Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 38

Хэтти

Прошли годы с тех пор, как я проходила собеседования на новую должность, и я уже забыла, насколько они похожи на допрос.

Если бы Эндрю был в составе комиссии, я бы чувствовала себя спокойнее, но эта должность не в его управлении, поэтому мне приходится довольствоваться Бобом, Мишель из отдела кадров и внешним консультантом, которого я раньше никогда не видела.

Я уже провела свою пятнадцатиминутную презентацию о том, как будут выглядеть следующие шесть-двенадцать месяцев под моим руководством, и теперь меня засыпают обычными скучными вопросами, которые я репетировала ночь за ночью в течение последних двух недель.

– Как вы справляетесь с конфликтами на рабочем месте? – «Пошел ты нахуй, Боб, бесхребетный придурок», вот что я в действительности хочу сказать. Надеюсь, он не думает, что я забыла о его роли в проекте «Спиритид».

– Я считаю, что здоровый конфликт необходим на рабочем месте. Очень важно, чтобы при принятии управленческих решений учитывались различные мнения. Если все единодушны в своем мнении, то, по моему опыту, это означает, что кто-то говорит не то, что он думает на самом деле, и эти мнения могут стать серьезным камнем преткновения, если они будут обсуждаться в дальнейшем.

Это блестящий ответ, мы все были сбиты с толку каким-нибудь придурком, который не говорил, что на самом деле думает, пока не стало слишком поздно.

– А как насчет вашего личного стиля ведения конфликтов? В прошлом у вас были, скажем так, проблемы с представителями высшего руководства.

Хотела бы я сказать, что не понимаю, о чем он говорит, но каждый раз, когда я высказывала опасения и настаивала на лучших решениях, это воспринималось как негатив. Можно подумать, они хотели бы, чтобы люди стремились быть лучшими в своем бизнесе, а не кучкой слабаков.

Улыбка не сходит с моего лица, пока мы беседуем, и интервью заканчивается рукопожатиями и заверениями Боба, что они не заставят меня слишком долго ждать новостей. Это может означать, что я определенно получила работу, или наоборот, что они уже приняли отрицательное решение. Если Боб и хорош в чем-то, так это в своем бесстрастном лице.

– Хэтти? – окликает меня Эндрю, когда я прохожу мимо его кабинета к своему столу. Я вхожу внутрь и закрываю за собой дверь. – Ну как все прошло?

– Думаю, хорошо. Я старалась изо всех сил, и они сказали, что скоро дадут мне ответ, – я прислоняюсь к стене, и впервые за весь день мое сердцебиение замедляется. – У тебя есть какая-нибудь инсайдерская информация, которой ты хотел бы поделиться со мной?

– Ты знаешь, что нет, – говорит он, – но я действительно болею за тебя.

Я тяжело вздыхаю. Ненавижу неизвестность, и знаю, что проведу остаток дня, скручивая себя в клубок. Эндрю, должно быть, тоже это чувствует.

– Почему бы тебе не взять пару свободных часов и не отдохнуть после обеда, Хэтти? Пойди домой и немного отдохни.

– Ты хочешь сказать, что я дерьмово выгляжу? – Я слабо смеюсь. Мне определенно этого хочется.

– Я хочу сказать, что ты заслуживаешь передышки. Ты вложила в это дело много труда. Тебе позволено немного подумать о себе.

Вернувшись домой, я переодеваюсь в футболку Роба, которую так и не вернула ему, и забираюсь под одеяло. Тяжесть сегодняшнего дня быстро наваливается на меня. Собеседование, вся подготовка, месяцы, потраченные впустую на «Спиритид» и Лоуренса, мать его, Десмонда.

Я хочу проспать все выходные, но не смею сомкнуть глаз, чтобы не пропустить звонок. К счастью, мне не приходится ждать слишком долго, и когда я вижу, что на моем телефоне высвечивается один из наших внутренних номеров, я сажусь, поправляю прическу и откашливаюсь, прежде чем ответить.

– Привет, это Хэтти.

– Привет, Харриет, это Мишель, – я закатываю глаза, так официально, никто никогда не называет меня Харриет, даже моя мама. – Боб попросил меня позвонить тебе до конца рабочего дня, чтобы ты не ждала новостей все выходные. С сожалением вынуждена сообщить тебе, что, хотя твое интервью было на очень высоком уровне, в данный момент…

Я не вешаю трубку, Мишель продолжает что-то говорить, но я почти ничего не слышу.

Несколько часов спустя стук в дверь выдергивает меня из постели. Это не похоже на Меган – забыть ключи, но когда открываю, на пороге стоит Роб, выглядящий как никогда привлекательно в темных джинсах и облегающей футболке, с огромным букетом в руке.

– Поздравляю! – выкрикивает он, и я разражаюсь слезами.

– Я ее не получила.

– Вот, черт, – он морщится. – Тогда, может, это цветы соболезнования?

– Что ты здесь делаешь? – говорю я сквозь дрожащие рыдания. – Я думала, ты больше не захочешь меня видеть.

– Я этого не говорил. Могу войти?

– Конечно, неважно, мне все равно, — но я хочу. Для меня очень важно, что он запомнил, что сегодня было мое собеседование, что он был так уверен во мне, а я его оттолкнула.

– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает он, переступая порог и закрывая за собой дверь.

Я качаю головой. Я так устала, мне так надоело быть несчастной.

– Может, мы просто пойдем в постель, чтобы ты мог вытрахать из меня все эти чувства?

Господи, что он, должно быть, обо мне думает?

Такая жалкая, отчаянная дура. Его футболка промокла от многочасовых рыданий, но я все равно вытираю ею новые слезы.

– О, милая, нет, иди сюда, – он притягивает меня к себе и крепко прижимает. Все во мне сопротивляется, пока я медленно не обмякаю у него на груди. – Хэтти, тебе не обязательно все время притворяться, особенно со мной. Что бы ты ни чувствовала, все в порядке.

– Я чертовски взбешена, – признаюсь я с воем. – Я правда хотела получить эту работу, я заслужила ее, и теперь не знаю, что со мной будет.

В гостиной я беру бутылку виски, которую уже почти прикончила, и плюхаюсь на диван. Глубокий глоток обжигает мне горло.

– Они вытерли об меня ноги. Я выполняю 80% работы, не получая за это никакой награды. Я не подхожу под шаблон, и не имеет значения, стараюсь ли я оставаться в рамках или выходить за рамки, этого все равно недостаточно. Они поручили мою работу какому-то гребаному подростку, издевались надо мной за то, что я кричала о несправедливости, а потом позволили мне месяцами выполнять работу без какого-либо вознаграждения или признания, только чтобы отдать ее какому-то стороннему кандидату. Не знаю, почему я удивлена.

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что, возможно, проблема в окружающей среде, в самой компании, а не в тебе? – спрашивает он, забирая бутылку у меня из рук после того, как я делаю еще один глоток. – С тобой все в порядке, Хэтти. Я имею в виду, я уверен, что ты настоящая заноза в заднице, но ты умная и талантливая. Ты знаешь, что к чему, и не терпишь отлагательств. Ты замечательная, смелая, красивая, дерзкая. Ты видишь, чего хочешь, и идешь к этому. Им повезло, что у них есть ты. Любой был бы счастлив, если бы у него была ты.

Я слишком взвинчена, чтобы воспринимать его слова иначе, чем как приглашение. Откидывая его на диванные подушки, я забираюсь к нему на колени и седлаю его, но он хватает меня за бедра и снова приподнимает.

– Да ладно, все остальные же могут мной пользоваться. Значит и ты тоже можешь, – я игриво тыкаю его в бок.

– Я тебя не использую, – его лицо морщится, а я встаю и делаю еще глоток. Мне все равно, если я пью слишком быстро, я хочу забыть, что этот день вообще был.

– Это буквально «друзья с привилегиями». Использование друг друга для секса. Разве не за этим ты пришел сюда? Выбросил свои игрушки из коляски, сказал мне, что тебе лучше держаться от меня подальше, но как только твой член начал дергаться, ты прибежал обратно?

Роб тоже встает, его большие руки сжимают мои плечи, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки. Он наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом, но в его глазах читается что-то далекое от гнева.

– Хэтти, послушай меня внимательно и запомни это, черт возьми, в своей головушке. Я не использую тебя. Я сплю с тобой, потому что хочу тебя, потому что ты мне нужна. Потому что я…

Он замолкает и закрывает глаза. Дрожь пробегает по моей спине, время растягивается в пространстве между нами. Он действительно собирался сказать то, что я думаю, он собирался сказать? У меня пересохло в горле, и слезы снова подступают к горлу.

– Это ведь не дружба с привилегиями для тебя, не так ли?

– Именно это я тебе и говорил, – произносит он так тихо, что я едва его слышу. Но его глаза тоже говорят об этом, пока он не отступает на шаг, проводя рукой по лицу. – И уже давно это не так. Ты просто мне не веришь.

Почему я не могу ему поверить? Почему я не могу быть хорошим человеком и ладить с другими? Почему я все время должна все так чертовски усложнять? Я так стараюсь держать себя в руках, но что бы я ни делала, этого всегда недостаточно. Я никогда не буду достаточно хороша. Ярость, паника и страх переполняют меня. Я делаю еще один большой глоток, сую бутылку ему в руку и ухожу.

– Куда ты идешь? – спрашивает он.

– Мне нужен мой телефон, – говорю я, направляясь по коридору к своей спальне.

– Зачем?

– Написать своему боссу.

– О нет, нет, Хэтти. Мы не пьем и не переписываемся на пьяную голову. Это как правило номер один для того, чтобы сохранить работу, – он бежит за мной, но я могу только смеяться.

– Мне похуй, – я нажимаю «Создать» и начинаю печатать, зачитывая по ходу дела. – Это. Полная. Хуйня. Ты. полная. Хуйня. вся. компания. это. Полная. хуйня. Лоуренс. может. Жрать. Мое. Дерьмо. И сдохнуть.

Роб перегибается через кровать и тянется к моей руке.

– Хэтти, нет. Не делай этого.

– Слишком поздно, – хихикаю я. Бросаю телефон на прикроватный столик и стягиваю футболку через голову. – А теперь выеби меня или отъебись.

Глава 39

Хэтти

– Так значит, я не уволена?

По окончанию выходных Эндрю первым делом в понедельник утром записал в моем дневнике строку о срочной встрече, и, хотя меня уже тошнило от этой истории с Робом, это заставило меня перейти черту.

Конечно, он не трахнул меня. Он приготовил мне ужин, заставил выпить две пинты воды, уложил в постель и ушел домой, прихватив с собой виски. Не думаю, что я когда-либо плакала из-за мужчины, но в ту ночь я не выдержала и провела большую часть выходных под одеялом, плача и дроча на повторе. Жалкая пародия на женщину, которая держит себя в руках.

Этим утром, выбравшись из постели, я заставила себя одеться подобающим образом: кремовая блузка в цветочек, аккуратно заправленная в черную юбку-карандаш, и блейзер в тон. Я редко одеваюсь на работу как корпоративный придурок, но сегодня я постаралась, пусть даже только для того, чтобы прийти и быть уволенной.

– Нет, Хэтти. В компании проводится реструктуризация, в результате которой, к сожалению, твоя должность сокращена, – повторяется он, явно зачитывая текст из присланного HR-отдела сценария.

– Значит, я все-таки уволена?

Эндрю вздыхает.

– Пожалуйста, не заставляй меня читать это снова.

– Просто не понимаю. Я сказала, что вся эта компания – полная хуйня, и что Лоуренс должен съесть мое дерьмо и умереть. Я почти не спала с тех пор, как ты назначил эту встречу. Как это я еще не уволена?

– Тебя сокращают, Хэтти. В компании проводится реструктуризация, в результате которой, к сожалению, твоя должность была сокращена, – повторяет он. – Послушай, ты получишь зарплату за три месяца, и в дополнение к этому я попросил отдел кадров предоставить тебе трехмесячный оплачиваемый отпуск, который вступит в силу немедленно. Учитывая твой стаж работы и ранее высокий послужной список, они согласились.

Меня увольняют, но мягко и с озолотившейся задницей. Десять лет упорного труда, самоотдачи и верности, и я уничтожила все это одним пьяным электронным письмом из семнадцати слов. Подозреваю, что даже указала Боба в копии письма.

Десять лет. Я отдала этому месту почти треть своей жизни, всю свою карьеру, и Эндрю был рядом на каждом шагу. Он выглядит таким разочарованным во мне, и это ранит больше всего.

Подождите-ка. Я получу зарплату за три месяца? Плюс три месяца оплачиваемого отпуска? Это не просто так, это, блядь, подарок судьбы, даже если оплачиваемый отпуск с последующим увольнением, по сути, означает «убирайся отсюда, пока не натворила еще больше неприятностей».

– Ты сделал это для меня? – спрашиваю я.

– Да, – тихо кивает он. – Я не мог позволить им просто уволить тебя, хотя ты, вероятно, заслужила это своей маленькой выходкой.

Я облегченно вздыхаю и зажмуриваю глаза, сдерживая поток слез, которые грозят пролиться в любую секунду.

– Спасибо. Все уже знают, что я ухожу?

– Нет, мы еще не делали объявления. Ты можешь уйти с гордо поднятой головой.

Я сижу, уставившись в окно у него за спиной. Это, наверное, самое долгое наше молчание в жизни.

– Что мне теперь делать?

– Уберешь со своего стола. Пойдешь домой и отдохнешь как следует. А потом ты посмотришь, куда тебя заведет жизнь. Я знаю, ты здесь уже давно, Хэтти, но, возможно, это лучшее, что с тобой когда-либо случалось.

Посмотри, куда тебя заведет жизнь.

Жизнь всегда вела меня только по тому пути, по которому я сама себя подталкивала, и в последнее время это стало еще более тягостным занятием.

Я встаю, чтобы уйти, разглаживая ткань своей юбки, которая задралась. Ненавижу эти дурацкие юбки. Сожгу их все, когда вернусь домой. Куда бы меня ни завела жизнь, надеюсь, что мне больше никогда не придется так одеваться. Я уже взялась за ручку двери, когда он остановил меня.

– Хэтти. Я сожалею о том, как все сложилось. И особенно о той роли, которую я в этом сыграл. Ты великолепна в своем деле, и мне всегда нравилось работать с тобой. Если в будущем тебе понадобятся рекомендации, обращайся лично ко мне. Не проходи через отдел кадров, хорошо, малышка?

У меня щемит в груди и стоит комок в горле. Он уже давно не называл меня так, но в течение многих лет Эндрю, сам того не осознавая, был для меня кем-то вроде отца. Он выводил меня из зоны комфорта, подбадривал, и, хотя, ругал меня по любому поводу, он всегда прикрывал мне спину. И, несмотря на то, что я заварила такую кашу, он по-прежнему это делает.

– Спасибо тебе, Эндрю. Это действительно много значит для меня. Прости, что я назвала тебя хуйней. На самом деле это не так.

Вернувшись к своему столу, я перекладываю свои вещи из ящика в сумку и в последний раз оглядываю офис. Столы других людей украшены семейными фотографиями, цветущими суккулентами и горами безделушек. Они держат в руках кружки с горячим кофе, что соответствует их индивидуальности, когда они встречаются после выходных.

Самое личное, что есть у меня на столе – это блеск для губ и старая книга нашего книжного клуба. Со всем этим я разбираюсь меньше чем за две минуты, поэтому бросаю туда степлер, как последнее «пошли вы». Одному богу известно, что я собираюсь им прошивать. Может быть, я смогу использовать его, чтобы собрать свою жизнь воедино теперь, когда я полностью разорвала ее на куски. Ха-ха-ха, я такая уморительная. Нет, на самом деле это не смешно, не так ли?

Я должна попрощаться с людьми, но я не выношу подобных сцен. Когда пройдет шок, я отправлю людям электронные письма из дома, закажу что-нибудь выпить или еще что-то такое. Никто даже глазом не моргнул, когда я вышла из офиса в 9:15, впервые в жизни оставшись без работы.

Поездка домой проходит как в тумане, и только когда выхожу на своей станции, я понимаю, что понятия не имею, когда снова вернусь в Лондон.

Когда я вхожу в дом, в нем слишком тихо. Даже в дни моей удаленной работы здесь не так. Я завтракаю с Меган перед тем, как она уходит в школу, включаю радио, когда не работаю на звонках, и встречаюсь с Карой за ланчем.

Не знаю, что с собой делать, поэтому снимаю эту ужасную одежду, надеваю свои любимые джинсовые шорты и толстовку с капюшоном и иду в «Солнечное сияние».

– Привет, – с улыбкой говорит Люк, когда я становлюсь в начало очереди. – Не ожидал увидеть тебя сегодня. Что я могу тебе предложить?

– Мне нужен кофе, новая работа и телефон твоего психотерапевта.

У моего замечательного, добросердечного друга хватает такта не рассмеяться. Вместо этого он обходит стойку и заключает меня в крепкие объятия.

– Как насчет того, чтобы начать с кофе, а потом ты расскажешь мне обо всем остальном?

Глава 40

Хэтти

Я несколько дней ждала весточки от своих старых коллег, но, кроме смс от Эндрю, который проверял, как у меня дела, не было ни одного сообщения. Это реально глупо с моей стороны. Я достаточно долго проработала в этой жестокой индустрии, чтобы знать, что люди постоянно приходят и уходят без объяснения причин. Если вас не видно, вы просто перестаете существовать. Смешно вспоминать, как раньше мы привлекали клиентов разговорами о том, что наша команда – это семья. Мы не были семьей, а я была не более чем винтиком в механизме, который можно было заменить в мгновение ока.

Я все еще не решила, чем заняться, но не думаю, что когда-нибудь захочу вернуться к той жизни. Роб был прав. Я проводила дни и большую часть ночей, рассылая электронные письма, чтобы сделать богатых людей еще богаче. Даже спустя всего пару недель я с трудом могу понять, почему я всегда была так этим увлечена.

Люк попросил меня помочь с несколькими сменами, и это было на удивление весело. Во время учебы в университете я пару раз работала официанткой, и, хотя кофемашина в «Солнечном сияние» похожа на что-то из научно-фантастического фильма, мне не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к ней.

Я чувствую себя свободнее, работая неполный рабочий день в симпатичной маленькой кофейне. Мои смены проходят легко, и, как оказалось, мне действительно нравится общаться с людьми, когда речь заходит о чем-то другом, кроме работы. Сегодня вечером я присоединяюсь к книжному клубу со своего места за стойкой, убираюсь и прислушиваюсь к чьим-то мыслям.

По-видимому, Роб теперь тоже ходит в книжный клуб «Солнечное сияние». Подозреваю, что так он присматривает за мной, поскольку я не отвечаю на его сообщения, хотя и не осмеливаюсь спросить. Он, вероятно, попытался бы оправдаться каким-нибудь предлогом о поддержке Кары, но я бы все равно ему не поверила.

Он сидит впереди, рядом с Люком, и кивает, слушая, как другие делятся своими мнениями. Я не была уверена, что он читал книгу, но, надо отдать должное, этому человеку есть что рассказать о Диком огне. Это первая книга из серии «Ранчо Лютик» о женщине, пытающейся сохранить контроль над своим семейным скотоводческим ранчо, и миллиардере, который хочет купить эту землю.

Все было чертовски предсказуемо, и уже с пяти страниц я поняла, что Вайнона покорит Калеба в ту же минуту, как посадит его на спину лошади. Устройте родео и партию в бильярд в захудалом баре, и мужчина сменит свои броги (прим. парадные мужские туфли) на Бландстоуны (прим. бренд прочных, универсальных ботинок), прежде чем вы успеете сказать: «Быстрее!» Тем не менее, мне понравилось, как и сегодняшней компании.

– Мой главный вопрос в том, когда мы сможем организовать групповую поездку в страну ковбоев? – Меган смеется. – Я отчаянно хочу попасть на родео и посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Может быть, это то, что мне нужно сделать в этот неожиданный отпуск – немного попутешествовать, посмотреть мир. Уверена, что мне бы понравилось встречаться с южанином, у которого пряжка на ремне размером с мое лицо. Как обычно, я начинаю говорить прежде, чем успеваю запихнуть слова обратно в рот.

– Я просто хочу, чтобы кто-нибудь надел мне на голову свою ковбойскую шляпу и положил в рот свой член. Честно говоря, я так о многом прошу?

– Хэтти! – Кара ругает меня с другого конца комнаты, но здесь мои люди, и они не могут сдержать смех. Даже члены книжного клуба «Солнечное сияние», которым за шестьдесят и за семьдесят.

– Хотела бы я обладать твоей энергией, Хэтти, – смеется Дженис.

– Хотел бы я тоже, чтобы у тебя была ее энергия, – поддразнивает ее муж Джеральд.

Я не обращаю на это внимания, но остаток вечера держу рот на замке.

Когда книжный клуб подходит к концу, я прощаюсь со всеми, говорю Меган, что увидимся дома, и пытаюсь не обращать внимания на Роба, который явно ждёт меня. Я не могу долго прятаться в кладовке, но когда выхожу, он все еще там, ждет у двери.

– Могу я подвезти тебя домой? – спрашивает он, глубоко засунув руки в карманы.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Это ужасная идея. Просто глядя на него, такого большого и солидного, но в то же время мягкого и уютного в темно-коричневой толстовке, мне хочется сорвать с себя всю одежду прямо здесь.

– Просто поговорим.

– О чем тут говорить? – У нас никогда не получалось разговаривать, и было бы так легко убедить меня зайти намного дальше.

– Я не хочу ругаться. Просто хочу услышать, как у тебя дела.

– Ты можешь идти, Хэтти, – окликает Люк, приводя мебель в порядок. – Я закончу здесь и все закрою.

– Ты предатель, – хмурюсь я, гадая, обсуждали ли они это ранее. Он одними губами произносит «извини» в мою сторону.

– Что ты собираешься теперь делать? – спрашивает Роб, когда я рассказываю ему о последствиях того, как я по пьяни взорвала гранату и разрушила свою карьеру. К счастью, он не говорит: «Я же тебе говорил», хотя уверена, что он, должно быть, думает именно так.

– Понятия не имею, но я в порядке. Чувствую себя странно свободной. Люк собирается поставить мне еще несколько смен в «Солнечном сиянии», чтобы я была хоть чем-то занята, а я получаю невероятную сумму денег за то, что не работаю в компании, так что у меня есть немного времени, чтобы во всем разобраться. Я могла бы попросить совета у Кары о том, как открыть свое собственное дело.

– Звучит разумно. Ты была бы великолепна, если бы была сама себе хозяйкой.

Я не обращала внимания на дорогу, пока мы ехали, и только когда мы подъезжали к заправочной станции, поняла, что мы далеко от моего дома. Он проезжает мимо топливных насосов и заезжает на задний двор, где находится автомойка.

– Отстегни ремень безопасности, – говорит он, когда мы проезжаем первый ряд распылителей.

– Я не буду трахаться с тобой, Роб. Я уже говорила тебе, что мы должны прекратить это делать.

– Мы здесь не для этого. Садись на заднее сиденье. Как ты делала со своим отцом, – у меня вырывается вздох. Не могу поверить, что он вспомнил. – Быстрее, пока ты все не пропустила.

Делаю, как мне говорят, и протискиваюсь между сиденьями. Когда я делала это с папой, я была еще достаточно маленькой, чтобы забраться на багажную полку и лечь там на спину. Брызги с грохотом падали на окно всего в нескольких дюймах от моего тела, и хотя я всегда подпрыгивала, когда все только начиналось, вскоре я чувствовала себя совершенно спокойно.

Сейчас я ни за что не смогу там поместиться, но я стараюсь изо всех сил, становясь коленями на среднее сиденье и наклоняя голову под нужным углом. Несмотря на то, что я знаю, что это произойдет, я все равно подпрыгиваю и издаю легкий визг, но затем наблюдаю, как все цвета сливаются в один, пена взбивается, пока я не оказываюсь в своем маленьком коконе, где внешний мир не может добраться до меня.

Эти шесть минут – одни из лучших в моей жизни. Я выплакиваю свое глупое маленькое сердце и позволяю шуму воды заглушить все. Когда я возвращаюсь на переднее сиденье, Роб протягивает мне салфетку и держит меня за руку всю дорогу до дома.

– Ты в порядке? Хочешь, чтобы я поднялся? – спрашивает он у моего подъезда.

Я правда этого хочу. Я бы ничего так не хотела, как забраться к нему в постель и быть в его объятиях до утра, но я не могу этого сделать. Я не могу использовать мужчину как пластырь, чтобы залатать все зияющие раны, которые мне нужно залатать самой. Особенно такого хорошего мужчину, как он.

– Я серьезно пытаюсь разобраться в своей жизни, понимаешь? Мне просто нужно немного пространства.