Текст книги "Вампир-мститель (ЛП)"
Автор книги: Хелен Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Элисон Джонсон кивает.
– Да. Мы всегда хотели больше детей, но этому не суждено было сбыться, – на её лице появляется печальное выражение. – Мне не на что жаловаться. Нам повезло больше, чем многим другим. А теперь, могу я предложить вам что-нибудь попить?
Я почему-то сомневаюсь, что она захочет предложить мне тот напиток, который я хочу, но эта женщина удивляет меня.
– Несколько дней назад я заказала онлайн-доставку крови, на всякий случай, – она бросает на меня встревоженный взгляд. – Первая отрицательная. Я хранила её в холодильнике. Не знаю, правильно это или нет.
Я моргаю.
– Эм, спасибо, но я не голодна. Не беспокойтесь об этом.
Её лицо вытягивается.
– Вы не хотите?
Мне приходит в голову, что она, вероятно, приложила немало усилий, чтобы раздобыть кровь. Я не люблю, когда она охлаждённая, и если ей уже пару дней, то в ней практически не будет никакой питательной ценности. И всё же я ловлю себя на том, что открываю рот.
– Вообще-то, вы правы. Немного крови было бы неплохо.
Её облегчение ощутимо. Она улыбается мне и поспешно уходит. Я озадаченно качаю головой и встаю. Каминная полка заставлена фотографиями в рамках, и я подхожу взглянуть на них. Почти на каждом снимке изображены все трое: Джоунси, Элисон и сама Лиза. Они создают впечатление очень счастливой семьи, но внешность часто обманчива.
Я как раз ставлю на место снимок из отпуска, когда Элисон возвращается.
– Это из Испании, – говорит она с нежностью. – Три года назад. Мы так чудесно провели время.
Я поворачиваюсь. Она протягивает мне бокал на длинной ножке. Из крышки торчит пластиковая палочка-мешалка с ярко-фиолетовой обезьянкой на конце. Я не могу оторвать от неё взгляда.
Элисон откашливается.
– Извините. Я подумала, что вы, возможно, захотите размешать её. Как чай, – она смеётся про себя. – Хорошо, что я не положила туда маленький зонтик. Лиза обожает эти зонтики, – выражение её лица меняется. – Ну, по крайней мере, раньше обожала.
Я беру бокал и делаю пробный глоток. На вкус она неприятно металлическая и затхлая. Я заставляю себя улыбнуться и из вежливости делаю большой глоток, затем ставлю бокал на стол.
– Как давно она пропала?
– Джоунси вам не сказал?
Он сказал, но я также хочу услышать её версию событий. Я складываю руки и жду.
– Уже восемь дней, – тихо говорит она. – Она была в колледже. Посещает там курсы по организации питания. Она позвонила и предупредила, что вернётся поздно, поэтому мы не стали её ждать. На следующее утро её постель была не разобрана, – Элисон поджимает губы. – С тех пор мы её не видели.
– Её друзья?
– Мы поспрашивали. Никто из них не знает, где она.
– Бойфренды?
– Был один парень из соседнего дома, но летом они расстались. Он хороший парень, но его было недостаточно, чтобы привлечь внимание моей Лизы.
Я склоняю голову набок.
– Почему нет?
Она крутит на пальце потускневшее обручальное кольцо.
– Она очень серьёзно относится к миру. Постоянно ходит на акции протеста и пишет письма нашему депутату парламента. Она хочет, чтобы все были счастливы. Когда общественный центр в конце улицы попытались закрыть, она организовала сидячую забастовку, чтобы остановить снос.
Я хмурюсь. По пути сюда я не заметила ни одного похожего здания.
– И это сработало?
Элисон отводит взгляд.
– Нет. Люди не могут вечно сохранять интерес. У них есть работа и жизнь. Рано или поздно все они расходятся, и в дело вступает совет.
– Значит, этот бойфренд?…
Она машет рукой в воздухе.
– Эдриан пытался поддерживать её, но на самом деле ему было неинтересно. Ему нравился футбол, друзья и походы в паб, и он просто не испытывал таких чувств, как она. Она взвалила на свои плечи все заботы мира. Она была такой хорошей девочкой.
Я долго смотрю на неё.
– Вы думает, она мертва.
Она опешивает.
– Что? Нет!
– Вы употребили прошедшее время.
Она выглядит разволновавшейся.
– Я не это имела в виду, – она отворачивается.
Я прикусываю нижнюю губу. Либо её подсознание говорит ей то, чего она не хочет знать, либо маленькая добрая Лиза поменяла мнения и не всегда была таким ангелочком. Это будет нетрудно выяснить. Я подумываю о том, чтобы расспросить Элисон подробнее, но что-то в напряжении её плеч заставляет меня передумать. Сочувствие тут ни при чём; если я хочу узнать правду, которая мне нужна, я должна выбрать подходящий момент.
Я натягиваю на губы улыбку.
– Можно мне взглянуть на её комнату?
– Конечно! Я ни к чему там не прикасалась, всё в точности так, как она оставила. Приходила полиция и осмотрела всё. Они забрали несколько вещей, но пообещали, что я получу их обратно, – в её голосе появляются раздражённые нотки. – Я действительно хочу получить их обратно.
– Полиция сдержит своё слово, – сухо отвечаю я. – Они обычно так и поступают.
Она кивает, затем выводит меня из комнаты и ведёт вверх по узкой лестнице. На стенах развешано ещё больше фотографий. Каждая из них рассказывает историю счастливой жизни, наполненной любовью и смехом. Я скорее подозреваю, что любой, кто хочет афишировать своё счастье, вероятно, не так доволен, как воображает остальной мир: это попахивает чрезмерным старанием. Если присмотреться повнимательнее, то, бьюсь об заклад, там полно гниющих, плюющихся гадюк.
Спальня Лизы находится в первой комнате на втором этаже. Дверь украшают старые наклейки с цветами и единорогами. Элисон неловко смеётся, когда замечает, что я на них смотрю.
– Она хотела убрать всё это. Сказала, что она слишком взрослая для них. Но они крепко приклеились, и Джоунси так и не удосужился достать скребок, чтобы избавиться от них.
Я киваю, как будто мне интересно. Она открывает дверь и следует за мной внутрь.
– На самом деле, было бы лучше, если бы я могла осмотреться в одиночку.
Она сдувается.
– Правда?
Мне становится жаль её.
– Я становлюсь более сосредоточенной, когда остаюсь одна, – я слегка наклоняюсь к ней. – Это вампирские штучки.
Она моргает.
– Конечно. Её шкатулка с украшениями стоит вон там. У неё есть кое-какие вещи в ванной – она за соседней дверью, если хотите взглянуть. На шкафу есть коробка. Вы её видите? Там только старые игрушки, которые она не может выбросить, но если вы сумеете дотянуться до них, то можете посмотреть. Вы довольно маленького роста. Хотите, я спущу её для вас?
– Миссис Джонсон… Элисон, я справлюсь. Честное слово.
Она кивает. Она всё ещё не хочет оставлять меня одну. Я думаю, это не столько из-за недостатка доверия, сколько из-за того, что она отчаянно хочет помочь. Я беру ситуацию под свой контроль и мягко выпроваживаю её из комнаты.
– Спасибо! – я закрываю за ней дверь и выдыхаю. Да хранят меня боги.
Комната Лизы маленькая. В ней стоит односпальная кровать с розовым покрывалом в оборках, вышеупомянутый платяной шкаф, небольшой туалетный столик, заставленный косметикой и бутылочками, и почти ничего больше. Здесь чисто, опрятно и совершенно непримечательно. Я начинаю с кровати. Если бы я была подростком – даже тем, кто уже достиг совершеннолетия по закону – и хотела спрятать что-нибудь от своих чрезмерно заботливых родителей, хорошим вариантом был бы матрас.
Там ничего нет. Честно говоря, трудно сказать, что забрали с собой полицейские, и я не знаю, насколько тщательно они проводили обыск. Об этом я подумаю позже, когда возникнет необходимость; сейчас я хочу познакомиться с самой Лизой. Действительно ли она такая хорошая девочка, какой пытаются выставить её родители?
Я откидываю одеяло. Ничего. Подушки у неё пухлые, а простыни чистые. Если Лиза что-то и скрывала, то не здесь. Я подхожу к туалетному столику и беру в руки разные бутылочки. Это всё типичные девчачьи принадлежности; ничего особо дорогого, хотя она явно из тех, кто заботится о своих вещах. Здесь есть тюбик губной помады, который почти полностью опустел, и несколько чистых кистей для макияжа. В флаконе осталось несколько миллиметров её духов. Лиза не любит расточительства.
Я открываю нижний ящик. Там пара старых открыток, на которых ничего не написано, и немного надушенной почтовой бумаги. Я достаю её и провожу кончиками пальцев по обложке блокнота. Нескольких листов не хватает. Порывшись во внутреннем кармане, я в конце концов достаю карандаш. Я заштриховываю верхнюю страницу, открывая последние слова Лизы: «Дорогая бабушка, большое тебе спасибо за…» Я прекращаю и убираю блокнот в ящик.
Гардероб такой же аккуратный, как и всё остальное. Здесь висит множество ярких вещей, каждая из которых выглажена с точностью до сантиметра. Ничего особо откровенного, но цвета говорят о том, что Лизе нравилось, когда на неё обращали внимание. Я провожу по ним пальцем, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть тот или иной предмет одежды более подробно. В нижней части шкафа валяются мятые джинсы, поэтому я достаю их и проверяю карманы. Я нахожу чек из кафе. Два стакана чая и кофе – и никаких вычурных травяных чаёв или латте с пенкой. Чек двухнедельной давности. Я на всякий случай кладу его в карман.
Несмотря на беспокойство Элисон, я быстро подскакиваю и с легкостью достаю потрепанную коробку со шкафа. Там есть лысая Барби, любимый плюшевый мишка с потёртым мехом и разные кусочки пластика, которые, без сомнения, имеют какую-то сентиментальную ценность. Я перебираю всё это. Если здесь и было что-то интересное, то либо полиция это забрала, либо Лиза от этого избавилась.
Я оставляю коробку там, где она лежит, и сажусь на кровать, перебирая вещи. За исключением единственной пары джинсов со дна шкафа, все вещи Лизы в порядке. Она бережлива, посылает своим родным добрые письма с благодарностью за подарки, хорошо ладит с родителями и производит впечатление просто милой, располагающей к себе молодой женщины. Я ни на секунду в это не поверю. У каждого есть секреты, мне просто нужно найти её секреты.
Когда я, наконец, выхожу из спальни, Элисон Джонсон всё ещё маячит снаружи. Интересно, была ли она здесь всё это время. Я ободряюще улыбаюсь ей.
– Она поддерживает свою комнату в безупречном порядке.
– О да, Лиза всегда была такой. Даже в детстве. Для всего есть место, и всё на своих местах.
– Где ванная?
Она указывает на закрытую дверь справа.
– Там.
Я послушно киваю головой и захожу внутрь. Это такая ванная комната, где есть вязаные чехлы для рулонов туалетной бумаги и вышитые полотенца. Мои губы подёргиваются. Эта семья похожа на персонажей ситкома.
Я открываю шкафчик над раковиной. Там есть старые лекарства от гриппа, парацетамол и запасная зубная щётка. Я покачиваюсь на пятках и пытаюсь собраться с мыслями. Я что-то упускаю.
– Элисон? – зову я.
Мгновение спустя она просовывает голову в дверь. Она всё ещё топчется на месте.
– Да? – на её лице написано нетерпение.
– Вы упомянули бывшего бойфренда. Эдриана.
– Эдриан Лиман. Он живёт в доме номер 38 на Боу-стрит.
Я киваю. Она на удивление охотно делится информацией о нём. Возможно, она не одобряла их отношения. Это делает следующий вопрос довольно неловким. Важным.
– Я предполагаю, что у них были физические отношения. Вы с Лизой когда-нибудь обсуждали контрацепцию?
На её щеках проступают два красных пятнышка.
– Обсуждали. Мы поговорили об этом, когда ей было двенадцать. Некоторые из моих друзей сочли, что это слишком рано, но я хотела, чтобы она была готова. В наши дни с девочками никогда не знаешь наверняка. Но она всегда была такой хорошей. У нас никогда не было проблем, – она ловит мой взгляд. – Она по-прежнему хорошая девочка, – твёрдо поправляется она.
Я что-то уклончиво бормочу и слегка подталкиваю её.
– Контрацепция?
– О, да! Она принимала противозачаточные таблетки, – она понижает голос до заговорщического шёпота. – Сначала её отец был не в восторге от этого, но это облегчило её месячные. Раньше она ужасно страдала.
Я морщу лоб. Здесь нет не только ничего, что указывало бы на сексуальную жизнь, но также нет и женских гигиенических принадлежностей. Я оглядываю Элисон. Ей чуть за пятьдесят.
– У вас была менопауза?
Вопрос застает её врасплох. Она краснеет ещё сильнее и отводит взгляд.
– Это имеет отношение к делу?
– Возможно, имеет.
Она прочищает горло.
– Да. Мне пришлось нелегко. На самом деле, было несколько месяцев, когда…
Я поднимаю руку.
– Мне не нужны подробности, – я ещё мгновение смотрю на пустой шкаф. – Кто лечащий врач Лизы?
– Доктор Брайант. Она работает в клинике чуть дальше по улице, – в голосе слышится тревога. – А что? Вы же не думаете, что она была больна?
Снова прошедшее время. Я не ловлю её на слове.
– Я уверена, что здесь нет ничего страшного, но я была бы признательна, если бы вы позвонили доктору Брайант и сказали ей, что я зайду к ней с несколькими вопросами.
Элисон нервно отводит глаза.
– Хорошо.
Я похлопываю её по руке.
– Нам нужно изучить все аспекты.
Она прикусывает губу.
– Конечно, – она протягивает маленькую карточку. – Это полицейский, который ведёт её дело.
Я беру визитку и изучаю её, мысленно отмечаю детали и возвращаю обратно.
– Спасибо.
– Хотите ещё крови?
Я пытаюсь подавить непроизвольную дрожь.
– Нет, спасибо.
– Что-нибудь ещё? Чаю? Кофе?
– Я в порядке. Мне пора идти. Я свяжусь с вами, если у меня возникнут ещё какие-нибудь вопросы.
– Мисс Блэкмен? Вы ведь найдёте её, не так ли?
Я встречаюсь с ней взглядом.
– Я попробую. Хотя гарантий никаких нет. Вы должны быть готовы к тому, что, возможно, она не хочет, чтобы её нашли.
Её рука взлетает к горлу.
– Вы думаете, она хотела уйти?
Может, она и оставила всю свою одежду, косметику и украшения, но она забрала с собой все свои гигиенические принадлежности и средства контрацепции. Я думаю, она решила начать с чистого листа. Я открываю рот, чтобы сказать это, но что-то в выражении лица Элисон заставляет меня передумать. Может быть, во мне всё же ещё есть силы быть доброй.
– Я просто хочу сказать, что вы должны быть готовы к любым неожиданностям, – я с этими словами я ухожу.
Я иду обратно по улице, засунув руки в карманы. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я в последний раз задавала вопросы, прежде чем начать действовать. Я обдумываю всё, что узнала, прежде чем свернуть налево, к бывшему бойфренду Лизы. Время ещё не слишком позднее.
Я едва успеваю завернуть за угол, как из ниоткуда вылетает тёмная фигура и несётся на меня. Мои клыки немедленно удлиняются, и я выставляю руки, чтобы отразить нападение и защитить себя. Мне едва удаётся вовремя отвести удар. Кимчи покрывает слюнями моё лицо, выдыхая облако собачьего дыхания, которое заставляет меня отшатнуться. Я высвобождаюсь и смотрю поверх него.
Мэтт смущённо улыбается мне.
– Привет.
– Что ты здесь делаешь?
В его глазах мелькает обида, но он быстро её скрывает.
– Ищу тебя. Я скучал по тебе, Бо.
Кимчи лижет мою руку, словно желая придать вес словам Мэтта. Я вздыхаю.
– Как ты меня нашёл?
– Когда Кимчи заметил тебя на станции, мы проследили за тобой. Знаешь, я не такой уж дурак.
Я поднимаю брови. Не то чтобы я могла говорить. Я допустила, чтобы накачанный идиот и пускающий слюни пёс, который способен лишь на то, чтобы ковылять вразвалку, умудрились незаметно увязаться за мной. В довершение всего Мэтт показывает мне язык.
– Вас обоих здесь быть не должно, – бормочу я.
– Ты нужна мне.
– Нет, это не так. Возвращайся в особняк Монсеррат, где тебе самое место, – я вздёргиваю подбородок, чувствуя чьё-то присутствие за его спиной. – Кто ещё там?
Из-за дерева появляется стройная фигура. Я бы узнала эти каблуки где угодно.
– Бет? Тебя выпустили?
Она улыбается мне.
– Как видишь, – она подходит к Мэтту и берёт его под руку. – Но всё-таки полезно иметь немного мускулов.
Я едва не фыркаю. Думаю, что в драке Бет в любой момент могла бы уложить Мэтта, несмотря на его хорошо разрекламированные мускулы.
– Значит ли это, что ты можешь выносить солнечный свет? – спрашиваю я, гадая, не зависть ли это разрастается где-то глубоко внутри меня.
Она качает головой.
– Нет, но Урсус считает, что я близка к этому.
Я смотрю на неё с подозрением. Держу пари, что в её новообретённой свободе есть нечто большее, чем она показывает. Обычно вампиров не выпускают на свободу, пока они не станут достаточно сильными, чтобы выносить солнце. Мы с Мэттом – особый случай; сделать ещё одно исключение для Бет кажется маловероятным. Я морщу нос, чтобы показать своё отвращение.
– Чего вы хотите?
– Мы решили составить тебе компанию.
– Мне не нужна компания, – ворчу я.
– Может, и нет, – беззаботно отвечает Бет. – Но ты нужна нам, – она делает паузу. – Я только что была в больнице.
– Молодец.
– Состояние твоего дедушки стабильное.
Я складываю руки на груди.
– Он всё ещё без сознания.
– Когда он очнётся…
– Если он очнётся. И зачем ты его навещаешь? Он практически шантажировал тебя, чтобы ты присмотрела за мной. Я думала, он тебе надоел.
– Ему нужен кто-то, кто был бы рядом.
– Нет, – решительно отвечаю я. – Не нужен. Знаешь, почему? Потому что он в коме, Бет. Он не понимает, что происходит. Кроме того, он старый человек. Наверное, им лучше отключить аппараты и прекратить его страдания.
Мэтт напрягается, но Бет остаётся невозмутимой. Она подходит и заглядывает мне в лицо.
– Ты же не серьёзно, – решительно говорит она.
– Нет, серьёзно.
– Тебе больно, я понимаю. Но ты не можешь продолжать отталкивать всех подряд.
– Смотри и учись, – я разворачиваюсь на пятках и начинаю уходить.
– Сделай это, – слышу я её бормотание.
– Бет…
Её тон не терпит возражений.
– Сделай это.
Мэтт прочищает горло и кричит мне вслед:
– Кимчи – твой пёс, – в его голосе слышится неохота. – Я больше не могу за ним присматривать.
Я медленно поворачиваюсь. Мой взгляд опускается вниз. Кимчи смотрит на меня с выражением, которое можно описать только как собачье обожание. Я сжимаю кулаки.
– Я тебе заплачу.
Бет не даёт ему времени ответить.
– Дело не в деньгах, – тут же вмешивается она. – Мэтт живёт в особняке Монсеррат. У некоторых из новобранцев аллергия. Тебе придется взять его с собой.
– Так отдай его Арзо, – огрызаюсь я. Затем замолкаю. – Что ты имеешь в виду, – медленно переспрашиваю я, – под «новобранцами»?
Семье Монсеррат ещё слишком рано искать новичков. Несколько старших вампиров скончались, но этого недостаточно, чтобы начать процесс вербовки заново.
Бет хмурится.
– Я думала, ты знаешь.
– Очевидно, я не знаю. Что происходит?
Она обменивается взглядами с Мэттом.
– Это из-за Медичи.
– Что это?
Она опускает глаза на тротуар.
– Это единственный способ.
Меня охватывает беспокойство.
– Продолжай.
– Возможно, я сказала достаточно. Если Лорд Монсеррат ничего не говорил…
– К чёрту Лорда Монсеррата. Что, чёрт возьми, происходит?
– Спроси его.
Я смотрю на Мэтта.
– Скажи мне, – приказываю я.
Он беспомощно смотрит на Бет. Она на мгновение качает головой.
– Что? – я усмехаюсь. – Вы думаете, я побегу к Медичи и выдам все ваши секреты? Не может быть, чтобы это было так уж важно. Скажи мне, Мэтт.
– Это больше не работает, Бо, – вмешивается Бет.
Я вглядываюсь в лицо Мэтта.
– Заклинание О'Ши? Оно действительно прекратило действие?
Они оба кивают. Я вздыхаю. Я должна быть счастлива. Нам сказали, что для Мэтта надежды нет. Улучшающее заклинание, которое создал О'Ши и которое Никки украла, чтобы заставить всех вампиров мужского пола выполнять её приказы, повлияло на его разум, лишив его возможности отказаться от любого прямого приказа. Кроме того, он, похоже, потерял кучу баллов IQ, хотя, по общему признанию, он и до этого был не самым сообразительным. Очевидно, он всё равно делает всё, что ему говорит Бет, независимо от того, под заклинанием он или нет.
– Остальные? Другие пострадавшие вампиры?
– Мы не знаем. Они все в других Семьях.
– И что? Я полагаю, Монсеррат всё ещё работает с Галли, Стюартом и Бэнкрофтом. Просто попроси Майкла, чёрт возьми, спросить их, – она смотрит на меня. Я шумно выдыхаю. – Он не знает, да? Ваш Лорд Монсеррат не знает, что Мэтт справился с заклятием. Так, так, так. Вы идёте против рангов.
Мэтт делает шаг вперёд.
– Нет, это не так. Мы просто хотим пока что оставить это в тайне. Мы подумали, что это могло бы тебе помочь.
Я качаю головой.
– Я не понимаю, как.
– Бо…
– Вы должны были сказать ему, так устроена иерархия Семьи. Я не член Семьи. Вы должны оставить меня в покое.
Мэтт пытается снова.
– Бо, всё летит к чертям собачьим. Ты нам действительно нужна.
– Найди другого сосунка.
– Что насчёт Кимчи?
Пёс использует этот момент, чтобы заскулить. Должно быть, они наступили ему на хвост или что-то в этом роде. Я смотрю на него. Его предыдущие владельцы почти бросили его, и я ненавидела их за это, но я уже не та. В моей жизни нет места для домашнего животного.
Кимчи снова скулит. Чёрт возьми. Я похлопываю себя по бедру.
– Иди сюда, мальчик.
Ему большего и не нужно. Бет бросает поводок, и Кимчи снова кидается ко мне. Я получаю ещё одно умывание его языком. Я встаю, пока он лапает меня, требуя продолжения.
– Что это такое? – спрашиваю я, указывая вниз.
Мэтт переминается с ноги на ногу.
– Это, э-э, верёвка для сушки белья. Я потерял его поводок, а зоомагазин был закрыт.
Семья Монсеррат отдаёт все свои вещи для стирки в сторонней компании, так что Мэтт, должно быть, украл верёвку из чьего-то сада. Я закатываю глаза и поднимаю взгляд. Хорошо, что я не беспокоюсь о своей репутации на улицах.
Я тычу в них обоих пальцем.
– Держитесь от меня подальше. Вы оба мне нравитесь, и вы не сделали ничего плохого, но я не хочу и не нуждаюсь в друзьях, – я заставляю себя улыбнуться. – Дело во мне, а не в вас. Понятно?
– Хорошо, Бо, – говорит Мэтт.
– Бет?
– Как скажешь.
Я подозрительно смотрю на неё. Я больше ничего не могу сделать, разве что привязать их обоих к ближайшему фонарю. Я громко фыркаю и удаляюсь, пока восторженный Кимчи топает следом.
Глава 4. Легальное послабление
Я громко бурчу на Кимчи, пока иду по улице. Он время от времени поворачивает ко мне голову, как будто прислушивается. Я убеждаю себя, что так оно и есть.
– Ты будешь делать то, что я скажу, – приказываю я. – Ты не будешь грызть красивую мебель Икса, не будешь будить меня посреди дня, потому что хочешь чего-нибудь поесть, не будешь путаться под ногами, когда я работаю.
Кимчи пыхтит, высунув язык.
– И, – продолжаю я, – ты садишься на диету. Позорно даже находиться рядом с собакой с таким круглым животом, как у тебя.
Его голова вскидывается, чтобы лизнуть меня ещё раз. Я едва успеваю вовремя отстраниться.
– И лизать тоже не надо, – говорю я ему. – Всё понял?
Кимчи останавливается рядом с машиной и поднимает лапу. Видимо, это единственный ответ, который я получу. Я жду, пока он закончит, ещё раз проверяю, что ни Бет, ни Мэтт не продолжают следить за мной, затем дергаю за дурацкую бельевую верёвку, привязанную к его ошейнику.
– Я мститель, Кимчи. Я брожу по тёмным улицам Лондона, очищая город от зла и предотвращая преступления. Что мне действительно нужно, так это злобная бойцовская собака. По крайней мере, веди себя как ротвейлер, даже если ты не можешь им быть.
Мимо нас проходит пожилая женщина. Она видит, что я увлечённо болтаю с собакой, и обходит нас стороной.
– Может, ты на что-то и годишься, – ворчу я, поворачивая по дорожке к дому по адресу бывшего Лизы. На этот раз звонка на двери нет, поэтому я громко стучу. Я жду несколько минут, но никто не отвечает. Я стучу снова.
Полупрозрачные занавески на окнах соседнего дома шевелятся, но, кроме этого, ответа не следует. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и перепрыгиваю через невысокий забор. Эдриана, может, нет дома, но его сосед, возможно, сумеет помочь мне разыскать его. У меня нет желания проводить в пригороде больше времени, чем это абсолютно необходимо.
Я вежливо стучу в дверь. Никто не отвечает. Я пробую ещё раз, немного настойчивее. Когда до меня по-прежнему не доносится ни звука, говорящего о том, что кто-то подошёл, чтобы ответить, мои глаза сужаются. Элисон Джонсон была достаточно заинтересована, чтобы заговорить со мной; возможно, просто жители этой улицы стесняются посетителей.
Я открываю щель для почты в двери.
– Здравствуйте! Можно вас на минутку? Я не отниму у вас много времени.
Ответом мне служит тишина. Мне не почудилось это движение, кто-то определённо есть дома. Кимчи терпеливо ждёт, бельевая верёвка волочится за ним. Может, он и способен сдерживаться, но я не могу страдать фигнёй. Я отступаю назад и наношу удар ногой по центру двери. Я не прикладываю достаточно силы, чтобы выломать её; если бы я это сделала, мне бы это не помогло, поскольку я не могу войти в дом без предварительного разрешения. Однако громкий шум и вибрация дверной рамы гарантируют, что меня не проигнорируют.
– Что вам нужно? – раздаётся женский голос.
Я наклоняюсь и открываю почтовую щель, заглядывая внутрь. В коридоре стоит женщина. Я прищуриваюсь, чтобы получше разглядеть её. Она хорошо одета и симпатичная, хотя плечи у неё сгорблены. Я бы списала это на мою скрытую угрозу применения насилия, если бы не сильный синяк на её скуле. Когда она замечает, что я смотрю на неё, она отступает, чтобы её не было видно.
– Я ищу вашего соседа, – кричу я. – Эдриан Лиман. Мне нужно срочно с ним поговорить. Это по поводу исчезновения его бывшей девушки.
– Его нет дома.
«Именно поэтому я и стучу в твою дверь, милая», – думаю я. Мне удаётся прикусить язык.
– Вы не знаете, где он?
– Уехал из города на какой-то фестиваль искусств в провинции. Он вернётся завтра. А теперь, пожалуйста, уходите, или я вызову полицию.
Я встаю. Я получила ответ, который хотела. Я смотрю на Кимчи, и он виляет хвостом.
– Давай побудем здесь ещё немного, – говорю я ему. – На всякий случай, если кто-то ещё решит появиться.
Я отхожу от двери и возвращаюсь к двери Лимана. Сажусь на ступеньку и жду. Я подожду час.
В конце концов, проходит меньше половины этого времени. К улице подъезжает сверкающая машина, и из неё выходит мужчина средних лет с ключами от машины в руке. Я поднимаюсь на ноги и машу ему рукой.
– Простите?
Он оборачивается.
– Да?
Я мило улыбаюсь и подхожу ближе.
– Я ищу Эдриана. Вы его не видели?
– Он уехал на несколько дней, – мужчина, может, и хорошо одет, но от него сильно разит алкоголем. Я цыкаю себе под нос. За рулём в нетрезвом виде. Он пристально смотрит на меня. – Вы тот самый вампир. Знаменитый.
Я приседаю в реверансе.
– К вашим услугам.
Он ворчит.
– Давно пора, чтобы кто-то что-то предпринял в связи с преступностью в этом городе, – он кивает головой в сторону двери Эдриана. – Я не удивлён, что он замешан в чем-то сомнительном. У меня всегда были подозрения на его счёт.
Я опускаю глаза. У него слегка ушиблены костяшки пальцев.
– Вы ушиблись, – замечаю я.
Он прячет руки за спину.
– Ничего страшного. На днях я споткнулся и упал.
Я наклоняю голову.
– Если бы вы споткнулись и упали, у вас были бы синяки на ладонях, а не на костяшках пальцев.
Его лицо принимает уродливое выражение.
– На что вы намекаете? – я смотрю на его дом, затем снова на него. Он рычит. – Что бы она вам ни сказала, она лжёт.
Я облизываю губы.
– Вот как?
– У неё депрессия, – начинает болтать он. – Она всё выдумывает.
Я устала от его разговоров. Я хватаю его за лацканы и поднимаю в воздух. Он тяжелее, чем кажется, поэтому я отпускаю его. Он влетает в дверь Эдриана Лимана, ударяясь о неё головой, и раздаётся звук, похожий на болезненный удар.
– Упс, – я подхожу к нему и наклоняюсь. – Мне так жаль. Вам было больно?
Он стонет.
– Что, чёрт возьми, ты творишь?
Я отклоняюсь назад и бью его ногой в пах, не так сильно, чтобы покалечить, но достаточно, чтобы он наверняка хромал несколько дней. Он сгибается пополам. Я снова подхожу и хватаю его за прядь волос на лбу.
– Фу. Они довольно жирные. Тебе следует чаще мыть голову, – говорю я ему. Затем бью его по щеке тыльной стороной ладони, как раз в то место, куда он ударил свою жену. – Ты знаешь, что я собираюсь сказать, да?
– Отвали.
Я закатываю глаза. Этот парень просто не знает, когда остановиться. Я наклоняюсь ещё ниже, пока моё дыхание не касается его яремной вены. Мои клыки царапают его кожу, покусывая до тех пор, пока не выступает капелька крови. Я высовываю язык и облизываю. Фу. У него в крови слишком много алкоголя, и это даже не хороший алкоголь. Если бы мне пришлось предположить, я бы сказала, что он пьёт дешёвый ром. Возможно, в наши дни отвратительное пиратское варево – это предпочитаемый напиток тех, кто поколачивает своих жён. Кто я такая, чтобы знать?
– Ладно, ладно! Я больше к ней не притронусь! – хрипит он.
Я снова облизываю его ранку.
– Проблема в том, – говорю я, – что не уверена, верю ли я тебе.
– Я не лгу.
Дверь распахивается. На пороге стоит его жена. В одной руке у неё скалка, а в другой – зубчик чеснока.
– Оставь его в покое!
Я выпрямляюсь.
– Ты не возражаешь, что он тебя бьёт? – спрашиваю я. – Ударяет тебя по лицу за то, что ты сожгла его ужин?
– Он этого не делает! Он не делает ничего плохого. Он не плохой человек! В отличие от тебя, – в голосе безошибочно угадывается презрение. – Ты фрик, которого следует прикончить!
Я приподнимаю брови. Это звучит довольно мелодраматично. Кимчи, всё ещё держащийся в стороне, начинает рычать. Я шикаю на него и хватаюсь за сердце.
– Знаешь, слова могут ранить. Ты ранила меня до глубины души, – мои губы изгибаются.
Она бледнеет, но по-прежнему стоит на своём. Если бы она не защищала своего домашнего абьюзера, я была бы впечатлена. Ну и ладно. Я перевожу взгляд на её мужа.
– Ударь её ещё раз, – говорю я очень чётко, – и я выпью из тебя всю кровь до последней капли, – я оглядываюсь на неё. – А если ты попытаешься остановить меня, я сделаю то же самое с тобой просто за то, что ты встала у меня на пути.
Я подзываю Кимчи к себе. Его тело всё ещё напряжено, но, по крайней мере, рычание стихло. Ключи от машины, которые абьюзер уронил на тротуар, лежат там, где он их бросил. Я поднимаю их.
– Ты сможешь забрать свою машину завтра в полицейском участке на Брюэр-стрит, – говорю я ему.
Это недалеко от моей новой квартиры, но не настолько близко, чтобы вызвать подозрения по поводу моего адреса. Не говоря уже о том, что неловкий разговор с полицией о том, почему машина незаконно припаркована перед их участком, пойдёт ему на пользу. Но в первую очередь «одолжение» его машины сэкономит мне кучу времени.
***
Если я думала, что тут остался какой-то след Икса, который заставит Кимчи нервничать при входе на новую территорию, я жестоко ошибалась. Пёс врывается в квартиру с радостным тявканьем ещё до того, как я переступаю порог. Раздаётся громкий испуганный визг. Либо он нашёл пиццу, либо Мария не любит собак.
Я шлёпаю внутрь, стараясь не выглядеть слишком забавляющейся, когда вижу её запрыгнувшей на кухонный стол. Кимчи в восторге кружит вокруг неё. Он думает, что у него появился новый друг, который играет в весёлую игру. Она думает, что её вот-вот съедят. Я испытываю искушение оставить их в покое – до тех пор, пока не замечаю струйку мочи. Дерьмо. Она действительно в ужасе.
