Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"
Автор книги: Холли Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Глава 20
Роб
МОЕ ГРЕБАНОЕ ЛИЦО.
Я знаю – Хэтти злая, болтливая, иногда взрывается, как маленький фейерверк, но никогда в жизни не думал, что она зайдет так далеко, что порежет мое лицо.
После откровенно невыносимого ожидания в регистратуре нас направляют в унылую голубую комнату ожидания, полную пациентов в самых разных состояниях. Хэтти находит два места рядом в дальнем углу, хотя сейчас я бы предпочел, чтобы она сидела как можно дальше от меня. Я опускаюсь на жесткий пластик, и она вешает свое пальто на спинку стула рядом со мной.
– Посиди здесь, а я принесу нам что-нибудь попить.
– Вряд ли я куда-то отсюда уйду, так ведь? – я громко фыркаю.
Через пять минут она возвращается с двумя пластиковыми стаканчиками теплой коричневой жижи и диетическим печеньем, которое я съедаю в два укуса. Я умираю с голоду. Кровать в отеле оказалась такой, как я и надеялся, и к тому времени, когда я проснулся, то был в бешенстве, обнаружив, что проспал завтрак. Единственное, что мне удалось найти, – это «Сникерс» из мини-бара, и я съел его в душе.
«Сникерс» и печенье. Это эффект от того, что я нахожусь рядом с Хэтти? Выстрелите мне в голову, если увидите, как я ем сырные палочки и называю это обедом. Я надеялся, что после того, как мы закончим с уборкой, она позволит мне сводить ее куда-нибудь поесть. И Меган тоже, если это будет означать, что я смогу провести с ней хоть немного времени.
Прошлой ночью было… Что ж, не уверен, что именно произошло прошлой ночью, но нутром чую, что застал ее в уязвимый момент, и она тут же взбесилась. Мне следовало немедленно уйти, но такова уж особенность Хэтти. Уйти – это самое трудное, что можно сделать. То ли потому, что она втянула меня в битву за последнее слово, то ли потому, что просто так приятно наблюдать, как она заводится в очередной своей тираде. Или в последнее время это потому, что некоторые из этих споров превратились в моменты единения, которых я раньше ни с кем не испытывал. Что бы это ни было, я не могу повернуться к ней спиной, независимо от настроения.
– Не знала, пьешь ли ты с молоком или сахаром, поэтому добавила и то, и другое. Уверена, сахар поможет тебе справиться с шоком, – говорит она со своей самодовольной ухмылкой на лице. Как раз в тот момент, когда я начал успокаиваться.
– Не смешно, Хэтти. Я так зол на тебя.
– Мне правда жаль. Я сделала это не нарочно, – она наклоняется на сиденье и приближается к моему лицу. – Кровь все еще идет?
– Откуда мне знать? Я не сниму эту салфетку, пока не обращусь к профессионалу.
– Дай-ка я взгляну, – она протягивает руку, но я отталкиваю ее.
– Что ты собираешься с этим делать, Хэтти, провести маркетинговую кампанию по улучшению моего лица?
– Это даже не имеет никакого смысла, – обижается она, откидываясь на спинку стула. В углу древний телевизор показывает старые выпуски викторин, но, конечно, звук настолько приглушен, что смотреть совершенно бессмысленно. И все же мы оба смотрим.
– Знаешь, мне, наверное, понадобится пластическая операция, чтобы убедиться, что не останется шрама. Лучше бы в этой больнице работал Джексон Эйвери (прим. – персонаж сериала «Анатомия страсти»).
Струйка чая идеальной формой вылетает у нее изо рта и стекает на джинсы.
– Вот ты дурачок! – восклицает она, доставая из сумки салфетку и вытирая, к счастью, уже теплую жидкость. Я не доставлю ей удовольствия извинениями. По телевизору начинается очередной повтор «Колеса фортуны».
– Ты смотришь «Анатомию страсти»? – тихо спрашивает она.
– Да. Это так удивительно?
– Ага, на самом деле, так и есть.
– Ну вот, Хэтти, ты опять делаешь предположения обо мне, не основываясь ни на чем.
Ее глаза вспыхивают, когда я повторяю ее вчерашние слова. Слова, которые она сказала перед тем, как я показал ей, где, по моему мнению, у нее могли быть татуировки. Слова, которые явно задели мое самолюбие.
Она некоторое время ковыряет лак на ногтях, затем пересекает комнату ожидания, чтобы пролистать стопку старых журналов. Возвращается через несколько минут с «Практичным походом», и я заставляю себя не комментировать то, как громко она листает страницы.
– А у меня есть свой рингтон?
Она хмурится, пока не вспоминает, как мы были прерваны прошлой ночью, и смеется.
– Ага.
– Какой?
– Ты никогда не узнаешь.
Я достаю телефон из кармана.
– Позвоню тебе прямо сейчас.
– Здесь запрещено звонить по телефону, – надувает она губы и морщит нос, указывая на большую табличку на стене с изображением мобильного телефона восьмидесятых годов и красного креста перед ним.
– Отлично. Ты победила. Пока что.
Буквально через несколько секунд у нее в руке зазвонил телефон, и она быстро сбросила вызов.
– Ты единственный человек, которого я знаю, у кого телефон не на беззвучном.
– У меня важная работа. Я не могу рисковать и пропустить звонок или электронное письмо.
– Хэтти, при всем моем уважении, твоя работа заключается в рассылке электронных писем и обогащении людей. Ты имеешь право на отгул. Сегодня выходные. С каким вопросом они могут тебе сегодня позвонить?
– Это не по работе. Это была моя сестра, – фыркает она, и что-то подсказывает мне, что сейчас не время вдаваться в подробности, почему Хэтти скидывает звонки своей сестры.
В конце концов, нас проводят в маленькую палату, и я подчиняюсь, когда медсестра велит мне запрыгнуть на кровать, все еще держась за лицо. Хэтти маячит у двери и отходит в сторону, когда появляется доктор с тележкой, полной медикаментов.
– Так, что же здесь произошло? – спрашивает она, натягивая перчатки. Она кладет мои руки мне на колени и аккуратно убирает салфетки, которые, теперь, когда я их вижу, не такие кровавые, как я думал.
– Вон тот монстр полоснула меня ножницами.
– Господи боже мой, Роб, это был несчастный случай. Я думала, что он вот-вот схватит меня.
Доктор переводит взгляд с одного на другого, оценивая ситуацию. Знаю, как это должно быть выглядит. Она, наверное, повидала здесь всякого. Сломанные ноги, поножовщина, нападения. Внезапно мое лицо перестает казаться таким уж страшным делом.
– Может быть, дело пойдет быстрее, если вы подождете в приемной? – дипломатично говорит она Хэтти.
– Нет, все не так. Я знаю, что она сделала это не нарочно, – соглашаюсь я. – Она может остаться.
Так или иначе, я не хочу, чтобы она уходила. Она должна понять, через что заставила меня пройти.
– Что ж, хорошая новость в том, что кровотечение остановилось, – говорит доктор, протирая мою щеку антисептической салфеткой. – И вам не понадобятся швы.
– Без швов? Ох, слава тебе Богу.
– Нет, это всего лишь небольшой поверхностный порез.
Хэтти пищит, и когда я поворачиваю голову, она прикрывает рот рукой, закрыв глаза и запрокинув голову к потолку.
– Пожалуйста, не двигайтесь, – говорит доктор, поворачивая меня обратно в исходное положение. – Тело – удивительная вещь. Раны на голове и лице часто сильно кровоточат, и кажутся пугающими, но они неглубокие. На самом деле, рана уже заживает, но я наложу вам пару пластырей-бабочек только до следующего дня.
Как опытный профессионал, она наносит их за считанные секунды, а затем присаживается поудобнее, чтобы оценить свою работу.
– Мы с вами знакомы?
Я мысленно вздыхаю. Это огромная больница, но всегда был шанс, что это произойдет.
– Возможно, мы встречались. Я доктор Морган, работаю в команде нейрохирургов.
– Ах да, вы были моим консультантом по поводу тех парней, которые попали в аварию на квадроциклах в прошлом месяце. Я так и знала, что вы кажетесь знакомым. Как у них дела?
– Принимают каждый день таким, какой он есть, – говорю я с натянутой, пренебрежительной улыбкой. Не могу говорить об этом в присутствии Хэтти, и правда в том, что этим ребятам предстоит долгий путь выздоровления. Им повезло, что они живы.
– Что ж, рада видеть вас при более благоприятных обстоятельствах.
– У меня останется шрам? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь сменить тему.
– Возможно, но он будет тонким, и быстро пройдет. После того, как струпья сойдут, вы можете использовать что-нибудь вроде био-масла для повышения эластичности, но у вас и так потрясающая кожа. Думаю, вы, наверное, уже придерживаетесь строгого режима ухода за кожей, да?
Хэтти снова взвизгивает и отворачивается к стене.
– Над чем ты там смеешься? – рявкаю я на всю комнату.
– Ни над чем, – глубоко выдыхает она.
Хэтти, вероятно, сошла бы с ума из-за моего ухода за кожей, но я не стыжусь того, что горжусь своей внешностью.
– Хорошо, все готово, – говорит врач, снимая перчатки и выбрасывая все в мусорное ведро. Она набирает что-то в своем компьютере. – Я вас выписала, так что можете прямо сейчас отправляться домой.
– Спасибо, – я начинаю чувствовать себя немного неловко из-за того, что пришел сюда, думая, будто мне понадобится реконструктивная операция, а выхожу с двумя маленькими пластырями, которые чаще всего накладывают на детей с ушибленными головами.
– Извините, доктор, я просто хотела спросить… – говорит Хэтти, когда мы уже на полпути к двери. – Мы могли бы справиться с этим дома?
Мелкая засранка.
– Возможно, – доктор одаривает ее легкой улыбкой, которая так и говорит: «Да, идиоты». – Но всегда лучше прийти в больницу, если вас что-то беспокоит.
Хэтти поджимает губы и кивает.
– Почему ты вообще об этом спрашиваешь? – говорю я.
– Без всяких причин, – ее плечи подрагивают.
– Ну что ж, позволю вам вместе насладиться остатком вашего воскресенья.
Это последняя капля. Хэтти разражается смехом.
– О Боже, нет. Мы не вместе.
– Ох, моя ошибка. Примите мои извинения. Увидимся, доктор Морган.
Стремительно шагая по коридору, я чувствую, что Хэтти идет за мной, изо всех сил стараясь не отставать. Обычно это она убегает от меня, но сейчас мне нужно быть как можно дальше от нее.
– Да притормози ты, – говорит она, и я резко останавливаюсь, ее тело врезается в мою спину.
– Почему мысль о том, что мы вместе, кажется тебе такой смешной, Хэтти? Тебе недостаточно было только ранить меня, обязательно нужно было разозлиться из-за простой ошибки незнакомки?
– Мне жаль, Роб, – она опускает голову. – Это не из-за тебя. Просто смешно, что кто-то может посмотреть на меня и подумать, что я в отношениях.
Не могу сейчас начинать это с ней.
В машине я рассматриваю свою щеку в зеркале с пассажирской стороны. На самом деле все не так уж плохо, и чем дольше мы едем, тем сильнее я чувствую себя виноватым. Я раздул из мухи слона. Хэтти была достаточно порядочна, чтобы подвезти меня, и в основном держала рот на замке, несмотря на мои вспышки гнева. К тому времени, как она подъезжает к моему дому, я понимаю, что должен извиниться перед ней или, по крайней мере, дать понять, что я принял ее многочисленные извинения.
– Тебе нужно, чтобы я что-нибудь для тебя сделала? – спрашивает она, соскребая остатки лака с ногтя на большом пальце.
– Предлагаешь побыть моей медсестричкой, пока я не поправлюсь?
– Вот я дура. Вали из моей машины.
Черт. Я знал, что это будет перебор.
Когда я выхожу, то наклоняюсь, прежде чем закрыть дверь.
– Прости, что так много кричал на тебя сегодня. Я просто запаниковал, мне действительно нравится мое лицо.
– Ну, полагаю, это довольно миленькое личико, – говорит она, сдерживая улыбку. – Я рада, что не оставила тебе шрам на всю жизнь.
Довольно миленькое личико, да?
Я приму это.
Глава 21
Хэтти
Роб открывает дверь дома Кары и Люка, одетый в ярко-желтый жилет, защитные очки и каску.
– Ура! Ты здесь, – говорит он, потирая руки и отступая в сторону, чтобы пропустить меня в дом.
– Какого хрена ты это нацепил?
– Готовился к битве с моей любимой девочкой.
– Нет, – я держу вытянутую руку у его лица. – Может, заключим перемирие? У меня был долгий, напряженный день, я проработала весь обед, у меня обезвоживание, и я не в той форме, чтобы ссориться с тобой. Дай мне пять минут.
– Вот дерьмо, ребята, – кричит он, провожая меня на кухню. – У Хэтти был тяжелый день. Люк, быстрее ставь чайник.
Он проталкивает меня мимо очень загорелого Люка, который стоит у стойки и раскладывает закуски по маленьким тарелочкам. Кара загорела наравне с ним и наблюдает за происходящим с того места, где они с Меган сидят за обеденным столом. Я едва успеваю поздороваться, прежде чем Роб подталкивает меня к дивану. Положив обе руки мне на плечи, он усаживает меня.
– Вот так, моя королева. Подними ноги и расслабься, – он поднимает мои ноги и поворачивает, укладывая их на диван, потом взбивает подушку и подкладывает ее мне за спину. Из плетеной корзины у окна достает плед и демонстративно распахивает его пошире и осторожно накрывает меня, подтыкая его по бокам. – Ладно, дорогуша, посиди здесь минутку, а я сейчас вернусь с чашечкой ароматного чая и чем-нибудь перекусить для тебя.
– Что там происходит? – кричит Кара.
– Понятия не имею, – усмехаюсь я, совершенно сбитая с толку.
Он такой придурок, но я не то чтобы ненавижу, когда из-за меня так суетятся. После утомительного дня, когда я так и не получила ответа на вопрос, над чем я должна дальше работать, я рада немного отдохнуть. Позволяю себе откинуть голову на подушки и наслаждаться видом на сад, который полон красок благодаря садоводческому искусству Кары. Что бы Люк ни готовил, пахнет потрясающе, и я закрываю глаза, слушая какую-то фолк музыку, которую он поставил. У этого человека отличный музыкальный вкус. В университете я по-настоящему увлекалась музыкой, но с течением времени у меня стало меньше времени на это.
Роб появляется рядом со мной, низко нагнувшись, с чашкой чая в руке. Когда я беру ее, он сжимает мое плечо, прежде чем уйти.
– Спасибо, – шепчу я, надеясь, что оно достигнет только его ушей. Я не осмеливаюсь позволить остальным увидеть что-либо, что могло бы выразить благодарность к этому человеку.
К тому времени, как он возвращается, то избавляется от всех средств защиты. На кофейный столик ставит стакан воды, бокал красного вина и вазочку с оливками. Подняв мои ноги, он садится рядом со мной и кладет их себе на колени. Я слишком устала, чтобы возражать.
– Как прошел твой день?
– Все нормально, – я отпиваю глоток чая и прищуриваюсь. – Почему ты такой милый? Ты что, отравил чай?
– Это хорошая манера – спрашивать, как прошел чей-то день, – он устраивается поудобнее, положив одну руку на спинку дивана и подперев голову ладонью. – Ты не собираешься спросить, как прошел мой день?
– Нет, мне все равно.
– Побалуй меня.
– Ну, хорошо. Как прошел твой день?
– Только что стал лучше, – подмигивает он. Такой идиот. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку. – Что сегодня случилось?
– Меня подсидели на работе. Не хочу вдаваться в подробности.
– Мне жаль, милашка.
Я чувствую, как под одеялом он берет меня за ногу обеими руками и стаскивает с меня носок. Собираюсь пнуть его по лицу, но он проводит большим пальцем по сгибу моей стопы, сильно надавливая и снимая напряжение. Это так приятно, я почти забываю, что должна ненавидеть его.
После ужина Люк подключает свой ноутбук к телевизору, а мы все устраиваемся на диване, пока Кара показывает нам фотографии с их медового месяца. Они провели неделю на курорте с «все включено» в Греции, и, судя по фотографиям, там было солнце, море и откровенно неприличное количество селфи. Удивительно видеть мою девочку такой счастливой, а курорт выглядит действительно потрясающе. Отель только для взрослых, шесть бассейнов, частные домики на пляже.
– Мы уже поняли, – шепчет мне на ухо Роб после пятой или шестой фотографии креветок на гриле. – Ты любишь морепродукты.
Я почесываю нос и улыбаюсь, прикрыв лицо ладонью.
– Не будь таким злым. Для них это было очень важно. Хотя я бы не возражала против того, чтобы выбрать наиболее значимые фрагменты.
– Просто шучу. Не хочешь ли как-нибудь сходить в такое место?
– Конечно, – пожимаю плечами. – Выглядит мило.
– Серьезно? – он выглядит потрясенным. Я не осознавала, насколько близко мы сидим, или что его рука вытянута у меня за спиной, или что, поджав под себя ноги, я практически прижимаюсь к нему. – Со мной?
– Ох, – я слегка отстраняюсь, и его лицо вытягивается. – Я думала, ты имел в виду «в целом».
– Мм-м, ага, круто, – говорит он, потирая затылок. – Выглядит мило.
Позже мы оказываемся в коридоре Люка и выходим одновременно. Моя рука задевает его, когда я засовываю ее в рукав своего пальто, и в итоге неловко оказываюсь наполовину в нем, наполовину нет, кружась вокруг своей оси. Он молча останавливает меня, снимает и помогает мне надеть его должным образом.
– Что делаешь завтра вечером? – тихо спрашивает он через мое плечо. У моего сердца хватает наглости трепетать. Он собирается что-то предложить? Он весь вечер был в чудесном расположении духа, и я чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо за последние недели.
– У меня свидание, – говорю я. Ловлю его отражение в зеркале в прихожей, и выражение его лица заставляет меня пожалеть, что я не лгу.
Глава 22
Роб
Сажусь за барную стойку и заказываю пиво, недоумевая, какого хрена вообще здесь делаю. Не хочу, чтобы она меня видела, но все же интересно, с кем она встречается, раз так непреклонна, что ей не нравятся парни вроде меня.
Большое зеркало за стойкой бара означает, что я сижу спиной к их столику, но все равно могу не сводить с нее глаз. У меня нет причин сидеть здесь и пить в одиночестве, и последнее, чего я хочу, – это чтобы она меня заметила.
Она великолепна в облегающем топе-майке и джинсах, ее волосы зачесаны назад, обнажая стройную шею, но язык ее тела далек от радостного. Она ни разу не рассмеялась и определенно ни разу не дотронулась до своей серьги. Любому видно, что этот парень ее не цепляет. Конечно же, она не пойдет с ним домой? Мысль о том, что этот скучный ублюдок, обладающий харизмой простого йогурта, увидит ее обнаженной, невыносима.
Я допиваю пиво, когда она поднимается. Вскакивая с табурета, я пробегаю мимо барной стойки и направляюсь по темному коридору, ведущему к туалетам. Я прислоняюсь к стене, готовый остановить ее, но не ожидаю, что она с силой врежется в меня, когда повернет за угол.
– Вот, черт, извините.
– Привет, – говорю я, когда она поднимает взгляд. Шок от нашего столкновения в ее глазах сменяется, как мне кажется, восторгом, а затем переходит в ярость. Она отступает от меня на шаг.
– Что ты здесь делаешь?
– Кара, возможно, как-то упомянула, что ты будешь здесь. А я просто проходил мимо.
– Вот черт, Кара, – говорит она, пиная стену. – Она знает, что я говорю ей, куда пойду, только на случай, если меня убьют или что-то подобное.
– Ну, я подумал, что лучше проверить, не собираются ли тебя здесь убить.
– С каких это пор тебя это волнует? – она изо всех сил тычет пальцем мне в грудину.
Всего лишь с той секунды, как я впервые тебя увидел.
Я потираю место, гадая, останется ли синяк.
– Кто этот парень?
– Не твое дело, – она пытается обойти меня, но я упираюсь рукой в стену, преграждая ей путь.
– Дай-ка угадаю. Тео, тридцать шесть лет, финансист стартапа, много вкалывает, но тусит еще усерднее, – передразниваю я его со своим лучшим акцентом богатого зануды. – У него никогда не было серьезных отношений, потому что он был полностью сосредоточен на том, чтобы заработать свой первый миллион. Его маму зовут Минти. Ах, он еще не упоминал о катании на лыжах в Шамони?
Она поджимает губы, и я замечаю, как ее руки сжимаются в кулаки на бедрах. Боже, как же с ней весело.
– Черт возьми. Как ты это делаешь? Ты прослушиваешь мой телефон?
– Да ладно, Хэтти. Если тебе так хочется хорошо провести время, все, что тебе нужно сделать – попросить.
– Ночь с тобой – это слишком далеко от моего представления хорошего времени, – эти яростные глаза впились в мои. Похоже, она вот-вот признается, как сильно этого хочет.
Когда из туалета выходит очередная посетительница, я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:
– Скажи, что тебе нужно, и я все это тебе дам.
– Я прекрасно справлюсь сама, спасибо, – она резко выпрямляется и бьет меня кулаками в грудь, отталкивая от себя. – Мне нужно в туалет. А когда я вернусь, чтобы тебя уже тут не было.
Мне очень хочется ворваться в туалет, перекинуть ее через плечо и утащить отсюда в стиле пещерного человека, но я не хочу подвергнуться еще одному физическому нападению, когда из-за меня у нее и так такое кислое настроение. Когда дело касается Хэтти, я делаю то, что мне говорят.
Вернувшись домой, просматриваю ее сообщения и листаю переписку от начала до конца, до момента, где она рассказывает мне о своем отце и о том, как он водил ее на мойку. Я читаю ее сообщения, и даже самые злобные из них вызывают во мне желание к ней. А еще фото ее вибратора. Вибратора, за который я заплатил.
Мне ненавистна мысль о том, что какой-то неудачник будет сидеть всю ночь, любуясь ее сиськами. Не хочу, чтобы она уходила с ним домой. Или, если она это сделает, я, по крайней мере, хочу, чтобы она думала так, чтобы только я был у нее в голове. Я быстро фотографирую свою кровать.
Я: Хочу, чтоб ты была здесь.
Я начинаю писать еще одно сообщение, но меня прерывает громкий и нетерпеливый стук в дверь. Это может быть только один человек. Я сбегаю вниз по лестнице и практически срываю дверь с петель. Хэтти влетает в прихожую так, словно она горит.
– Не знаю, во что, ты, нахуй, играешь, но никогда больше не смей так меня раздражать.
Не хорошо. Не уверен, что когда-либо видел ее такой злой. Ни во время нашей ссоры «У Мэгги», ни в отеле в ночь свадьбы, ни даже после того, как она чуть не утонула из-за меня.
– Черт, прости, я просто… – мои слова обрываются, когда ее руки задирают мою футболку. Понятия не имею, что здесь происходит, и борюсь с ней, чтобы снова опустить ее, но она чертовски сильна. Я пытаюсь развернуться и вырваться из ее хватки, но ее руки уже под футболкой, ногти впиваются мне в грудь. Черт, это так приятно. Приятно и неправильно. – Прекрати! Что ты делаешь?
– Ты должен мне оргазм, – кричит она, одной рукой тянется к моему поясу, стягивая его с моей кожи, ее ногти снова впиваются в меня с резким царапанием, от которого я вскрикиваю, как маленькая девочка.
– Что прости?
– Снимай свою одежду.
Не знаю, возбуждаться мне или ужасаться, но больше всего меня пугает то, как усердно она напирает. Не так все это должно закончиться. Отрывая ее руки от себя, я прижимаю их к ее бокам, удерживая как можно дальше от себя, все еще держа ее под контролем.
– Я так сейчас на тебя зла, – кричит она. – Я просто хотела кончить этим вечером, а потом появился ты и все испортил.
Слава богу, что этот придурок не добрался до нее.
– Тео с этим не справился?
Она задыхается, ее дыхание становится прерывистым и быстрым, пока она восстанавливает самообладание.
– Его зовут Гарри.
– Это не лучше, – улыбаюсь я. – Так что случилось?
– Ты проник в мою голову. К тому же, его маму и вправду зовут Минти, и он говорил с ней по «Фейстайму», пока я была в уборной, а потом он попросил меня с ней поздороваться.
Я расхохотался. Я знал, что он из таких. Несколько мгновений мы стояли, глядя друг на друга, пока она не посмотрела в сторону лестницы.
– У тебя там кто-то есть?
– Не будь смешной.
Она вырывается из моих объятий и бежит, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
– Хэтти…
– Закрой свой рот и поднимайся сюда, – она уже наверху, когда я полностью осознаю, что происходит. Ее топ и лифчик валяются брошенными в коридоре. Я поднимаю их и несу в свою комнату, прикрывая глаза ладонью. Мне кажется, что все это неправильно.
– Хэтти, немедленно оденься, – я швыряю вещи обратно в ее сторону и отворачиваюсь к стене. – Я не собираюсь трахать тебя вот так.
– Ты уже несколько месяцев пытаешься затащить меня в постель, Роб. Тебе лучше больше не дразнить меня, а то я начну искать кого-нибудь для перепихона.
– И что ты собираешься делать? Вызовешь парня и заставишь его надеть маску в виде моего лица?
– В позе сзади тобой может быть кто угодно.
– Хватит, – в мгновение ока я оказываюсь рядом с ней и тащу обратно к своей кровати. Разворачивая ее, я прижимаю ее к своему одеялу, и она, вскрикнув, приземляется на него. Через несколько секунд я уже сижу верхом на ее идеальной заднице, прижимаю ее к себе и рычу ей на ухо: – Это то, чего ты хочешь, да? Хочешь, чтобы я нагнул тебя, хочешь, чтобы трахнул тебя на этом матрасе?
Ее тихий стон говорит все, что мне нужно знать, и этого почти достаточно, чтобы я перешел грань. Она такая соблазнительная, приподнимает бедра, прижимается ко мне, знаю, она понимает, что я уже возбужден для нее.
– Ты трахнешь меня. Когда я чего-то хочу, то не останавливаюсь, пока не получаю это.
– Тогда ты проиграешь пари.
– Пари закончилось несколько месяцев назад. Ты уже проиграл, вспомни, и меня это больше не ебет.
Может, ей и наплевать, но мне-то, черт возьми, нет. Между нами все изменилось. Дело больше не в споре. Женщина передо мной – это не спор, не игра и не легкая добыча. Конечно, большую часть времени она просто кошмарна, но за всем этим пылом Хэтти – та, кем я дорожу. Я не могу просто трахнуть ее и отослать прочь, как бы сильно мой член ни хотел войти в нее прямо сейчас.
– Поторопись, – кричит она, сильнее прижимаясь ко мне. Я зажмуриваю глаза и думаю о том, чем бы все это могло закончиться. Если я отошлю ее, она возненавидит меня. Если я дам ей то, что она хочет, она все равно возненавидит меня, а я буду ненавидеть себя за то, что воспользовался ею, когда она была не в себе. Требуются все мои силы, чтобы сохранить самообладание, но я отпускаю ее и встаю с кровати, засовывая свою ноющую эрекцию за пояс джинсов.
– Мы не будем делать этого сегодня.
– Что?
– Послушай меня, – я прижимаю кулаки к глазам и делаю глубокий вдох. – Знаешь, я всегда говорил, что это неизбежно, но мы не будем делать этого, когда у тебя паршивое настроение и ты срываешь его на мне. К тому же, я уже собирался лечь спать и почитать свою книгу.
– Нахер твою книгу!
– Хэтти, я серьезно, – говорю я. – Я не хочу, чтобы наше с тобой единственное времяпрепровождение сводилось к быстрому перепихону, когда ты на меня злишься.
– Ха, – усмехается она. – Ни в этой, ни в следующей жизни не будет ни дня, чтобы я не злилась на тебя, мудак.
– Ты действительно знаешь, как очаровать мужчину.
Она сердито смотрит на меня, ее лицо искажено гримасой разочарования, пока она не хватает свой топ, не натягивает его через голову и не засовывает лифчик в карман джинсов. Сдерживая внутреннего зверя, я подхожу ближе, обхватываю ее локти, мои большие пальцы делают свое дело, нежно поглаживая ее кожу.
– Если ты правда этого хочешь, только скажи, и я что-нибудь придумаю.
Она поджимает губы и проводит ими взад-вперед по зубам. Хотя я предлагаю, что это именно то, ради чего она сюда пришла, я знаю, что она никогда не сдастся и не скажет этого словами. Я немного приседаю, и наши взгляды оказываются на одном уровне.
– Вот что я предлагаю. Ты и я, одна ночь, без всяких условий. Мы выбросим из головы все это дурацкое дерьмо, и нам больше никогда не придется об этом говорить. Этого бы тебе хотелось, Хэтти?
Она издает тихое хныканье, прижимаясь лбом к моей груди. Я чувствую легкое давление, когда она кивает, и подавляю желание подпрыгнуть и вскинуть кулак в воздух.
Я отстраняюсь, увеличивая расстояние между нами, и указываю на дверь.
– Иди домой и успокойся. Я напишу тебе все подробности.
– Ты жалок, – она выбегает из моей спальни, а я стою в нерешительности, ожидая, когда хлопнет входная дверь, и гадая, хватит ли мне одной ночи.
