела и определила области, в которых он сможет принести клиенту наибольшую пользу.

Эндрю был моим начальником большую часть того времени, что я проработала в «Дизайн Групп», компании, в которую пришла сразу после окончания университета. Хотя мы оба продвигались по карьерной лестнице, он всегда держал меня под своим руководством. У нас прекрасные рабочие отношения, поэтому я понимаю, что что-то происходит, когда он говорит со мной как начальник, а не как друг. То, что он называет меня Харриет, еще хуже. У меня неприятности, а я понятия не имею почему.

– Где ты работал раньше? – спрашиваю я, поворачиваясь к малышу рядом со мной.

– «Арден Мертли», – с гордостью говорит он.

– Никогда о них не слышала, – отвечаю я и морщусь. Это одно из крупнейших рекламных агентств в стране и наш главный конкурент. – Шучу. Конечно, я о них слышала. Чем ты там занимался?

– Был директором по работе с клиентами, тем же, чем я буду заниматься здесь.

– Ты кажешься слишком молодым для…

– Хэтти, – предупреждает Эндрю. Мы все прошли достаточное количество тренингов по разнообразию и инклюзивности, чтобы знать, что возраст не должен быть решающим фактором на рабочем месте. Что всегда меня смешит, когда я просматриваю иерархию в нашей компании и вижу, ага, как вы и так догадались, море пожилых, белых мужских лиц на всех руководящих должностях.

– Мне двадцать четыре, – ухмыляется он. – Я был там самым молодым директором по работе с клиентами, но рано выпустился из университета. Номер один в Кембридже.

Тьфу, придурок. Давайте опустим тот факт, что я не поступила в Кембридж, когда училась в университете целую жизнь назад.

– Какой у тебя опыт работы с продуктами питания и напитками? – я офигиваю, когда он перечисляет список самых крупнейших брендов в Великобритании. Если бы я сама набирала команду, то наняла бы его самым первым.

– Это не собеседование, Харриет, – прерывает его Эндрю. Он встает, и мы с малышом следуем его примеру. – Возьми Лоуренса и покажи ему свободное место рядом с твоим. Лоуренс, вот твои данные для входа в систему и приветственный набор от отдела кадров, – Эндрю протягивает ему папку из плотной бумаги, открывает ноутбук и возвращается к своей работе.

Я свирепо смотрю на Эндрю, но он избегает встречаться со мной взглядом.

– Иди за мной, – бурчу я в сторону Лоуренса, распахиваю дверь и с важным видом возвращаюсь к своему столу. – Это мой стол, – я провожу рукой по своим вещам, одновременно раздраженная и смущенная тем, в каком состоянии их оставила. Недоеденный протеиновый батончик, две пустые чашки из-под кофе и изрядно потрепанный экземпляр книги книжного клуба «Солнечное сияние» лежал среди распечаток последних отзывов фокус-групп, которые я собиралась просмотреть, прежде чем появился этот идиот и испортил мне всю неделю. И на мою удачу, на обложке книги на этот месяц изображена модель топлесс, я изо всех сил стараюсь ее спрятать. Должна поблагодарить за это Кару.

Стол рядом со мной был свободен уже несколько месяцев, и я привыкла к тому, что у меня есть дополнительное пространство, на котором можно расположиться. Перекладываю свои бумаги обратно за линию, где сходятся наши столы, и отодвигаю ногой его стул.

– А это твой. Входи в систему, а я сейчас вернусь.

Я обхожу наши столы и иду по коридору к кабинету Эндрю, распахивая дверь без стука.

– Что, блядь, происходит, Эндрю?

– Успокойся, Хэтти.

Этоготочно не произойдет.

– Он уже здесь. Просто дай ему ознакомиться с проектом и используй там, где сможешь.

– Что ты мне недоговариваешь? Кто это решил?

Он откидывает голову назад и потирает переносицу.

– Я уже говорил тебе, было сочтено, что размер проекта требует привлечения дополнительного сотрудника для удовлетворения потребностей клиента.

– Не вешай мне лапшу на уши. Кто это сказал? «Спиритид» недовольны моей работой? Я прямо сейчас позвоню Бренту и спрошу его.

Брент – мой коллега со стороны клиентов, директор по маркетингу, который заказывает всю нашу работу.

– Брент ушел. Они приглашают кого-то нового.

– Что?

Я знала, что что-то происходит. Это подтверждает мои слова. Что он натворил? Его уволили? Неужели это может пустить под откос все, над чем я работаю?

– Он берет отпуск по уходу за ребенком, и, по-видимому, ребенок родился раньше срока.

– Я даже не знала, что у него будет ребенок.

Господи, а ведь думаешь, будто знаешь кого-то. Я в течение целого года еженедельно, а иногда и ежедневно созванивалась с Брентом, и он ни разу ничего не упомянул об этом. Но я благодарна ему за то, что он пытается уравнять условия жизни. В этой отрасли не так много мужчин готовы разделить родительскую нагрузку.