Текст книги "Вампир-мститель (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Rogu3 закатывает глаза.

– Да ладно. Если только ты не выиграла в лотерею, то никогда не смогла бы позволить себе эту берлогу. Я знаю баланс твоего банковского счёта.

Я недоверчиво качаю головой.

– В любом случае, он может не обрадоваться тому, что ты присоединился. Мне надо будет проверить.

– Всё в порядке. Я могу подождать. Уверен, когда твой таинственный благодетель поймёт, кто я такой, он будет рад иметь меня под рукой. Пойди и спроси его. Это даст мне шанс получше познакомиться с Марией.

– Тебе следует оставить её в покое. Она через многое прошла.

Улыбка исчезает с его лица.

– Знаю. Я это вижу.

Я сжимаю переносицу. Я даже представить себе не могу, как пройдёт этот разговор с Иксом. Будут многочисленные угрозы применения насилия, и я уверена, что в конце он попросит меня за ухо вытащить Rogu3 на улицу. Полагаю, тогда хотя бы моя совесть будет чиста. Но если добавить сюда Марию… Я снова качаю головой.

Я достаю свой телефон и машу им в направлении Rogu3.

– Я сейчас пойду и поговорю с ним, – говорю я. – Если ты получишь пропущенный звонок от меня, тебе придётся взять Марию и бежать. Не возвращайся к своим родителям. Не возвращайся в школу. Никогда больше не пытайся связаться со мной. Если ты это сделаешь, ты будешь мёртв, – я делаю паузу. – И присмотри за Кимчи. Пожалуйста.

– Боже, Бо. На кого именно ты работаешь?

Я тычу в него большим пальцем.

– Тебе действительно лучше не знать, – я пронзаю его тяжёлым взглядом. – Ты всё ещё можешь отказаться.

Он ухмыляется.

– Никаких шансов.

***

Я возвращаюсь в район Лизы Джонсон и только тогда достаю телефон, чтобы позвонить Иксу. У меня дрожат руки. Это безрассудно и глупо, но я видела выражение глаз Rogu3 и узнала в нём упрямство. Он не уйдёт, пока я не дам ему для этого вескую причину. Деймон Какос кажется мне довольно веской причиной. Я уверена, Икс поможет мне в этом деле.

Он берёт трубку после второго гудка.

– Бо, – мурлычет он. – А я думал, ты хочешь, чтобы я держался подальше. Уже соскучилась по мне?

Я прерывисто вздыхаю.

– У меня небольшая проблема.

– Проблемы, я думаю. Хакер и шлюха, – я замираю от его слов. Конечно, он уже всё знает о них обоих. Я не должна удивляться. – Знаешь, – добавляет он как бы между прочим, – это было бы отличным названием для фильма.

– Я понимаю, ты не хочешь, чтобы кто-то из них был там. С Марией всё будет в порядке, я уверена, что смогу найти для неё приют для женщин, если она не скажет мне, кто её семья. Но Rogu3 так просто не сдастся. Если бы ты мог просто отпугнуть его, тогда…

– Придержи коней. Кто сказал, что я не хочу, чтобы они были там?

Я моргаю. Э…

– Возможно, я передумал. По крайней мере, в том, что касается этих двоих. Специалист по информационным технологиям такого уровня должен работать у меня. Он сильно вырос с прошлого года. На самом деле, если он тебе не нужен, я уверен, что смогу найти ему очень хорошо оплачиваемую должность в «Улицах Пламени». Нам нужно больше людей его уровня. И не забывай, что в его жилах течёт моя кровь, – он посмеивается, ссылаясь на тот факт, что я использовала кровь Икса, чтобы временно превратить Rogu3 в вампира и спасти ему жизнь. – Мы практически семья.

– Ему пятнадцать.

– И что? К тому времени, когда мне исполнилось пятнадцать, я уже убил больше, чем…

– Я не хочу знать. Но он надоедливый. И слишком любопытный. Он будет искать твоего общества, и тогда тебе придётся убить его и съесть его сердце. Тогда, поскольку я сторонница самосуда, стремящаяся к справедливости для всех, мне придётся заняться тобой. В ответ ты убьёшь меня и останешься без единственной марионетки, которая делает за тебя грязную работу.

Икс смеётся.

– Это слишком много предположений. Оставь парнишку. На самом деле, давайте поужинаем вместе завтра вечером. Ты, я и он.

О, чёрт.

– Но ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь знал о тебе.

– Благодаря тебе, у него и так достаточно подозрений, чтобы заполнить целый круизный лайнер. Кроме того, мне понадобится запасной план на случай, если ты облажаешься.

– Нет. Исключено. Ты не используешь его. Это нечестно.

– Тебе уже не шесть лет, Бо. Справедливость как понятие существует только в сказках. Завтра вечером. «Богема». И девочку тоже приведи. Ей, наверное, не помешало бы немного откормиться. Даю тебе слово, что я не причиню им вреда – до тех пор, пока никто другой не узнает, где ты живёшь и кто я такой. Если это случится, я могу взять и передумать.

Я решаю не заострять внимание на явной угрозе.

– Икс, подожди, – но слишком поздно, я уже разговариваю в пустоту. Я громко ругаюсь. Я не ожидала, что всё так обернётся. Я ударяю кулаком по ближайшему фонарному столбу. Это было недостаточно больно, поэтому я ударяю ещё раз. И ещё, и ещё.

Проходит некоторое время, прежде чем ко мне возвращается самообладание. Икс – это слишком большая загадка. С моей стороны безответственно втягивать кого-либо ещё в наши с ним отношения. Я знаю, что его слово имеет большое значение; в этом отношении он очень похож на моего деда, несмотря на свою деймоническую природу. Но это не значит, что я хочу, чтобы Rogu3 или Мария были вовлечены в его махинации.

Я говорю себе, что ни один из них не оставил мне выбора. Если бы у Марии была хоть капля здравого смысла, она бы уже ушла. Если бы у Rogu3 была хоть капля здравого смысла, он бы держался подальше. У них есть свобода воли, как и у любого другого. Я опускаю руку, не обращая внимания на капающую с пальцев кровь. Лиза Джонсон заслуживает того, чтобы я сосредоточилась на ней по крайней мере на ближайшие несколько часов.

Я начну с доктора. Это небольшая клиника, поэтому часы её работы ограничены. К счастью, по вторникам вечером в нерабочее время проводятся встречи для женщин, которые поощряют открытое обсуждение вопросов сексуального здоровья. Идеально.

Я вхожу, к большому неудовольствию румяной секретарши в приёмной.

– Вы… вы не можете туда войти! – выпаливает она, но тут же зажимает рот рукой. Другой рукой она стискивает папку-планшет так, что костяшки пальцев побелели. Возможно, она боится, что я откушу ей голову за то, что она осмелилась противостоять мне. Признаюсь, я ненадолго задумывалась об этом, но это вызовет много беспорядка, а она кажется порядочной девушкой.

– Это для женщин, не так ли? – спрашиваю я и демонстративно обхватываю обеими руками груди, чтобы подчеркнуть, что я действительно принадлежу к женскому полу. Румяные щёки женщины становятся пунцовыми.

– Для людей, – говорит она. – Вампиры не болеют венерическими болезнями.

Я удивлённо приподнимаю брови.

– Хотя они могут быть переносчиками, – я наклоняюсь ближе и облизываю губы. – Они могут передавать их.

Она быстро моргает.

– Э-э… э-э…

За её спиной появляется женщина в белом халате.

– Всё в порядке, Джой. Она может войти.

– Но…

– Я ожидаю её.

– Доктор Брайант, я полагаю? – спрашиваю я, довольная тем, что мама Лизы выполнила мою просьбу и позвонила заранее.

– Всё верно, – она оглядывает меня с ног до головы.

Я улыбаюсь.

– Знаю, знаю. Вы думали, я буду выше, верно?

– Нет. В вашем росте есть смысл, невысокие люди часто ведут себя по-бычьи. На самом деле, было проведено несколько исследований на эту тему. Я полагаю, что это связано с самооценкой, – в её глазах проступает едва заметный намёк на вызов. Молодец, добрый доктор.

Я демонстративно оглядываюсь по сторонам.

– У вас тут случайно нет фарфора? Бычья – моё второе имя.

(В английском есть выражение «бык в магазине фарфора», означающее то же самое, что и наше «слон в посудной лавке», отсюда и вопрос про фарфор, – прим)

Она фыркает.

– Бо Бычья Блэкмен?

– Сокращённо БББ.

– Интересно, были бы вы так же знамениты, если бы ваше имя не было таким запоминающимся, – размышляет она.

Я бесстрастно смотрю на неё.

– Вы намеренно пытаетесь вывести меня из себя?

– Если так, это работает?

– Зависит от обстоятельств. Вы ведьма? – она качает головой. – Преступница?

– Нет.

Я пожимаю плечами.

– Тогда, наверное, нет. Это может зависеть от того, позавтракала я или нет, – я позволяю своим клыкам удлиниться; доктор Брайант даже не вздрагивает.

– Вы не ошибаетесь насчёт венерических заболеваний. Было множество случаев, когда люди заражались после отношений с вампирами.

Я усмехаюсь.

– Отношений?

Её глаза остаются холодными.

– Сексуальных отношений. Вам не удастся поставить меня в неловкое положение, мисс Блэкмен. Я вас тоже не боюсь.

Я чувствую, что она хочет сказать что-то ещё, но прежде чем она успевает это сделать, из соседней двери выскакивает миниатюрная женщина, похожая на мышку, и дрожащим голосом спрашивает:

– Скоро мы начнём?

Доктор Брайант коротко кивает ей.

– Прямо сейчас.

– Сначала я хотела бы поговорить с вами, – перебиваю я.

– Вам придётся подождать, пока сеанс не закончится.

Я скрещиваю руки на груди.

– Это важно. Жизнь Лизы Джонсон может висеть на волоске.

– То, что я не умею заниматься карате или кунг-фу или вонзать зубы в чью-то яремную вену, не означает, что то, что я делаю, не важно, – она указывает в сторону комнаты ожидания. – Там восемь женщин, чьи жизни тоже важны.

– В настоящее время им не угрожает смертельная опасность.

– Вы этого не знаете. То, что произойдёт в этой комнате в течение следующего часа, вполне может спасти их жизни.

– В долгосрочной перспективе.

– А есть какие-нибудь другие перспективы? – она снова указывает. – Заходите, садитесь сзади и не говорите ни слова. Когда мы закончим, я поговорю с вами.

– Знаете, вы не правы, – сообщаю я ей.

– В чём именно?

– Здесь семь женщин, а не восемь, – впервые она выглядит удивлённой. Я улыбаюсь. – Я слышу, как бьются их сердца.

Доктор Брайант сглатывает. Конечно, это абсолютная чушь. На листке в папке-планшете, которую держала в руках пухленькая секретарша Джой, было семь фамилий, отмеченных галочками. Но заставить доктора Брайант насторожиться по поводу моих способностей гораздо интереснее, чем рассказать ей банальную правду. По какой-то причине она хочет, чтобы я присутствовала на этой встрече. Моё любопытство разгорелось настолько, что прямо сейчас я готова подыграть.

Как бы ни было забавно вести себя подобным образом с другими ждущими женщинами, я решаю применить более тихий подход. Я проскальзываю за спину доктора и сажусь в конце зала. Если кто-то из них способен сообщить мне что-то интересное, то, если я представлю себя хищником, это не побудит их заговорить. Тем не менее, двое или трое из них поворачиваются ко мне. Когда остальные замечают движение, они тоже вытягивают шеи, чтобы поглазеть. Я одариваю их всех кроткой улыбкой.

Настороженность доктора Брайант сменяется вспышкой веселья. Однако она быстро скрывает это под маской профессионализма.

– Дамы, спасибо, что пришли. Я уверена, вы узнаёте Бо Блэкмен. Я попросила её присоединиться к нам. Я думаю, она найдёт нашу встречу интересной.

– Она вампир.

Мне приходится зажать руки под коленями, чтобы не одарить заговорившую женщину медленными аплодисментами.

Другая пожилая женщина смотрит на меня.

– Спасибо, – тихо произносит она.

Ладно, этого я не ожидала.

– За что?

– Изабель – моя подруга. То, что вы для неё сделали, было хорошим поступком.

Я не имею ни малейшего представления о том, кто такая Изабель. Я просто жестом показываю, что, что бы я ни сделала, это ничего не значило.

– Что она сделала? – спрашивает кто-то ещё чересчур громким сценическим шёпотом, что заставляет меня закатить глаза.

– Врезала этому придурку, её мужу, по самому больному месту.

Тут до меня доходит. Изабель, должно быть, соседка Эдриана Лимана. Интересно. Это, должно быть, тесное сообщество. Возможно, в конце концов, это будет очень полезный час. Одно доброе дело заслуживает другого.

Не обращая внимания на вздохи, доктор Брайант продолжает:

– Давайте продолжим с того места, на котором мы остановились в прошлый раз, не так ли? Мы обсуждали альтернативы презервативам для тех из вас, у кого есть партнёры, которые не любят ими пользоваться.

Я откидываюсь на спинку стула. Серьёзно?

Не проходит и пяти минут, и мне становится настолько скучно, что я ловлю себя на том, что меня развлекает только трепещущая жилка у основания шеи каждой женщины. Я как маленький ребёнок, прижимающийся лицом к витрине кондитерской. На шее темноволосой девушки в дальнем углу повязан шарф, поэтому я поворачиваюсь в сторону, пытаясь лучше разглядеть. Если бы я могла чуть-чуть подвинуться вправо, тогда…

Я перегибаю палку и в итоге неуклюжей кучей падаю на пол. Все оборачиваются, чтобы уставиться на меня. Доктор Брайант раздражённо хмурится. Я бормочу невнятные извинения и встаю на ноги, поднимая стул. У меня есть дела поважнее, чем это; я встречусь с доктором в другой раз.

Она прочищает горло, когда я начинаю поворачиваться.

– Именно так поступила бы Лиза.

Остальные одобрительно перешёптываются. Я замираю. Лиза Джонсон была в этой группе? Она была бы самой юной, но это, безусловно, возможно. Я медленно возвращаюсь на своё место, когда они меняют тему.

– Я не видела её с прошлого месяца, – говорит миссис Маус. – Надеюсь, она не впуталась во что-нибудь глупое.

Брайант потирает подбородок большим пальцем и кивает.

– Действительно.

Я хватаюсь за края стула. Ну давайте же. Дайте мне что-нибудь, с чем можно было бы работать.

– Я имею в виду, – продолжает кто-то ещё, – каждый имеет право жить своей собственной жизнью, но, похоже, она планировала переспать с несколькими партнёрами.

– Ну, – осторожно говорит Брайант, бросив мимолётный взгляд в мою сторону, – это не совсем то, что она сказала.

Мне приходит в голову, что именно поэтому она заставила меня прийти на эту встречу. Существуют строгие ограничения на то, что она может мне рассказать. Всё это относится к врачебной тайне. Но если кто-то ещё, кроме неё, повторит её слова…

– Что именно она сказала? – внезапно спрашиваю я, заставляя всех остальных подпрыгнуть.

Наступает долгое молчание, и я думаю, что совершила ошибку, вмешавшись. Затем заговаривает темноволосая девушка.

– Она хотела знать, какова вероятность того, что человек, который занимался сексом с несколькими людьми, передаст венерическое заболевание.

Кто-то ещё фыркает.

– Это были не совсем её слова. Она сказала следующее: «Если ты трахаешься с несколькими людьми, насколько выше вероятность того, что ты передашь «пылающие сёдла» кому-то другому?»

Остальные морщатся от такого выражения. Учитывая, что это собрание по борьбе с венерическими заболеваниями, можно было бы подумать, что они будут менее щепетильны – хотя, как эвфемизм, «пылающие сёдла» звучит довольно образно. К тому же, это довольно глупый вопрос.

Лиза Джонсон, возможно, и не вдохновляла академический мир, но я не встречала ничего, что указывало бы на то, что она полная идиотка. На самом деле, более вероятно, что она заговорила об этом, потому что искала кого-то, кто смог бы отговорить её от того, что она планировала. Нет никаких сомнений, что это как-то связано с её исчезновением.

Теперь, когда я сижу и замечаю, что группа, похоже, стремится мне помочь. Это, конечно, не потому, что я вампир, и я сомневаюсь, что это связано с моей славой; я думаю, это результат того, что я приструнила придурка-мужа Изабель. Интересно, чувствовали бы они то же самое, если бы знали, как Изабель была недовольна моим поведением.

– Она хотела узнать, есть ли способ остановить месячные, – вставляет миссис Маус.

– Я её не виню. Я ненавижу, когда мой Пол всё равно хочет секса, а я такая, ну знаете, противная внизу.

Противная? Она, должно быть, шутит, да?

Доктор Брайант прерывает её.

– Итак, дамы, вы знаете, что нет ничего плохого в том, чтобы заниматься сексом во время менструации. Это зависит от вашего личного выбора. Табита, если тебе это не нравится, тебе следует поговорить со своим парнем.

– Как будто это поможет.

Я приподнимаю брови.

– Я могу поговорить с ним, если хочешь.

Группа замирает. Табита неловко кашляет.

– Нет. Всё в порядке, – она снова кашляет. – Спасибо.

Одна из молчаливых женщин нервно заламывает руки, бросая на меня застенчивый взгляд.

– Мисс Блэкмен, эм…

– Зовите меня Бо, – это меньшее, что я могу сделать, учитывая всю информацию, которую они мне до сих пор предоставили.

Она краснеет и улыбается.

– Бо. У вас… у вас, э-э, бывают менструации?

Я стараюсь не показывать, что меня слишком удивляет её официальность.

– Нет.

– Ха! – говорит темноволосая девушка. – Вот это явно повод для вербовки.

Выражение моего лица становится каменным.

– У меня никогда не будет детей. Меня ненавидит 99,9 % населения. Я не могу выходить на солнечный свет.

– Пока нет, – перебивает она. – Но у вас также есть сверхспособности.

Я стискиваю зубы.

– Это не сверхспособности. Я не могу становиться невидимой, летать или что-то в этом роде. Я просто немного сильнее и быстрее, вот и всё.

Кто-то ещё открывает рот, явно для очередного вопроса. Я опережаю её.

– Вы не хотите быть вампирами, – решительно заявляю я, и мой тон не допускает дальнейшего обсуждения этого вопроса. – Итак, Лиза что-нибудь говорила, когда была здесь в прошлый раз? Ещё что-нибудь упоминала о ком-то, с кем она встречалась? Или о том, куда она могла пойти?

Женщины переглядываются.

– Нет, – наконец отвечает Табита. – Но в конце сеанса она очень крепко обняла меня. Обычно она не была такой чувствительной, и я была немного озадачена. Она как будто прощалась со мной или что-то в этом роде.

Мои подозрения, что Лиза ушла по собственной воле, усиливаются с каждой минутой. Не думаю, что её родители хорошо воспримут эту новость. Я обдумываю всё это, пока Брайант переводит разговор на другие темы. Когда я погружена в собственные мысли, остальное время пролетает незаметно, и я удивляюсь, когда все встают, чтобы уйти.

– Спасибо, что пришли, мисс Блэкмен. Я серьёзно, Бо.

Я пожимаю женщине руку. Другие подходят и бормочут похожие формальности.

– Вы придёте в следующий раз? – спрашивает Табита.

– Я сомневаюсь в этом. Но если у меня возникнут ещё какие-нибудь вопросы о Лизе…?

Они все энергично кивают.

– И если у Изабель возникнут ещё какие-нибудь проблемы, не стесняйтесь обращаться ко мне, – я киваю в сторону Брайант. – Я оставлю свой номер телефона у доктора.

Их благодарность почти смущает. Они уходят одна за другой, пока не остаёмся только я и доктор Брайант. Она окидывает меня холодным, оценивающим взглядом.

– Я надеюсь, вам это помогло.

– Вообще-то, да. Спасибо, – я наклоняю голову. – У меня есть ещё несколько вопросов.

– Я не могу обсуждать историю болезни Лизы.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Как я и подозревала.

– Можете ли вы сказать мне, по крайней мере, были ли у неё нормальные месячные?

– Нет, я не могу вам сказать.

– Или давали ли вы ей что-нибудь, чтобы остановить месячные, как она просила? – я знаю, что на рынке есть противозачаточные таблетки, которые способны это сделать. Очевидно, Лиза ещё не принимала их, иначе она бы вообще не задала этот вопрос.

– Нет, этого я тоже не могу вам сказать. Правила относительно того, что я могу и чего не могу говорить, очень чёткие, мисс Блэкмен. И вообще, я не видела Лизу с того последнего сеанса.

Это означает, что если она и изменила свой обычный рецепт на таблетки, то не через доктора Брайант. Хороший доктор проделала замечательную работу, обойдя законы о конфиденциальности пациентов. Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ней взглядом.

– Вы мне очень помогли, – честно говорю я. – Но почему вы мне доверяете? В последнее время я получаю столько же плохих отзывов, сколько и хороших.

Она обдумывает этот вопрос.

– Лиза – хорошая девочка. Она наивна и часто бывает слишком упрямой и пылкой себе же в ущерб, но у неё доброе сердце. Это не похоже на неё – просто взять и уйти, не сказав ни слова своим родителям. Остальные были правы. На нашем последнем занятии она задавала очень странные вопросы.

– Тогда почему вы ничего не предприняли?

Она приподнимает бровь.

– А что бы вы хотели, чтобы я сделала? Связала её, чтобы помешать ей найти как можно больше мужчин, с которыми можно переспать? Она была взрослой, мисс Блэкмен, и вполне способна делать свой собственный выбор.

Я пристально смотрю на неё.

– Она и есть взрослая.

Почему так много людей, кажется, убеждены, что она уже мертва?

Брайант краснеет.

– Вы правы. Она взрослая. Не была. Я просто… – она качает головой. – Это на неё не похоже. Вот и всё. Я ничего такого не имела в виду.

Я внимательно изучаю её. Она выглядит искренне раскаивающейся, но за этим кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

– Что вы мне недоговариваете? – она опускает взгляд. – Доктор Брайант? – подталкиваю я.

Она вздыхает.

– Я не всегда работала в этой клинике. Я переехала сюда полгода назад с другого конца города. У меня там была пациентка, молодая женщина по имени Мелисса Грик. Она была очень похожа на Лизу – высокие идеалы и решимость изменить мир.

– Что с ней случилось?

– Однажды она ушла и больше не вернулась, – она пожимает плечами, пытаясь казаться беспечной, но терпит неудачу. – Некоторые люди думали, что она была завербована такими, как вы. Другие думали, что она, возможно, столкнулась с деймоном Какосом. Правда в том, что этого никто не знает.

Я поджимаю губы.

– Люди исчезают каждый день. Что заставляет вас думать, что между ней и Лизой была какая-то связь?

– Мелисса носила ожерелье. Маленький золотой кулон в виде деревца.

Я хмурюсь.

– И что?

Брайант ведёт меня в приемную. Джой, безрадостная секретарша, к счастью, исчезла. Она указывает на доску объявлений. На ней висит листовка с изображением Лизы, улыбающейся в камеру.

– Посмотрите, – тихо говорит она.

Я наклоняюсь. На Лизе Джонсон изящная золотая цепочка, с которой свисает что-то, похожее на маленькое деревце. Я покачиваюсь на пятках.

– Вы рассказали об этом полиции?

– Да.

– И что?

– Они сказали, что разберутся с этим. Это последнее, что я слышала.

Интересно. Похоже, что нам с Фоксворти придётся возобновить переговоры, и скорее рано, чем поздно. Ему это понравится.

Глава 8. Голубки

Когда я выхожу из маленькой клиники Брайант, в воздухе определённо чувствуется холодок. Я смотрю на часы. Хотя я пробыла у доктора дольше, чем планировала, у меня ещё есть время, чтобы добраться до кафе, которое недавно посетила Лиза. Маловероятно, что я что-нибудь найду, но сейчас у меня мало зацепок, поэтому нужно использовать каждую крупицу информации, которую я смогу раздобыть. Помогает и то, что кафе расположено по пути к дому Эдриана Лимана.

Когда я подхожу к кафе, его внешний вид вовсе не впечатляет. Снаружи почти ничего не видно, так как окна запотели. На подоконнике облупилась старая краска, а дверь закрывает ржавая металлическая решётка. Выцветшая вывеска предупреждает, что уличным торговцам, бродягам и вампирам вход воспрещён. Я широко улыбаюсь. Это может быть забавно.

Когда я открываю дверь и вхожу внутрь, раздаётся резкое бряцанье. Несмотря на их анти-кровохлёбское настроение, здесь нет ни заклинаний, ни сигнализации, которые могли бы помешать мне войти. Коммерческая недвижимость отличается от жилой: я могу зайти в любой магазин, ресторан или общественное место, когда захочу, но дома – это немного другое. Это не значит, что владельцы бизнеса не могут найти свои собственные методы предотвращения проникновения вампиров – «Магикс» выпускает быстро развивающуюся линейку анти-вампирских продуктов – но, судя по плохому состоянию этого заведения, я предполагаю, что они не могут позволить себе ничего, что действительно работает.

Это место позволяет по-другому взглянуть на личность Лизы Джонсон. Она сама решила прийти сюда, или её кто-то привёл? Это определённо не вяжется с её идеей «быть милее милого, спасать мир», которую она рекламировала.

В углу стоит один посетитель с томом Mein Kampf, у которого загнуты уголки нескольких страниц, и чем-то похожим на чашку остывшего безвкусного чая, в который со смутным презрением пару раз окунули пакетик, и всё. Из задней комнаты появляется мужчина в заляпанном фартуке, вытирая о него руки. У него морщинистое тяжёлое лицо с дряблыми щеками и порами, которые кажутся такими широкими, что в них, кажется, мог бы проехать грузовик.

(Mein Kampf – «Моя Борьба», книга Адольфа Гитлера, – прим)

Как только он замечает меня, его лицо искажается рычащей гримасой.

– Нам здесь не нравятся такие, как вы.

Клиент аккуратно откладывает книгу и отодвигает стул. Я обезоруживающе улыбаюсь им обоим.

– Что? – воркую я. – Вы разве не знаете, кто я? – я мысленно даю себе «пять». Всегда хотела это сказать.

– Вон дверь, – ворчит владелец. – А теперь отвалите. Мне плевать, даже если вы сам Лорд Медичи. Вам здесь не рады. Ясно?

Я перевожу взгляд с него на клиента. Я могла бы попытаться уговорить их. Я могла бы даже уйти. Но после того, как женщины в клинике доктора Брайант проявили такое искреннее дружелюбие, эти ребята представляют собой освежающую перемену, и я готова повеселиться.

Я отскакиваю назад, хватаю чашку с чаем и швыряю её в посетителя. Чай заливает его, стол и книгу. Он аж запинается и приближается ко мне, но, заметив выражение моего лица, передумывает и, развернувшись, практически выбегает за дверь.

Я гаденько улыбаюсь.

– Один готов. Остался ещё один.

Владелец достаёт телефон и набирает что-то, нажимая «Отправить», прежде чем я успеваю броситься к нему.

– Ненадолго, – ворчит он. – Я слышал, вы вчера здесь ошивались. У меня есть несколько друзей, которые будут рады познакомиться с вами.

Я хлопаю в ладоши.

– Ой, божечки. Они такие же красивые и обаятельные, как вы?

Он рычит, но не пытается сразиться со мной и отворачивается. Вместо того чтобы выбежать из магазина, он скрывается в комнате за прилавком, захлопывая за собой дверь. Раздаётся щелчок, когда поворачивается замок. Идиот. Неужели он действительно думает, что такой хлипкий замок меня остановит?

Я перепрыгиваю через прилавок и проскакиваю мимо кассы. Одним быстрым ударом ноги я разбиваю дверь в щепки, и она распахивается. Я успеваю заметить дуло пистолета, направленное в мою сторону, прежде чем раздаётся оглушительный хлопок. Сначала я думаю, что он промахнулся, но секундой позже меня пронзает боль, распространяясь по всему боку и доходя до пищевода. Он поднимает пистолет, чтобы выстрелить ещё раз.

Однажды ему уже повезло, и я не собираюсь допустить, чтобы это повторилось. Стиснув зубы от жгучей боли в ране, я бросаюсь вперёд и вырываю пистолет у него из рук. Я направляю его на него, и он бледнеет.

– Подумать только, – говорю я напряжённым голосом, – всё, что я хотела – это задать несколько вопросов. Теперь, если я хочу выбраться отсюда живой, мне нужно выкачать из тебя всю кровь, – я корчу гримасу. – Держу пари, ты и на вкус окажешься мерзким.

– Я не подпущу тебя к себе, дьявольское отродье, – шипит он. – Я лучше умру.

Я пожимаю плечами, но тут же сожалею об этом, поскольку боль только усиливается.

– Это можно устроить, – я нажимаю на спусковой крючок, целясь ему в бедро. Он с криком падает, схватившись за ногу и скривив лицо. Он начинает корчиться и стонать. Из любопытства я подхожу ближе. Поразительная театральность из-за того, что на самом деле является всего лишь поверхностной раной.

– Больно, – визжит он. – Больно.

Маленькие огоньки начинают плясать у меня перед глазами.

– Это показывает, что ты ещё не умер, – выдавливаю я, затем хватаю его за загривок и подтягиваю вверх, чтобы дотянуться до яремной вены.

Не теряя ни секунды, я вонзаю клыки в его шею и пью. Кровь не исцелит меня мгновенно, но не даст потерять сознание. Сила, которую она мне дарит, поможет мне продержаться, даже если его маленькие друзья всё-таки решат появиться. На самом деле, он на удивление вкусный. Если бы не тот факт, что мне нужно задать ему несколько вопросов, я бы, наверное, выпила его досуха. Вместо этого я заставляю себя остановиться, пока он ещё в сознании, хотя его зрачки расширены и остекленели.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони и пристально смотрю на него, стараясь производить максимально крутое впечатление, на которое я способна.

– У тебя тут есть камеры видеонаблюдения?

Он не отвечает. Я оглядываю маленькую комнату. Похоже, что нет, и я не заметила в кафе никаких камер. Это раздражает. Я достаю фотографию Лизы, которая лежит у меня в кармане, и машу ею перед его глазами.

– Узнаёшь её?

Кажется, он не может сфокусировать взгляд. Я хватаю его за плечо, и он вскрикивает, к нему возвращается некоторая ясность сознания.

– Я спросила, – повторяю я, – ты узнаёшь её?

Его взгляд останавливается на фотографии. Он дважды моргает, но молчит. Да, он точно знает, кто она. Я крепче сжимаю его плечо и опускаю голову так, что наши носы почти соприкасаются.

– Расскажи мне о ней.

Он задыхается.

– Пошла ты.

– Давай, – мурлычу я. – Веди себя хорошо, и я, возможно, даже передумаю тебя убивать.

Он открывает рот, чтобы заговорить, но, прежде чем он успевает это сделать, его лицо искажается. Я хмурюсь и пристально смотрю на него. Ему же не может быть настолько больно, правда? Когда я вижу пот у него на лбу, чувствую сырость даже сквозь одежду и слышу его прерывистое дыхание, я изрыгаю проклятие. Сердечный приступ. Блестяще.

Я отпускаю его, и он тяжело оседает на пол, его ноги подёргиваются. Его руки поднимаются и хватаются за его грудь. Я раздражённо качаю головой и начинаю оглядывать комнату. Небольшой письменный стол завален бумагами, большинство из которых, похоже, представляют собой старые счета и заказы на еду. Я просматриваю стопки. Там почти ничего интересного. Это раздражает.

Я опускаю взгляд на владельца кафе. Его лицо приобретает выдающийся фиолетовый оттенок. Я задаюсь вопросом, не была ли его кровь была такой вкусной именно из-за надвигающегося сердечного приступа. Через мгновение я наклоняюсь и достаю из его кармана телефон. Я запоминаю последний номер, по которому он звонил, на случай, если информация об его «друзьях» может оказаться полезной. Затем я набираю для него 999.

(британский номер службы спасения, аналог нашего 112, – прим)

– Вот видишь, – мягко говорю я ему, когда он выпучивает на меня глаза, – я не настолько уж плохая, – я бросаю телефон и выхожу. Это была пустая трата времени.

Холодный воздух на улице сменился лёгкой моросью. Переходя дорогу, я думаю, что ничто не может тягаться с Англией в мерзкой погоде. Я поднимаю воротник своей кожаной куртки не потому, что чувствую холод (это не так), но стекающая по шее вода – это ощущение не из приятных.

Я нащупываю пулевое отверстие. Я почти уверена, что этот чёртов кусок металла всё ещё бултыхается где-то внутри. По крайней мере, агония сменилась тупой, пульсирующей болью, даже несмотря на то, что моя блузка пропиталась кровью. Я ощупываю больное место. Я бы очень хотела сделать три дела из трёх и поговорить с Эдрианом Лиманом, прежде чем отправлюсь домой, но последнее, чего я хочу – это упасть в обморок по дороге. Я почти уверена, что со мной всё будет в порядке. Кровь владельца этого кафе очень помогла.