Текст книги "Худший парень в мире (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 41

Роб

Пространство.

Одно слово.

Двенадцать жалких букв.

Как оно может причинять такую чертову боль?

Глава 42

Хэтти

ВЕчиРинКа сДеСь написано на указателе.

Это уникальное сочетание корявых заглавных и строчных букв, которое мог написать только мой племянник Тедди. Сегодня ему исполняется четыре года, и, о, он все еще в том возрасте, когда все радуются твоему дню рождения.

Я готовлюсь к хаосу и вхожу, убедившись, что калитка надежно закрылась за мной. Я и так паршивая овца на всей этой вечеринке, и последнее, что мне нужно – это чтобы меня обвинили в том, что какой-то ребенок сбежал из-за моей невнимательности.

Я не хочу здесь находиться, но меня мучает чувство вины из-за ежедневных сообщений от моей сестры.

У Джорджины есть сад, который словно создан для вечеринок, и в конце лета он в полном цвету. На бордюрах растут большие пышные цветы, названия которых такие, как я, никогда не узнают. В глубине сада есть огород, где она выращивает горох и помидоры вместе с Тедом и моей двухлетней племянницей Розалиндой (никогда не Рози).

Я знаю об этом только потому, что увидела это в ее прекрасно и тщательно оформленом «Инстаграме». Я не часто сюда прихожу, главным образом потому, что меня все еще наказывают за попытку подцепить викария на ее свадьбе. В свою защиту могу сказать, что только что вышел в эфир второй сезон «Дряни» (прим. британский комедийно-драматический сериал), и полстраны было неравнодушно к сексуальным священникам. Я не виновата, что он был молод и красив, и я никак не могла знать, что он был лучшим другом Райана еще со времен начальной школы. Можно подумать, кто-то мог об этом хотя бы упомянуть. К счастью, он переехал в другой приход, иначе я бы сегодня здесь не появилась. Честно говоря, кто вообще может быть лучшим другом с викарием?

Как и ее «Инстаграм», все, что касается Джордж, прекрасно подготовлено. Начиная с прически, которая выглядит так, будто она ежедневно укладывает ее феном, и заканчивая изысканным интерьером, который она выбрала для своего дома, вплоть до жемчужно-розового лака для ногтей на ее прелестных маленьких пальчиках. В джинсовых шортах, винтажной футболке и безразмерном кардигане я чувствую себя неряшливой уличной девкой по сравнению с ней. И это я еще старалась изо всех сил.

Ради всего святого, это же вечеринка в саду, почему все одеты так, словно собрались на Женский день в Аскоте? Тедди одет в рубашку и жилет. Ни один четырехлетний ребенок не должен быть так одет. Вот почему я купила ему футболку «Nirvana» его размера, чтобы мы могли подходить друг другу, когда будем проводить время вместе, чего, в принципе, никогда не бывает. Если подумать, не уверена, что провела с ним больше десяти минут с тех пор, как он отпраздновал свой третий день рождения, который был таким же помпезным.

Джордж и я были воспитаны одинаково, одной и той же женщиной, но каким-то образом она смогла взять себя в руки и обзавестись семьей – мужем – детьми и домом, в то время как я с трудом жонглировала оставшимся, и в итоге оказалась с каменным сердцем. Оглядываясь вокруг, думаю, что я, возможно, заимела более выгодное приобретение. Пристрелите меня, если я когда-нибудь буду позировать с детьми для «Инсты» или проводить время с друзьями, болтая об ипотеке и процедурах поступления в школу.

В саду полно людей, большинство из которых я не узнаю, но среди толпы я замечаю Джордж с Рози на бедре. Мне нужно что-нибудь выпить, прежде чем я встречусь с ней, поэтому я направляюсь к расставленным вдоль стены столикам, уставленным ведерками со льдом, полными пива и шампанского. Уверена, что на вечеринках моего детства подавали бутерброды с сыром, швейцарские булочки и все такое. Эти дети даже не представляют, насколько им повезло, но, конечно же, дело тут не в детях, верно?

Схватив открывалку, я откручиваю крышку от бутылки пива и наблюдаю, как она отлетает и приземляется на живую изгородь. Упс. Я оглядываюсь по сторонам, убеждаюсь, что никто этого не заметил, и делаю большой глоток, когда прихожу к выводу, что мне все сошло с рук.

– Привет, сестренка, – рядом со мной появляется Райан, типичный любящий отец из пригорода, в темно-синей рубашке-поло и брюках цвета хаки. Ненавижу, когда он так меня называет. Я ему не сестра, я ему вообще никто. – Как дела?

– У меня все отлично, спасибо, Райан, а у тебя как дела? – улыбаюсь, вру сквозь зубы.

Я никому из них не говорила, что потеряла работу или что подрабатываю в кафе неполный рабочий день. Джордж сгорела бы от стыда, будто на ней бы плохо отразилось то, что у нее сестра-бездельница. Райан попытался бы уговорить меня вложить деньги в какую-нибудь крипто-техническую ерунду, хотя, честно говоря, он явно преуспевает в этом. А мама говорила бы мне какие-нибудь бессмысленные банальности, от которых мне захотелось бы рвать на себе волосы. Так что, думаю, я еще немного попридержу эту новость при себе.

Я не обращаю внимания на Райана и осматриваю сад, чтобы найти маму. Мне не нравится, когда она застает меня в расплох, но ее нигде не видно. Я наблюдаю, как Тедди бегает кругами вокруг какого-то старика, который подхватывает его и, обхватив руками по обе стороны от талии, поднимает в воздух, как самолет. По его растопыренным пальцам ног и широко расставленным рукам я могу сказать, что Тедди в этом деле опытный профессионал.

– Кто это там с Тедди? – спрашиваю я Райана.

– Это Рик, – смеется он, как будто я задала самый очевидный вопрос в мире.

– Кто, черт возьми, такой Рик?

– Рик. Мужчина твоей мамы.

С каких это пор у мамы появился новый парень, и какого хрена она притащила его сюда, на детский праздник? Неужели она ничему не научилась за эти годы? Этому маленькому мальчику всего четыре года, и он очень впечатлительный. Ему нужны безопасность и стабильность, а не чередующиеся персонажи, которые то появляются, то исчезают из его жизни.

Мама появляется из дверей патио и неловко обнимает меня, на что я не отвечаю.

– Так у тебя новый парень, да?

– Ну, не то чтобы новый, но да. Прости, что я не представила вас раньше. Я знаю, что обычно ты не очень-то стремишься с ними познакомиться. – Она имеет в виду, что обычно я устраиваю скандал, и они вскоре после этого уходят.

– И ты знакомишь его со своими внуками? Ты с ума сошла?

– Дорогая, мы с Риком вместе уже два года. Он хорошо знаком с детьми, мы присматриваем за Тедди два дня в неделю.

– Два года? – воплю я, заставляя всех обернуться. Как ей удавалось скрывать это от меня целых два года?

– Он хороший человек, Хэтти, – ее тон тверд, и у меня перехватывает горло, как всегда происходит, когда я знаю, что меня вот-вот отчитают. – Он не такой, как другие.

– Значит, он уже чувствует себя здесь как дома, не так ли? – Действительно ли прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз навещала ее? Я пытаюсь вспомнить, но в последнее время воспоминания немного размыты. – Ты уже включила его в завещание? Одолжила ему свою банковскую карточку?

Это удар ниже пояса, и по выражению ее лица я вижу, что ей больно. Уверена, она не забыла ублюдка, который опустошил ее скромные сбережения и исчез, точно так же, как я не забыла, что в течение недели каждый вечер ужинала у Меган, потому что у нас не было денег на еду.

– У Рика есть собственные деньги и хорошая работа. Он социальный работник. У него также есть собственный дом, прямо за углом. Мне, в моем возрасте, не очень интересно жить с кем-либо. Это устраивает нас обоих. – Я отступаю на шаг и даю себе время осмыслить ее слова. Все это звучит так… разумно. – У него так же есть свои взрослые дочери. Думаю, они бы тебе понравились, они где-то здесь.

Она оглядывает сад, и я, пользуясь случаем, бросаю взгляд на свою сестру, воплощение безмятежности, на то, как она, запрокинув голову, смеется с двумя очаровательно выглядящими женщинами. Они, наверное, смеются над ценами на авокадо или еще над какой-нибудь снобской ерундой, свойственной среднему классу.

– А, вон, они там, с Джорджиной.

Казалось я не могу чувствовать себя еще хуже, чем сейчас. Джордж, похоже, нашла сестер, о которых всегда мечтала.

– Значит, все здесь, кроме меня – одна большая счастливая семья, да? – я допиваю свое пиво и врываюсь в дом в поисках чего-нибудь покрепче.

Это полная херня. Я чувствую, что попала в засаду, только это не столько засада, сколько ощущение, что ты наткнулся на счастливую маленькую жизнь, из которой тебя исключили. Ничто так не говорит о «травме брошенного ребенка», как то, что все весело проводят время, в тот момент как ты хочешь выбить все дерьмо из чего-нибудь. Бренда, психотерапевт, которую порекомендовал Люк, на славу проведет день с этой темой.

Я виделась с ней уже три раза, и даже за этот короткий промежуток времени она подтолкнула меня к тому, чтобы раскрыть некоторые серьезные проблемы. Прежде всего, то, что мы проводим терапию, чтобы справиться с дерьмом, которое передалось нам от людей, которым, вероятно, следовало бы изначально пройти собственную терапию.

Я чувствовала, что морально готова прийти сюда сегодня и оставаться самой собой, но я не была готова к тому, что меня застигнет врасплох самый продолжительный бойфренд, который когда-либо был у моей мамы, в которого, очевидно, влюблена вся моя семья. Папа не хотел меня, а теперь и остальные члены моей семьи. Я хватаюсь за край кухонной стойки и заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов.

– Ты, должно быть, Харриет, – раздается голос позади меня. Я медленно поворачиваюсь, хотя уже знаю, кого сейчас увижу.

– Хэтти.

– О да, извини, твоя мама сказала мне, что ты предпочитаешь именно такой вариант.

– Верно. А ты Рик?

– Он самый, – весело говорит он, указывая двумя большими пальцами на свое лицо. – Я многое слышал о тебе от твоей мамы и от твоей сестры, но был бы рад, если бы ты сама как-нибудь пришла поужинать со всеми нами, и мы смогли бы узнать друг друга получше.

Что, черт возьми, моя сестра рассказывала этому незнакомому мужчине?

Я не давала на это согласия, и Джордж вот-вот получит за это выволочку. Я нахожу ее в саду и оттаскиваю от друзей.

– Ты могла бы рассказать мне о Рике, – говорю я, тыча ее пальцем в плечо. – Спасибо, что предупредила, сестренка.

– А что по поводу Рика?

– Я вообще впервые слышу о чертовом Рике, – шиплю я. Нелегко говорить тихо, когда я так зла и оскорблена. – И я была бы признательна, если бы ты предупредила меня, что вот-вот я встречу еще одного маминого придурка.

– Следи за своим языком, Хэтти, – она прикрыла уши Рози. – Я думала, ты знаешь. Ты с ним не встречалась?

– Нет, мы не встречались!

– Ну, он замечательный, – пренебрежительно говорит она, подбрасывая свою растерянную дочь повыше на бедре. – По поводу него тебе не о чем беспокоиться.

– «Не о чем беспокоиться» – это кодовое обозначение того, что он не собирается запирать нас в саду под дождем, кричать на нас, выбрасывать наши игрушки, продавать наш телевизор ради наркотиков, валяться пьяным и голым в гостиной, когда мы вернемся домой из школы, бить маму, когда ему покажется, что мы его не слушаем, или уходить от нас и создавать лучшую семью. То есть все то, что остальные ублюдки делали годами.

– Он другой, Хэтти, – говорит она, кладя руку мне на плечо. – Он ни в чем не использует маму, он для нее отличный партнер. Он был женат, пока его жена не умерла, и у него есть собственные дочери. Хочешь, я вас познакомлю? Они очаровательны.

У меня кружится голова, я не могу осознать все это.

– Нет, я не в настроении, как-нибудь в другой раз.

– Ты в порядке? – спрашивает Джордж, наклоняя голову и заставляя меня посмотреть ей в глаза. – Случилось что-то еще?

– Я в порядке, – угрюмо отвечаю я. – Но, пожалуй, я пойду. Извини, это все уже чересчур.

– Все в порядке, я все равно ценю то, что ты пришла, и Тедди тоже. Хочешь вначале попрощаться с мамой или просто уйти? Я могу прикрыть тебя, если нужно.

Я ее старшая сестра. Это я должна присматривать за ней, но так было всегда: она решала мои проблемы, прикрывала меня, когда я устраивала беспорядок за беспорядком.

– Все в порядке, я поведу себя хорошо и дам им знать. Позвоню тебе позже. – Не позвоню. Я никогда ей не звоню. Ей повезет, если она хотя бы получит ответ на смс.

Я нахожу маму и Рика, которые раскладывают бургеры на барбекю, и вежливо прощаюсь с ними.

– Я бы очень хотел чаще видеться с тобой, Хэтти, – говорит Рик, и я почему-то верю в это. – Я и твоя мама.

– Это было бы чудесно.

Я не даю никаких обещаний, но то, как светлеет мамино лицо, заставляет меня подумать, что, возможно, стоит попробовать, просто чтобы увидеть, как это снова случится. Я нахожу Тедди, крепко прижимаю его к себе, а затем убегаю по тропинке, идущей вдоль дома.

– Хэтти, подожди… – я оборачиваюсь и вижу, что Джордж бежит за мной.

– Да?

– Я снова беременна, – говорит она, останавливаясь в нескольких метрах от меня и нежно прижимая руку к животу. – Это двойня.

– Господи Иисусе, ты такая идиотка, – вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить. Ну почему я такая? Это замечательные новости, а я, как обычно, веду себя как стерва. Я поднимаю руки вверх. – Прости. Мне жаль.

– Не нужно извиняться, я знаю, что это твой собственный способ сказать мне, как ты рада.

Я смеюсь и стараюсь взять себя в руки ради своей сестры. Я не могу на нее злиться, это не ее вина, что я такая, какая есть. Я возвращаюсь к ней и обнимаю ее.

– Я рада за тебя, правда. Думаю, что четверо детей – это чертово сумасшествие, но если ты счастлива, то и я счастлива.

– Знаешь, ты тоже могла бы быть счастлива. – Она гладит меня по спине и волосам. Я прячу лицо у нее на плече, и понимаю, что она знает, как все это для меня тяжело. – Могла бы, Хэтти. Счастья хватит на всех.

Мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Если бы это было правдой, я бы, конечно, хоть где-нибудь на пути своей жизни увидела просвет. Хотя бы просвет. Даже самый маленький. Единственный раз, когда, думаю, я была счастлива, был…

Вот дерьмо.

Ага. Бренда определенно отработает свою почасовую ставку на этой неделе.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, чтобы уйти, пока она не увидела, что я плачу, но слезы все равно текут. Это самое душераздирающее осознание. Было кое-что хорошее в моей жизни, и, как обычно, я все испортила.

Глава 43

Роб

На мой стол падает конверт, подписанный от руки. Надпись на нем неровная, но я сразу узнаю ее и разрываю бумагу, стараясь не повредить содержимое.

Внутри письма, сложенного пополам, лежит фотография, и когда я переворачиваю ее в руках, у меня перехватывает дыхание.

Марек.

Два года назад Мареку было двадцать шесть, когда он возвращался домой со смены в баре. На него напали, сильно избили, и он так и не смог вспомнить никаких других подробностей. По его травмам и сканированию мы поняли, что он упал лицом вниз и со всей силы ударился о землю. Мы не знаем, как долго он был без сознания, прежде чем его нашел прохожий, который вызвал скорую помощь.

К тому времени, когда он попал в мое поле зрения, он уже мог бодрствовать, но состояние его было тяжелым. Все остальное давалось ему с трудом: память, речь, концентрация внимания. Когда он стоял, у него кружилась голова, а когда ложился, у него начинались головные боли. Он часто был раздражен и зол, и кто мог его за это винить? Мы несколько месяцев работали вместе, чтобы восстановить когнитивные функции, и я знаю, что у нас не должно быть любимчиков среди пациентов, но Марек стал таким для меня. В конце концов, он смог вернуться домой под присмотр местной команды, и последнее, что я слышал – он достаточно поправился, чтобы вернуться к работе.

И вот теперь у меня в руках фотография Марека, который улыбается в камеру с младенцем на руках. Мне приходится сморгнуть слезы, прежде чем я способен прочитать его письмо.

Дорогой доктор Роб,

Наш сын родился в прошлом месяце. Без вас его бы здесь не было.

Его зовут Морган.

Всегда буду вам благодарен,

Марек и Сара

Малыш Морган. Господи Иисусе, я не могу с этим справиться. Я сажусь, обхватив голову руками, и делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем встать и прикрепить это фото к доске для заметок над моим рабочим столом.

Жизнь так драгоценна, и ни один человек на земле не может предсказать, как сложатся дела у любого из нас. Иногда с хорошими людьми случаются плохие вещи, их мир может измениться в одно мгновение, но это не обязательно должно стать концом истории.

Иногда происходят и хорошие вещи, и я хотел бы иметь возможность поделиться ими с Хэтти.

Глава 44

Хэтти

Учитывая, что в книжном клубе «Солнечное сияние» мы обычно читаем откровенную легкую похабщину, наша октябрьская книга получилась чрезвычайно тяжелой. «Иногда бывают счастливы» рассказывает о женщине, которую похитили подростком и долгие годы держали взаперти в заброшенном здании. Дуэйн – городской исследователь, который путешествует по стране, посещая заброшенные места, старые склады, пустые психушки и тому подобное. Вы можете себе представить, в какой ужас он приходит, когда находит Грейс, и как быстро он спасает ее из тюрьмы.

Навсегда связанные своим ужасным испытанием, Грейс и Дуэйн поддерживают связь в течение следующих нескольких лет, пока она переживает последствия и пытается научиться жить нормальной жизнью.

Было чертовски мрачно, что соответствует моему недавнему плохому настроению, но в то же время, по-моему, это самая невероятная история о любви, которую я когда-либо читала. Я не особо участвую в обсуждениях, но мне не терпится узнать, что думают об этом другие, и мне бы не хотелось разочаровывать Кару.

– Кто же хочет начать? – спрашивает она со своего любимого места перед всеми.

– Я, – говорит Кэти, с которой я довольно хорошо познакомилась с тех пор, как начала работать здесь в утреннюю смену. Нам приходилось заставлять себя не особо обсуждать книгу во время ее прочтения, но мы обе крепко обняли друг друга, в чем так нуждались, в тот день, когда закончили ее. – Итак, во-первых, я не ожидала, что мне так понравится эта книга, ведь я никогда не читала ничего подобного, и можно с уверенностью сказать, что она запомнится мне надолго.

В зале раздается одобрительный шепот.

– Мне понравилась структура, ритм, персонажи, – продолжает Кэти. – Мне так хотелось обнять их обоих.

– Мне очень понравилось, что это был не просто типичный случай, когда Дуэйн спас Грейс, а затем они сразу влюбились друг в друга, – говорит Меган, поддерживая разговор. – Ей необходимо было прийти в себя, и она была сильной сама по себе.

Много говорится о Грейс и о том, как к концу романа она превращается из плененной жертвы в женщину, какой она и является. Ей предстоит преодолеть так много трудностей, как физических, так и душевных.

– Я подумала, что это действительно прекрасное напоминание о том, что даже когда люди переживают невообразимые травмы, мы все равно достойны любви, – говорит Кара, глядя прямо на меня.

У меня раскалывается голова. Я с трудом улавливаю продолжение разговора и со своего места за стойкой стараюсь не расплакаться.

Травма. Это слово снова и снова всплывало на моих занятиях с Брендой. Думаю, я люблю ее, даже несмотря на то, что дважды в неделю она тратит по пятьдесят минут на то, чтобы превратить меня в рыдающую развалину, заставляя глубже понять себя.

Я потратила всю свою жизнь, пытаясь доказать, что я не жертва, я не слабая и я не никчемная только потому, что мой придурок-папаша не захотел остаться рядом. Я упорно работаю, чтобы проявить себя, доводя свое тело до предела, используя секс как средство преодоления и пытаясь контролировать неконтролируемое.

И, конечно же, отталкиваю людей, прежде чем они смогут слишком приблизиться. Я всегда отшучивалась по этому поводу, как будто это было какое-то глупое клише. К сожалению, теперь я понимаю, что это реакция на то, что меня бросили в детстве, в критическом возрасте для развития моего мозга. Это подтвердилось, но я все еще пытаюсь понять, что делать с этим знанием.

Хотя моя ситуация совсем не похожа на ситуацию Грейс, моя дерьмовая история, которую я не могла контролировать, определила то, как я прожила всю свою жизнь. Я строила из себя храбреца, хотя на самом деле все эти годы носила сломленный дух в сильном теле. И постепенно я тоже собираю себя по кусочкам.

Глава 45

Роб

Приглушенное освещение, громкая музыка, и в «Лунном сияние» полно народу в первую ночь Хэллоуина. Не думаю, что я вообще подозревал, что в этом городе есть столько людей, но, учитывая выступления нескольких групп и сет ди-джея, понимаю, почему они собрали такую толпу.

Люк сказал мне, что все это дело рук Хэтти. Приготовление кофе в течение целого дня не занимало ее достаточно, поэтому она предложила перейти в «Лунное сияние», где она проводила время, управляя календарем мероприятий и социальными сетями. Она никогда не умела отдыхать, но, по словам Люка, это ей подходит.

Я даже не был уверен, стоит ли мне приходить сегодня, но я хотел поддержать ее. Кара и Люк тоже. Обычно я не люблю маскарадные костюмы, но, глядя на море нарядов, я рад, что приложил усилия. Я, наверное, побуду здесь еще пару минут, а потом отправлюсь домой.

В баре большая очередь, но я наблюдаю, как Хэтти принимает заказы, и решаю, что не против подождать, если это значит, что обслуживать меня будет именно она. Чем ближе я подхожу, тем лучше вижу ее наряд. Одетая в короткое белое платье, ее волосы уложены в тугие локоны, увенчанные ореолом, украшенным мишурой. С ее полными губами, накрашенными ярко-красным, она выглядит совсем не как ангел. Мой член начинает пульсировать при виде нее, и это не только потому, что она выглядит великолепно. Это потому, что она выглядит счастливой.

Она улыбается клиентам, кивает на их заказы, ее тело плавно движется, когда она кружится за стойкой, доставая им напитки.

Когда она смотрит на меня, я ожидаю, что улыбка, как всегда, сползет с ее лица, но вместо этого она становится лишь шире. Ее глаза сверкают, и на мгновение все в комнате становится тихим и неподвижным. Она высовывает язык, облизывая нижнюю губу, прежде чем прикусить ее. Ее глаза скользят с моего лица на грудь и ниже, и когда они расширяются, я понимаю, что было хорошей идеей надеть этот жилет без рубашки.

За последние пару месяцев я время от времени отправлял Хэтти сообщения, но она так и не ответила на них, и теперь, когда я стою перед ней, у нее чертовски виноватый вид. Печальная правда в том, что я был прав. Мы не можем быть друзьями после всего того дерьма, через которое прошли, и, как ни больно это признавать, мы никогда не были настоящими друзьями.

Я перестал ходить в ее спортзал, не проезжаю мимо ее дома, а она избегает пятничных вечеров у Люка и Кары. Я не спрашиваю, но наши друзья достаточно любезны, чтобы сообщать мне новости, которые убеждают меня в том, что у Хэтти все в порядке. Люк в восторге от последних мероприятий, которые она планировала, а Кара говорит мне, что она открывает собственную маркетинговую компанию, специализирующуюся на небольших местных предприятиях. Меган говорит, что Хэтти скучает по мне, и передает привет, но мне с трудом верится, что эти слова действительно слетали с ее губ.

– Что я могу тебе предложить? – спрашивает она таким же тоном, как и всех остальных ее клиентов.

Я приехал сюда на машине, так что все, что я хочу – это безалкогольное пиво, но тогда она обслужит меня за тридцать секунд, а этого времени будет явно недостаточно.

– То, что займет у тебя больше времени на приготовление, – подмигиваю я, и она закатывает глаза, но принимается за работу, наполняя шейкер льдом, различными прозрачными жидкостями и чем-то ярко-красным.

– Как тебе здесь работается? – перегибаюсь через стойку, чтобы спросить.

А она наклоняется, чтобы дотянуться до низкого холодильника, и я вижу кусочек кожи в верхней части ее бедра и эти идеальные ноги, длинные и гладкие, в ярких белых сапогах до колен.

Это пытка. Как, черт возьми, я мог подумать, что смогу забыть эту женщину?

– Все хорошо, – она выпрямляется. – Помогает мне быть занятой, и мне нравится общение. Всегда вызывает восторг, когда парни, с которыми я трахалась, приходят сюда со своими подружками. Забавно видеть выражение их лиц, когда они понимают, откуда они меня знают.

Представляю, какое у меня сейчас выражение лица, как будто она сжала мои яйца в кулаке и не отпускает.

– На тебе что, только чапы (прим. чапы – ковбойские ноговицы, держатся на ремне и оставляют перед и зад открытыми)? – спрашивает она, и я разражаюсь смехом.

– Тебе придется хорошенько присмотреться, когда я буду уходить, тогда узнаешь, – говорю я и вижу, как сильно она ненавидит себя за то, что тоже смеется. – Но нет, я думал об этом, но решил, что последнее, чего я хочу, это чтобы кто-то решил воспользоваться таким преимуществом.

– Ух ты, – растягивая слова, произносит она, не сводя с меня глаз и смешивая мой напиток в шейкере у плеча. – Посмотри на себя, совсем взрослый.

Она наливает розовую кремовую жидкость в высокий стакан, украшает ее башенкой из взбитых сливок и ярко-красной вишенкой. Понятия не имею, что это такое, но выглядит отвратительно, как будто ребенок заказал что-то на десерт. Это совсем не похоже на мое обычное пиво или виски со льдом.

– Открой, – говорит она, и я подчиняюсь, наклоняясь ближе, чтобы она положила мне в рот еще одну вишенку.

Я обхватываю губами кончик ее пальца, и ее глаза расширяются, когда я втягиваю его глубже. Нежно обхватываю ее запястье одной рукой, слизываю липкий сок с ее кожи, а затем с хлопком отпускаю.

– Восхитительно, – из всего, что мы когда-либо делали друг с другом, это, пожалуй, самое сексуальное.

Ее челюсть подрагивает, а грудь вздымается, и я вспоминаю, как сильно мне нравилось заставлять ее задыхаться. Как будто я когда-нибудь смогу это забыть.

– О-о-ох, что пьешь, ковбой? Выглядит так вкусненько.

Две женщины протискиваются к стойке бара рядом со мной. Одна из них, одетая медсестрой, перекидывает волосы через плечо и прижимается упругими сиськами к моему бицепсу. В прежние времена мне бы это понравилось, но сейчас это выглядит как насилие.

– Можно нам попробовать твои сливки? – смеется ее сексуальная-кошечка подружка у нее за спиной.

Я перевожу взгляд на Хэтти, которая выглядит чертовски взбешенной. Ревнивая, разъяренная Хэтти всегда занимала отдельное место в моем сердце. Она первая, кого я действительно узнал, первая, в кого я влюбился, но сейчас это совсем не то, что мне нужно. Я поворачиваюсь спиной к женщинам и прикрываю свой напиток, давая понять, что мне это неинтересно.

– Сколько я должен? – спрашиваю я.

– За счет заведения, придурок, – кричит Хэтти и уносится куда-то в дальний конец бара.

Я наклоняюсь и засовываю двадцатифунтовую купюру под одну из ее бутылок, беру свой чудовищный напиток и ухожу, пока эти две не сделали все еще хуже.

Я провожу большую часть ночи, скрываясь в тени, не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать за Хэтти издалека. Около двух часов ночи толпа поредела, а вскоре музыка смолкла, и зажегся свет.

Люк и Кара ушли час назад. Меган согласилась подвезти их, но я не мог оторваться от своей любимой девушки. Вместо этого я сажусь в кабинку и мучаю себя еще чуть-чуть. Когда появляется Хэтти, она замечает меня и замирает, положив подбородок на ручку метлы, пытаясь решить, что делать дальше.

– Мы закрыты, ты же это знаешь, – у нее измученный голос, и я этому не удивлен. Она несколько часов на ногах, общается с пьяными, требовательными клиентами, с громким шумом и липкими поверхностями. Полная противоположность отдыху.

Медленно подойдя к ней, я беру у нее из рук метлу и принимаюсь за уборку пола. Я не в настроении спорить, и, к счастью, она уступает.

– Знаю.

– А где же твои подружки? – саркастически спрашивает она, и я хмурюсь в замешательстве. – Медсестра и кошка.

О, все еще ревнует, да?

– Понятия не имею. Я не знаю этих женщин.

– Так ты пришел сюда не для того, чтобы потрахаться?

Я качаю головой, и она исчезает, возвращаясь через несколько секунд с другой метлой. С противоположных сторон зала мы медленно прометаем путь к друг другу. Когда заканчиваем, я широко раскидываю руки, и заключаю ее в объятия.

И вот мы стоим посреди пустого танцпола, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Уверен, что в любую секунду она бросится бежать, но когда она выдыхает и тает в моих объятиях, я крепко прижимаю ее к груди, радуясь, что буду делать это так долго, как только она мне позволит.

Почему-то в этот момент нам не нужны слова. Нам не нужно ссориться и оскорблять друг друга, нам просто нужно быть в объятиях друг друга.

– По-моему, ты здесь сегодня одет лучше всех, – бормочет она, уткнувшись лбом мне в плечо. Возможно, это был первый раз, когда она сделала мне комплимент без намека на сарказм, и я подавил это чувство и спрятал его вместе со всеми другими воспоминаниями, которые мне дороги. Но она ошибается.

– Я так не думаю, милая. Это ты.

– Нет, ты, – поддразнивает она. Последнее слово всегда должно оставаться за ней.

Я хочу опустить руки ниже, игриво сжать ее попку, как мне отчаянно хотелось с тех пор, как я увидел, как она наклонилась, но я держу руки высоко поднятыми, гладя ее между лопаток.

– Я не буду спорить с тобой, Хэтти.

– Это то, в чем мы всегда были лучшими, не так ли? – она слегка отстраняется, наклоняя свое лицо к моему. В ее глазах мелькает грусть, как будто она скучает по этим спорам так же сильно, как и я. Она была полна жизни, и ее острый язык и язвительное отношение ко мне тоже заставляли меня чувствовать себя живым. Раньше я думал, что мы проявляли худшее друг в друге, но теперь вижу, что это было лучшее, как в постели, так и за ее пределами. Без нее я и наполовину не тот, кем был.

Ее нимб немного съехал, и я протягиваю руку, чтобы поправить его, мои пальцы скользят по ее волосам, когда я заправляю их ей за уши. Ее веки закрываются от моего прикосновения, но я не могу оторвать от нее рук. Она так прекрасна, не могу поверить, что она так долго убеждала себя в обратном.

Ее зубы впиваются в губу, и, прежде чем я осознаю это, мой большой палец оказывается там, приоткрывая ее. Она тихо стонет, и ее тело само по себе прижимается ко мне еще теснее. Я вспоминаю то время, когда она была такой, как сейчас: мягкой и нежной, измученной ночной тишиной, но все еще жаждущей исследования. Я не воспользуюсь ею, этим моментом, этим тлеющим угольком, который возвращается к жизни, хотя мне до боли хочется снова быть с ней.

Она такая нежная, эти мягкие губки податливы под моим нежным прикосновением. Теперь я понимаю, что полюбил эти губы с того самого момента, как впервые увидел их, выпяченными за обеденным столом Люка много месяцев назад.