Текст книги "Вампир-мститель (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– В полдень в Шепчущей Галерее в соборе Святого Павла.

(Шепчущая галерея – помещение с уникальной особенностью; шёпот в нём хорошо распространяется вдоль стен, но не слышен в остальной части помещения. В соборе Святого Павла этот эффект был исследован впервые, но он присутствует и в ряде других памятников архитектуры, – прим)

Я сжимаю пальцы в крепкие кулаки. Дерьмо. Не подходящее время для вампира-новобранца вроде меня.

– Ты не можешь пойти, – говорю я, лихорадочно соображая. Если бы я выехала сейчас, у меня было бы достаточно времени, чтобы добраться до собора Святого Павла до рассвета, и тогда мне пришлось бы просто спрятаться до назначенного часа. Я не смогу отследить предполагаемых похитителей Лизы, но я смогу установить их личности. По крайней мере, это только начало.

– Мне нужно пойти, – говорит он как ни в чём не бывало. – Если я этого не сделаю, они поймут, что что-то не так. Зачем ещё мы вообще все это затеяли? Я ничего не нашёл о них в сети, ни с изображением дерева, ни без него. Если ты хочешь узнать о них больше, я должен идти.

– А как же твой отказ от оперативной работы? – спрашиваю я.

– Это для тебя. Это совсем другое дело.

– Нет, это не другое. Я не стану подвергать тебя опасности.

– Это встреча в одном из самых оживлённых туристических мест города, Бо. Мне вряд ли что-то грозит.

– Вероятно, Лиза Джонсон так и подумала, – сухо отвечаю я.

– Мы не знаем, в опасности ли она.

Правда. Впрочем, это не имеет значения. Я уже привлекла их внимание к Rogu3, нет необходимости продолжать обсуждение этого вопроса.

– Твои родители меня убьют. Ты едва оправился после прошлого раза. Ты не пойдёшь.

– Бо…

– Хватит, – строго говорю я.

– Выбора нет.

Я поворачиваю голову и смотрю на О'Ши. Кимчи плюхнулся ему на колени, и от его веса лицо деймона покраснело.

– Выбор есть всегда, – говорю я с лёгкой усмешкой. – На самом деле, у меня есть идеальное решение.

***

Собор Святого Павла не открывает свои двери для туристов до позднего утра, но позволяет приходить на утреннюю молитву гораздо раньше. Вампирам не рекомендуется посещать его. Церковь, даже такая грандиозная, как собор Святого Павла, на самом деле не запрещает нам входить, в конце концов, это не жилая недвижимость, но это не значит, что нам здесь рады. Здесь нет антивампирской сигнализации – это сделало бы недружелюбие слишком очевидным – так что, пока гламур О'Ши держится, у меня не должно возникнуть проблем с проникновением.

У меня будут проблемы, если Тов В'ра захотят прогуляться на свежем воздухе. До восхода солнца осталось меньше часа. Несмотря на время года, ясное небо говорит о том, что день обещает быть чудесным. Я даже не могу рассчитывать на то, что типично английская облачность поможет мне продержаться.

Поскольку до встречи нужно убить пять часов, я пользуюсь молитвенной церемонией. Это хорошая возможность проверить, как я выгляжу.

О'Ши много ворчал, когда превращал меня в Rogu3, говоря, что одно дело создавать гламур для кого-то, кто похож по фигуре и телосложению, и совсем другое, когда разница составляет как минимум 30 см роста. Я отметила, что ему удалось создать для себя гламур, который включал в себя и грудь, так что увеличить рост не должно быть слишком сложно. Тем не менее, для него это непросто. Он не ведьмак.

Когда я захожу внутрь, я понимаю, почему такой гламур встречается не так часто. Во-первых, это чертовски дискомфортно. Каждый дюйм моей кожи покрывается мурашками, и мне приходится прилагать сознательные усилия, чтобы держать руки прижатыми к бокам и не чесаться, как бешеное существо, покрытое сыпью. Во-вторых, ходить чертовски неудобно. С физической маской Rogu3, закрывающей моё тело, у меня такое чувство, что я вот-вот опрокинусь. Я вынуждена делать маленькие шажки, и у меня кружится голова. Возможно, это из-за высоты.

Пожилой джентльмен, который, несмотря на свой преклонный возраст, способен обогнать меня, пристально смотрит на меня.

– Ты в порядке, сынок?

Я пытаюсь улыбнуться, но у меня такое чувство, будто мои губы разорвутся надвое. Я коротко киваю ему и напоминаю себе, что говорить нужно осторожно. Навыки О'Ши в наведении гламура не распространяются на голосовые связки. Это будет проблематично, но не непреодолимо. Я хриплю, позволяя своему голосу звучать чуть громче хриплого шёпота. Это не идеально, но сойдёт.

– Грипп, – говорю я.

Он быстро уходит, беспокойство за неизвестного подростка уступает место страху перед микробами. Я жду, пока он отойдёт на некоторое расстояние, а затем пробираюсь по проходу к маленькой часовне в Мидлсексе, где проводятся утренние молитвы. В конце концов я занимаю место на скамье в дальнем конце зала.

На короткую службу приходит на удивление много народу. Здесь довольно много хорошо одетых людей, которые, без сомнения, направляются на работу и делают крюк, чтобы замолить свои грехи. Я также замечаю некоторых туристов и развлекаю себя тем, что угадываю их национальности.

Я как раз веду мысленные дебаты насчёт светловолосой пары, делая ставки, скандинавы они или немцы, когда кто-то проталкивается мимо меня и садится рядом, так близко, что наши бёдра соприкасаются. Я невольно морщусь. Я примостилась на самом краю скамьи, чтобы избежать подобной ситуации. Несмотря на то, что здесь много людей, это чёртов собор – здесь полно других мест, где можно сесть. Теперь у меня есть выбор: встать и пошевелиться или быть вжатой в неудобный деревянный подлокотник. Первое только привлечёт ко мне внимание, поэтому я решаю страдать молча, хотя и бросаю раздражённый взгляд на своего непрошеного соседа. Я играю роль подростка, поэтому думаю, что мне это сойдёт с рук. Когда я осознаю, что сижу рядом с ведьмой, да ещё с такой, у которой на щеках гордо изображены и чёрная, и белая метка, моя решимость улетучивается. Я не могу находиться в такой непосредственной близости от одной из этих тварей.

Я начинаю подниматься, как раз в тот момент, когда органная музыка внезапно прекращается и появляется священник. Он замечает меня и хмурится, жестом предлагая мне сесть. В любом другом случае я бы проигнорировала его безмолвный приказ, но я не могу допустить, чтобы ко мне присматривались слишком пристально. Я чертыхаюсь про себя и делаю, как мне говорят.

– Милый? – спрашивает женщина, подталкивая ко мне завёрнутую в бумагу конфету, из-за чего священник снова недовольно хмурится.

Я отрицательно качаю головой. «Оставь меня в покое. Просто помолчи и дай мне покой». Она пожимает плечами и с шумом разворачивает одну из них, кладёт в рот и сосёт с большим рвением, чем это удалось бы даже Кимчи.

– Я Дорис, – бормочет она.

Боже мой. Предполагается, что это время молитвы, а не «встречи с незнакомцем и беседы с ним». Я заставляю себя улыбнуться и смотрю прямо перед собой.

– Приятно видеть, что молодой человек так заботится о молитве, – продолжает она. – Обычно я сама не прихожу сюда в будние дни, но после того, что произошло прошлой ночью, я сказала себе «Дорис, ты должна что-то сделать. Ты не можешь позволить этим кровожадным монстрам завладеть всей властью».

«Помогите мне».

– Этот Медичи не так уж плох, – продолжает она, полностью игнорируя тот факт, что все остальные склонили головы, пока священник читает молитву. – По крайней мере, он держит своих фриков в узде. А остальных ты видел? Уставились на него так, словно хотели убить? – она цыкает про себя. – Это просто невозможно. Их нужно остановить. Этот Лорд Монсеррат – худший из них. Использует свою сальную внешность, чтобы казаться благородным. Что ж, я могу сказать тебе, что это не так.

Я неопределённо хмыкаю, размышляя, возможно ли, чтобы всё стало ещё хуже. Я пытаюсь отвернуться от неё, скрестить ноги и использовать язык своего тела, если не рта, чтобы дать понять, что хочу, чтобы она заткнулась и оставила меня в покое. Вот тогда-то я и вспоминаю, что должна быть мужчиной. Это наводит меня на мысль.

Я чуть-чуть раздвигаю ноги. Сама того не осознавая, ведьма сдвигается на дюйм. Я раздвигаю ноги шире, расставляя их всё больше и больше. Она продолжает двигаться, пока мои ноги полностью не раздвигаются: я изображаю мужчину, который утверждает своё превосходство, демонстрируя всему миру свои причиндалы. Я чувствую себя нелепо, но это работает. Ведьма, кажется, едва замечает. Она просто продолжает болтать без умолку, игнорируя причину, по которой мы все должны быть здесь.

– Они не ожидают, что мы будем сопротивляться, – сообщает она мне. – В этом-то и проблема. Эти дьяволопоклонники думают, что мы безропотно примем их как своих лордов и повелителей, – она фыркает. – Что ж, их ждёт сюрприз. Однажды они получат по заслугам, просто подожди и увидишь, – кажется, она принимает моё молчание за согласие. Она толкает меня локтем в бок и сияет. – Ты кажешься разумным парнем. Ты бы не позволил никому из них взять над тобой верх. И я тоже.

Прихожанка, сидящая несколькими рядами впереди, оборачивается, бросает на неё злобный взгляд и заставляет замолчать. Дорис показывает средний палец. У меня отвисает челюсть. Это последнее, чего я ожидала в подобном месте, даже от ведьмы.

– Чопорная задница, – бормочет она, затем снова толкает меня локтем. – Я вижу, ты согласен, – она понижает голос. – Никому не говори, но я опаснее, чем кто-либо думает. На самом деле, я только на прошлой неделе задала перцу этим кровохлёбам. Угадай, что я сделала? – её улыбка растягивается так широко, что мне кажется, её лицо вот-вот треснет. – Давай, угадай.

Я невнятно бурчу. «Пожалуйста, пожалуйста, заткнись».

Она показывает на свои щёки.

– Я ведьма, видишь?

Да ладно, блин. Я выгляжу как подросток, я не похожа на слепую. И не веду себя как слабоумная.

– Я произнесла заклинание, – торжествующе сообщает она мне. – Любой кровохлёб, который появится в моём районе, будет удивлён, – она издаёт смешок, который заставляет ещё больше людей оборачиваться и пристально смотреть на неё. Священник, который хмуро смотрел на меня, просто позволяет ей продолжать в том же духе. Она, очевидно, постоянная прихожанка и, вероятно, часто делает подобные вещи. Чёрт возьми, он, вероятно, боится её. Она снова тычет меня локтем под рёбра. – Да, стоит одному из этих вампиров появиться на моей улице, как он начинает чувствовать себя больным. Это старое заклятие, передаваемое из поколения в поколение в моём ковене. Они подхватят эту болезнь и сойдут с ума. Они вернутся туда, где им самое место, и не смогут помочь себе сами. В конце концов, они начнут нападать на своих же, – она откидывается назад с самодовольной ухмылкой. – Они не поймут, что их поразило.

Я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё. Заклятья, как известно, нестабильны, и эта ведьма тоже. Они могут воздействовать как на человека, так и на вампира. В любом случае, если это сработает хотя бы немного, это может нанести большой ущерб. Эта ведьма настолько же глупа, насколько и притворяется. К сожалению, есть только один способ избавиться от проклятий. Даже если бы она захотела, она не смогла бы снять их.

Священник заканчивает, склоняет голову, и все начинают расходиться. Мне показалось, что это были самые долгие двадцать минут в моей жизни. Я жду, пока уйдут остальные, затем встаю и вежливо отступаю в сторону, чтобы позволить ведьме пройти впереди меня. Она похлопывает меня по руке.

– Ты хороший мальчик. Может быть, мы снова увидимся здесь завтра.

В чём я абсолютно уверена, так это в том, что этого не случится. Я киваю священнику, который пользуется случаем, чтобы наконец-то одарить меня улыбкой, а затем следую за ней по пятам. Я не собираюсь упускать её из виду.

Сквозь огромные витражные окна уже пробиваются лучи раннего солнца, но от них достаточно легко увернуться. Когда становится ясно, что ведьма собирается уйти прямо сейчас, не выбирая обходных путей, я принимаю решение.

– Простите, – спрашиваю я её как можно более хрипло, указывая налево от себя, – но что это?

– Склеп, конечно! – говорит она, уставившись на меня так, словно я сумасшедшая. – Ты здесь раньше не бывал?

Я качаю головой. «Ну же, ведьма, – думаю я про себя. – Ты же знаешь, что хочешь этого».

– Ты сможешь спуститься туда только через час, – говорит она. – До тех пор вход туда закрыт.

Я напускаю на себя как можно более разочарованный вид. К счастью, это срабатывает. Она оглядывается по сторонам, замечает, что мы одни, и заговорщицки улыбается мне.

– Я всё время здесь бываю. Они меня не побеспокоят, если я спущусь с тобой и быстренько взгляну, – она грозит мне пальцем. – Мы не можем задержаться надолго, имей в виду.

Я восхищённо смотрю на неё. В ответ она приглаживает волосы и прихорашивается. Очевидно, чем меньше я говорю, тем лучше. Надо будет запомнить.

Оглядевшись в последний раз, чтобы убедиться, что нас никто не видит, мы направляемся ко входу в склеп. По моим подсчётам, до прихода персонала собора, которому нужно будет подготовиться к приёму многочисленных посетителей, остаётся меньше десяти минут. Мне придётся действовать быстро.

Я использую длинные ноги Rogu3, чтобы поддерживать быстрый темп. Правда в том, что мне на удивление трудно с этим справляться. Я практически бегу по коридору и всё это время делаю вид, что просто совершаю лёгкую прогулку.

– Это лорд Нельсон, – говорит Дорис, указывая на богато украшенный саркофаг. – Он был хорошим человеком, – вздыхает она. – Ему тоже не нравились кровохлёбы.

– Да, – отвечаю я своим обычным голосом и наслаждаюсь замешательством, а затем тревогой, появляющейся на её лице. – Но ты ведь знаешь, какими были его последние слова, Дорис?

– Ты… – заикается она. – Ты… – она разворачивается на каблуках, чтобы убежать, но я хватаю её за руку и крепко удерживаю. Она начинает произносить заклинание, но у неё нет времени закончить его, и она это знает. Если бы она была готова к такому нападению, то, возможно, добилась бы некоторого успеха, но она не такая хорошая ведьма, какой хочет казаться. Я выкручиваю ей руку, и она визжит от боли, звук эхом разносится по пустому склепу.

– Ну же, Дорис, – уговариваю я. – Какими были последние слова Нельсона?

Она задыхается, всё ещё тщетно пытаясь высвободиться.

В моих глазах пляшут огоньки.

– Может, я и отпущу тебя, если ты правильно их произнесёшь.

– Поцелуйте меня, – кричит она. – Поцелуйте меня, Харди!

(Адмирал Нельсон при смерти попросил вице-адмирала Харди поцеловать его, и тот поцеловал его в щёку и в лоб, – прим)

Я пожимаю плечами.

– Тогда ладно. Хотя меня зовут Бо, – затем, как раз в тот момент, когда страх на её лице сменяется откровенным ужасом, я удлиняю свои клыки и погружаю их глубоко в её тонкую кожу, пробираясь к чрезмерно сладкой крови под ней.

Я не собираюсь оставлять её в живых. Дело не только в том, что её дурацкое заклинание нацелено на кровохлёбов; дело в том, что оно может сработать не так и затронуть самых разных людей. Вот что я говорю себе, когда выпиваю из неё всё до последней капли, оставляя после себя лишь оболочку. Закончив, я поднимаю её почти невесомое тело и несу к саркофагу Нельсона. Это было бы идеальным местом для укрытия, если бы он не был запечатан. Даже моя вампирская сила не способна его открыть. В конце концов я вынуждена отнести её к менее известной могиле, где я отодвигаю тяжёлый камень и бросаю её туда.

Я приношу извинения телу внутри. Надеюсь, Хьюберту Крукшенку, кем бы он ни был, не придётся провести остаток вечности, слушая её болтовню. Я возвращаю камень на прежнее место, отряхиваю ладони и ухожу.

Глава 17. Преждевременная эякуляция

Я не лгала жалкой, мёртвой Дорис. Я прожила в Лондоне всю свою жизнь и, кажется, никогда раньше не была в соборе Святого Павла, разве что на какой-нибудь давно забытой школьной экскурсии. Я полагаю, именно так и бывает, когда вы живёте в непосредственной близости от множества интересных мест; когда они находятся прямо у вас на пороге, вы никогда не утруждаете себя их посещением, потому что они всегда рядом. Совсем другое дело, когда вы находитесь в отпуске и осматриваете как можно больше достопримечательностей.

Я провожу половину утра, слоняясь за группами, которые, вероятно, за три дня и две ночи пребывания в Лондоне осмотрели гораздо больше достопримечательностей, чем я за всю свою жизнь. На мгновение я задумываюсь, бывал ли здесь мой дедушка, но тут же отбрасываю эту мысль.

Когда приближается полдень, я поднимаюсь в Шепчущую Галерею. Это почти идеальное место для подобного рода встреч; на такой высоте на удивление мало укромных местечек. За посетителями галереи, может, и наблюдают фрески с изображением бдительных святых, но здесь нет такого места, где тайком можно было бы проследить за своей добычей незамеченным.

Полагаю, можно было бы понаблюдать с земли. Если наклониться, то внизу открывается замечательный вид на собор, но до него ещё далеко. Даже если бы кто-то задержался и на какое-то время посмотрел вверх, он бы мало что увидел, хотя у него бы чертовски разболелась шея от усилий. Что же касается хвалёного шёпота – способности шептать в стену так, чтобы его было слышно на другой стороне галереи – то этот приём тоже практически бесполезен. Слишком много людей делают именно это, так что в результате получается сплетение шепотков, которых слишком много, чтобы их можно было различить.

Я пожимаю плечами и веду себя как подросток, каким мне и положено быть, напуская на себя угрюмый вид и перегибаясь через балюстраду с мобильным телефоном в руке.

Кем бы ни была группа Тов В'ра на самом деле, они, безусловно, пунктуальны. Ровно в полдень кто-то появляется рядом со мной. Это слишком обдуманное действие, чтобы быть простым совпадением. Я не смотрю на них; вместо этого я сосредотачиваюсь на своей игре в виртуальное судоку.

– Все эти люди, – бормочет мой новый компаньон, – снуют вокруг с широко раскрытыми глазами и делают селфи, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что находится прямо перед ними. Как нация, мы стали слепы к реальности.

Это своего рода вступление, призванное полностью увлечь недовольного подростка-хакера. Я сохраняю свою напряжённую позу; не стоит выглядеть слишком рвущимся. Кроме того, я беспокоюсь, что любые резкие движения могут ослабить гламур О'Ши.

– Большинство людей думают, что они в безопасности от кровохлёбов, когда находятся в доме Божьем. Но ты ведь знаешь, что это не так, Алистер? – повисает пауза. – Или мне следует называть тебя Rogu3?

По крайней мере, они сделали свою домашнюю работу. Я слегка поворачиваю голову. Передо мной моложаво выглядящий мужчина, не настолько старый, чтобы я могла счесть его угрозой или непрошеной авторитетной фигурой, и не настолько молодой, чтобы кто-то вроде Rogu3 отмахнулся от него. Тов В'ра знает, что делает. На нём джинсы и тщательно выглаженная футболка с изображением рыбы – одной из тех христианских эмблем. Жаль, что он не использует символ дерева Тов В'ра, тогда я могла бы спросить его об этом.

Он усмехается.

– Да, мы знаем, кто ты такой.

«Нет, вы совсем, совсем не знаете». Он протягивает мне руку для рукопожатия. Когда я игнорирую это, он пожимает плечами и опускает её. Похоже, его не беспокоит отсутствие у меня хороших манер.

– Я Айзек.

Я бурчу.

– Вчера вечером ты устроил настоящее шоу, – замечает он. – До этого момента у нас было впечатление, что тебе мозги полностью промыли кровью, – он наклоняется чуть ближе. – Так мы называем тех, кто позволил вампирам одурачить себя.

Я прочищаю горло, стараясь, как могу, изобразить немного воинственности. Я повышаю голос и молюсь, чтобы хрипотца, которую я добавляю в свой тон, звучала убедительно.

– Кто сказал, что я больше не так не думаю?

Айзек поднимает брови.

– Ты устроил настоящее шоу.

– У меня была тяжёлая ночь, – я говорю это как бы между прочим. Изображение расслабленности помогает мне действительно расслабиться. Похоже, моя жалкая попытка говорить как Rogu3 срабатывает, но мне придётся сокращать свои предложения.

– Ты не сказал ничего такого, о чём остальные из нас уже не думали.

– Чушь собачья. Все эти протесты прекратились, – я кашляю. – Людям всё равно.

Я вознаграждена едва заметным блеском в тёмных глазах Айзека.

– Возможно, протесты прекратились по какой-то причине, – загадочно произносит он. Затем хмурится. – Ты плохо себя чувствуешь?

Я осознаю, что усиленно чешу руку. Я опускаю руку и бормочу:

– Вирус, – для пущей убедительности я добавляю: – Тебе следует держаться подальше.

Он смеётся.

– Я не боюсь заболеть, но я боюсь монстров, тех, у кого приятные улыбки и острые зубы. Они обманывали людей на протяжении многих поколений, заставляя их верить, будто они доброжелательны. Будто им можно доверять, – он выплёвывает последнее слово. – Но это не так. Они показывают своё истинное лицо, увеличивая вербовку. Правительство, полиция, все спят с открытыми глазами. Однажды они проснутся, и мы станем не более чем пищей для наших кровожадных повелителей. Мы будем заперты в клетках, как животные. Вымирающая порода, представляющая собой всего лишь добычу. Подожди и увидишь.

Это нелепое предположение. Как бы я ни презирала Медичи за то, что они нарушают традиции и обращают всё больше людей в преданных маленьких последователей вампиров, их численность всё ещё невелика. Другие Семьи могли бы догнать их по численности 1:1, и вампиры всё равно были бы крошечной каплей на фоне постоянно растущего потока людей. До меня доходит, что я вторю аргументам Майкла, и мои губы непроизвольно кривятся.

Айзек улыбается.

– Я вижу, ты думаешь так же.

Я пожимаю плечами.

– Не важно, – бормочу я. – Мы ничего не сможем с этим поделать, даже если захотим. Они слишком могущественны.

Его глаза сужаются, и я думаю, что, возможно, выдала себя и сказала слишком много. Мне не следовало беспокоиться. Он настолько погружён в свои убеждения, что он думает об ордах вампиров, которые, как ему кажется, прячутся за каждым углом, а не о том, кто находится прямо перед ним.

– Вот тут ты ошибаешься, – говорит он. – Будь честен с самим собой, как сказано в Библии. Мы собираемся быть честными с самими собой, и у нас есть план.

Я кривлю губы. Это цитата не из Библии, а из Шекспира. Этот парень вовсе не так сосредоточен на своей религии, как ему хотелось бы думать. Я предпочитаю пока проигнорировать цитату и сосредоточиться на других его словах.

– Мы?

Он выдерживает мой взгляд, лезет в карман пиджака и достаёт маленький белый прямоугольник. Визитная карточка. Серьёзно?

Айзек пододвигает её ко мне. С явной неохотой я беру её и опускаю взгляд. На ней нет ни слов, ни даже номера телефона или адреса электронной почты. На самом деле, там нет ничего, кроме эмблемы в виде дерева, которая висела у Лизы Джонсон на шее.

– Мы – Тов В'ра, – величественно произносит он. – Мы знаем, что вампиры – это мерзость, идущая против природы. Против Бога. И мы собираемся остановить их.

Я фыркаю.

– Это и есть твоя затея? – я закатываю глаза и отворачиваюсь. – Пустая трата времени.

Он хватает меня за руку. Его хватка настойчива, но не крепка; даже если бы я была простым подростком, я бы смогла легко вырваться.

– Нет, это не так. У нас есть люди, деньги и ресурсы. И у нас есть план. Нам бы пригодился кое-кто с твоими способностями, Rogu3.

Он использует моё имя – или, по крайней мере, имя Rogu3 – чтобы заставить меня доверять ему. Его слова звучат мягко, но он ещё не дал мне достаточно информации.

– Нет, – мой голос звучит ровно. Я поворачиваюсь к нему лицом. – Вам не победить. Не против кровохлёбов, – я сжимаю челюсти. – Это я знаю наверняка.

– Ты не знаешь того, что знаем мы, – на его тонких губах играет улыбка. – У нас есть не только план по уничтожению кровохлёбов. Мы можем предложить тебе гораздо больше. У тебя когда-нибудь была девушка, Алистер? Или ты всё ещё на стадии запертой двери в ванной и мокрых носков?

Фу. Я не унижаю себя – или Rogu3 – своим ответом. Мне и не нужно этого делать, Айзек в ударе.

– Мы можем предоставить тебе девушек. Готовых, тёплых, симпатичных. Блондинок, брюнеток, – он излучает обаяние. – Назови свой типаж, и мы его предоставим. Если ты предпочитаешь мальчиков, мы можем помочь тебе и в этом.

Я сердито смотрю на него, и он смеётся.

– Если ты предпочитаешь деньги, это можно устроить. Мы можем выплатить ипотеку твоих родителей. Отправить тебя в университет, – он внимательно наблюдает за мной. – Но ты же этого не хочешь, не так ли? Я вижу по твоим глазам, – он одаривает меня понимающей ухмылкой. – Именно потеря досадной V-карты подогрела твой интерес, – он понижает голос до шёпота. – Вот что я тебе скажу. Чтобы показать тебе, как далеко мы готовы зайти, чтобы доказать, что мы можем тебе дать, я немного расскажу о том, что мы предлагаем, – он щёлкает пальцами.

(V-карта – девственность, – прим)

С другой стороны галереи от стены отделяется блондинка и направляется к нам. Она одета так же, как и другие присутствующие, но её взгляд остекленевший, что отличает её от остальных. К сожалению, она не Лиза Джонсон, но это могла бы быть она.

– Это Молли, – улыбка Айзека становится шире. – Молли, познакомься с Алистером. Ты ведь хочешь познакомиться с ним поближе, не так ли?

Она кладёт руку мне на плечо. Я делаю всё возможное, чтобы не отшатнуться.

– Да, – бормочет она, и её голос соответствует мечтательному выражению её лица.

– Отведи его в туалет, – приказывает Айзек. – Покажи ему, как хорошо ты хочешь его узнать.

Боже мой. Это происходит на самом деле? Айзек смеётся над выражением моего лица. Я лихорадочно соображаю, но не могу придумать, что ещё сделать, кроме как позволить Молли увести меня.

Только когда мы с Молли оказываемся на некотором расстоянии друг от друга и я избавляюсь от удушающего взгляда Айзека, мои мысли начинают проясняться. Он пока не предъявлял мне никаких требований; без сомнения, они последуют. Сначала он размахивает пряником, а кнут придёт позже. Мне нужно придумать, как принять пряник, сохранив при этом хоть каплю честности. Не говоря уже о гламуре О'Ши. Это обещает быть интересным.

Поскольку всё это чётко спланировано, Молли точно знает, что делает. Она ведёт меня прямиком в туалет для инвалидов, протягивает руку, чтобы закрыть дверь, и запирает её. Затем она обвивает мою шею одной рукой и наклоняется, приоткрыв губы.

Я могла бы договориться с ней, заключить какую-нибудь сделку, по которой она выбралась бы из этой грязной ситуации и вдобавок держала бы рот на замке, но почему-то я не думаю, что это сработает. Какие бы наркотики ни были в её организме, они оказывают на неё такое влияние, которое перевесит всё, что я могу сказать или сделать. И выражение её лица говорит о том, что она считает это своим долгом как члена Тов В'ра.

Я делаю единственное, что приходит мне в голову.

Когда её губы касаются моих, я обхватываю её за талию и задыхаюсь, повелевая щекам залиться румянцем. Воображение выражения лица Майкла, когда он смотрел, как я тянулась к нему, помогает мне в этом. Затем, одним быстрым рывком, я отстраняюсь и хватаюсь за пах. Я поворачиваюсь к ней спиной и опускаю плечи, как будто мне неловко. Если Rogu3 когда-нибудь узнает об этом, он, вероятно, убьёт меня. Несколько раз подряд.

Молли слегка касается моей спины.

– Всё в порядке, – шепчет она. – Такое случается, – она похлопывает меня по плечу. – В следующий раз всё будет по-другому.

Не оборачиваясь, я не могу сказать, испытывает она облегчение или нет.

– Уходи, – рычу я. Когда она не двигается с места, я повышаю голос. – Уходи!

Она отстраняется, открывает дверь и выскальзывает наружу. Когда я слышу, как она с грохотом захлопывается за ней, я с трудом сглатываю. Надеюсь, Айзек купится на это.

Потратив несколько мгновений на то, чтобы успокоиться, я подхожу к раковине и ополаскиваю лицо водой. Я хватаюсь за края керамической раковины и наклоняюсь к зеркалу. На мгновение моё лицо расплывается. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Чёрт, гламур спадает. Мне придётся закончить разговор с Айзеком, пока чары не исчезли окончательно.

Когда я выхожу, он стоит за дверью, прислонившись к стене и скрестив ноги. Молли бесследно исчезла. Он хлопает меня по спине и подмигивает.

– Молодец!

Я избегаю его взгляда. Он, очевидно, знает, что только что «произошло», но предпочитает поддерживать меня, делая вид, что ничего не случилось. Меня это устраивает; чем меньше мы будем говорить об этом маленьком эпизоде, тем лучше.

– Таких девушек, как Молли, у нас много, – хвастается он. – И все они преследуют те же цели, что и мы. Подобные вещи – это привилегии, но они не отменяют настоящей причины существования Тов В'ра.

– А именно? – удаётся прохрипеть мне.

– Обрушить адский огонь и серу на головы каждого вампира в этой стране, конечно же, – он смеётся над выражением моего лица. – Я знаю, ты мне пока не веришь, но ты поверишь. Не имеет значения, насколько могущественными, по-твоему, являются Семьи, Алистер. Мы собираемся уничтожить их.

Моя кожа чешется сильнее, чем когда-либо, и я чувствую, как утекает время. Айзек должен поскорее перейти к делу, иначе мне конец. Вместо долговязого подростка он столкнётся с невысокой вампиршей. Надо признать, было бы забавно увидеть выражение его лица.

– Вы не сможете.

– О, мы сможем. Я тебе это докажу, – он наклоняет голову, когда мимо нас проходит стайка болтающих школьниц. – В три часа в парламент будет внесён новый законопроект. Я знаю, что смотреть Вестминстер в прямом эфире по телевизору – не самая захватывающая программа в мире, но тебе стоит посмотреть. Когда закончишь, позвони по номеру, указанному на визитке.

Айзек разворачивается и присоединяется к школьницам. Он быстро растворяется в толпе, а я остаюсь хмуро смотреть ему вслед. На визитке нет чёртова номера.

***

Выбраться из собора непросто. Изначально я планировала дождаться наступления темноты, но мне нужно узнать, о чём этот парламентский законопроект, так что я не могу позволить себе ждать до тех пор. Зуд становится почти неконтролируемым, и, пока я жду О'Ши в одной из тихих боковых часовен, у меня начинает кружиться голова и меня подташнивает. В конце концов я сажусь на мраморный пол, прислонившись головой и спиной к каменному постаменту.

О'Ши требуется целая вечность, чтобы прийти. Когда он приходит и манит меня укрыться в его огромном пальто, я уже на грани обморока. Гламур полностью исчез, и я снова стала прежней простой Бо.

– Это не сработает, – говорю я ему. – Это пальто не защитит меня от солнечных ожогов.

– Расслабься. Я одолжил его у Майкла. Оно не пропускает ультрафиолет. Просто береги свои лодыжки и держись поближе ко мне.

У меня нет сил спорить. Я горблюсь под пальто, и мы выбираемся наружу. Даже несмотря на защиту пальто, я всё равно чувствую, как солнечные лучи обжигают меня. У меня сжимается грудь, и становится трудно дышать. Как раз в тот момент, когда я понимаю, что больше не могу этого выносить, я слышу, как открывается дверца машины, и О'Ши буквально заталкивает меня внутрь. Я падаю на сиденье и делаю короткие, неглубокие вдохи, стараясь, чтобы меня не вырвало.