Текст книги "Вампир-мститель (ЛП)"
Автор книги: Хелен Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Хелен Харпе
Вампир-Мститель
(Бо Блэкмен #5)
Глава 1. Чудовище
Я усаживаюсь на сиденье мотоцикла и лезу в карман куртки. Достаю кислотно-зелёный леденец, осторожно разворачиваю его и на пробу облизываю. Крыжовник. Кто бы мог подумать. Я пожимаю плечами и кидаю его в рот. Пощипывание на языке не такое уж неприятное, но было бы неплохо, если бы их изготавливали со вкусом первой отрицательной. Возможно, я напишу письмо в компанию.
Кладбище на другой стороне улицы залито жутковатым оранжевым светом, струящимся с фонарных столбов. Тот же свет отражается в лужах под ногами. Это позволяет легко разглядеть группу ведьм, даже когда они жмутся друг к другу, держась спинами ко мне. Их ритуальное пение то усиливается, то затихает. Я могла бы прервать их сейчас, но мне смутно любопытно, что они задумали. Вернее, я знаю, что они задумали, но не уверена, зачем. Воскрешение мёртвых требует больших усилий.
Мимо с рёвом проносится автомобиль, бессмысленно оснащённый модифицированным выхлопом. Эта штука создана исключительно для того, чтобы привлекать к себе внимание. Без сомнения, он уже давно громогласно разъезжает по улицам Лондона. Я закатываю глаза. Мальчик-гонщик. Даже ведьмы не обращают на него никакого внимания. Я с хрустом раскусываю леденец, отчего кислые кусочки тают у меня во рту, превращаясь в ничто, и бегу за ним. Светофоры впереди горят красным, так что, если водитель не готов игнорировать все правила дорожного движения, у меня будет несколько секунд, чтобы разобраться с этим. Машина резко останавливается, но продолжает выжимать сцепление, цилиндры работают. Стоит жуткий шум.
На всякий случай, если водитель смотрит в зеркало заднего вида, я приветливо машу ему рукой, но тот, кто находится за тонированными стеклами, больше озабочен собой. Никто не выскакивает из машины в гневной ярости, и никто не замечает, когда я подхожу к задней части и приседаю, чтобы резко дёрнуть за блестящую выхлопную трубу. Металл обжигает мою кожу, когда я касаюсь трубы, и я ощущаю лёгкий запашок горящей плоти. Неважно.
Теоретически, мне следовало бы использовать гаечный ключ, чтобы открутить болты от цилиндра двигателя, но у меня вампирская сила. Двумя резкими рывками я выдираю выхлопную трубу. Край с грохотом падает на асфальт, а оставшаяся часть едва держится на днище автомобиля. Я отступаю назад, когда светофор переключается на зелёный, и машина набирает скорость. Шум становится ещё громче, но при этом появляется множество красивеньких искр.
Машина резко останавливается через каких-то пятнадцать метров, и из неё выходит белый парень с неприглядными дредами. Он пристально смотрит на машину, затем бросает взгляд в мою сторону. Я перекидываю палочку леденца в уголок рта и рассматриваю свои пальцы. Волдыри уже начинают заживать. Я с отстранённым любопытством тычу пальцем в один из них; ладонь пронзает острая боль. Я пожимаю плечами и перехожу дорогу. Ну и ладно. Пришло время разобраться с ведьмами.
Все четверо по-прежнему заняты своими делами у могилы. Хотя несчастный водитель кричит на меня, слова его неразборчивы от ярости, и ни я, ни ведьмы не удосуживаемся оглянуться. Я перепрыгиваю через железную ограду и петляю между могилами. Учитывая, сколько в последнее время было дождей и какой сырой сделалась земля, я полагаю, они хорошо поработали, так быстро добравшись до гроба. Вокруг них поднимается туманный пурпурный дым, а в воздухе слышится потрескивание магии. Ближайший ко мне ведьмак откидывает капюшон и поднимает руки вверх. Раздаётся резкий звук раскалывающегося дерева – видимо, труп наконец-то готов присоединиться к нам. Я оглядываюсь и замечаю круг из соли. По крайней мере, эти ребята не совсем тупые.
Это, должно быть, из-за денег, решаю я, когда оставшиеся три ведьмы подходят ближе и заглядывают вниз. Если бы они поднимали тело, чтобы оно делало за них их грязные делишки, они бы не стали беспокоиться о соли. Соль создаёт почти такой же эффективный барьер, как и любое дорогостоящее заклинание, и труп не сможет преодолеть данный круг. Это означает, что они просто хотят поговорить с ним. Проблема с мертвецами заключается в том, что, если их души не остаются привязанными в форме призраков, они обычно несут бессмысленный бред. Я откидываюсь на пятки и жду. Вонь гнили и разложения уже стала сильной.
Пение нарастает, достигая кульминации как раз в тот момент, когда я замечаю между ведьмами сам труп. Это женщина. Её плоть полосками отваливается от черепа, и из неё явно сочится жидкость. Она мертва по меньшей мере пару месяцев.
– Кто мой отец? – спрашивает первый ведьмак.
Я удивлённо поднимаю брови. Значит, не деньги. Я наткнулась на ковен, у которого комплекс безотцовщины.
Мёртвая женщина стонет. Её губы приоткрываются, а челюсть двигается, как будто она пытается что-то сказать. Я приглядываюсь внимательнее. У неё почти полностью сгнил язык. Даже если в ней осталась хоть искра разума, она не сможет говорить. Ну что ж.
– Кто мой отец? – снова спрашивает он, повышая голос.
Я вздыхаю. Все четверо резко оборачиваются, наконец-то осознавая, что они не одни. Они таращатся на меня с разинутыми ртами, а я скрещиваю руки на груди.
– Очевидно же, что вы не получите ответа, – сообщаю я им.
Один из ведьмаков отделяется от группы и направляется ко мне. Под капюшоном я могу разглядеть его пульсирующую татуировку. Она мерцает от того же гнева, который отражается в его глазах.
– Мне нравятся ваши одинаковые наряды, – растягивая слова, произношу я. – Плащи с капюшоном – это обязательное условие для полуночных могильных заклинаний? Если так, то, боюсь, я недостаточно подготовлена, – я расстёгиваю молнию на куртке и снимаю её, отбрасывая в сторону.
Он рычит, поднимая бледную руку. Он бормочет что-то себе под нос, явно готовясь выпустить в мою сторону злобное заклинание. Это напрасные усилия; он уже потратил слишком много сил на некромантическую магию. Я с лёгкостью уворачиваюсь от потока света. Затем улыбаюсь.
– Вот уже за это, – говорю, – я сделаю тебе больно.
Я разворачиваюсь, подпрыгиваю в воздух и наношу удар ногой. Я попадаю ему в грудь, и он отшатывается назад. Я делаю выпад основанием ладони и бью его по носу. Раздаётся удовлетворительный треск, и он падает на колени, повсюду разбрызгивая кровь.
Приближается вторая ведьма. Она умнее своего приятеля. Вместо того, чтобы произнести слабое заклинание, она выхватывает острый изогнутый клинок, сверкнувший в оранжевом свете. Двое других ведьмаков нападают на меня с противоположных сторон, пытаясь схватить за руки. Я пригибаюсь и откатываюсь назад, и они врезаются друг в друга. Ведьма с клинком не обращает внимания на их крики боли и продолжает наступать.
– Я знаю тебя, – шипит она.
Я поднимаю плечо, демонстрируя нарочитую беспечность.
– Я знаменита.
– Я должна быть впечатлена?
– Я дам тебе автограф, когда мы закончим.
Её губы кривятся. Спустя долю секунды нож вылетает из её руки и летит в мою сторону. Это не метательный кинжал и уж точно не рассчитан на такую аэродинамику. У неё сохранилось ровно столько магических сил, чтобы прошептать несколько слов, помогающих ему в полёте. Я разворачиваюсь так быстро, как только могу. Вместо того, чтобы вонзиться мне в живот, клинок попадает в бок.
Я хмурюсь и поворачиваюсь к ней лицом.
– Кажется, ты задела почку, – я опускаю взгляд. Рукоять сделана из кости, украшена красивой инкрустацией. Я провожу по ней кончиком указательного пальца. – Человеческая? Это довольно мерзко.
Она бросается на меня с пронзительным криком. Замедленная лезвием, которое всё ещё торчит у меня из бока, я позволяю ей врезаться в меня всем телом. Мы обе падаем на землю. Её руки молотят по мне, ногти царапают открытую кожу. Я поднимаю голову и ударяю лбом по её лбу. Оглушённая, она падает обратно, и я сталкиваю её от себя, а затем встаю на ноги. Я достаю из внутреннего кармана куртки кабельную стяжку и обматываю ею её запястья.
Те два ведьмака, что врезались друг в друга, поднимаются на ноги. Они переводят взгляд с меня на свою подружку и обратно, затем один раз переглядываются, разворачиваются и бегут. Я так не думаю.
Я присаживаюсь на корточки и подбираю два гладких камешка, взвешивая их в руках. Я прицеливаюсь и запускаю первый камешек; он скользит по воздуху с идеальной точностью и попадает первому ведьмаку в затылок. Он падает на землю, в то время как второй продолжает бежать. Не теряя ни секунды, я бросаю другой камешек. К сожалению, на этот раз я немного промахиваюсь и попадаю ему в ухо. Однако, должно быть, это наносит больше вреда, чем я предполагала, потому что он отклоняется от курса, врезается в надгробие и со стоном заваливается через него. Он больше не встаёт.
Оживший труп женщины полностью вылез из ямы в земле. Она стоит на краю, покачиваясь и хмурясь. Из её глаза выползает одинокая личинка. Мгновение мы смотрим друг на друга. Ну привет. Её челюсть двигается, как будто она пытается вспомнить, как говорить. Когда с языка не слетает ни слова, она медленно, заикаясь, поднимает плечи, имитируя пожатие. Она остаётся стоять ещё одно долгое мгновение, затем поворачивается спиной и опускается в разрытую могилу. Я подхожу бочком и смотрю вниз, когда она скользит обратно в сломанный деревянный ящик, закрывает глаза и замирает. Ну, хоть кто-то здесь знает своё место.
Я связываю запястья оставшимся трём ведьмакам и втаскиваю их в соляной круг, располагая их вокруг дела их собственных рук. Я не спускаю глаз с полуразрушенного гроба, но не замечаю ни малейшего движения. «Столько усилий потрачено на такое недолговечное и бессмысленное заклинание», – думаю я про себя.
Ведьмак, которому нужна была информация, стонет и сердито смотрит на меня.
– Мы не делали ничего плохого.
Я цыкаю языком. Он, очевидно, думает, что я вчера родилась.
– Закон запрещает возвращать мёртвых к жизни.
Он сплевывает.
– Я только хотел узнать, с кем переспала эта шлюха.
– Ты планируешь семейное торжество?
Он рычит.
– Я умираю. Если я смогу найти своего настоящего отца, у меня будет шанс на трансплантацию. Ты только что приговорила меня к смерти.
– Оу, – я выпячиваю нижнюю губу. – Это вопиющий позор, – я киваю сама себе. – Тем не менее, это полезная информация.
– Почему?
Я пожимаю плечами.
– Я голодна, и мне не нравится испорченная кровь.
У него отвисает челюсть, когда я хватаю его ближайшую спутницу и приподнимаю её тело, чтобы с лёгкостью дотянуться до шеи. Я удлиняю клыки и провожу языком по их острым кончикам. Мгновение спустя я вонзаю их в её яремную вену и пью. Ведьмина кровь не самая вкусная, магия придаёт ей слишком сладкий привкус, что не очень приятно. Но и это сойдёт.
Закончив, я позволяю ей упасть обратно. Она жалобно стонет. Я достаю фотоаппарат и делаю снимок всех четверых, отправляя его вместе с коротким сообщением. Полиция позаботится обо всём остальном. Мгновение я стою над ней, нахмурившись. Я что-то забываю. Потом щёлкаю пальцами, вспомнив.
– Я обещала тебе свой автограф, – говорю я ей. – Приношу свои извинения, – одним быстрым движением я вытаскиваю нож из своего бока. Липкая кровь вытекает наружу, вызывая зуд на коже. Я игнорирую это и наклоняюсь, хватая ведьму за руку. Я вырезаю инициал на мягкой коже её предплечья. Получается немного кривовато, но это, без сомнения, буква Б. Из её глаз текут слёзы. Я добавляю ещё одну букву Б рядом с первой, затем откидываюсь назад, чтобы полюбоваться работой своих рук. Не так уж и плохо.
– Что с тобой не так? – кричит ведьма, когда я беру куртку, разворачиваюсь и иду обратно к своему байку. – У тебя что, совсем нет сердца?
Я снова перелезаю через забор, хотя на этот раз гораздо медленнее.
– Нет.
Машина с тюнингованным двигателем всё ещё стоит посреди дороги. Водителя больше не видно. Либо он исчез, когда увидел, что происходит на кладбище, либо деймон, прислонившийся к тёмной стене, съел его сердце.
– Это действительно было необходимо? – спрашивает Икс.
Я склоняю голову набок.
– Они нарушили закон. Я думала, ты хочешь, чтобы я навела порядок на улицах.
Он отталкивается от стены и выходит на свет. Он не использует никакой маскировки, и тёмные татуировки, покрывающие его лицо, извиваются, как змеи.
– За сегодняшнюю ночь уже произошло три изнасилования, девятнадцать краж со взломом и одно покушение на убийство. И всё же ты беспокоишься о группе мелких чёрных ведьм.
Чувство вины скручивает меня изнутри. Я снова решительно подавляю его.
– Я не могу помочь всем. И ты не хуже меня знаешь, что некромантия такого уровня требует человеческих жертвоприношений. Они убили кого-то ради этой маленькой беседы.
Он приподнимает бровь.
– Они убили пожилого мужчину, который лежал на смертном одре, и которому оставалось жить всего несколько часов. Кому ты на самом деле помогла сегодня вечером?
– Мёртвой женщине, которая заслуживает того, чтобы покоиться с миром.
Чёрные глаза Икса смотрят на меня.
– Эта вендетта вредна для здоровья, Бо. Ты не должна беспокоиться только о ведьмах.
Я свирепо смотрю на него. Мне не нравятся ведьмы, и я не экстрасенс, как Икс. Я не могу читать мысли людей и носиться по всему Лондону, когда где-то происходит преступление. Если бы я знала, где совершаются более серьёзные преступления, я бы отправилась туда.
Он складывает руки на груди.
– Я не волшебник. Я знаю твои мысли, потому что ты стоишь передо мной. Я не знаю, что происходит в каждом уголке города. Ты же следователь. Расследуй преступления.
Я отражаю его позицию.
– Я только что это сделала.
В его глазах что-то сверкает.
– Постарайся неделю не приближаться ни к каким ведьмам, – говорит он.
– Я и так твой пёс, Икс. Не нужно укорачивать поводок.
– А я тебе не враг, Бо, – мягко отвечает он. На мгновение его зрачки вспыхивают, и я задаюсь вопросом, не лжёт ли он. Хотя вряд ли я смогу подловить его на этом.
Я выдыхаю воздух, надув щёки.
– Ладно, – вздыхаю я. – Я буду держаться подальше от ведьм, – я перекидываю одну ногу через байк и завожу двигатель. – Что-нибудь ещё? Потому что, знаешь ли, преступления не сами себя не остановят.
Икс бросает мне шарик скомканной бумаги. Я ловлю его одной рукой и расправляю. На листке указан адрес, где-то в Ист-Энде.
– Что это?
– Обрывок мысли, который я случайно уловил. Сегодня вечером там что-то происходит, и я подумал, что ты была бы идеальным кандидатом, чтобы разведать это.
Я бросаю взгляд на часы.
– У меня много дел, и уже больше часа ночи, – Икс ничего не говорит. Он просто смотрит на меня с молчаливым намерением. Я морщу нос. – Не нужно быть таким запугивающим.
Он даже не моргает.
– Я ничего не говорил.
– Тебе и не нужно было, – бормочу я.
Он бросает взгляд на мой бок.
– Разве это не причиняет боль? – я не отвечаю. Икс медленно облизывает губы. – Тебе нравится боль, – говорит он.
Я встречаюсь с ним взглядом. Мне не стыдно.
– Это помогает мне сохранять остроту ума.
Я жду, что он ответит, но его лицо – непроницаемая маска. «О чём ты думаешь, Икс? Ты знаешь мои мысли. Что творится у тебя в голове?»
– Проверь адрес, Бо, – повторяет он. – Медичи подождёт ещё час или два.
Я ничего не могу сохранить в секрете, чёрт возьми.
– Да, да, – я завожу двигатель и срываюсь с места, разгоняясь в чернильную темноту ночи.
***
Адрес, по которому меня отправил Икс, находится в явно захудалом районе города. Влажный воздух сменился постоянной моросью, и я уже чувствую, как раздражающие капли холодного дождя стекают по моей шее и под воротник. Я паркую мотоцикл на обочине и с отвращением смотрю на мигающую неоновую вывеску. «Девочки. Девочки. Девочки». Как чудесно.
В течение нескольких минут я наблюдаю за входом. Это место не назовёшь оживлённым ульем; на самом деле, если бы не один мужчина, нервно приближающийся к клубу, я бы подумала, что заведение закрыто. Как бы то ни было, заметив меня, он резко меняет свой курс и спешит пройти мимо. Я прикусываю нижнюю губу и принимаю решение. В конце концов, кто предупреждён, тот вооружён.
Побежав за ним, я выскакиваю вперёд и по сути преграждаю ему путь. Его плечи опускаются, а щёки всё ещё заливает румянец смущения.
– В чём твоя проблема? – спрашиваю я.
– Н-ни в чём, – заикается он.
Мой взгляд опускается вниз. Обручального кольца нет, и на месте кольца нет полоски от загара, так что он стыдится не супружеской измены.
– Расскажи мне о клубе.
– О каком клубе?
Я бросаю на него взгляд, полный раздражения. Он переминается с ноги на ногу и пытается отодвинуться от меня. Так просто ему не уйти. Я протягиваю руку и провожу кончиком пальца по его шершавой щеке. Он вздрагивает.
– Ну же, – воркую я. – Ты знаешь, какой клуб я имею в виду.
Он отступает как раз в тот момент, когда мимо нас проносится машина с включёнными на полную мощность фарами. На мгновение наши лица освещаются. Мужчина съёживается. Я гаденько улыбаюсь.
– Ты Красный Ангел.
Я придвигаюсь ещё ближе, пока не оказываюсь рядом с ним и не вторгаюсь в его пространство. Даже несмотря на запах дождя, я всё ещё чувствую горьковатый запашок его пота.
– Тебе не нужно меня бояться.
– Я не боюсь!
Я приоткрываю губы, позволяя кончикам клыков чуть-чуть высунуться наружу. Его кадык дёргается вверх-вниз, когда он сглатывает.
– Хорошо, – мурлычу я. – Расскажи мне о клубе. Там шоу в зале?
Он кивает с такой энергией, что я начинаю удивляться, как его голова ещё держится на шее.
– Да. Да. Там шоу в зале!
Я склоняю голову набок и опускаю глаза, останавливая их на его шее. Он начинает дрожать.
– Там есть приватные комнаты?
Он пищит.
– Извини, – бормочу я. – Я не расслышала. Тебе придётся говорить громче.
– Да.
– Почему именно этот клуб? – спрашиваю я.
– Я … Я… не понимаю, о чём ты.
Он по меньшей мере на 30 см выше меня, но, кажется, уменьшается в размерах с каждой секундой. Я приподнимаюсь на цыпочки и заставляю его встретиться со мной взглядом.
– Почему ты ходишь в этот клуб? Почему не в другой?
Его глазки бегают из стороны в сторону.
– Этот ближайший к моему дому! – выпаливает он.
– Вот как, – я роюсь в его кармане и, прежде чем он успевает отреагировать, достаю бумажник и открываю его. – Но здесь написано, что ты живёшь в Брайтоне. Это почти в 80 километрах отсюда.
– Я имел в виду отель! Это недалеко от моего отеля! – его шея заливается краской. Ложь, ложь и ещё раз ложь.
Мне становится скучно, я хватаю его за воротник и прижимаю к стене. Он сопротивляется моей хватке, но это слабое усилие.
– Вот что я скажу, – воркую я. – Я готова отпустить тебя, мистер… – я опускаю взгляд на его бумажник, – …Арчер. В конце концов, я уже поела сегодня вечером. Но тебе нужно начать говорить, иначе я могу решить, что мне не помешает немного десерта.
Он смотрит мне в глаза, и его тело обмякает, когда он признаёт правдивость того, что в них написано.
– Они молодые, – бормочет он в конце концов.
– Девочки?
Он кивает.
Мой желудок сжимается.
– Насколько молодые?
– Шестнадцать. Может, семнадцать.
Старше возраста согласия. Как удобно. Я серьёзно сомневаюсь, что у девочек действительно спрашивают согласие, даже если он говорит правду. Я смотрю на несчастного мистера Арчера и задаюсь вопросом, не обманывает ли он сам себя, веря, что девочки внутри с радостью принимают то, что он предлагает. Нет предела тому, во что люди заставят себя поверить, чтобы успокоить свою совесть.
– Кто главный?
– В клубе? – он заметно расслабляется, когда понимает, что у меня есть цель поважнее, чем один сомнительный клиент. – Менеджера зовут Малпетер. Сам я с ним никогда не разговаривал, – поспешно добавляет он.
– Он трайбер? – спрашиваю я. Учитывая, что Икс отправил меня сюда сразу после того, как предупредил держаться подальше от ведьм, я уверена, что Малпетер не из их числа. Однако это не значит, что он не кровохлёб или деймон.
Арчер качает головой.
– Человек.
– Вышибалы?
– Они тоже люди.
Интересно. Я киваю и отпускаю его. Он поспешно отступает от меня, едва не спотыкаясь о собственные ноги в попытке убежать. Я с отстранённым любопытством наблюдаю за его уходом и пожимаю плечами. Затем разворачиваюсь и направляюсь обратно к входной двери клуба.
Я толкаю дверь, и до меня сразу же доносятся звуки музыки. Плотный парень в униформе прищуривается, явно удивлённый моим появлением. Мгновение спустя на его лице появляется выражение узнавания. Я наношу резкий, жестокий удар в его солнечное сплетение, и он со стоном падает.
– Я вижу, моя репутация опережает меня, – говорю я его телу, свернувшемуся в позе эмбриона. – Жаль, что у тебя такая медленная реакция, – я наклоняюсь и достаю из кармана его куртки плохо спрятанный пистолет. Он поцарапанный и потёртый; это оружие, которое уже побывало в бою. Я извлекаю обойму и бросаю теперь уже бесполезный кусок металла обратно. Он отскакивает от затылка вышибалы, и тот охает. Упс.
Перешагнув через его тело, я иду по узкому коридору. Стены покрыты ярко-красной краской, а на стенах висят фотографии улыбающихся девушек в рамках. Улыбающихся девушек с мёртвыми глазами. В воздухе витает отчётливый запах марихуаны. Я не сомневаюсь, что найду и более крепкие шутки. Чем крепче, тем лучше, чтобы обеспечить покладистость. Я до крови впиваюсь ногтями в ладони.
Коридор выходит в более просторное помещение. Музыка здесь звучит громче. Впереди находится слегка приподнятая сцена с шестом и женщиной в стрингах и туфлях на шпильках, которая медленно кружится вокруг него. Она даже не пытается раскачиваться в такт музыке. Впереди есть несколько столиков, занятых мужчинами, у которых глаза почти такие же остекленевшие, как у неё, и ярко освещённый бар, где, кажется, продают не более чем водку и скотч. За баром находится открытая дверь, ведущая в ещё один коридор. Изнутри исходит красное свечение.
От одного из тёмных углов отделяется силуэт и направляется туда. Он с важным видом проходит мимо освещённого бара, и черты его лица становятся более различимыми. Уродливый ублюдок. На одной стороне его лица неровный шрам, а нос сплющен и искривлён, как будто его ломали слишком много раз.
Я ускоряю шаг, хватаю стакан с соседнего столика и разбиваю его о край. Музыка продолжается, но женщина на сцене замирает и пристально смотрит на меня. Все остальные посетители поворачиваются в мою сторону. Некоторые встают, но, похоже, передумывают и опускаются обратно. Один или двое бросают взгляд на пустой коридор позади меня, уже планируя бегство. Я не обращаю на них внимания и сосредотачиваюсь на приближающемся мужлане. Его мускулы бугрятся под плохо сидящим костюмом, когда он бросается на меня. Я поворачиваюсь влево и наношу удар стаканом, оставляя на его щеке кровавую полоску. Теперь у него будет новый шрам в дополнение к первому. Его руки автоматически поднимаются к ранке, а я в этот момент бью ногой вверх, целясь ему в пах. Он вскрикивает и падает вперёд.
Я перегибаюсь через барную стойку и вытаскиваю ближайшую бутылку, затем расплёскиваю водку мелкими брызгами и небрежно достаю зажигалку из внутреннего кармана. Я открываю её и зажигаю. Сидящие посетители начинают паниковать и вскакивают на ноги, готовые убежать. Я бросаю зажигалку на пол, и алкоголь с рёвом вспыхивает, создавая огненный барьер между мной и ними. Дешёвый ковёр под моими ногами добавляет огню топлива, пока они все отступают к стене. Я подхожу к женщине с другой стороны и протягиваю ей руку. Она смотрит на меня застывшими, широко раскрытыми от страха глазами.
– Я не причиню тебе вреда, – говорю я ей.
Я не уверена, слышит ли она меня из-за музыки. Она качает головой и пятится назад, каблук на её левой шпильке ломается. Она сбрасывает обе туфли и, повернувшись, чтобы убежать, скрывается за грязной красной занавеской. Я отпускаю её и поднимаю невредимую туфлю.
Огонь уже подбирается к столам и стульям. Алкоголь, возможно, и сгорел за считанные секунды, но это дешёвая мебель. Один из мужчин по другую сторону пламени прижимает к уху мобильный телефон. Если он вызывает пожарных, они могут прибыть сюда вовремя. Хотя, может, и нет. Я окидываю взглядом присутствующих, на всякий случай запоминая их лица. На первый взгляд, они выглядят испуганными. Хорошо.
Я разворачиваюсь и направляюсь в другой коридор, по обеим сторонам которого расположены двери. В дальнем конце распахивается пожарный выход. Женщина со сцены в сопровождении ещё нескольких девушек выбегает в ночь. Вот и молодец. Я оставляю их в покое и сосредотачиваюсь на ближайшей ко мне двери, распахиваю её пинком. Там запятнанный матрас и ещё кое-что.
Сквозь отдалённые крики я слышу щелчок, который ни с чем нельзя спутать, и пригибаюсь в самый последний момент. Штукатурка на дальней стене осыпается, когда в неё попадает пуля. Прежде чем мой предполагаемый противник успевает повторить попытку, я разворачиваюсь на пятках. Это невысокий худощавый парень в сером костюме.
– Тебе следует внимательнее присмотреться к тому, кого ты пытаешься убить, – говорю я, как бы между прочим, вырывая пистолет у него из рук. – Рефлексы кровохлёба не идут ни в какое сравнение с человеческими.
– Чего ты хочешь? – шипит он.
Я решаюсь на риск.
– О, Малпетер. Я так многого хочу.
Судя по выражению его лица, я не ошиблась с именем. Это менеджер клуба. Я одариваю его мерзкой улыбкой и, зайдя ему за спину, вталкиваю его в комнату. Снаружи на двери ржавый засов, поэтому я захлопываю его, запирая его внутри. Малпетер громко кричит. Я не обращаю внимания на шум и осматриваю замок. Идеально. Одним резким, хорошо поставленным ударом мне удаётся полностью сломать его. Теперь никто не сможет ни войти в эту комнату, ни выйти из неё без помощи тарана. К тому времени, как пожарные доберутся до него, дым уничтожит его лёгкие. Ему конец.
Я слышу, как он снова кричит. Я пожимаю плечами, не утруждая себя ответом, затем направляюсь к другим пронзительным крикам, которые доносятся из дальнего конца комнаты и ещё одной запертой двери. Я отодвигаю засов и заглядываю внутрь.
Крики внезапно прекращаются, как будто кто-то нажал на кнопку выключения звука, и двенадцать пар немигающих глаз смотрят на меня. Я вижу, что некоторые из них задаются вопросом, что за новый ад теперь ждёт их впереди. В комнате воняет фекалиями и рвотой, и на большинстве девушек надето только грязное нижнее бельё. Одна из них тихонько всхлипывает. Я сомневаюсь, что кто-то из них ещё не достиг шестнадцатилетия, несмотря на утверждение Арчера об обратном.
– Не волнуйтесь, – мягко говорю я. – Помощь уже в пути.
Я оставляю дверь открытой, позволяя им свободно выйти, если они того пожелают. Никто из них не шевелится; они и так слишком скованы страхом. Я проверяю другие комнаты.
Всего их десять. Эти, очевидно, оборудованы для ведения бизнеса, с настоящими кроватями и простынями. Две из них заняты. В первом оказывается толстый потный мужчина, который настолько погружён в свои грязные фантазии, что не слышит шума снаружи и продолжает облизывать бледную, наполовину сформировавшуюся грудь темноволосой девушки. Я бросаю взгляд на туфлю на шпильке в своей руке. Она встречается со мной взглядом, лежа под ним, и в её глазах вспыхивает тусклая надежда. Я бросаю туфлю, и каблук вонзается ему в шею. Издав лишь стон, он падает. Девушка сбрасывает с себя его мёртвый вес и встаёт на ноги, затем пинает его. Он не двигается. Она снова пинает его, поглощённая своими действиями. Я оставляю её в покое. Мы достаточно далеко от пожара.
В другой комнате находится только девушка. Она прикована к спинке кровати, и на её лице набухает уродливый рубец. На лице размазаны следы туши. Из-под густого макияжа на меня смотрят глаза подростка. Я делаю глубокий вдох и подхожу к ней, ломая замок и освобождая её опухшее запястье, как раз в тот момент, когда снаружи начинают доноситься звуки сирен.
– Теперь ты в безопасности. Полиция позаботится о тебе.
Она начинает дрожать. Я успокаивающе кладу руку ей на плечо, когда её дрожь становится ещё сильнее.
– Нет, – стонет она.
– Не волнуйся. Теперь всё будет хорошо, – мои слова кажутся пустыми. Мы обе знаем, что всё никогда не будет хорошо. Я поворачиваюсь, чтобы уйти.
Она выдыхает.
– Нет, – у неё сильный акцент. Вряд ли она хорошо знает английский. Вероятно, её привезли сюда, пообещав лучшую жизнь. У меня в груди сжимается сердце. Вот чему мы позволяем происходить прямо у нас под носом.
– Они помогут тебе, – повторяю я твёрдым голосом.
Она протягивает руку и обхватывает моё запястье.
– Не полиции.
– Они хорошие парни, – я никак не могу понять, понимает она меня или нет.
Её хватка усиливается.
– Не полиции, – её голос понижается до жалобного шёпота. – Пожалуйста.
У меня нет возможности позаботиться о сломленной девушке; я едва могу позаботиться о себе. Я перевожу взгляд с её лица на наручники и обратно. Меня мучает воспоминание о другой комнате и другом пленнике, залитом кровью. Я помогла ему. Я встряхиваю головой, чтобы прогнать видение. В полиции есть психологи, специализирующиеся на травмах, у них есть люди, которым не всё равно. Я открываю рот, чтобы ещё раз сказать ей, что они о ней позаботятся.
– Тогда пойдём со мной, – говорю я в конце концов, сама не зная почему.
Она, спотыкаясь, поднимается на ноги. Я расстёгиваю молнию на своей куртке, набрасываю её девушке на плечи и помогаю выйти в коридор. Он наполнен дымом, но я уже слышу, как пожарные отдают спокойные приказы, беря бар под контроль. Мы с девушкой бросаемся направо, к пожарному выходу.
Остальные всё ещё жмутся друг к другу в последней комнате, слишком напуганные, чтобы пошевелиться. Я ободряюще улыбаюсь им, когда мы проходим мимо. Затем раздаётся звук бегущих к нам ног в ботинках, я распахиваю последнюю дверь и выскакиваю наружу вместе с девушкой. Она жадно вдыхает прохладный ночной воздух.
– Подожди здесь, – говорю я. Возвращаюсь к остальным и бросаю бумажник Арчера ближайшей девушке. – Передай это полиции, – говорю я ей.
Она прикусывает губу.
– Спасибо, – шепчет она.
Я встречаюсь с ней взглядом.
– Не благодари меня. Я тоже чудовище, – а потом я оставляю их настоящим спасителям.
Глава 2. Тени прошлой жизни
Я отвожу девушку к себе домой. Когда мы садимся на мотоцикл, она цепляется за меня руками, и её миниатюрная фигурка заметна даже под моей объёмной кожаной курткой. Когда я открываю свою дверь, и она оглядывает безликие комнаты, мне интересно, о чём она думает. Полированный мраморный пол и блестящие зеркальные поверхности так и кричат о деньгах. Я понятия не имею, сколько это на самом деле стоит. Счета оплачивает Икс. Честно говоря, я ненавижу это место. Я использую его только для сна. Но я не позволю себе скучать по своей маленькой квартирке над офисом «Нового Порядка». Это моя новая жизнь. Сожаления никому не помогут, как и бессмысленная тоска по прошлому.
