Текст книги "Вампир-мститель (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Я показываю ей свободную комнату и сую ей стопку полотенец, бормоча что-то насчёт ванной. Она прижимает полотенца к груди. Я вижу вопросы в её глазах. Почему я помогаю ей? Что я хочу взамен?

– Тебе нужно что-нибудь надеть, – бормочу я. Ростом я от силы метр пятьдесят. Эта девушка, может, и намного моложе меня, но в то же время намного выше. Всё, что у меня есть, будет смотреться на ней просто нелепо. Пока что я вручаю ей свой халат. С остальным придётся подождать.

– Я могу кому-нибудь позвонить? – спрашиваю я. – Родители? Мать, отец…

Её лицо бледнеет. Она качает головой в немом отрицании.

– Ты уверена? – подталкиваю я. Должен же кто-то быть. Она не может быть совсем одна.

– Нет, – она вздёргивает подбородок, демонстрируя удивительное упрямство. – Никто нет.

Я окидываю её взглядом. Я понятия не имею, говорит она правду или нет. Чёрт, да с таким же успехом её родители могли изначально втянуть её в эту историю. Я могла бы выведать это силой, а могла бы просто уважать её пожелания. Я поджимаю губы.

– Ты можешь остаться здесь, – я поворачиваюсь и снова направляюсь к двери.

– Куда?.. – она сглатывает, её голос прерывается.

– По делам, – коротко отвечаю я. – Я ухожу, – я не смотрю на неё.

У меня заканчивается время. До рассвета ещё несколько часов, но я хотела добиться большего этой ночью. Я мчусь по спящему городу, останавливаюсь через дорогу от штаб-квартиры Медичи и смотрю на затенённое здание. Оно выглядит тихим, но я знаю, что это не так. Внутри него кипит жизнь. Вот что происходит, когда вы распахиваете свои двери и набираете кучу вампиров-новичков.

В течение очень долгого времени каждая из пяти вампирских Семей придерживалась правила о пятистах членах: по пятьсот вампиров в каждой. Они набирали новобранцев только тогда, когда их численность сокращалась. Это поддерживало стабильность и равенство между разными Семьями, так что ни одна Семья не возвышалась над другими. Это также сдерживало беспокойство людей. Пока кровохлёбы были в меньшинстве, они не представляли особой угрозы. Учитывая, что вампиры обладают превосходящей силой, большей продолжительностью жизни и стоят выше человеческих законов, это было важное правило, которому стоило следовать. Никто не хотел войны. К сожалению для всех нас, времена меняются.

Благодаря махинациям Никки, новобранца Семьи Монсеррат, несколько человек погибли от рук различных вампиров. Мнения начали меняться. Семьи превратились из гламурных фигур в объекты страха и ненависти. Протесты росли, а антивампирские настроения распространялись всё активнее. Остальные четыре Семьи объединили усилия, чтобы бороться с растущей неприязнью, но упрямый Медичи не был готов к компромиссам, как они. Вместо того, чтобы пойти на уступки и нарушить традицию ради поддержания мира, он нарушил традицию, чтобы укрепить свою власть. Он нарушил правила Семей, завербовав по крайней мере одного человека против их воли. Он поощрял насилие. А затем он открыл шлюзы, изменив вековые законы о вербовке.

По последним данным, численность Медичи превышает три тысячи вампиров. Если другие Семьи бросят вызов Медичи, это приведёт к кровопролитию, в которое они пока не хотят ввязываться, даже если старшие вампиры обладают гораздо большей силой, чем новобранцы. Правительство людей также не спешит реагировать. Медичи становится сильнее с каждым днём, а все остальные стоят вокруг и ломают руки. Не помогает и то, что самые шумные протестующие люди начали «таинственным образом» исчезать. Все в страхе бегут.

Я уже бывала однажды в крепости Медичи, пробравшись туда тайком по туннелям лондонского метро. Этот путь сейчас перекрыт. Точно так же, если бы я попыталась войти через парадную дверь, меня бы пресекли прежде, чем я успела бы сделать три шага. Моё лицо и мои взгляды слишком хорошо известны. Вместо этого я прихожу сюда при каждой возможности, ожидая, когда Медичи покинет свою крепость. Он не сможет вечно сидеть взаперти. Даже в одиночку он сильнее меня, но я очень, очень мотивирована. Если представится возможность, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы победить его. Я в долгу перед своим дедушкой и всеми моими друзьями. Чёрт возьми, я в долгу перед самой собой.

Сегодня вечером мне не приходится долго ждать. Менее чем через десять минут после моего прибытия ворота Медичи открываются, и оттуда выходит одинокий силуэт, направляясь прямиком ко мне. Сегодня вечером он держит в руках серебряное блюдо с бокалом шампанского. Судя по запотевшему на краешке, оно даже охлаждённое. Как заботливо.

– Мисс Блэкмен, – говорит кровохлёб. – Как у вас дела сегодня вечером?

– Потрясающе. Где твой Лорд?

В ответ я получаю холодную улыбку.

– Он недоступен.

– Он всегда недоступен.

– Он занятая и важная персона, – по его тону становится ясно, что он не считает меня ни тем, ни другим. Он склоняет голову в сторону бокала. – С нашими наилучшими пожеланиями.

– Нет, спасибо, – меня учили быть вежливой даже с проклятым вампиром Медичи.

– Это не отравлено, уверяю вас.

Я усмехаюсь, и мои попытки сохранить вежливость улетучиваются.

– В тот день, когда я возьму что-нибудь от Медичи, у меня вырастут две головы и я начну получать удовольствие от брокколи.

– Такая пылкость. Мы не делаем ничего плохого. Мы просто реагируем на события, которые находятся вне нашего контроля, чтобы сохранить своё положение.

Ага, конечно.

– Скажи Лорду Медичи, чтобы он отреагировал на моё присутствие и перестал прятаться в себе.

Он запрокидывает голову и смеётся.

– Он вас не боится. Вы просто слишком незначительны, чтобы его волновать.

Если бы это было так, он бы не продолжал присылать подарки. Может, он и не боится меня, но и не считает незначительной. Однако, прежде чем я успеваю это сказать, кровохлёб бросает взгляд в сторону.

– У вас этой ночью гости.

Я напрягаюсь. Он смеётся над выражением моего лица и растворяется в ночи, забирая с собой шампанское. Я остаюсь на месте, стараясь не вертеть головой слишком явно. Мне следовало догадаться, что я не одна.

– Здравствуй, Бо.

Я дважды проклинаю себя за глупость, чувствуя, как учащается моё сердцебиение. Эта встреча была неизбежна; я просто надеялась, что у меня будет больше времени подготовиться к ней, вот и всё. Я оглядываюсь и пытаюсь расслабиться.

– Лорд Монсеррат.

На челюсти Майкла подёргивается мускул. Он зол и не очень хорошо это скрывает. Я замечаю тени у него под глазами. Возможно, он одет так же элегантно, как и всегда, в тёмно-синие цвета своей Семьи, и его тёмные волосы уложены настолько идеально, насколько это возможно, но он страдает. Я подавляю приступ беспокойства. Он может сам о себе позаботиться.

– Лорд Монсеррат? – спрашивает он холодным тоном. – С каких это пор ты вернулась к таким формальностям? И где, чёрт возьми, ты была? Я искал тебя по всему грёбаному городу.

Я прекрасно это знаю. К несчастью для него, ресурсы деймона Какоса, вроде Икса, не сравнятся даже с целой Семьёй кровохлёбов. Я жестом показываю на крепость Медичи, что, как я понимаю, является легкомысленным поступком.

– Я здесь каждую ночь.

– Я слышал, – выдавливает он из себя.

Я пожимаю плечами.

– А тебе-то какое дело?

Одним быстрым – хотя и не совсем неожиданным – движением Майкл хватает меня за плечи и притягивает к себе.

– Какое мне дело? Ты спрашиваешь об этом? После всего, через что мы прошли? – его лицо приближается к моему.

Я отстраняюсь.

– Слишком много всего произошло. У меня теперь свои планы, а ты только будешь стоять у меня на пути.

Его лицо искажается от едва сдерживаемого гнева.

– Я беспокоился о тебе. Ты бросила всё и вся.

– Правда? Что насчёт тебя? Потому что, как мне кажется, ты отказываешься от своих обязанностей. Что ты собираешься делать с Медичи? Собираетесь ли вы все и дальше спускать это ему с рук?

– Медичи – это моя забота, а не твоя. Что насчёт О'Ши? Твоего дедушки? «Нового Порядка»?

– За «Новым Порядком» стоят четыре вампирские Семьи. Не говоря уже о таких людях, как Арзо. Мой дедушка в коме. Рыдания у его постели ему не помогут.

– А О'Ши?

Выражение моего лица застывает. Я складываю руки на груди и отвожу взгляд. Я не готова к этому. Пока что нет.

– Бо, поговори со мной!

– У меня нет на это времени, – Майкл снова бросается ко мне. На этот раз мне удаётся вырваться из его хватки. Я отступаю на шаг и смотрю на него. – Я знаю, у тебя добрые намерения. Я знаю, ты волнуешься, но со мной всё в порядке.

– Я тебе не верю.

Я вздыхаю.

– Тогда извини. Я делаю то, что должна, и мне не нужна твоя помощь. У меня есть ресурсы, и я прекрасно справляюсь. Перестань искать встречи со мной.

Его взгляд скользит по мне.

– Твоё имя постоянно мелькает в газетах. Ты больше не Красный Ангел, ты ангел мщения, – уголки его губ опускаются. – Или дьявол.

– И что с того?

– Кто дал тебе карт-бланш быть судьей и присяжными?

– Я слышала не так уж много жалоб, – я пожимаю плечами. – Хотя на прошлой неделе был один торговец наркотиками, который довольно много ныл.

Он сокрушённо качает головой.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, тебя убьют.

– Если это случится, то это будет на моей совести. Хотя это маловероятно, – я понижаю голос. – Я становлюсь сильнее с каждым днём, – говорю я со всей серьёзностью. – И у меня всё хорошо, – я оглядываюсь на дорогу. – Ты можешь сказать то же самое?

Майкл проводит рукой по волосам.

– Мы разбираемся с Медичи.

– Правда? – на этот раз я говорю мягким, а не обвиняющим тоном. – Пока что этому не было особых доказательств.

– Доверься мне.

Я встречаюсь с ним взглядом.

– Доверие работает в обе стороны. Ты тоже должен мне доверять.

Долгое мгновение мы просто смотрим друг на друга. Между нами повисает молчание, и между нами возникает бездонная пропасть невысказанных вещей.

– Что с нами случилось? – наконец, спрашивает Майкл.

– Жизнь – сука, – на моих губах появляется лёгкая грустная улыбка. – Кстати, о сучках, как поживает Арзо? – Сангвин-здоровяк много помогал мне в прошлом, и я скучаю по его советам, но это не меняет того факта, что он был слеп, когда дело касалось двойных агентов, которых Медичи подослал, чтобы уничтожить нас всех.

Майкл вздыхает.

– Сука она или нет, но он скучает по Далии.

– Я её не убивала, – Медичи утверждал, что все поверят, что это сделала я.

– Я знаю.

Я вглядываюсь в его лицо в поисках правды.

– Я также не убивала Коннора.

– Чёрт возьми, Бо, это я тоже знаю!

Я дёргаю себя за конский хвост.

– А все остальные об этом знают?

Выражение его лица каменное.

– Иди и повидайся с О'Ши. Ты нужна ему.

– Я не могу, – шепчу я. – Пока что нет.

О'Ши по уши влюбился в рыжеволосого человека. Я положила этому конец, когда позволила проклятому ведьмаку свернуть шею Коннору. Я разрушила жизнь своего друга, и в мире нет слов, чтобы загладить мои ошибки. Я не могу увидеться с О'Ши. Не сейчас и, возможно, никогда. Но мне действительно нужно что-то, чтобы Майкл перестал беспокоиться обо мне, иначе я никогда не обрету покоя. Чтобы отвлечь его, я делаю шаг вперёд и обвиваю руками его спину, прижимаясь к нему.

Он обнимает меня и кладёт подбородок мне на макушку.

– Я скучаю по тебе.

Я не отвечаю. Я остаюсь на месте, вдыхая его запах. Я решаю, что мне позволена минутная слабость. Однако, когда я, наконец, отстраняюсь, мои челюсти крепко сжаты.

– Я в порядке. Перестань беспокоиться обо мне и сосредоточься на Медичи. Ты должен разделаться с ним.

– Я сделаю это.

Я протягиваю руку и нежно провожу пальцами по жёсткой щетине на его щеке.

– Хорошо.

«Потому что, – добавляю я про себя, – если ты в ближайшее время ничего не предпримешь, мне придётся сделать это самой, независимо от того, хватит у меня сил справиться с Медичи или нет».

Затем я отступаю и снова растворяюсь в ночи.

***

Я сижу в тени, всего в нескольких дюймах от луча солнечного света, падающего на балкон передо мной. Сделав глубокий вдох, я протягиваю палец. Свет обжигает мою кожу, мгновенно окрашивая её в огненно-красный цвет. Я с шипением отстраняюсь. Я полна решимости продолжать попытки; рано или поздно я наберусь сил, чтобы встретить день лицом к лицу.

Вампирам-новобранцам требуется много времени, чтобы привыкнуть. Я просто ещё не доросла, и это начинает разъедать меня, как раковая опухоль. Бродить по ночным улицам – это, конечно, здорово, но не только моя жажда золотистого солнышка вызывает у меня отчаянное желание переносить солнечный свет. Подавление небольших сборищ ведьмаков-некромантов и притонов презренных людей – это одно, но иметь силы, чтобы сделать больше, было бы огромной разницей. Не говоря уже о том, что боль помогает мне избавиться от воспоминаний о лице Майкла.

Кто-то хлопает меня по плечу. Я вскакиваю, готовясь к немедленной атаке. Девушка отскакивает в сторону, её глаза широко раскрыты, а кожа бледна, но я должна отдать ей должное – она не бежит. Она указывает на свою шею, а затем на мой живот. Я сразу всё понимаю и качаю головой. Как бы я ни была голодна, я бы не стала пить от ребёнка, который за свою короткую жизнь уже пережил больше, чем большинство людей за десятилетия.

Она снова жестикулирует. Я поджимаю губы.

– Нет.

Она выглядит расстроенной и бормочет что-то невнятное себе под нос. Я не могу разобрать, на каком это языке.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, выговаривая каждое слово так чётко, как только могу. Она просто смотрит на меня. Я указываю на себя жестом. – Я Бо.

Она быстро моргает.

– Мария.

– Откуда ты, Мария?

Она не отвечает. Вместо этого она неосознанным движением плотнее закутывается в халат. Она всё ещё напугана. Я вздыхаю про себя. Это место не для неё. Теперь, когда с её лица смыта вся косметика и только след на щеке окрашивает её кожу, она выглядит ещё моложе, вероятно, ей всего четырнадцать или пятнадцать. Логово вампира – и притом мятежного вампира – не место для ребёнка. Привезти её сюда было глупой идеей.

– У тебя есть семья? – пробую я. Это стоит того, чтобы попробовать ещё раз.

Мария не отвечает. Она просто прикусывает губу и отворачивается, направляясь обратно в спальню для гостей и закрывая за собой дверь. Я мгновение смотрю на дверь и принимаю решение. Взяв свой телефон, я подхожу и стучу в дверь. Как только она открывает, я делаю её снимок. Она вскрикивает и снова захлопывает дверь.

– Смирись, – говорю я двери. – Это к лучшему.

Я отправляю краткое сообщение Rogu3 с просьбой выяснить, кто она на самом деле, если он снова работает в мире хакеров. Его родители конфисковали всё его оборудование после того, как он чуть не погиб, но у меня такое чувство, что они не смогут долго его сдерживать. Я бы предпочла не вовлекать его ни в какие свои дела, но либо так, либо познакомить её с Иксом, чтобы он мог прочитать её мысли, и я ни за что не стану доверять деймону Какосу до такой степени. Не говоря уже о том, что он неоднократно ясно давал понять, что я не должна никому говорить о нём ни слова.

Я говорю себе, что это простая задача, с которой Rogu3 может справиться, стоя на голове, и стараюсь написать сообщение как можно более профессионально и отстранённо, сообщая ему, что я полностью оплачу его гонорар, но у него есть право отказаться. Он может связаться со мной только по СМС или электронной почте. Я делаю глубокий вдох, прежде чем отправить сообщение, размышляя, есть ли другой способ. Если и есть, я не могу его придумать. Я нажимаю большим пальцем к экрану. Сделано.

Однако, когда через несколько секунд звонит телефон, я чуть не отбрасываю от себя эту чертову штуку.

– Добрый день, Бо, – мурлычет Икс. – Я хочу поздравить тебя. После фиаско с ведьмами ты отлично поработала прошлой ночью.

Меня так и подмывает сказать ему, что «то, что случилось с ведьмами» на самом деле было ошеломляющим успехом, но я передумываю и прикусываю язык. Он, вероятно, и так знает, о чём я думаю.

– На самом деле, – растягивает он слова, – я не знаю, о чём ты сейчас думаешь. Ты должна быть рядом со мной, чтобы я мог читать твои мысли, – он делает паузу. – Но я также не дурак. Об этом нетрудно догадаться.

Я закатываю глаза.

– Что ж, тогда я догадываюсь, что ты звонишь не только для того, чтобы похлопать меня по плечу и вручить золотую звёздочку, – на самом деле он не из таких.

– Нет. Я бы пришёл лично, но, похоже, у тебя гости, – он прищёлкивает языком. – Это было неразумно.

– Это ненадолго.

Его голос остаётся неуместно весёлым.

– Вижу, что нет.

Я жду. Когда он больше ничего не говорит, я вздыхаю.

– Так что?

– Что – так что?

– Так чего ты хочешь, Икс?

Он смеётся, и от этого мелодичного звука у меня по спине до сих пор пробегают мурашки.

– Ты понимаешь, что я заставляю тебя есть с моей ладони, не так ли? Как далеко ты готова зайти, чтобы угодить мне?

Он заводит наши отношения слишком далеко.

– Осторожнее, – рычу я.

– Или что? Ты сделаешь мне больно? – он снова смеётся. – Вырежешь моё сердце и съешь его?

Ну всё. Возможно, в настоящее время я и работаю на него, но всему есть предел. Я отодвигаю телефон от уха и сбрасываю звонок. Хватит уже. Секунду спустя звонок раздаётся снова. Я хмурюсь, испытывая искушение проигнорировать его, но сдаюсь и отвечаю.

– Это было не очень вежливо, Бо.

– Так перестань играть со мной.

– Хорошо, – его тон меняется, становясь отрывистым и деловым. – Кто-то пытался связаться с тобой по твоему старому номеру. Думаю, этому стоит уделить внимание.

Теперь я насторожена.

– Кто?

– Человек с довольно необычным именем. Кажется, Джоунси.

Я хмурюсь.

– Я не знаю никого по имени Джоунси, – что-то в глубине моего сознания пробуждается. Хотя это звучит знакомо.

– У него есть дочь по имени Лиза, и он твой большой поклонник. Это должно освежить твою память.

Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, он вешает трубку. Я морщу нос. Джоунси? Лиза? И тут я внезапно вспоминаю. Он один из работников метро. На самом деле, он работает смотрителем на станции, ближайшей к особняку Монсеррат. Он помог мне проникнуть туда в нерабочее время, чтобы я могла передвигаться по туннелям. На самом деле я сказала ему, что он может связаться со мной, если ему когда-нибудь понадобится помощь.

Это было всего пару месяцев назад, но такое чувство, что это произошло в другой жизни, с другим человеком. И всё же, если Икс считает, что это стоит моего времени, то это наверняка будет интересно. Думаю, это лучше, чем бродить наугад по улицам.

Я бросаю долгий взгляд на закрытую дверь спальни, прежде чем взять телефон и сделать ещё один быстрый звонок. Все любят пиццу, верно? Я бросаю на стол немного денег, чтобы Мария могла заплатить за неё, и выхожу, вальсируя.

Возможно, Икс и любит всё изысканное и роскошное, но есть ещё одна причина, по которой он поселил меня в этой квартире. Из подвала есть прямой выход в лондонское метро, и только у меня есть ключ. Я думаю, ему нравится симметрия, как будто я Бэтмен, а это моя Бэт-пещера. Хотя я не чувствую себя супергероем.

Я петляю между тёмными колоннами к двери, поворачиваю ключ в замке и проскальзываю внутрь. На улице, может, и сияет яркое весеннее солнце, но здесь достаточно темно, чтобы воплотить мечты любого вампира. Я не обращаю внимания на беготню крыс вдалеке и подбрасываю монетку, чтобы решить, какой станцией я воспользуюсь. Я стараюсь, чтобы мои передвижения оставались случайными. Предсказуемость не пойдёт мне на пользу. Как только я узнаю, куда иду, я бегу трусцой по старым извилистым туннелям, пока, наконец, не оказываюсь рядом с нужной мне станционной платформой. Я правильно рассчитала время, и у меня достаточно времени, чтобы пройти по рельсам и запрыгнуть на платформу до прибытия следующего поезда.

Вечерний час-пик ещё не наступил, люди ещё не возвращаются с работы домой, к множеству обитых кожзаменителем диванов, которыми усеяны жилища в городе, но несколько человек всё равно слоняются без дела в ожидании следующего поезда. Станционный охранник замечает меня и свистит в свисток, отсылая всех остальных в дальний конец платформы. Его нервозные действия скорее основаны на реальности, чем на фантазии. Вскоре после того, как я переехала в этот район, какой-то мудак в блестящем костюме пригласил меня на свидание. Для него это закончилось плохо. Теперь весь персонал метро получил приказ держать общественность подальше от меня. Я знаю, потому что видела этот приказ на обшарпанной стене на вокзале в другом конце города, когда убивала время пару недель назад. Возможно, с их стороны было бы разумнее полностью запретить мне вход, но они все слишком напуганы. Когда-то это обеспокоило бы меня; теперь это соответствует моим целям.

Раздаётся громкий рёв приближающегося поезда, визг тормозов, когда он останавливается. Двери со свистом открываются, но, на мой взгляд, в вагонах слишком много народу. Я жду, пока поезд снова тронется с места, и вместо этого запрыгиваю на заднюю часть вагона снаружи, цепляясь за него кончиками пальцев. Это не самая удобная поза, но она позволяет избежать неловких взглядов пассажиров и туристов в поезде. Я отказалась от маскировки (будь я проклята, если и дальше буду скрывать, кто я такая), но это не значит, что мне нравятся пристальные взгляды или тайные щелчки фотокамер телефонов. Я также не хочу, чтобы за мной кто-нибудь следил. Любой, кто попытается, в конечном итоге только пострадает.

Я трижды пересаживаюсь с одного поезда на другой. На последней пересадке маленькая девочка, держащаяся за руку своего отца, замечает меня, хотя отец слишком поглощён тем, что может предложить его телефон, чтобы заметить. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем улыбается. Я обнажаю клыки. Её нижняя губа дрожит, но ей удаётся сдерживать эмоции. Я кривлю лицо в гримасе, и девочка, наконец, начинает рыдать. Это к лучшему: вампиры не такие уж приятные существа. Ей стоит усвоить это в раннем возрасте.

К тому времени, как я добираюсь до станции, где работает Джоунси, становится невыносимо людно. Начиная с платформы, у большинства людей, мимо которых я прохожу, затуманенный взгляд офисных работников, погружённых в свой собственный маленький мир, поэтому мне удаётся добраться до безопасного места без происшествий. Из-за приближающегося часа-пик в комнате для персонала никого нет. Я устраиваюсь в довольно удобном кресле, положив ноги на журнальный столик рядом со старой газетой с мятыми страницами. Я беру её и просматриваю в поисках статей, которые могли бы помочь мне выполнить ещё несколько небольших заданий.

Я пробегаю глазами разделы, в которых фигурирует моё имя. Газета устарела более чем на неделю, так что особо интересных вещей в ней нет. Я останавливаюсь на интервью с типично елейным политиком по имени Винс Хейл. В отличие от многих своих более осторожных соотечественников, которые опасаются навлечь на себя гнев Семей, он открыто настроен против вампиров. Я с отвращением шумно выдыхаю, надув щёки. Он всего лишь потворствует текущему общественному мнению. Я мечтаю о том дне, когда у людей – особенно у политиков – появятся собственные мысли, и они не будут просто плыть по течению. Что случилось с желанием не искать лёгких путей?

Уже вечереет, когда дверь открывается, и входит усталого вида женщина. Сначала она едва замечает моё присутствие и идёт в угол, чтобы приготовить себе чашку чая. Только когда она поворачивается, чтобы сесть, она, наконец, видит, кто я такая. Её чашка застывает в воздухе, а руки начинают трястись. Чашка выскальзывает у неё из рук и разбивается об пол, горячая жидкость разбрызгивается во все стороны. Я широко улыбаюсь, и она выскакивает из комнаты, как будто сам ад следует за ней по пятам. Я начинаю считать про себя до двадцати.

Я едва дохожу до шестнадцати, когда парень, к которому я пришла, просовывает голову в дверь, чтобы подтвердить то, что, должно быть, сказала ему перепуганная женщина, когда ей наконец удалось найти слова. В отличие от неё, он не выказывает ни тени страха.

– Вы пришли, – тихо говорит он, закрывая за собой дверь. – Я не был уверен, что вы придёте.

Я пожимаю плечами.

– Я обещала вам услугу, и вот я здесь, – я закидываю руки за голову. – Что вам нужно?

– Это показывают во всех новостях, – говорит он. – То, чем вы занимаетесь.

– Я бы не верила всему, что показывают по телевизору.

Он садится напротив меня.

– Вы убили двух ведьмаков в Ист-Энде.

Я неохотно киваю головой в знак согласия.

– Это правда, – я облизываю губы. – Но они ничего хорошего не замышляли.

– Вы нашли тех поджигателей на Белл-стрит.

– Они были детьми. Мне показалось несправедливым перерезать им глотки, когда был шанс на искупление, – я позволяю своим губам изогнуться в улыбке. – Но это не значит, что я не слежу за ними. Особенно учитывая, что они выпущены под залог.

Он смотрит мне прямо в глаза. Это не тот веселый станционный смотритель, которого я помню; в его поведении что-то изменилось. Не то чтобы я имела право комментировать; моё поведение тоже несколько изменилось со времени нашей предыдущей встречи.

– Вы думаете, что вы превыше закона.

– Я вампир. Конечно, я выше закона.

Он не отступает.

– Некоторые люди говорят, что вы злая.

Я приподнимаю брови.

– Это вызов?

– Нет, – он лезет в карман и достаёт фотографию, бросая её в мою сторону. Симпатичная блондинка улыбается мне. – Моя дочь.

– Лиза.

Что-то мелькает в выражении его лица.

– Вы помните, как её зовут?

– Нет. Кое-кто ещё напомнил мне о ней. Она мертва?

Впервые за всё время я замечаю, что он нервничает.

– Нет!

Я провожу языком по зубам.

– Так в чём проблема?

Он делает глубокий вдох.

– Она исчезла.

– Она выглядит как взрослая. Восемнадцать?

– Девятнадцать.

Я бросаю фотографию.

– Так, может быть, она просто сбежала.

Он рьяно качает головой.

– Лиза бы так не поступила. Она хорошая девочка.

Я вздыхаю.

– Все родители так думают о своих детях.

– Она неплохой человек, – упрямо твердит он. – И она бы не сбежала.

– Хорошо, – мне не хочется спорить. – Почему бы вам просто не обратиться в полицию?

– Уже обращался. Я был там несколько раз. Они развесили несколько листовок, но больше ничего не делают, – его плечи напрягаются, и я замечаю на мгновение его гневную боль.

– Они знают, что делают. Рано или поздно она объявится, – даже если она будет в мешке для трупов.

– Вы можете найти её.

– Я не понимаю, как.

Он протягивает руку и берёт меня за руки. Признаюсь, я удивлена этим физическим контактом.

– Пожалуйста. Я в отчаянии.

– Зачем вам понадобилось, чтобы кто-то злой искал твою дочь?

– Не все такого мнения о вас. Полиция погрязла в волоките и бюрократии. Вы добиваетесь результатов. Некоторые люди считают вас героем.

– Некоторые люди считают меня убийцей, – я подаюсь вперёд. – Что помешает мне найти вашу дочь, выпить её кровь всю до последней капли, а затем оставить её пустую оболочку-труп у вас на пороге?

Он не отводит взгляда и не вздрагивает. Впечатляет.

– По крайней мере, тогда я знал бы, где она.

Он действительно в отчаянии. Я высвобождаю свои руки из его хватки.

– Тогда ладно, – его лицо озаряется болезненной надеждой. Я грожу ему пальцем. – Не надо. Не надейтесь, что я найду её. Не надейтесь, что я найду её живой. И если она не захочет возвращаться, я не собираюсь её заставлять.

Он энергично кивает.

– Да, да. Спасибо!

– Не благодарите меня.

Мои слова ничего не значат. Его благодарность трогательна; наверное, я должна чувствовать что-то ещё, кроме смутного раздражения. Я осматриваю себя и понимаю, что не чувствую. Я стала холоднее, чем думала.

Я уточняю у него всё, что мне нужно, и выхожу обратно. Я заворачиваю за угол и останавливаюсь как вкопанная. Чёрт возьми. Есть очень веская причина, по которой я избегаю этой части города.

– Сэр, вы не можете заводить сюда свою собаку, если она не на поводке, – голос охранника заметно дрожит – он явно осознаёт, что разговаривает с вампиром. Он просто не очень много знает об этом конкретном вампире.

Плечи Мэтта поникают.

– Порвался поводок, – бормочет он и начинает удручённо удаляться.

Кимчи резко поворачивает голову в мою сторону и начинает вилять хвостом так яростно, что ударяет охранника по бедру. Пёс несколько раз тявкает и бросается ко мне. Мэтт в панике кидается за ним, едва успевая схватить его за ошейник, прежде чем он бросится на меня.

– Что случилось, Кимчи? В чём дело?

Дерьмо. Я исчезаю из виду как раз перед тем, как Мэтт успевает поднять взгляд. Я слышу, как лай Кимчи становится ещё громче и отчаяннее. Я затыкаю уши и быстро иду в противоположном направлении. Пора уходить.

Глава 3. Алая волна

В том, что Джоунси живет так далеко от своего рабочего места, виноваты цены на недвижимость в Лондоне. Поскольку мой байк остался дома, мне требуется некоторое время, чтобы добраться до его опрятного дома с террасой. По крайней мере, солнце уже зашло, и я могу передвигаться, не опасаясь поджариться.

Здесь нет сада, который заслуживал бы упоминания, а сам дом представляет собой обычное двухэтажное здание, две комнаты на первом этаже, две на втором, но кто бы здесь ни жил, гордится своим домом. Окна сверкают, внутри едва видны плотные парчовые шторы. Там горит свет, значит, его жена дома. Я надеюсь, ради своего же блага, что она не из нервных.

Я подхожу и звоню в дверь. Раздаётся весёлая мелодия, которая совершенно не соответствует нынешнему положению их семьи. Я поправляю манжеты и жду. Возможно, жена Джоунси не впустит меня. Тогда я смогу уйти и найти себе более… кровавое занятие.

Кто-то откликается изнутри. Я жду ещё минуту, и тут дверь распахивается. На меня смотрит полная женщина с розовыми щеками.

– Бо Блэкмен.

Я киваю.

Она берёт меня за руку и пожимает её.

– Я Элисон. Большое спасибо, что пришли. Мы в полном отчаянии. Пожалуйста, входите.

Я поражена её тёплыми словами и выражением облегчения на лице. Она ни на секунду не колеблется по поводу того, чтобы впустить меня в свой дом. Неужели она не понимает, что только что сделала? Теперь я могу заходить, когда захочу. Замок меня не удержит. Я хмурюсь из-за её неосмотрительности; ей действительно следовало бы быть осторожнее. Тем не менее, я переступаю порог и бегло вытираю обувь о коврик у входа. Это обычный коврик из кокосовых волокон, хотя на нём по непонятной причине изображены красные сердечки. Из глубины дома доносится запах свежевыпеченного хлеба. Должно быть, я подняла нос, чтобы вдохнуть аромат, потому что она бросает на меня виноватый взгляд.

– Я знаю, глупо заниматься выпечкой, когда Лиза пропала, но мне нужно чем-то себя занять, иначе я просто сойду с ума, – она проводит меня в маленькую гостиную и указывает на диван. Я неловко присаживаюсь на краешек. – Для Джоунси всё ещё хуже, – она вздыхает. – Так всегда бывает, не так ли? Отцы и дочери.

Я прочищаю горло.

– Она ваш единственный ребёнок?