Текст книги "Вампир-мститель (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Неудивительно, что папка очень тонкая. Здесь, конечно, нет имён Стюартов. Каждая вампирская Семья делает всё возможное, чтобы сохранить в тайне имена своих новобранцев. Я подозреваю, что это скорее традиция, нежели какая-либо реальная необходимость, не говоря уже о том, что им нравится быть окутанными тайной, потому что они, похоже, думают, что загадочность добавляет им силы. Какой бы ни была причина, они ни за что не передали бы такие списки Д'Арно, что бы он для них ни делал. Однако, когда дело доходит до человеческих законов, они, похоже, менее осмотрительны. Вот копия отчёта, который они поручили Д'Арно написать. К сожалению, это подтверждает все мои подозрения: они хотели знать, как далеко они могут зайти в своей вербовке, прежде чем человеческое правительство начнёт действовать.

Д'Арно, безусловно, проявил должную осмотрительность. Он подсчитал, что с точки зрения продолжительности жизни, каждая вампирская жизнь в 3,4 раза длиннее жизни человека. С учётом того, что численность каждой Семьи ранее ограничивалась пятью сотнями, их численность – капля в море по сравнению с деймонами, ведьмами или людьми. Используя различные математические формулы, а также то, что, по-видимому, является «даванием на лапу» нескольким членам парламента, Д'Арно высчитал, что численность Семей может быть увеличена до одиннадцати тысяч, прежде чем против них будут возбуждены судебные иски. Это всё равно будет означать, что вампиры составят лишь крошечный процент населения Великобритании. Я хмурюсь.

Пятьсот членов – это небольшая численность, с которой можно справиться. Это означает, что Семьи сплочены и их чувство преданности невероятно сильно, даже если большая часть этих чувств возникла в результате первоначального процесса обращения. У каждого есть право голоса и у каждого есть своё место. Дальнейшее увеличение численности, особенно до одиннадцати тысяч, разрушило бы всё это. Будут новые столкновения. Потребность в свежей человеческой крови будет расти.

Д'Арно упоминает об этом в своём отчёте и предлагает создать фонд для покрытия любых необходимых расходов. Людей, находящихся за чертой бедности, можно поощрять к продаже своей крови. Он даже разработал потенциальный страховой полис на тот случай, когда начнутся проблемы. Когда, а не если. Дальнейший анализ рисков включает в себя разногласия между ведьмами и деймонами Агатос. Д'Арно отмечает, что их численность намного больше, поэтому у Семей уже есть готовый контраргумент.

Деймоны Какос, подобные Иксу – неизвестная величина. По крайней мере, Д'Арно призывает к осторожности в этой области, предлагая Семьям перестать обвинять деймонов Какосов в несанкционированных убийствах. Провоцировать их таким образом было бы неразумно, особенно когда вампиры потенциально стремятся увеличить свою собственную силу.

Я пролистываю отчёт до конца. Там есть приложение о статусе протестующих. Д'Арно, как и я, отмечает, что в последнее время они ведут себя тихо, и приходит к выводу, что самые ярые антивампирские сторонники осознали, что ведут безнадёжную битву. Его рассуждения отрывочны; я не могу не задаться вопросом, не потому ли, что он считает, что ответственность за это несут сами Семьи. Год назад я бы сказала, что ни за что. Но тогда, год назад, я бы сказала, что Семьи никогда не стали бы вербовать в таких количествах.

Единственная по-настоящему полезная информация – это список из примерно трёхсот имен, по-видимому, участников акций протеста, которые загадочно исчезли. Я и не подозревала, что их так много. Я просматриваю его с замиранием сердца. В последнее время я навредила многим людям и трайберам, но могу честно сказать, что каждый из них это заслужил. Убить кого-то только потому, что он реализует своё право на свободу слова – это совершенно другое дело. Я не хочу в это верить. В прошлом я совершала ошибки, делая поспешные выводы. В наши дни я не могу себе этого позволить, и я гораздо более осмотрительна и прилежна перед принятием решения, но я не могу избавиться от грызущего беспокойства.

Используя свой телефон, я фотографирую каждую страницу и аккуратно возвращаю отчёт туда, где я его нашла. Я обхватываю себя руками. Я понимаю, что Медичи давит на Семьи в плане вербовки, но, само собой, их совокупная мощь могла бы помочь им найти альтернативный путь? Я не могу поверить, что это единственный выход.

Мне придётся встретиться с Майклом лицом к лицу. Главы других Семей уважают его. Если я смогу переубедить Майкла Монсеррата в том, что касается увеличения численности, то я смогу переубедить и остальных. Я сжимаю челюсти. И пока у меня не будет неопровержимых доказательств того, что он и другие имеют отношение к исчезновениям протестующих, я буду хранить молчание, как бы тяжело это ни было. Я обязана ему хотя бы этим.

Глава 6. Нырнуть за деталями

Я прохожу половину коридора в поисках Кимчи, когда чувствую, что атмосфера меняется. Я уже не совсем одна. Я морщу нос. Икс в последнее время чертовски часто меня проверяет. Интересно, не потому ли он злится, что я уделяю много внимания Медичи, вместо того чтобы очищать улицы от мелких преступников? Я решаю, что он может сходить нафиг.

Я заворачиваю за угол и, наконец, замечаю его в приёмной. Кимчи лежит на спине, подставляя Иксу свой гладкий живот, как настоящий сабмиссив.

– Что ты здесь делаешь?

Икс широко разводит руками.

– Я решил посмотреть, как у тебя дела.

– Как мы уже говорили, я не твой питомец, – я смотрю на Кимчи как на предателя. – И мой пёс тоже не твой питомец.

– Бо, ты слишком чувствительна. Я просто хотел убедиться, что ты не упустишь эту возможность.

Я прищуриваюсь. Может, прямо сейчас я и работаю на Икса, но это не меняет того факта, что он деймон Какос, и я не могу ему доверять. В конце концов, он может оборвать мою жизнь одним движением мизинца. Конечно, это может быть хорошей причиной оставаться с ним в хороших отношениях, но я не уверена, что меня это по-прежнему волнует. Жизнь дешева. Даже моя.

– Какую возможность?

Он качает головой и хмыкает.

– У твоего маленького юриста-человека много трайберов среди клиентов. И много людей, которые занимаются, скажем так, неприглядными вещами.

Я просто смотрю на него. Он закатывает глаза.

– Мне обязательно всё разжёвывать? Ты работаешь на меня. Твоя задача – положить конец преступной деятельности, которая происходит на улицах Лондона. У тебя есть шанс ознакомиться с длинным списком преступников, которые затевают подобные действия.

– Я поняла, что ты имел в виду, – фыркаю я. – Но я не могу этого сделать.

Он поднимает брови.

– Почему нет?

– Файлы являются личными. Я не могу нарушить эту приватность. Это было бы неправильно.

Икс смеётся, и звук эхом разносится по пустому коридору. Его смех раздражает, но он прав. Чёрт бы его побрал.

– Возможно, я ошибся. Возможно, ты не лучший выбор для мстителя.

Я вздёргиваю подбородок.

– Ты всегда можешь найти кого-нибудь другого, – если не считать того факта, что мне снова придётся переезжать домой, меня это не беспокоит. Мне не нужен Икс. Без его вмешательства я смогу свободнее сосредоточиться на ведьмах. Эта мысль невероятно приятна. Я складываю руки на груди и улыбаюсь.

– Хватит об этом. Я нужен тебе, – тон его голоса не изменился, но я почти уверена, что мне не померещилось, как он поджал губы.

«На самом деле, мне кажется, я нужна тебе больше». Губы Икса поджимаются ещё сильнее. Теперь моя очередь смеяться.

– Не кисни, на радуге зависни, – говорю я ему. – Ты знаешь, что я собираюсь сделать то, что ты предложил.

– Что это за выражение такое?

Я усмехаюсь.

– Иногда ты напоминаешь мне моего дедушку, – на его лице появляется холодная улыбка, заставляющая меня мгновенно пожалеть о своих словах. Я поднимаю палец. – Не надо. Он под запретом.

Икс отвешивает мне лёгкий поклон, но вид у него по-прежнему забавляющийся. Я стискиваю зубы. Не желая продолжать этот разговор, я разворачиваюсь на пятках и возвращаюсь к картотечным шкафам.

Пусть я ни капельки не боюсь того, что может натворить такой ничтожный неудачник, как Барри Моран, если я злоупотреблю так называемым гостеприимством, я всё же пообещала, что задержусь не больше чем на час, а я женщина слова. Я просматриваю несколько папок и записываю данные о злостных нарушителях, засовывая заметки в задний карман. Когда на часах остаётся меньше пяти минут, я возвращаюсь к Кимчи. Пёс теперь уже один, он печально смотрит на лифт, как будто ему не хватает присутствия Икса. На дорогом ковре Д'Арно также появилось довольно приличное пятно слюны. Я широко улыбаюсь.

– Отличная работа, Кимчи, – он стучит хвостом и поднимается на лапы, с надеждой глядя на меня. Я киваю. – Ага. Мы уходим отсюда.

***

Фоксворти стоит, ссутулившись, и смотрит на сверкающую гладь Темзы. Неподалеку находятся ещё несколько полицейских, которые осматривают местность. В нескольких метрах от нас стоит фургон с распахнутыми дверцами и зловещей надписью на боку, рекламирующей городскую прокуратуру.

Проходя мимо, я заглядываю внутрь. Кимчи слишком радуется и пытается забраться внутрь, но вонь застарелой крови и отбеливателя заставляет меня отдёрнуть его обратно. Тела пока нет; возможно, это просто ложная тревога.

Я пробираюсь к кромке воды. Один или два раза ко мне приближаются полицейские в форме, чтобы остановить меня, но каждый раз, когда я поворачиваюсь в их сторону, осознание того, кто я такая, останавливает их на полпути.

Фоксворти не оборачивается.

– Я мог бы догадаться, что рано или поздно ты появишься, – ворчит он.

– Как фальшивый пенни, – бодро говорю я ему и оглядываю его ещё раз. – Плащ? Серьёзно? Ты пытаешься получить роль в полицейском сериале?

(Поговорка про пенни появилась в 18–19 веке, когда было много поддельных монет, и люди пытались сбыть их с рук, но те всё равно возвращались к ним, – прим)

Его плечи напрягаются, а брови сходятся в хмурой гримасе. Очевидно, он не очень рад меня видеть. Жаль. Мы вместе работали над поимкой пары серийных убийц, рыскающих по городу, и в ходе расследования его естественное недоверие ко мне перешло в невольное уважение. Всё расположение, которое я могла завоевать, похоже, исчезло теперь, когда у меня новая роль марионетки Икса. Я не должна удивляться, но это не значит, что меня это не задевает.

Я обхожу Фоксворти, пока не оказываюсь лицом к лицу с ним, и протягиваю руки. Затем я заключаю его в крепкие, восторженные объятия, пряча лицо у него на груди.

– Я так рада тебя видеть! – бормочу я. – Я скучала по тебе!

Кимчи в восторге от проявления позитивной энергии и начинает действовать, вскакивая и упираясь лапами в спину Фоксворти. Добрый инспектор только слегка напрягается и не двигается с места.

– Знаешь, нам надо чаще встречаться. Сходить в кино. Обсудить протокол за кексами. И тому подобное.

– Бо, – говорит он напряжённым голосом, – отстань от меня.

Я сжаливаюсь над ним и отпускаю. Он скрещивает руки на груди. Кимчи это не останавливает.

– А собака?

Я издаю свист. Кимчи игнорирует меня. Струйка слюны скатилась у него изо рта и теперь пачкает плащ Фоксворти. Это к лучшему. Если только вы не относитесь к тем людям, которым нравится выставлять напоказ свои гениталии, носить плащ – плохая идея. Я выгибаю бровь в сторону Фоксворти и пожимаю плечами.

– Думаю, ты ему действительно нравишься.

Он хмурится.

– Чего ты хочешь?

Я отказываюсь от мелодраматизма и перехожу к делу. Я называю ему имя офицера, который ведёт дело Лизы. Он косится на меня.

– Ты его знаешь? – спрашиваю я.

– Он сторонник соблюдения правил, – он переводит взгляд на меня. – И ему не нравятся кровохлёбы.

– Мало кому они нравятся. Проблема в том, что у него есть несколько вещей, которые мне нужны. Он ведёт дело о пропавшем человеке. Лиза Джонсон. Я хочу получить всё, что он забрал из её дома, и все записи в личном деле.

– И ты думаешь, он просто отдаст это?

Я одариваю Фоксворти своей самой терпеливой улыбкой.

– Я думаю, ты поощришь его сделать так.

– Зачем мне это делать?

– Потому что мы приятели. Партнёры. Товарищи по оружию. Товарищи по команде. Единомышленники, – я наклоняюсь немного ближе и шепчу: – Друзья.

Он глубоко вдыхает, набирая воздух в лёгкие.

– Бо, ты мне нравишься. По меркам трайбера у тебя доброе сердце, и у нас с тобой есть общая история. Но я не могу оправдать то, что ты делаешь. Как и никто другой в полиции. Законы существуют не просто так.

– Я вампир. Я выше закона.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – огрызается Фоксворти. Он злится гораздо сильнее, чем показывает.

Я изучаю его с минуту, испытывая смутное любопытство.

– Ты реально загоняешься, – комментирую я. – Почему мои действия так сильно беспокоят тебя?

Он засовывает руки в карманы. Кимчи, в конце концов, перестаёт вылизывать его плащ и опускается на землю, чтобы рассмотреть лист, трогая и обнюхивая его с необычайной самоотверженностью.

– Ты не герой, Бо. Ты думаешь, что помогаешь, выслеживая преступников? Всё, что ты на самом деле делаешь – это загоняешь настоящих преступников ещё глубже в подполье. Ты заставляешь людей бояться ещё больше, а не меньше. И что произойдёт, когда ты совершишь ошибку? Когда ты перережешь горло тому, кто, по твоему мнению, этого заслуживает, но этот кто-то просто оказался не в том месте не в то время?

Я приподнимаю брови, предпочитая игнорировать тот факт, что раньше и сама верила во всю эту чушь.

– Как будто полиция никогда не ошибается, – усмехаюсь я.

Он отворачивается.

– Вот почему у нас есть надлежащие правовые процедуры. То, что ты делаешь, неправильно. Это делает тебя таким же преступником, как и все остальные.

– Как минимум четыре человека дожили до сегодняшнего дня, благодаря моим действиям только за последний месяц. Я спасла им жизни. Ни в одном из этих случаев я не видела парней в синем, – на его щеке подёргивается мышца. Он не отвечает. – Я что-то не вижу, чтобы ты или кто-то из ваших приятелей бросился меня арестовывать.

– Ты же знаешь, что мы не можем, – он оглядывается на меня. – Но это может измениться. Даже идиоты у власти не позволят тебе вечно бесчинствовать на улицах и делать всё, что тебе вздумается.

Я откидываю волосы со лба.

– Разве ты не видишь, что именно этого я и хочу? Вампиры не должны быть выше закона. Если бы это было не так, кто-нибудь бы уже что-нибудь предпринял в отношении Медичи.

– С моей точки зрения, – тяжело произносит Фоксворти, – если сравнивать тебя и Лорда Медичи, ты гораздо опаснее.

Я похлопываю его по руке.

– Спасибо.

Как бы то ни было, поведение Фоксворти становится ещё холоднее.

– Ты думаешь, это всё просто игра?

– Нет, не думаю, – я провожу языком по зубам. – В любом случае, ты собирался помочь мне достать досье на Лизу Джонсон.

– Не собирался.

Я улыбаюсь и достаю смятый листок из заднего кармана, разглаживая его. Я читаю первую из своих наспех сделанных заметок.

– Как долго полиция разыскивает Дэвида Хеллстрома? – спрашиваю я.

Фоксворти замирает.

– Бодлеровский мясник?

Моя улыбка становится шире.

– Кажется, его так прозвали. За сколько убийств он ответственен? Одиннадцать?

– Насколько нам известно, – рычит Фоксворти.

– Что, если я могу сказать тебе, где он сейчас находится?

– Если бы ты знала, где он, ты бы сама отправилась за ним. Ты бы не смогла устоять.

Должна признать, это заманчиво. Но мне нужна информация, и я должна её на что-то обменять. Кроме того, то немногое, что я знаю о Хеллстроме, говорит о том, что он никогда не позволит себя поймать. Он скорее погибнет под градом пуль, чем окажется за решёткой. Независимо от того, я за ним пойду или полиция, конечный результат будет один и тот же.

– Я абсолютно уверена, что вы сами сможете с ним разобраться. Найди мне всё, что мне нужно знать о Лизе Джонсон, и я дам тебе адрес Хеллстрома.

Фоксворти отчаянно хочет послать меня к чёрту, но Хеллстром ему нужен больше. Я уверена, что где-то здесь кроётся каламбур.

(На английском языке посылают не к чёрту, а в ад, а фамилия Хеллстром содержит в себе слово hell/ад, отсюда и каламбур, – прим)

– Ладно, – огрызается он, протягивая руку.

Я качаю головой и смеюсь.

– Не-а. Я не вчера родилась, – упрекаю я. – Сначала дай мне то, что мне нужно. Потом получишь Хеллстрома, – мои глаза сияют. – Там, откуда взялась эта информация, есть ещё кое-что, если ты правильно разыграешь свои карты.

Фоксворти на мгновение сжимает кулаки, а затем с видимым усилием разжимает их.

– Где я могу тебя найти?

– Я заеду завтра вечером. Надеюсь, тебе хватит двадцати четырёх часов, чтобы добыть то, что мне нужно. Хотя, полагаю, к тому времени тебя здесь уже не будет, – я смотрю на реку. Вода схлынула, и ныряльщик высунул голову, указывая на что-то. – В любом случае, почему вы здесь посреди ночи?

– Свидетель видел, как несколько часов назад с моста сбрасывали тело. Камеры видеонаблюдения подтвердили это.

Я хмурюсь.

– Если это правда, то он или она уже мертвы. К чему такая спешка? Было бы гораздо проще провести поиски днём.

Выражение лица Фоксворти становится каменным.

– Потому что описание совпадает с Аланом Кэмпбеллом.

Я роюсь в памяти. Имя мне что-то напоминает; я щёлкаю пальцами, когда это приходит мне на ум.

– Сын комиссара полиции? Тот, который пропал в прошлом году?

– Верно, – коротко отвечает Фоксворти.

– Чёрт. Мне жаль. Я могу помочь…

– Нет.

Я могу это понять; речь идёт о том, чтобы позаботиться об одном из своих. Пока Фоксворти – или сам комиссар полиции – не попросят меня о помощи, я буду держаться в стороне.

– По крайней мере, его семья наконец обретёт покой, – говорю я. Незнание может быть самым трудным.

Фоксворти бросает на меня скорбный взгляд.

– Ты не понимаешь, – говорит он наконец. – Я бы сохранил это в секрете, особенно от тебя, но кто-то уже слил это в прессу, так что завтра утром об этом узнает весь мир.

– Узнает что?

– Алан Кэмпбелл не подходит под описание жертвы. Он подходит под описание преступника.

Мои глаза выпучиваются.

– Чёрт.

– Да.

Появляется ещё один ныряльщик. С дальнего берега отчаливает моторная лодка, прожекторы освещают реку в нужном направлении.

– Видимо, они нашли тело.

– Да, – отвечает Фоксворти, мрачно поджимая губы. – Видимо, да.

***

Я, как всегда, завершаю свою ночь, сидя на виду прямо напротив крепости Медичи. На этот раз я не столько беспокоюсь о том, что делает Медичи, сколько скрещиваю пальцы на то, что Майкл снова появится, и я смогу спросить его о вербовке. К моему сожалению, на улице по-прежнему тихо. Мне даже не предложили ничего выпить или перекусить. Какой дурной приём.

Кимчи начинает проявлять признаки усталости, он плюхается у моих ног и тяжело вздыхает, как будто на его широких собачьих плечах лежит тяжесть всего мира. Испытывая к нему сочувствие, я наклоняюсь, чтобы взъерошить его шерсть.

– Только ты и я против всего мира, приятель, – я улыбаюсь. – Помогает то, что мы оба обладаем сверхспособностями. Я вампир, обладающий скоростью, силой и природной хитростью, а ты – мировой лидер по пусканию слюней. С такой комбинацией мы не можем потерпеть неудачу.

Он лижет мою руку. Поднимается ветер, и мимо меня проносятся несколько листьев и брошюра; с первой страницы газеты на меня смотрит лицо привлекательного, елейного человеческого политика. Я узнаю его по физиономии из газеты Джоунси: Хейл как-то там.

Я пожимаю плечами и окидываю намётанным взглядом длинные тени, в которых прячется Медичи. Внутри нет даже проблеска света, но я знаю, что это место битком набито вампирами-новобранцами. Я протягиваю руку и, не мигая, указываю на него. Как будто я бейсболист Бейб Рут. И если кто-то из присутствующих наблюдает за мной, это может заставить его немного понервничать. Прямо сейчас я не могу просить о большем.

Глава 7. Пылающие сёдла

Я понимаю, что что-то не так, ещё до того, как открываю глаза. Тяжёлая туша Кимчи, которая занимала большую часть моей огромной кровати, в то время как я была втиснута в крошечный угол, исчезла. Я слышу, как он скребётся лапами в дверь спальни, время от времени тихонько поскуливая. Даже если бы не его действия, атмосфера изменилась. Я не могу точно определить, что именно, но ясно, что что-то изменилось. Причиной может быть только Мария.

Я протираю глаза и встаю с кровати, беспокоясь, что она могла причинить себе вред. Когда я слышу тихий шёпот голосов, я останавливаюсь как вкопанная и прищуриваюсь. Это не телевизор. Здесь есть кто-то ещё.

Я перебираю в уме возможные варианты. Я почти ничего о ней не знаю. Она вполне могла пригласить кого-нибудь в гости. Это не может быть одна из её коллег-стриптизёрш или проституток. Полиция не совсем некомпетентна; они проследят, чтобы обо всех этих девушках хорошо позаботились. Если бы кто-то кричал, я бы предположила, что это её бывший босс, тот, что ещё более злобный, чем Малпетер, и теперь преследует её в отместку. Несмотря на напряжение в воздухе, я не улавливаю ощущения опасности.

Полагаю, это может быть Икс. Меня бы это не удивило, учитывая, как часто он появляется в последнее время. Но я сомневаюсь, что Икс нашёл бы время поболтать с ней. Насколько я знаю, он не общается ни с кем, кроме как с деймонами Какос, за исключением вашей покорной слуги, и он был недоволен тем, что я вообще привела её.

Единственный, кто мог появиться здесь без предупреждения – это Майкл. Мысль о том, что он, возможно, выследил меня, наполняет меня тревогой. Как бы сильно я ни хотела поговорить с ним, мне нужно это безопасное убежище. Мне не нужно, чтобы он соблазнял меня вернуться к нему.

Я бесшумно пробираюсь к двери, отодвигая Кимчи с дороги. Я прижимаюсь ухом к деревянной двери и прислушиваюсь. У меня особенно хороший слух – как и у всех вампиров – но кто бы там ни был, он прекрасно осведомлён об этом факте. Незваный гость и Мария разговаривают приглушённым шёпотом, так что я не могу разобрать, кто это.

Я опускаю взгляд. Кимчи настороженно навострил уши и виляет хвостом. Я удивлённо поднимаю брови.

– Я могу тебе доверять? – тихо спрашиваю я. – Это действительно друг?

Его рвение не проходит.

– Майкл мне не друг, ты же знаешь, – я не обращаю внимания на лёгкую боль, которую испытываю при этих словах. – И тебе следует держаться подальше от Икса.

Кимчи снова скулит.

– Много же от тебя пользы, – говорю я ему. Затем кладу руку на дверную ручку и осторожно приоткрываю её на полдюйма.

– Мне нравится с фруктами, – говорит Мария. – Это… как вы его называете? Пананас?

– Фууууу! Нет! Ананасу не место на пицце. Ни за что. Это неправильно.

Я стискиваю зубы так сильно, что это почти причиняет боль. Невероятно. Из всех людей, кому стоило бы держаться подальше… Я широко распахиваю дверь и выхожу.

Мария вскакивает на ноги и пятится, её глаза широко выпучиваются, а лицо внезапно бледнеет. Кимчи выскакивает из-за моей спины, бросается на Rogu3 и начинает его яростно облизывать. Я упираю руки в бока.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

Rogu3 так придавлен, что я слышу только его приглушённые протесты.

– Кимчи! – кричу я. – Оставь его в покое и вернись сюда!

Естественно, Кимчи полностью игнорирует меня. Я могу только предположить, что это потому, что подросток-хакер приятный на вкус; и уж точно не потому, что кто-то из нас должен быть рад его видеть. Я разворачиваюсь и направляюсь на кухню, чтобы найти что-нибудь вкусненькое, чем можно отвлечь собаку, как раз в тот момент, когда Мария удирает обратно в убежище своей комнаты. Я тихо ругаюсь.

Стоит открыть только один шкафчик, как Кимчи покидает Rogu3 и возвращается ко мне. Чтобы не подвергнуться нападению его языка, я бросаю еду в миску и возвращаюсь обратно.

– Давай начнём сначала, – говорю я, чувствуя, как по моей спине пробегает волна гнева. – Какого чёрта ты здесь делаешь?

Rogu3 ухмыляется и закидывает руки за голову, закидывая ноги на журнальный столик. То, что я заняла ту же позицию, что и тогда, когда ждала Джоунси, не делает это менее раздражающим.

– Очевидно же. Ты меня пригласила.

– Нет, – я чётко проговариваю каждое слово. – Я этого не делала.

– Ты просила меня выяснить, кто такая Мария. Кстати, я ничего не нашёл. Тебе следует просто спросить у неё.

Во мне закипает раздражение.

– Ты мог просто связаться со мной по электронной почте или смс. Ты не можешь здесь находиться!

– Почему нет?

Я медленно считаю про себя до десяти.

– Во-первых, это небезопасно. Во-вторых, твои родители сойдут с ума. Ты тоже должен быть в школе, – я вскидываю руки вверх. – Ты всё усложняешь!

– Если бы ты собиралась съесть меня, Бо, ты бы уже это сделала. И я не думаю, что Мария причинит мне вред.

Почему-то мне кажется, что как только она придёт в себя, с ней нужно будет считаться.

– Не стоит её недооценивать, – говорю я. – Кроме того, мой домовладелец очень обидчивый.

– Что он собирается делать? – спрашивает Rogu3. – Отрубит мне голову за то, что я заскочил поздороваться?

«И съест твоё сердце», – мысленно добавляю я.

– Rogu3…

– Эй, – говорит он, поднимая ладони. – Не волнуйся об этом, Бо. Я знаю, ты превратилась в Гризли Адамса, но я один из хороших парней. Я твой друг.

Я скрещиваю руки на груди.

– Ты не должен здесь находиться, – повторяю я. – Из-за работы на меня тебя чуть не убили.

– Мои родители знают, где я, – тихо говорит он.

– Чушь собачья.

Rogu3 встаёт, выражение его лица серьёзное.

– Это правда.

– Они скорее воткнут мне в сердце деревянный кол, смоченный святой водой, а затем подадут на стол, посыпав жареным чесноком, чем позволят тебе прийти сюда.

Он хмурится.

– Чеснок и святая вода не вредят кровохлёбам.

– Я просто хотела нарисовать красочную картину, – бормочу я.

Он встречается со мной взглядом.

– Тебе не о чём беспокоиться.

– Я беспокоюсь не о них. А о тебе.

Rogu3 подходит ближе, и мне приходится вытягивать шею, чтобы разглядеть его как следует. Меня раздражает, что он такой чертовски высокий, хотя ещё даже не достиг возраста согласия.

– После того, что случилось, во мне что-то изменилось, – его рука тянется к груди, и я почти уверена, что это неосознанное движение. – Я знал это, ты знала это, и мои родители знали это. Это было похоже на тьму.

Я сглатываю. Я знаю эту тьму.

– И ты старался избавиться от неё. Ты молод, Rogu3, – мучительно молод. – Ты справишься с этим.

– Я знаю, – его голос ясен и уверен. – Но я не справлюсь с этим, посещая уроки французского или математики, или сидя в школьной столовой и глазея на девочек. Я знаю, что происходит в мире. Чёрт возьми, Бо, о тебе пишут во всех новостях!

– Не матерись.

Он улыбается.

– Я также знаю, что происходит с Медичи. Его нужно остановить.

– Ты втираешь это тому, кто уже согласен, – фыркаю я.

– Я могу помочь, Бо, – он произносит эти слова тихо, но при этом выпрямляется. Он изменился. Думаю, мы все изменились.

– Твои родители…

– Они знают, что я здесь. Это делается не совсем с их благословения, но они понимают.

– Я в это не верю.

Он пожимает плечами.

– Позвони им. Они немного пришли в себя после того, как ты нашла этих людей. Тех, кто причинил мне боль. Даже мой отец больше… сочувствует тебе.

Возможно, потому, что я казнила людей, которые пытались причинить вред его сыну. Я провожу рукой по волосам и пытаюсь зайти с другой стороны.

– Раньше ты серьёзно относился к своему образованию. Тебе пятнадцать лет. Ты не можешь просто так бросить школу.

– Я всё равно собираюсь сдавать экзамены. Я всё равно планирую поступить в университет. Но сначала я хочу заняться другими вещами.

– Нет.

– Ты сказала, что, если мне что-то понадобится, я должен позвонить тебе. Ты ясно дала понять, что, если мне понадобится помощь, ты прибежишь, – он вздёргивает подбородок. – Что ж, мне нужна помощь. Мне нужно помочь тебе. Мне нужно знать, что я делаю что-то хорошее. Мне нужно побороть это чувство внутри себя. Сделать мир лучше и всё такое прочее, – уголок его рта приподнимается. – Я знаю, это банально, но я хочу это сделать. Я сам принял решение это сделать.

– Нет.

– Я не ребёнок, Бо.

– Нет, ты ребёнок и есть.

Он хмурится.

– Именно так говорит мой папа. Слово в слово, – он поворачивается на пятках и отходит на несколько шагов. Я слышу его учащённое, расстроенное дыхание и чавканье Кимчи на заднем плане. – Ко мне обратился кое-кто ещё, – говорит он наконец.

Какого чёрта? Мои глаза сужаются.

– Кто?

– МИ-7, – он слегка наклоняет голову. – Наверное, это противоречит шпионскому кодексу, но я подумал, что, учитывая твоего деда и всё такое, они могли бы дать мне небольшую поблажку.

– МИ-7 обратились к тебе? – мой голос повышается. – Предложили работать на них?

Rogu3 снова поворачивается ко мне лицом, морщась.

– Ты визжишь, Бо Пип.

– Я. Не. Визжу.

– Вроде как визжишь.

Я бью кулаком по стене, не обращая внимания на трещину, которая тут же появляется.

– Они не имели права. Ты слишком молод.

– Я бы предпочёл работать на тебя, а не на них, – Rogu3 улыбается. – Я не очень хорошо соблюдаю правила, и ты позволишь мне делать то, что я хочу, – увидев выражение моего лица, он резко сдаёт назад. – Я имею в виду, до определённой степени. Ты не будешь возражать, если я во имя общего блага нарушу несколько законов.

– Они тоже. Это не значит, что ты должен на них работать, – быстро добавляю я и на мгновение прикрываю глаза. – Rogu3, ты гений. Ты можешь делать всё, что захочешь. Только не делай этого.

– Я должен это сделать. Неужели ты не понимаешь?

– Я больше не являюсь частью «Нового Порядка», Rogu3. У меня нет полномочий. Всё, что я делаю, противоречит человеческим законам. Рано или поздно кто-нибудь это поймёт и что-нибудь предпримет. У тебя даже нет статуса вампира, чтобы защитить себя. В конечном итоге ты окажешься за решёткой.

– Я умею заметать следы. Честно говоря, я занимаюсь подобными вещами уже много лет. Ты не единственный мой клиент. Тем не менее, ты единственная, кому я доверяю.

У Икса крышу снесёт. Сначала Мария, а теперь и Rogu3. Он деймон Какос, а не спаситель беспризорников. Как бы то ни было, когда он узнает, что Rogu3 выследил меня здесь, он может предпринять что-то против него. Я тяжело опускаюсь на стул.

– Как ты меня нашёл?

– На самом деле, это было довольно сложно. Как ты думаешь, почему мне потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда? Сорок восемь часов, чтобы найти один чёртов адрес! Обычно я справляюсь гораздо быстрее, – он пожимает плечами. – Мне, должно быть, недостаёт практики. Я знаю, что «Улицы Пламени» как-то связаны с этим, – говорит он, называя интернет-компанию, главой которой является Икс, хотя и не открыто. – Их следы пальцев были повсюду в твоей системе и на твоём имени. Повезло, что ты отправила электронное письмо, иначе я бы никогда тебя не нашёл.

Я бросаю на него быстрый взгляд.

– Повезло? – он усмехается. Я делаю глубокий вдох. – Послушай, я не такой волк-одиночка, каким все меня считают. У меня есть… благодетель, который помогает мне.