Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 34

Хэтти

В четверг я выхожу с занятий боксом на подъеме от эндорфинов, когда слышу его мелодию звонка.

– Чего ты хочешь? – огрызаюсь я, хотя и улыбаюсь.

– Хочешь провести вместе субботу?

– Делая что?

– Не знаю. Все что захотим.

Будет ли неуместным, если я предложу провести весь день, сидя у него на лице?

– Зачем?

– У меня нет планов, и мне нравится проводить с тобой время.

– О, так я твоя последняя надежда?

– Нет, Хэтти. Ты первая. Нет никого, с кем бы я предпочел провести свое свободное время.

Я прикусываю губу и пытаюсь не обращать внимания на то, какие кульбиты совершает мой желудок.

– Мне нужно работать.

– Это выходной.

– В мире рекламы выходных не бывает.

– Могу я хотя бы пригласить тебя позавтракать? В «У Мэгги»? Обещаю, что не займу едой весь твой день.

Проклятье. Он меня раскусил. Я обожаю французские тостовые палочки Мэгги, и он это знает.

– Отлично, можешь пригласить меня на завтрак.

– Жду не дождусь. Заеду за тобой в восемь.

Это так нелепо. Я – смешна. Я трижды меняла свой наряд, дважды меняла помаду и возилась со своей прической больше, чем парикмахер с завышенным ценником. Я никогда не прилагаю столько усилий на свидания, и уж точно никогда не задумываюсь о том, что подумает парень о том, как я выгляжу. Этот Роб Манипулятор Морган снова вытворяет глупости с моим мозгом.

В конце концов я останавливаюсь на облегающем темно-синем платье, украшенном маленькими белыми цветочками, ботинках на толстой подошве и голых ногах. Пускай мне сегодня нужно на работу, но будь я проклята, если увижу Роба и хотя бы не получу фингеринг в его машине.

В 7:59 утра я надеваю кардиган, выскальзываю из дома и направляюсь к углу, где он обычно встречает меня. У Меган могут быть определенные подозрения, но я не сделаю ничего, что могло бы их усилить. К счастью, по выходным она пользуется возможностью поспать так же допоздна, как и ее ученики, так что не было свидетелей моего трогательного, легкомысленного раболепства.

С утра с этой части здания прохладно, и становится теплее только ближе к вечеру, когда заходит солнце.

В 8:06 его все еще нет, и я хожу взад-вперед по дорожке, чтобы согреться. Подавляю свою гордость и проверяю, нет ли от него сообщений, хотя все это время телефон был у меня в руке.

К 8:10 от него все еще нет сообщения, но скорее ад замерзнет, чем я напишу ему и спрошу, где он. Ненавижу себя за то, что постоянно проверяю свой телефон, словно влюбленный подросток.

Я ковыряю заусениц на кончике большого пальца и, когда осознаю, что делаю это, резко отдергиваю от себя руку, как будто она может выйти за пределы моей досягаемости.

Так бывало с мамой, когда один из ее парней исчезал на несколько дней. Она расхаживала по дому с таким видом, словно у нее все чесалось. Она принималась за уборку, доставала вещи из шкафов, пыталась навести порядок, но в процессе всегда вносила еще больший хаос. Как будто причиной их ухода было слишком много обуви в прихожей, а не то, что они были насквозь гнилыми.

К 8:17 Роб для меня умер.

Опоздать на пару минут – это одно, но оставить меня торчать на углу улицы, как какую-нибудь тайную шлюху, почти на двадцать минут – это непростительно.

К черту этого парня. Мне все равно, насколько он опоздает, если он вообще соблаговолит появиться, он меня здесь не найдет. Я врываюсь обратно в дом, хватаю свой ноутбук и ключи от машины и выкрикиваю через дверь Меган, что прошу у нее прощения за то, что поднимаю такой шум. Мое глупое сердце все еще надеется увидеть, как подъезжает его машина, прежде чем я захлопну дверцу своей и уеду.

Кара открывает дверь в пижаме, половина ее волос выбилась из пучка.

– Привет, всё в порядке?

– У тебя есть булочки?

– Что случилось?

– Меня продинамили со свиданием, и я из-за этого в ярости. Могу я немного поработать здесь?

– Конечно. Вот придурок. Кто вообще мог тебя кинуть?

– Огромный мудак, вот кто, – я следую за Карой на кухню и запрыгиваю на барный стул. Она роется в шкафу и кладет передо мной шоколадный батончик.

– Может, он проспал? – предполагает она.

– Это была его идея! Если он не может завести будильник, то пусть катится к черту. Честно говоря, Кара, я должна быть благодарна ему за то, что он показал свое истинное лицо.

– Так, погоди, это было свидание за завтраком? – тихо смеется она. – Ого, твое либидо никогда не успокаивается.

– Не хочу об этом говорить, – фыркаю я, но, к счастью, мне не приходится этого делать, потому что входит муж моей лучшей подруги, выглядящий отвратительно сексуально в одних боксерских трусах. Люк трет глаз одной рукой, а другой почесывает мягкие волосы у себя под пупком. Это напоминает мне о том, как хорошо выглядит Роб, когда просыпается с утра, такой теплый, сонный и взъерошенный, и я заставляю себя отвести взгляд.

– Так и думал, что это ты, – говорит он. – Еще рано. Все в порядке?

– Черт, думала, ты работаешь, извини.

– Решил как следует отдохнуть со своей женой, – говорит он, утыкаясь носом в ее шею и обнимая ее сзади. Боже, влюбленные люди вызывают у меня отвращение. Я проглатываю свой сарказм вместе с очередным кусочком батончика.

– Хэтти только что рассказала мне, что какой-то ублюдок бросил ее на завтраке, поэтому она пришла сюда, чтобы погрустить и поработать.

– Не знала, что вы оба сегодня выходные. Позволю вам вернуться к планам вашего дня, когда вы трахаетесь и безостановочно смотрите друг другу в глаза.

На столе зазвонил телефон Люка, и, взглянув на экран, он быстро ответил.

– Бабуля, ты в порядке? – Кара выглядит обеспокоенной, прижав руку к сердцу, пока слушает.

– Роб? Что? Почему он тебе звонил?

Я навострила уши при звуке его имени. Стараюсь сохранять хладнокровие, но сердце замирает, когда он снова заговаривает.

– Мгм… Оу, нет, с ней все в порядке?

Я чувствую стеснение в груди, мое сердце бешено колотится.

– Хорошо. Да, я могу ей это передать. Вообще-то она прямо здесь, – он поворачивается ко мне лицом, нахмурив брови. – Я передам ей.

Чувствую, как кровь отхлынула от моего лица. Не знаю, что происходит и почему Роб позвонил бабушке Люка, чтобы попытаться связаться со мной, но я знаю, что дурацкий секрет, который мы хранили, вот-вот будет раскрыт.

– Хорошо, бабуля, позвоню тебе позже. Люблю тебя.

Люк вешает трубку, и я смотрю на батончик, мои щеки горят, а голова кружится.

– Это была моя бабуля Энни, – говорит Люк. – Роб позвонил ей и попросил перезвонить мне и передать тебе сообщение, Хэтти.

Кара переводит взгляд с него на меня и обратно.

– Это странно.

– Что за сообщение? – спрашиваю я, пытаясь сохранить безразличный вид, но безуспешно.

– Его мама упала. Он с ней в больнице, и у него нет с собой телефона. Вот почему его не было сегодня утром.

– А что было сегодня утром? – спрашивает Кара.

– Мне нужно идти, – я хватаю свою сумку со стойки и бросаюсь к двери, на ходу натягивая ботинки.

– Хэтти? – снова спрашивает Кара, но я не могу ответить.

Я просто не могу допустить, чтобы она узнала, что я ждала его, и особенно не могу позволить, чтобы она узнала, что именно из-за этого я была так расстроена. Да и все это не имеет значения, потому что его мама ранена, ему будет из-за этого больно, и я должна прямо сейчас уйти отсюда и пойти к нему.

– Роб? – кричит Кара с порога. – Это с ним ты шла на завтрак? Что происходит, Хэтти?

Я сажусь в машину и не оглядываюсь.

Я должно быть обошла половину больницы, прежде чем нашла палату, в которой находится его мама. Не желая мешать, я задерживаюсь в коридоре, но прошу дежурную медсестру сообщить ему, что я здесь.

Он выходит из-за занавески, на его лице написано облегчение, пока приближается ко мне. Когда он, наконец, оказывается в пределах досягаемости, я обнимаю его за талию. Его руки поднимаются, чтобы притянуть мои плечи к себе, и я кладу голову на свое любимое место под его подбородком, прижимаясь щекой к коже, обнаженной из-за пуговиц рубашки, которые он расстегнул ночью.

– Что случилось?

– Мне позвонили на работу и сказали, что она упала в саду. Моя тетя Шейла вызвала скорую, и они привезли ее сюда.

– С ней все в порядке?

– Она сломала руку и ударилась головой о ступеньку, поэтому они оставили ее на ночь, чтобы проверить, нет ли сотрясения мозга. Сейчас она спит.

– Мне так жаль. Ты в порядке?

– В порядке.

– Не лги мне, – я обхватываю его лицо обеими руками. – Я же вижу, что это не так.

Он несколько раз открывает и закрывает глаза.

– Просто, это же моя мама, понимаешь. Она для меня все, я правда на минуту подумал, что потерял ее. Получил этот звонок, запаниковал и убежал.

Подушечкой большого пальца я вытираю его слезы.

– Все в порядке.

– Прости, что подвел тебя. Я оставил телефон в офисе и не хотел отходить от мамы. Единственный номер, который я знаю – это номер бабушки Люка, поэтому я попросил ее позвонить ему, чтобы он смог связаться с тобой.

– Роб, не нужно извиняться. Ничего не поделаешь.

– Знаю, но я действительно с нетерпением ждал этого завтрака, а ты, должно быть, подумала, что я тебя кинул, и я ненавижу, что заставил тебя так думать.

Его дыхание прерывистое, он измучен, и я не знаю, что делать, кроме как крепко обнять его, может быть, так крепко, как я никогда его не обнимала.

– Все в порядке. Я здесь, все в порядке.

– Я спал в кресле, и от меня дерьмово пахнет, – всхлипывает он мне в плечо, а я протягиваю руку и провожу пальцами по его волосам.

– Хочешь пойти домой и принять душ? Может, вздремнешь?

– Нет, не могу оставить ее одну.

– Я посижу с ней.

– Тебе нужно на работу.

– Это важнее. Иди и возьми свой телефон. Я позвоню тебе, когда она проснется.

Сидя на стуле рядом с больничной койкой, я, кажется, впервые за день делаю глубокий вдох. Я чувствую вину за то, что моим первым побуждением было предположить, что он меня бросил. Я никогда не видела его таким, таким обеспокоенным и расстроенным из-за того, что он не мог связаться со мной. Обычно он такой спокойный и уверенный в себе.

Я отправляю Каре сообщение, что с Робом все в порядке и что я все объясню позже, и коротаю время, просматривая документы, но в основном прислушиваясь к разговорам других пациентов. Невозможно не подслушивать, когда стены – всего лишь полоска ткани.

– И кто же ты? – хрипит мама Роба, пытаясь приподняться и сесть, что невозможно с ее рукой на перевязи.

– Эм, здравствуйте, – бросаюсь я ей на помощь, помогая наклониться вперед, пока взбиваю подушки. – Я Хэтти, подруга Роба. Мы виделись на свадьбе Люка.

– О да, женщина, которая порезала моему мальчику лицо, – говорит она с совершенно невозмутимым видом.

Вот черт. Я не знала, что он рассказал ей об этом.

– Позвольте мне позвать медсестру. Я позвоню Робу, он только заскочил домой принять душ.

– О нет, нет. Не поднимай шума. Я просто над тобой подшучиваю, – говорит она с теплой улыбкой на лице. – Он итак просидел в этом кресле всю ночь, ты же знаешь. Бьюсь об заклад, от него отвратительно пахнет. Оставь его в покое, а сама останься-ка здесь и дай мне понять, почему мой сын так одержим тобой.

Глава 35

Роб

Несмотря на рекомендованный отдых по крайней мере на неделю, вчера я обнаружил маму в саду, она полола сорняки. Она никогда не умела прислушиваться к советам, поэтому я решил пожить у нее, по крайней мере, до тех пор, пока она снова не сможет пользоваться рукой. Шейла делает все возможное, чтобы помочь, но мама ее отчитывает, а такое отношение ко мне ей с рук не сойдет.

Находясь дома больше чем несколько часов воскресным вечером, что-то во мне переворачивается. Не знаю, то ли дело в беспорядке, царящем повсюду, в том, что мама и Шейла питаются исключительно чаем и тостами, то ли в том, что спальня моей юности остается нетронутой. Если бы вы не знали меня, вас можно было бы простить за то, что вы бы подумали, что я умер, а мама сохранила это место как святыню в память обо мне.

Такой разительный контраст, когда я возвращаюсь к жизни мальчика, который однажды уехал учиться в университет, а теперь возвращаюсь таким, каким меня сделали минувшие с тех пор годы.

Пока я рос, все ожидали, что Люк, сын хирурга, поступит в университет, а я, оставшийся без отца ребенок уборщицы и ее сестры-официантки – нет. И все же роли поменялись очень рано. Люк работал в пабе у своих бабушки и дедушки еще до того, как это было разрешено законом, и быстро поднялся по карьерной лестнице на кухне. Учеба же была моей зоной комфорта, и как только я получил хорошие оценки для изучения психологии, пути назад не было. Все то время, что я отсутствовал, я приезжал на каникулы, но всегда был в шаге от того, чтобы снова уехать. Стабильная работа в больнице Бранчмор стала моей удачей. Достаточно близко к маме и Шейле, чтобы навещать их, но не настолько, чтобы возвращение сюда имело смысл.

Я уже много лет не ночевал здесь, а это значит, что я чувствую себя чужим здесь.

Я принадлежу своему дому. Я хочу быть у себя на кухне после того, как встречу Хэтти. Хочу готовить ей ужин, слушать, как она рассказывает о прошедшем дне, прежде чем отвести ее в постель и обнимать до утра. Падение мамы, плюс напряженный график работы, значит, что я не видел ее всю неделю. Здесь нечем заняться, кроме как ходить по святыне.

Стены увешаны выцветшими постерами с полуобнаженными моделями и инди-группами, чьи хиты давно забыты. Полка с потрепанными романами, которые я едва помню, когда читал. Гардероб, полный огромных футболок и мешковатых джинсов, которые, не могу поверить, я когда-то носил. В ящике прикроватной тумбочки я нахожу пачку писем и записок, написанных разными девочками за мои школьные годы. Перелистывая их, я чувствую себя ужасно, понимая, что даже не могу вспомнить половину из них.

Я собираюсь выбросить их в мусорное ведро, но мое внимание привлекает одно из них, лежащее в самом низу стопки, написанное курсивом от руки, вызывающее в памяти золотистые волосы, нежную руку, обнимающую меня за плечи, чистый смех, наполняющий мои уши.

Мой дорогой Роберто,

Как же я мог забыть, ее прозвище для меня?

Я беспокоюсь, и мне нужно выговориться. Я боюсь, что ты перестанешь быть моим другом теперь, когда мы с Люком официально стали парнем и девушкой. И я боюсь, что ты, возможно, тоже беспокоишься по этому поводу.

Я знаю, что мы всегда были втроем, и то, что мы двое вместе, может стать шоком.

Их отношения были такими же шокирующими, как то, что солнце садится и снова встает на следующее утро.

Я не хочу, чтобы все стало странным. Я знаю, что ты его лучший друг, и не стану вмешиваться в ваши отношения. Но ты все равно нужен мне (не только для того, чтобы помочь подготовиться к биологии!) так что, пожалуйста, не бросай меня как друга. Надеюсь, мы все еще сможем общаться.

Могу я открыть тебе секрет? Я думаю, Люк – тот самый. Это безумие, что я так говорю? Я так сильно люблю его. Знаю, мы очень молоды, и у нас впереди еще вся жизни, но я уверена, что он создан для меня.

Господи, как это больно. Жизнь Хизер была недостаточно долгой. Она все еще должна была быть здесь.

Я прям вижу это. Мы с ним станем старыми и седыми и будем управлять пабом, как Энни и Дерек. Ты будешь навещать нас так часто, как сможешь, и приводить свою жену. Она будет красавицей (это очевидно), но я надеюсь, что ты хорошенько присмотришься и найдешь ту, которая заставит тебя чувствовать то же, что Люк заставляет чувствовать меня. Почувствуешь себя живым! Ты заслуживаешь всего самого лучшего в мире. Мне так повезло, что вы оба есть в моей жизни.

Она шутит? Это мы были счастливчиками.

Люблю навсегда,

Хизер xxx

P.S. Выбери кого-нибудь, кому я тоже понравлюсь. Не хочу, чтобы что-то встало между нами.

Крупная слеза падает на бумагу, и я быстро вытираю ее, пока слова не растеклись по странице. Представляете, какой мудрой она была в четырнадцать лет? В таком юном возрасте она знала, что встретила любовь всей своей жизни. Откуда у них было столько веры друг в друга, и что это говорит обо мне, если у меня никогда не было ничего подобного?

Подружились бы Хизер и Хэтти? Хизер ладила со всеми, кого она когда-либо встречала, и с молодыми, и со старыми. Хэтти же гораздо осторожнее с теми, кого она впускает в свою жизнь, но мне нравится думать, что они бы поладили.

Я задаюсь вопросом, познакомился бы я с Хэтти, если бы Хизер все еще была с нами. Мы живем в одном городе, мы ровесники, и сейчас даже кажется странным, что мы не встретились до того, как Люк и Кара познакомили нас. Как я раньше не увидел ее на другой стороне улицы или не замечал ее лица в толпе в баре?

Наверное, все то время я смотрел недостаточно пристально, но теперь она первая, кого я вижу в любом помещении. Мне нужно увидеть ее, нужно заставить ее понять, что я чувствую, даже если я сам понимаю это лишь наполовину.

Я: Прости, что подвел тебя тогда. Давай я приглашу тебя на ужин в субботу и заглажу свою вину?

Красотка: Не за что извиняться.

Красотка: И нечего тут придумывать ххх

Я: Давай съездим в Лондон. Тебе даже не обязательно сидеть рядом со мной в поезде, если боишься, что тебя увидят вместе со мной

Красотка: Без лимузина?

Я: Только тогда, когда ты будешь выходить замуж, милая.

В зеркале ванной я с трудом узнаю того мужчину, которым был раньше, человека, который не хотел ничего, кроме случайного секса и развлечений без обязательств. На меня смотрит мужчина, который никак не может насытиться женщиной, которая ждет меня там, за дверью, женщиной, которой оказалось более чем достаточно.

Совет Хизер, который она дала мне девятнадцать лет назад, всю неделю крутился у меня в голове. «Хорошенько присмотрись». Мне больше не нужно смотреть. Будет ли Хэтти метать огонь и лед или будет покорной в моих объятиях в конце долгой ночи под моими простынями, она – единственная женщина, с которой я могу представить себя сейчас.

Мы провели прекрасный день вместе, ели и пили, гуляя по Лондону, останавливались в парках, чтобы посидеть и понаблюдать за людьми. Она разрешила мне купить ей пару сережек, изящных маленьких гвоздиков, которые она с тех пор крутит в руках, и теперь мы завершаем вечер в модном андеграундном коктейль-баре, который она порекомендовала. Самое приятное, что каждый раз, когда я протягивал ей руку, она позволяла мне ее взять. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким живым, таким возбужденным, таким полным надежд.

Когда я выхожу из туалета, на моем месте оказывается другой мужчина, и все мои надежды рушатся. Мой взгляд падает на телефон Хэтти в его руке, и я отступаю назад, наблюдая, как разворачивается мой худший кошмар. Она улыбается ему, ее блестящие глаза блуждают по его лицу, пока он заканчивает печатать. У меня внутри все переворачивается, когда он возвращает ей телефон и целует ее в щеку, когда встает, чтобы уйти.

Даже когда он ушел, она не перестала улыбаться. Она откидывается на спинку стула, делает еще один глоток коктейля и обводит взглядом комнату. Кажется, она смотрит куда угодно, только не прямо на меня, пока, наконец, наши взгляды не встречаются через щель в толпе, которая, кажется, увеличилась вдвое с тех пор, как я отошел от нее. Ее улыбка исчезает, и ноги неохотно несут меня обратно к нашему столику.

– Что ты делаешь?

– Ничего, – отвечает она, пожимая плечами, словно защищаясь. – Жду тебя.

Я показываю большим пальцем на мужчину, с которым она только что разговаривала, который сейчас вернулся в кабинку к своим друзьям.

– Ты только что взяла номер телефона у какого-то парня, пока была на свидании со мной?

Хэтти усмехается, скрестив руки на груди.

– Не будь таким придурком. Это всего лишь номер. Я же не отсосала ему в туалете, и, в любом случае, это не свидание.

– Тогда что это, блядь, по-твоему?

– К твоему сведению, он мой старый коллега, и мы не виделись много лет. Я взяла его номер телефона, чтобы предложить работу. Но, конечно, ты сделал поспешные выводы и предположил, что я пыталась его трахнуть.

Вот дерьмо.

– Хэтти, нет, все не так. Мне жаль.

– Не беспокойся, Роб, это буквально то, что только что произошло. Ты увидел меня с мужчиной и подумал: «Вот она, шлюховатая Хэтти». Не понимаю, что ты пытаешься сейчас доказать.

– Мне действительно жаль. Я не должен был ничего предполагать, – я пытаюсь взять ее за руку, но она отдергивает ее и допивает остатки своего напитка.

– Ты заплатил за напитки? – спрашивает она, и я киваю.

Схватив пальто со спинки стула, она прокладывает себе путь сквозь толпу выпивающих. Я следую за ней так быстро, как только могу, но она проворнее, проскальзывает в двери и устремляется вниз по улице.

– Хэтти, подожди, – кричу я ей вслед, уворачиваясь от туристов, чтобы догнать ее. Пока мы были внутри, солнце село, и в воздухе повеяло прохладой. Я хочу взять ее за руку так же легко, как делал это весь день, но она, шагая дальше, зажимает обе руки подмышками. – Мне жаль. Пожалуйста, не уходи.

– Конечно, ведь ни один мужчина на земле не смог бы заговорить со мной без желания залезть ко мне в трусы, – кричит она, продолжая шагать.

– Мне правда жаль, я просто… Я увидел у него твой телефон и подумал о самом худшем.

– Даррен гей, Роб. И даже если бы это было не так, я могу спать с кем захочу. Ты не мой парень.

– Я, черт возьми, пытаюсь им стать!

– Что? – она резко останавливается и поворачивается ко мне лицом. Я провожу руками по волосам и перевожу дыхание. Не так я хотел начать этот разговор. – О чем ты говоришь?

– Как думаешь, зачем я на самом деле привез тебя сюда сегодня? Я хотел показать тебе, как все могло бы быть у нас. Не скрываться по углам, встречаясь только по ночам.

– Ради всего святого, Роб, – говорит она, вскидывая руки. – Пожалуйста, не делай этого. У меня и так достаточно стресса в жизни. Большего мне не нужно.

– Для тебя это стресс? – я беру ее за плечи и отступаю на шаг, чтобы между нами было пространство. Наклонив голову, я заставляю ее посмотреть на меня. – Время, которое мы провели вместе за последние несколько месяцев, было для меня потрясающим. Совсем не стрессовым.

– Что же произойдет, когда ты решишь, что я тебе больше не нужна? Я не собираюсь ждать, пока ты уничтожишь меня, – она не единственная, кто был бы уничтожен, если бы это закончилось. Даже мысль о том, что я могу потерять ее, заставляет мое сердце бешено колотиться в груди.

– Ты мне не нужна, Хэтти, – она выглядит обиженной, и я морщусь от своих неуклюжих слов. – Я хочу тебя. Я здесь не потому, что думаю о своем члене, я здесь потому, что я… потому что я…

– На самом деле, ты этого не хочешь, – перебивает она. – Вот бы как все было. Ты мне не доверяешь, хотя я никогда не давала тебе повода для сомнений. Ты всегда будешь искать причину, чтобы избавиться от нас, и этой причиной всегда будет то, в чем буду виновата именно я. Ты найдешь себе кого-нибудь получше.

– Ты ищешь оправдания.

Она крепко сжимает руки на груди и качает головой из стороны в сторону, уставившись в землю между нами.

– Я не способна на серьезные отношения. Ты же знаешь, я не занимаюсь подобным дерьмом.

Неужели она не видит, что именно этим мы уже и занимаемся? Как ей удается так легко притворяться, что между нами ничего не происходит?

– А что, если бы ты попыталась?

– Не могу. Я не знаю как.

– Ты должна впустить меня в свое сердце. Позволь мне помочь тебе.

– Что мне нужно, так это вернуться домой, – говорит она, протискиваясь мимо меня, и я отпускаю ее.

И как полный идиот, я наблюдаю, как она спускается к станции метро, хотя домой мы поедем на одном поезде. У меня нет ни малейшего желания провести еще хоть секунду в Лондоне без нее. Да и вообще где бы то ни было, если уж на то пошло.