Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Думаю, мы были хороши и в других вещах, – шепчу я, и когда она открывает глаза, они полны той же потребности, что пылает в моих.

Она нужна мне.

В моих объятиях, в моей постели, в моем сердце. Я не могу допустить, чтобы сегодняшний вечер закончился тем, что наши пути разойдутся.

– Могу я отвезти тебя домой, ангел?

– Я кое с кем встречаюсь, – шепчет она, и мое сердце замирает, а вместе с ним и желудок. Как, нахуй, это случилось? Когда? С кем? – С психотерапевтом.

У Хэтти хватает наглости ухмыляться, и я задаюсь вопросом, как долго она ждала, чтобы отомстить мне за мой промах.

Черт возьми, эта женщина.

– Правда? – не могу оторвать от нее глаз, такая красивая, такая смелая, такая чертовски особенная. Это заставляет меня задуматься, почему я не боролся за нее все это время.

– Ага, – она кивает, снимает свой нимб, затем поднимает мою шляпу и надевает ее себе на голову. – Отвези меня домой, ковбой.

Глава 46

Хэтти

По дороге домой он молчит, а я смотрю в окно и сжимаю колени, чтобы они перестали дрожать. Часть меня задается вопросом, во что, черт возьми, я играю. Другая половина знала, что я окажусь здесь, как только увидела его в баре, улыбающегося мне в ковбойском костюме.

Возле своего дома он открывает мне дверь, помогает выйти из машины и не отпускает моей руки. Я знаю, что нежные прикосновения рук – одна из самых волнующих вещей, на которые способен герой романов, но меня все равно поражает, как много всего можно почувствовать на таком маленьком участке кожи. Жар, напряжение и страстное желание проносятся взад и вперед там, где его пальцы соприкасаются с моими. За исключением пары капризных посетителей «Лунного сияния», которых быстро выгнала наша отличная служба безопасности, никто не прикасался ко мне с тех пор, как я была здесь в последний раз.

Улыбаясь мне, Роб помогает снять пальто, и когда его руки ложатся мне на плечи, мои скользят вдоль его предплечий. Это другая сторона Роба, более мягкая, открытая. Он ни на чем не настаивает, и я знаю, чего хочу, но не спешу этого добиваться. Если последние месяцы и научили меня чему-то, так это тому, что можно не торопиться, притормозить и посмотреть, что произойдет, а не мчаться по жизни со скоростью 100 миль в час.

Однако он никогда не сделает первый шаг, и кто может винить его за это после того урагана дерьма, который я обрушила на него в этом году. Меня охватывает нервная дрожь, но я предпочитаю не обращать на это внимания. Конечно, я нервничаю. Я даю этому человеку возможность разрушить меня, но я уже не так напугана, как раньше. Боль от жизни без него намного сильнее, чем я могла себе представить.

Я потеряла счет времени. Мы могли бы простоять так всю ночь, и я уверена, что он даже за это сказал бы «спасибо», но мои нервы быстро становятся на пределе. Кончиками пальцев я нащупываю пульс на его запястье и, трепеща, зову его по имени. Я ощущаю тот же ритм, когда провожу руками по его обнаженной груди, гораздо более теплой, чем я ожидала. Ходить без рубашки в октябре было смелым решением, хотя и я не тепло одета в этом крошечном платье, но единственное, что я чувствую – это жар.

Я так сильно скучала по его телу, по упругому животу, по этим четко очерченным мышцам, которые требуют, чтобы их исследовали. Им придется подождать, у моих рук своя миссия. Опускаясь ниже, я касаюсь ладонью его эрекции через джинсы, а кожаные чапы прекрасно подчеркивают ее, словно подарок.

– Это для меня? – шепчу я, и он издает сдавленное шипение.

– Моя шляпа на твоей голове, не так ли?

– Ты помнишь, что я сказала в книжном клубе?

– Я все помню.

Я беру его за руку и веду наверх. В его комнате пахнет им, и я дрожу всем телом, когда воспоминания о наших ночах здесь переполняют мой разум. Роб стоит позади меня, положив подбородок мне на плечо, и там, в темноте, я поворачиваюсь и опускаюсь на колени.

– Хэтти, – стонет он, – ты не обязана.

Вблизи я могу разглядеть быка на дыбах, выгравированного на его большой латунной пряжке. Мне хочется рассмеяться и спросить, где он ее взял, но это может подождать. Я расстегиваю его ремень, затем пуговицы.

– Пожалуйста? Я хочу этого. Мне это нужно.

Он снимает джинсы и боксеры, и я беру его в руку, такого толстого, твердого и мужественного. Мой язык скользит по его кончику, и, стоя у его ног, я наблюдаю за реакцией его тела. Его тело заслуживает поклонения, и я полна решимости показать ему, как следует, не протестуя против этого, насколько сильно я его хочу.

Я не тороплюсь, исследуя его по всей длине, проводя длинными влажными движениями от основания до кончика. Мой рот обхватывает головку, язык обводит чувствительное местечко под ней, что заставляет его застонать в ответ.

Мои руки находят его, и наши пальцы переплетаются, крепко сжимая друг друга, когда я опускаю голову и медленно поднимаю ее обратно. Звук его стонов пронзает меня насквозь, и вплетенный в меня низкий жар быстро распространяется по телу. Мои бедра трутся друг о друга, мое тело жаждет облегчения, и я вбираю его глубже, слегка задыхаясь, когда он достигает задней стенки моего горла.

– Господи, нет, я слишком близко, – хнычет он, отстраняясь. – Дай мне надеть презерватив.

– Подожди, – шепчу я, сжимая его бедра и глядя на него снизу вверх. – У меня никого не было после тебя.

Между нами повисает уязвленное молчание. Я уже не та девушка, с которой он познакомился год назад. Он должен знать, как сильно я изменилась, как много он для меня значит, но я пока не могу найти слов, чтобы выразить это. Я не смею дышать, пока жду его ответа.

– У меня тоже, – говорит он, поглаживая большим пальцем мою щеку, дотрагиваясь до нежного местечка у меня за ухом.

– Ты хочешь сказать, что ты, Роб мужчина-шлюха Морган, три месяца не трахался? – смеюсь, уткнувшись носом в его ладонь. – Почему ты не ходишь с яйцами размером с дом?

– Не думаю, что яйца так работают. Но не волнуйся, я кончаю довольно часто.

По моей шее пробегает жар, а дыхание перехватывает.

– Думая обо мне?

– Да, – кивает он.

– Не знаю, испытывать ли мне от этого лесть или отвращение, – ничего не могу с собой поделать. Я работаю над этим, но, конечно, я все еще отталкиваю его чувства.

– Надеюсь, что это секретный вариант номер три, – говорит он, поднимая меня на ноги и укладывая обратно на кровать. Его ковбойская шляпа опускается, закрывая мне лицо, и он откидывает ее через всю комнату, как фрисби. Я уверена, что настоящий ковбой пришел бы от этого в ужас, но к ней отправляется и жилет, а затем его руки снова оказываются на мне, забираются мне под платье и стаскивают нижнее белье.

– Какой секретный вариант номер три?

– Возбуждение, – он проводит языком по моей шее, это собственническое движение, которое, как он знает, сводит меня с ума.

– Ох, я определенно возбуждена, – я протягиваю руку между нами и сжимаю его в кулаке, направляя его налитую головку туда, где я хочу его больше всего.

– Ты уверена?

– Чертовски уверена.

Мы двигаемся одновременно, он скользит внутрь меня, а я продвигаюсь по всей длине. Наполненность потрясает меня, и из моего горла вырывается сдавленный крик. Дело даже не в том, что мне так приятно ощущать его обжигающую кожу на своей, а в том, что это кажется таким особенным, таким правильным – когда между нами ничего нет. Я думаю, он, должно быть, чувствует то же самое, потому что он обхватывает мое лицо руками, приподнимается на локтях, покрывает мое лицо нежными поцелуями, медленно двигая бедрами внутрь и наружу.

– Я так долго не протяну, – выдыхает он, прижимаясь своим лбом к моему. – Прости. Я хочу использовать наше время с умом, но, блядь, Хэтти, я так по тебе скучал.

– У нас есть все время. Просто замри на минутку.

И он делает это. Он замедляет движения, его глаза блуждают по моему лицу, руки в моих волосах. Когда его взгляд останавливается на моих губах, это самая естественная вещь на свете – приподнять подбородок и прижаться губами к его губам.

– Вот, черт, правда? – он дышит мне в рот, его голос низкий и дрожащий.

Я киваю и прижимаюсь сильнее, издавая стон, чтобы позволить ему провести своим языком по моему. Слезы наворачиваются на глаза, и я зажмуриваюсь.

Так хорошо. Так хорошо. Так хорошо.

– Я так сильно хочу тебя, – кричу я, и он целует меня глубже, его язык полон желания. Он так сильно посасывает мою нижнюю губу, что я уверена, у меня останутся синяки, но мне все равно. Я принимаю все, что он может дать, и сжимаю его плечи, теряя контроль над своими конечностями.

У меня никогда не было такого поцелуя. Никогда не знала, каково это – быть полностью поглощенной. Он обхватывает мое лицо ладонями и снова начинает входить и выходить из меня. Он трахает меня глубоко и медленно, и я не отворачиваюсь. Я все это чувствую. Замечаю все. Впускаю его.

Мне это так нужно. Мне нужно, чтобы он был ближе. Мне нужно чувствовать себя в безопасности, обнятой и желанной. Мне нужен он.

Его темп нарастает, и он меняет позу, освобождая место для своих пальцев, чтобы найти то место, где я нуждаюсь в нем больше всего. Продолжая двигаться, я возбуждена так сильно, что требуется всего несколько секунд, чтобы мое тело расслабилось, и со всех сторон полетели звездочки. Роб вызывает мой оргазм из глубины меня, и я парю, по-настоящему парю, мое тело приподнимается над кроватью, как одержимое. Только моя голова остается прижатой к матрасу, пока он насаживает меня еще сильнее на свой член, а его пальцы продолжают творить свое волшебство.

– Кончи еще раз, – умоляет он. – Мне так нравится доводить тебя до оргазма. – Я никак не могу остановить его, один оргазм сменяется другим, мои ноги дрожат, кулаки сжимают простыни, сердцевина пульсирует вокруг него.

Он единственный мужчина, который когда-либо справлялся, единственный, кто всегда заботился о том, чтобы мои потребности были на первом месте. Все это время я думала, что он худший парень в мире, а оказалось, что он самый лучший.

Мне хочется плакать, смеяться и кричать одновременно. Я чувствую себя так, словно охвачена огнем, выжжена изнутри. Я чувствую все и позволяю ему все это увидеть.

Роб наклоняется вперед, опираясь на предплечья, его губы снова находят мои. Его бедра движутся, уверенно и глубоко, а мои руки сжимают его бока, притягивая ближе, мне нужно почувствовать его тяжесть в своих объятиях.

– Я тоже скучала по тебе, – признаюсь я ему в рот, и он глубоко стонет, подаваясь вперед, испытывая свой оргазм, пока не замирает внутри меня.

Мы смотрим друг на друга, две покинутые души, обретшие новый дом в темноте. В конце концов, он переворачивается на бок, увлекая меня за собой. Его большие, теплые руки гладят меня по спине, приглаживают волосы, оберегая меня, пока я прихожу в себя.

– То, как ты целуешься, должно быть запрещено законом, – смеюсь я, когда перевожу дыхание. – Теперь я зависима. Сделай это снова.

Глава 47

Хэтти

Роб присаживается на край кровати со свежим кофе в руке. Я откидываюсь на подушки и натягиваю простыни, чтобы прикрыть грудь. Провести всю ночь обнаженной в объятиях Роба – хорошо, а вот провести день в отделение экстренной помощи, предварительно ошпарив себя горячей жидкостью – нет.

– Ты правда ходишь к психотерапевту? – спрашивает он, расправляя покрывало рядом с собой. – Или ты сказала это только для того, чтобы завести меня?

– Хожу, – отвечаю я, делая первый восхитительный глоток и откидываясь назад, чтобы понаблюдать за его реакцией. Я не планировала говорить ему об этом вчера вечером, но знала, что рано или поздно нам придется поговорить. Теперь, когда все стало известно, это не кажется таким страшным. Если кто-то и поймет меня, то это будет он.

– И какого это?

– Ужасно. Поучительно. Меня от этого тошнит, но я продолжаю. Оказывается, мне тоже следовало сделать это давным-давно.

– Я горжусь тобой.

– Спасибо, я тоже горжусь собой, – говорю я, улыбаясь в чашку. – Который час?

Он проверяет свой телефон.

– Десять тридцать. Тебе нужно куда-то идти?

– Нет, – я ставлю свой кофе на прикроватную тумбочку, обнимаю его за шею и привлекаю обратно в свои объятия. – Я уже там, где хочу быть.

– С другими мужчинами все не так, – говорю позже. Я лежу, откинувшись на гору подушек, голова Роба покоится у меня на груди, а мои пальцы лениво поглаживают его волосы.

– Что ты имеешь в виду?

– С ними это только секс, а потом я ухожу. У нас с тобой это… – я замолкаю, потому что до сих пор не знаю, как правильно объяснить, то, что происходит между нами. В моей голове все предельно ясно, но признаться в этом, открыться и спросить, так ли это для него – слишком страшно.

– У нас с тобой все не по правилам, – говорит он, крепче обнимая меня за талию и притягивая к себе еще ниже по кровати. – Мы ненавидели друг друга, потом я узнал тебя получше, ненавидел чуть меньше, потом мы стали вроде как друзьями, потом случился секс, и вот мы здесь.

– Я никогда не испытывала к тебе ненависти.

– Ты такая красивая маленькая лгунья, – он покрывает нежными поцелуями мою ключицу. – Ты же меня терпеть не могла.

– Думаю, у меня были на то веские причины. Ты был таким грубым, когда мы встретились в первый раз. Тебе хватило одного взгляда на меня, чтобы решить, что я одинока и нелюбима. Это заставило меня чувствовать себя ужасно.

Он прижимается лбом к подушке рядом со мной, затем отстраняется, убирая волосы с моего лица, заставляя меня посмотреть ему в глаза.

– Все, что я знал, это то, что одна из вас была одинока. Я вошел в ту комнату и молил Бога, чтобы это оказалась ты. Я ни разу не думал, что ты нелюбима, думаю, я влюбился в тебя уже тогда.

– Фу, – поддразниваю я, но прижимаюсь губами к его губам, пока не чувствую, как он улыбается мне. – Мне жаль, что я назвала тебя мужчиной-шлюхой. Это было очень грубо и осуждающе с моей стороны. Я почувствовала себя оскорбленной и стала защищаться.

– И мне жаль, что я назвал тебя шлюхой. Я всегда сожалел об этом. Но ты, должно быть, уже знаешь об этом?

Я испустила долгий вздох. Я не придала значения его словам, но они причинили мне больше боли, чем я когда-либо показывала. Я поняла, что с того момента, как увидела его, я хотела, чтобы он смотрел на меня не так, как другие мужчины. Не как на завоевание или пари, которое нужно выиграть. А как на человека, достойного большего, чем связь на одну ночь. Большего, чем я когда-либо была для кого-либо еще.

– Я серьезно, Хэтти, это была самая глупая вещь, которую я когда-либо говорил. Я был совершенно ошеломлен, когда увидел тебя, и я никогда ни с кем не испытывал ничего подобного. Я нервничал, хотел найти с тобой общий язык, но у меня ничего не вышло. Думаю, ты потрясающая. Всегда так думал.

Я прижимаю ладонь к его щеке и касаюсь губами уголка его рта.

– Извинения приняты. Я простила тебя давным-давно.

Мы лежим так какое-то время, переплетя конечности, блуждая руками, наблюдая глазами. Он прикусывает нижнюю губу, и я знаю, что он что-то умалчивает.

– О чем ты сейчас думаешь? – шепчу я. – Ты можешь сказать мне.

Он с трудом сглатывает и накручивает прядь моих волос на палец.

– Знаю, что испытываю судьбу, но что ты думаешь обо всей этой теме с отношениями?

Мне было интересно, сколько времени пройдёт до начала обсуждения этого вопроса. Даже само слово «отношения» приводит меня в ужас, но теперь я испытываю и искру любопытства. Есть только один человек, который когда-либо заставлял меня задуматься о возможности отношений, партнерства, и его большой палец сейчас проводит по внутренней стороне моего запястья, желая, чтобы я дала ему шанс. Я многое упустила в своей жизни, потому что слишком быстро захлопывала двери, и мне больно думать, что я чуть не упустила его.

– Я бы сказала, что над этим еще предстоит поработать, но я уже не так против этой идеи, как раньше.

Его облегчение ощутимо.

– Я серьезно, Хэтти. Если ты хочешь попробовать, посмотреть, что из этого может получиться, тогда я полностью согласен. Я не хочу провести без тебя еще один день. Я был несчастен.

– Ты не боишься? – спрашиваю я.

– Чего?

– Того, что нам будет больно. Того, что мы причиним друг другу боль?

– Нет, милая, – он качает головой и придвигается ближе, целуя меня в лоб. – Я не боюсь. Может быть, у нас ничего не будет получатся, пока мы не выясним, как это – быть вместе. Может быть, ты причинишь мне боль, или я сделаю больно тебе, но я обещаю, что всегда буду говорить с тобой и всегда буду делать все возможное, чтобы все снова стало лучше. Разлука с тобой причинила бы гораздо, гораздо больше боли. Я не твой отец, детка. Я бы никогда не отказался от чего-то настолько хорошего.

– А что насчет детей? – это важные, судьбоносные вопросы, которые нужно обсуждать людям, состоящим в отношениях. Если мы хотим разных вещей от жизни, то у нас нет шансов.

– А что насчет них?

– Ты хочешь их. «Целую кучу» – говорил ты.

– Да, может быть, не знаю. Это не помеха. А что насчет тебя?

– Не думаю. Не то чтобы я их не любила, просто во мне есть эта неистовая энергия сумасшедшей бабули. Не думаю, что детям полезно проводить со мной слишком много времени. А что, если ты передумаешь?

– Тогда мы еще раз говорим об этом. Мы всегда будем продолжать говорить. Нам не обязательно решать все прямо сейчас и идти по одному пути. Я мог бы прожить с тобой тысячу разных жизней и быть счастливым в каждой из них.

Господи, как он додумался до такого? Он такой романтичный, что заставляет меня поежиться и сдержать улыбку. Я уже представляю, как Меган и Кара упадут в обморок, когда я расскажу им об этом.

– Что, если я никогда не смогу поверить, что ты останешься? – если я больше всего боюсь, что он уйдет, то второй мой самый большой страх – что я вобью клин между нами, постоянно переживая из-за этого.

Он переворачивается на спину, увлекая меня за собой, и мы прижимаемся друг к другу, пока моя голова не оказывается напротив его сердца. Его рука зарывается в мои волосы, прижимая меня к себе. Другой рукой он находит мою и ободряюще сжимает ее.

– Я докажу тебе это. Буду доказывать это столько – сколько потребуется, – говорит он.

И я ему верю.

Эпилог

Два месяца спустя

Роб

Если это вообще возможно, «Лунное сияние» еще оживленнее, чем на Хэллоуин, здесь полно людей, которые не побоялись холодной декабрьской ночи, чтобы отпраздновать и встретить новый год с размахом.

Как всегда, помещение выглядит потрясающе. Кара умеет преображать обстановку в зависимости от случая. С потолка на разной высоте свисают сотни диско-шаров разных размеров, и вся комната под ними переливается.

Хэтти пригласила какого-то невероятно крутого диджея, о котором я никогда не слышал, но когда она запустила продажу билетов на сегодняшний вечер в социальных сетях «Лунного сияния», они все были распроданы всего за два дня. Теперь все здесь, и каждый наслаждается своей лучшей жизнью.

Все, кроме меня. Мне скучно, и я нервничаю. Я не хочу находиться здесь, в душном клубе. Будь моя воля, я бы увез Хэтти куда-нибудь, но она отказалась подвести свою команду и попросить выходной в один из самых загруженных вечеров в году. Она всегда заботится обо всех остальных, но я счастлив быть тем, кто заботится о ней.

Люк и Кара находятся где-то в толпе тусовщиков, после того как провели Рождество в Шотландии. Кажется, они постоянно уезжают в мини-отпуска, но я не могу их за это винить. Они оба наверстывают то, что жизнь отняла у них так много времени.

Не знаю, в курсе ли Хэтти, но Люк сказал мне, что они планируют провести первый год совместной жизни, совершая как можно больше поездок, прежде чем попытаться завести ребенка. Надеюсь, все сложится в их пользу, и я смогу стать Веселым Дядей Робом лучше раньше, чем позже.

Сегодня вечером здесь нет Меган. Она сказала Хэтти, что останется дома, чтобы вести дневник и наметить планы или что-то в этом роде. Очевидно, это будет лучший год в ее жизни, и я надеюсь на это. Она такая хорошая подруга для всех нас, и она заслуживает самого лучшего.

Так что я остаюсь один, прячусь в конце бара и присматриваю за своей девушкой. Большую часть рождественских каникул мы провели в постели. Казалось бы, я должен был насытиться ею по горло, но сейчас даже несколько футов – это слишком большое расстояние между нами. Мне нужно, чтобы она была ближе, чтобы я мог держать ее в своих руках.

– Можешь улизнуть? – наклоняюсь я, чтобы спросить, когда она заканчивает с клиентом и возвращается к моему концу стойки. – Не хочу заканчивать старый год или начинать новый без тебя.

Она оглядывает остальных членов своей команды. Их много, и сейчас здесь довольно спокойно. До полуночи осталось всего пять минут, и большинство людей уже заказали себе что-нибудь выпить и нашли своих друзей, готовых встретить новый год вместе.

Мой пульс учащается, когда она одаривает меня своей самой озорной улыбкой, выходит из-за стойки и берет меня за руку.

– Быстро, следуй за мной.

Она ведет меня через дверь с надписью: «Только для персонала», и по коридору в кабинет, где проводит большую часть времени, когда не работает в баре или не лежит в моей постели. Врываясь внутрь, я пинком закрываю за собой дверь и притягиваю ее к себе для торопливого, жадного поцелуя.

После того, как она так долго отказывала мне в своих поцелуях, я все еще не могу насытиться ими. Я провожу руками по ее волосам, сжимая затылок, чтобы отрегулировать угол наклона. Она открывается мне, и я лижу ее рот, мой язык борется с ее языком за контроль.

Я спешу. Конечно, я спешу, нет такой вещи, как медлительность, с этой женщиной, которая заставляет мою кровь бурлить, а член становиться твердым, просто от одного ее существования. Она посасывает мою губу, впиваясь зубами в мою плоть, а руки скользят под мою футболку. Она идеально мне подходит, и, кажется, что она тоже не может мной насытиться.

– Хэтти, подожди, притормози на секунду, – я обнимаю ее за плечи и удерживаю на расстоянии вытянутой руки. Сначала слова, потом поцелуи.

– Хм-м-м? – стонет она, ее глаза остекленели и отяжелели. Мне нравится, какой мягкой и податливой она становится, когда я ее целую. Делаю глубокий, прерывистый вдох, и она выпрямляется и сглатывает.

– Я хочу тебе кое-что сказать, но хочу тебя честно предупредить, потому что уверен, что, когда я это скажу, твое внутреннее чутье подскажет тебе бежать.

Она вырывается и делает несколько шагов назад, опираясь задом о край стола. Нет, слишком далеко. Ее пальцы цепляются за дерево, и мне нужно поторопиться. Я не хотел ее напугать. Она, вероятно, думает о худшем, но она сжимает губы, а затем расплывается в широкой улыбке.

– Иди сюда, – она отодвигает в сторону какие-то бумаги и запрыгивает на стол.

– Сейчас, – говорю я, запирая за собой дверь. Уверен, что она сбежит, но я должен ей сказать. – Мне нужна всего секунда.

– Я тоже люблю тебя, Роб.

Раньше я никогда не понимал, что люди имели в виду, когда говорили, что у них в животе порхают бабочки, но теперь понимаю. Это трепетание может поставить меня на колени.

– Что?

– Ты привел меня сюда, чтобы сказать это, верно? И я отвечаю тебе тем же. Я тоже тебя люблю.

– Ты не можешь ответить мне. Я же еще не сказал этого.

– Тогда давай, – она разводит руки в стороны и пожимает плечами. – Я не убегаю.

И она действительно не убегает. Она прямо передо мной, улыбается, с открытым сердцем, и просит меня любить ее в ответ. Злая, нелюдимая маленькая девочка, с которой я изначально познакомился, все еще где-то там, но теперь ее внутренний ребенок на ручках, она любима, и каждый день я напоминаю ей, что хочу, чтобы она была в моей жизни. Не просто хочу, а нуждаюсь в ней.

Благодаря ей я стал лучше. Если бы не Хэтти, я бы никогда не избавился от своих собственных наслоений дерьма и не разобрался в себе. Раньше я думал, что счастлив, свободен и одинок, но тот мужчина, которым я был тогда, понятия не имел, что такое настоящее счастье.

Мы по-прежнему ходим к разным психотерапевтам, но каждые две недели посещаем одного из них вместе. Это было предложение Хэтти, но я с готовностью согласился. Возможно, это первые серьезные отношения, в которых мы оба оказались, но уверен, что они самые здоровые на планете. В качестве бонуса, секс, который у нас бывает после этих сеансов, не от мира сего. Грубый, интенсивный, глубокий и эмоциональный. Иногда она плачет, да черт возьми, иногда я плачу, когда мы разрываем себя на части и снова соединяем друг друга.

В моей гостиной, которую Хэтти когда-то считала скудной и скучной, на стене висит наша фотография. Рядом с ней в рамке – копия стихотворения, которое она читала на свадьбе Люка и Кары. Эти прекрасные слова о том, что мы созданы друг для друга – вот как она каждый день заставляет меня чувствовать, что мы растем вместе. Возможно, там даже есть несколько свечей, но кто я такой, чтобы отказывать женщине моей мечты в ее увлечении.

– Я люблю тебя, Хэтти, – говорю я, сокращая расстояние между нами. – Я чертовски сильно тебя люблю.

Теперь, когда я стою здесь, перед ней, и говорю это ей в лицо, я не уверен, что этого достаточно. Как могут три коротких слова передать всю глубину моих чувств к ней?

– Ты не боишься? – спрашивает она, и ее красивые широко раскрытые глаза смотрят на меня, полные жизни.

– Конечно, боюсь, посмотри, почувствуй, – я прижимаю ее руку к своему сердцу, которое уже бешено колотилось при мысли, что мне придется перекинуть ее через плечо, чтобы она не убежала. – Но быть с тобой – это лучшее чувство страха, что я когда-либо испытывал.

Она задерживает там ладонь на секунду, затем проводит ею вниз по моему животу, не останавливаясь, пока не достигает пряжки моего ремня. Ее ловкие пальцы быстро справляются с ним.

– Эй, Роб…

– Да, ангелочек?

– Спорим, ты не сможешь заставить меня кончить до полуночи.

Хэтти

– Задирай свою гребаную юбку, сейчас же, – рычит он.

Мне не нужно повторять дважды. Мне все нравится в этом мужчине, но ничто не действует на меня сильнее, чем когда он мной командует. Приподнимая бедра, я пытаюсь стянуть нижнее белье, но Роб раздвигает мои ноги и втискивается между ними.

– Нет времени. Подними ноги, – я выполняю его приказ и, прежде чем успеваю перевести дыхание, он сдергивает мое нижнее белье в сторону и вонзает свой член прямо в меня. Я даже не заметила, когда он расстегнул брюки.

– Черт возьми, Боже мой! – кричу я, радуясь, что в соседнем помещение полно людей, которые издают достаточно шума, чтобы заглушить мои стоны.

Уверена, Роб думает, что все это была его идея, но он именно там, где я хочу. Горячие, твердые бедра прижимаются к моим, когда я откидываюсь назад, раскинув ладони и удерживая себя в вертикальном положении. Этот стол – дешевый кусок дерьма, и при каждом толчке он скользит по полу, но это не имеет значения, потому что я на грани с тех самых пор, как увидела, что он вошел в «Лунное сияние» сегодня вечером.

Я долго думала о сегодняшнем дне, гадая, удастся ли мне побыть с ним наедине. Сентиментальность никогда не была моей чертой, но я не хотела, чтобы этот год закончился, а я бы так и не сказала Робу, что я на самом деле к нему чувствую.

– Блядь, я так близко, – смеюсь я. Иногда мы изо всех сил стараемся не торопиться, но все всегда перерастает в яростное, отчаянное желание.

– Потерпи, ангел, я хочу, чтобы ты кончила ровно в полночь, – очевидно, у моего мужчины тоже развился вкус к сентиментальности.

Из-за стены я слышу, как толпа скандирует: «Десять! Девять! Восемь!», и Роб ускоряет движения.

Я опускаю бретельки платья, радуясь, что выбрала то, что так легко снять, и опускаю чашечки лифчика, обнажая напряженные соски. Роб издает мой любимый звук, гортанный стон пещерного человека, который он издает всякий раз, когда видит мои сиськи.

– Пять!

Я выгибаю спину, и он понимает мой посыл, наклоняет голову, чтобы сильно пососать, прежде чем зажать мой сосок зубами и крепко потянуть его.

– Четыре!

Одной рукой он обхватывает основание моего позвоночника, притягивая меня к себе в такт каждому толчку. Другой скользит между нами, находя мой ноющий, набухший клитор, скользкий в том месте, где наши тела соприкасаются.

– Три!

Он играет на нем с изяществом мужчины, который приложил немало усилий, чтобы стать экспертом во всем, что сводит меня с ума. Будь то его пальцы, его язык или его волшебный суперчлен, он всегда дает моему телу именно то, в чем оно нуждается. Мое желание кончить не нарастает, оно проносится сквозь меня со скоростью миллион миль в час. Он выиграет это пари, и я не могу быть более довольной.

– Два!

– Я люблю тебя, – он отпускает мой сосок, чтобы простонать слова обожания мне в рот, и я не думаю, что мне когда-нибудь надоест это слышать. Мы с ним на грани вечности, я разрываюсь на части под его жадным языком, готовая взорваться и позволить ему собрать меня воедино.

– Я тоже тебя люблю, – кричу я.

– Один!

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, да, да.

Я не падаю, я лечу, парю, все чувства обострены. Я обхватываю его за шею, когда все во мне напрягается, и запрокидываю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как за маленьким офисным окном загорается небо. Фейерверки, взрывы, оргазмы, признания – все это здесь, между нами. Я сильно сжимаюсь, ревя от ощущения, когда он входит все сильнее и сильнее, заполняя меня именно так, как я хотела.

– Да! О, черт возьми, да.

Подождите.

Он сказал то, о чем я только что подумала?

И я только что сказала «да»?

Нет, блядь.

Никакого «да» на это. Я падаю обратно на свой стол, и он падает вместе со мной, прижимаясь открытым ртом к моей щеке.

– Да? – Роб тяжело дышит, одной рукой защищая мой затылок.

– Нет! – кричу я, ударяя его кулаком в грудь. Что, черт возьми, происходит?

– Нет?

– Да! То есть «да» на «нет». Нет, нет, нет. Ни в коем случае.

– Я в замешательстве, – нервно смеется он. – Ты только что сказала «да».

– Да, о том, чтобы обкончать весь твой член. Но не о браке.

– Ох, – его улыбка исчезает, и я понимаю, что он совершенно серьезен. Он отстраняется, но я крепко обхватываю его ногами за талию и отказываюсь отпускать.

– Эй. Посмотри на меня, – говорю я, беря его лицо в свои ладони. – Мы встречаемся всего два месяца, Роб. Это слишком быстро.

– Мы не просто «встречаемся», мы любим друг друга, – он обхватывает мою шею сзади и притягивает к себе. – Для меня это не просто. Ты моя девушка, и я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, правда?

Господи, так горячо.

Меня так и подмывает остаться здесь, пока он не будет снова готов ко второму раунду.

– Я твоя девушка, и ты любишь меня.

Когда он впервые назвал меня своей девушкой, я разрыдалась. Не потому, что я была счастлива, а потому, что я была расстроена, зла и сбита с толку, все еще бунтуя против ярлыков и идеи о том, что я буду для него кем угодно. Роб извинился за то, что выплеснул это на меня, и после того, как мы поговорили о наших чувствах с нашим психотерапевтом, я стала носить этот ярлык с гордостью. Любая может быть чьей-то девушкой, но я единственная, кто может быть девушкой Роба.