Текст книги "Вампир-мститель (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Я думал… – он запинается, – я думал, у нас с ней более хорошие отношения.

– У вас действительно были хорошие отношения, – успокаиваю я, удивляясь, какого чёрта я трачу своё время на то, чтобы подбодрить его, вместо того чтобы искать его чёртову дочь. – У всех есть секреты. Вы знаете что-нибудь о кулоне, который был на ней? Золотая цепочка с кулоном-деревом?

– Это ей подарил друг.

– Вы знаешь, кто именно?

Он выглядит подавленным.

– Нет.

Я похлопываю его по плечу.

– Когда у меня будет что-то конкретное, я приду и найду вас, – я многозначительно смотрю на него. – Заметьте, я сказала «когда», а не «если». Вам просто нужно набраться терпения.

Он сцепляет руки перед грудью и смотрит на меня с надеждой, исходящей от каждой клеточки его тела.

– Спасибо, мисс Блэкмен. Большое вам спасибо.

Я пытаюсь улыбнуться.

– Нет проблем. Мне нужно идти.

– Вы ищете её прямо сейчас? – его рот широко раскрывается от восторга. – Вы собираетесь попросить Лорда Монсеррата помочь? – э-э, не совсем. Но Джоунси ещё не закончил. – Говорят, он сделает для вас всё, что угодно.

Я растерянно моргаю и отступаю на шаг.

– У него сейчас много забот.

– Да, да, – Джоунси настолько убеждён, что я найду его дочь, что готов поверить во что угодно. Он улыбается мне такой отеческой улыбкой, что я отступаю на шаг.

– Мне нужно идти, – повторяю я. Затем, прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещё, я отворачиваюсь. Было бы более эффектно, если бы Кимчи немедленно последовал за мной. А так мне приходится резко дёрнуть его за поводок, чтобы заставить идти следом.

Когда он догоняет меня, то лижет мою руку и тихонько поскуливает. Я бросаю на него взгляд.

– Да, да, – бормочу я. – Я собираюсь найти его дочь. Не волнуйся. Просто сначала я должна сделать ещё кое-что.

Это безумие, но я приняла решение.

***

Если в свой прошлый раз здесь я подумала, что в особняке Монсеррат оживлённо, то сейчас это ничто по сравнению с тем, что здесь творится. Мимо проносятся вампиры всех мастей, и у каждого явно свои планы. Я замечаю нескольких вампеток, выглядящих бледными и усталыми. Также здесь слишком много новых лиц, и у каждого в глазах изумление. Я думаю, что кампания по вербовке уже в самом разгаре, и проклинаю себя, хотя ничего из того, что я могла бы сделать, не помешало бы этому.

Несмотря на суету, многие останавливаются и пялятся на меня. Здесь это раздражает ещё больше, чем в реальном мире. Я не обращаю внимания на широко раскрытые глаза и шагаю вперёд. У меня есть миссия.

Раздаётся знакомый голос.

– Бо! – я оборачиваюсь и вижу, что Нелл спешит ко мне. Целую вечность назад она была одной из моих коллег-новобранцев Монсеррат. – Давно не виделись! Как, чёрт возьми, у тебя дела?

– Отлично. Где Майкл?

– Привет! – Мэтт радостно улыбается, присоединяясь к нам. – Ты привела Кимчи, чтобы поздороваться, – пёс вскакивает и брызжет слюной Мэтту в лицо. Мэтт относится к этому спокойно. – Сейчас не самое подходящее время. Мы немного заняты, – он наклоняется вперёд, понижая голос до шёпота. – Все вампиры из провинций были призваны. Мы готовимся к войне.

Я потрясена. Уже? Новобранцы всё ещё в пелёнках, даже если они уже проснулись. Процесс превращения не из лёгких, я могу это подтвердить. Я качаю головой. Как бы мне ни было любопытно, что происходит, я здесь не по этой причине.

– Где Майкл? – повторяю я.

В толпе внезапно наступает затишье, и я вижу, как несколько вампиров поднимают головы. Я слежу за их взглядами и замечаю того самого мужчину на вершине парадной лестницы. Он увлечённо беседует с Урсусом и совершенно не замечает моего присутствия. Я прочищаю горло. Сейчас или никогда.

Передав Мэтту поводок Кимчи, я взбегаю по лестнице. Я прочищаю горло.

– Лорд Монсеррат?

Он оборачивается. Проблеск теплоты и удивления на его лице вселяет в меня надежду. Может быть, всё пройдёт лучше, чем я надеялась.

– Бо. Что ты здесь делаешь? – его глаза осматривают меня с головы до ног. – Ты в порядке? С тобой больше ничего не случилось?

Я качаю головой.

– Нет, я в порядке. Но мне нужно с вами поговорить.

– Милорд… – начинает Урсус, сочувственно глядя на меня. – Нам пора идти.

Майкл вздыхает.

– Извини. Если это не срочно, я должен идти, – он с сожалением смотрит на кипучую деятельность внизу. – Мне нужно со многим разобраться.

– Я слышала. Это не займёт много времени.

Урсус настойчив.

– Лорд Монсеррат, у нас нет времени.

Майкл смотрит на меня с сожалением.

– Ты не могла бы зайти позже?

Я прикусываю губу. Вампир окликает его с нижней площадки лестницы, указывая на лист бумаги. Майкл тихо чертыхается и начинает спускаться.

Чёрт возьми, я не уверена, что у меня будет время вернуться позже. Жалобное выражение лица Джоунси не даёт мне покоя, и если я не сделаю этого сейчас, то могу растерять смелость. Я делаю глубокий вдох.

– Лорд Монсеррат! – мой громкий голос разносится, перекрывая гул разговоров и топот бегущих ног. Все останавливаются, чтобы посмотреть на меня. Дерьмо. Майкл тоже останавливается как вкопанный. – Вам нужно кое-что знать.

Он медленно оборачивается. Я вижу, как в дверном проёме появляется Бет. Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня; на её лице появляется намёк на улыбку, как будто она полностью осознаёт, что я собираюсь сказать. Я кашляю и возвращаю своё внимание к самому мужчине.

– Я влюблена в вас, – кричу я. – Я не хочу этого, но это правда.

Зрители театрально ахают, как будто мы находимся на съёмочной площадке сомнительной мыльной оперы. Учитывая, что я делаю, это вполне может быть правдой.

Я расправляю плечи. Наверное, это прозвучит очень банально.

– Я не хорошая. Может быть, когда-то я и была хорошей, но уже нет. Я не жалею ни о том, что сделала, ни о том, что, скорее всего, продолжу делать. Этот мир полон дерьма, и я должна как-то с этим справляться. Но, – я сглатываю, – когда я с тобой, у меня появляется надежда. Я чувствую, что могу стать лучше. Я знаю, что ты возлагаешь на меня большие надежды, и я хочу их оправдать. Я хочу быть хорошей личностью, которой ты заслуживаешь. Потому что, если я не смогу быть с тобой, то не уверена, что хочу быть где-то ещё. Ты заставляешь… – я делаю паузу. Я собираюсь сказать это. Я действительно собираюсь это сказать. – Ты заставляешь моё сердце петь, – просто говорю я. – Ты заставляешь меня хотеть жить. Когда я рядом с тобой, я не могу думать ни о чём другом, кроме тебя, – я резко смеюсь. – Чёрт, даже когда я не рядом с тобой, мне трудно сосредоточиться на чём-то другом. Ты поглощаешь меня, моё сердце, тело и душу. Наверное, где-то есть песня об этом. Я могла бы написать балладу. Какую-нибудь мощную песню с большим количеством высоких нот и тяжёлым фортепьянным припевом. Я всегда считала это чушью, пока не встретила тебя. Майкл, я…

– Заткнись.

Я моргаю.

– Что?

– Я сказал, заткнись. Тебя уже понесло, Бо Блэкмен, – он шагает ко мне. Его лицо непроницаемо, но в глазах нежная теплота, которая вселяет в меня надежду. – Мне знакомо это чувство, – его идеальные, чётко очерченные губы растягиваются в улыбке. – Я люблю тебя в ответ. Мне нравится твоё упрямство, твоя твердолобость и твоя решимость оставаться настолько свободной, насколько это возможно. Но знаешь что? – он продолжает, не давая мне возможности ответить. – Ты не свободна. Я никогда не позволю тебе быть свободной. Ты моя, – его улыбка становится шире. – То, что тебе потребовалось больше времени, чтобы понять это, чем мне, ни черта не меняет. Я просто напомню тебе об этом, когда мы оба состаримся и будем ковылять в ходунках.

Он останавливается передо мной и обхватывает ладонями моё лицо. Другие вампиры вокруг нас сливаются с фоном. Я всё ещё чувствую тьму глубоко в своём сердце, но осознание того, что я могу разделить эту тьму с кем-то ещё, даёт мне надежду на будущее. В его глазах пляшут огоньки, и он открывает рот, чтобы заговорить.

– Лорд Монсеррат! – прерывает его испуганный голос. – Вы должны это увидеть!

На его лице появляется мимолётная гримаса.

– Не сейчас.

– Это Лорд Медичи! Он вышел. Он собирается что-то предпринять.

Я замираю. На мгновение Майкл делает то же самое. Мы обмениваемся понимающими взглядами.

– Пошли, – рычит он.

Я киваю. Затем мы вдвоём, сопровождаемые многими другими, сбегаем по лестнице и уходим. Возможно, это наш шанс покончить с Медичи раз и навсегда.

Глава 15. Аудиенция

Мы добираемся до крепости Медичи в рекордно короткие сроки. И мы не единственные. Я замечаю группы кровохлёбов из трёх других Семей – Бэнкрофты, Галли и Стюарты. Это не говоря уже о толпах журналистов, трайберов и людей, которые глазеют на парадную дверь дома Медичи. Волна удовлетворения захлестывает меня, когда несколько ведьм поблизости замечают меня и поспешно отходят в сторону. Да, верно. Не подходи слишком близко, иначе никогда не знаешь, что может случиться.

Медичи стоит впереди, выглядя с головы до ног как властный повелитель вампиров. На нём длинный развевающийся плащ ярко-алого цвета – фамильного красного цвета Медичи, на случай, если у кого-то остались какие-то иллюзии относительно того, кто он такой. Рядом с ним три фигуры, склонённые головы которых прикрыты капюшонами. Их окружает большое кольцо вампиров Медичи, без сомнения, для защиты от собирающейся толпы. Пока никто ничего не предпринимает, потому что никто не знает, что он собирается делать.

– Мы не можем ждать, – бормочу я Майклу. – Он что-то задумал. Он ждал, когда мы все появимся. Мы должны опередить его, если хотим сохранить контроль.

– Я согласен, – напряжённо отвечает он. Затем сжимает одну руку в кулак и начинает поднимать её, призывая к действию, но уже слишком поздно.

Медичи делает шаг вперёд и вздёргивает подбородок. Он разводит руки в стороны, изображая неприятное подобие Христа на кресте. Но Медичи не мученик, он выбрал на эту роль других.

– Я удивлён, – произносит он нараспев, – что у нас такая аудитория. Я не ожидал такого скопления народа.

Я фыркаю. Да, конечно. Вот почему он последние два вечера заливал свой дом ярким светом и ждал, пока не соберутся все чёртовы вампирские Семьи. Что бы он ни планировал, держу пари, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я знаю, что некоторые из вас обеспокоены тем, что мы привлекаем всё больше людей в ряды нашей скромной Семьи. Я знаю, вы думаете, будто это причина опасаться нас. Но мы не враги. Эти люди пришли к нам, а не наоборот. Они были на периферии общества, бедняги, обречённые всегда оставаться в стороне. Да, мы расширили наши ряды, но мы расширили их, чтобы дать приют людям, у которых в противном случае не было бы надежды. Люди, которые истощали ресурсы этого города – от здравоохранения до социальной сферы и жилья – и ничего не давали взамен. Мы даём им возможность, в которой они нуждаются для реабилитации. Мы даем им второй шанс.

– Он пытается сойти за доброжелательного работника благотворительной организации, – шипит Майкл.

– Это не сработает.

– Оглянись вокруг, – его голос мрачен. – Это уже работает.

Я обвожу взглядом оживлённую улицу. Все Семьи стоят с каменными лицами, скрестив руки на груди, в напряжённых позах. Ведьмы и пресса выглядят заинтересованными. Люди, стоящие поодаль, явно в предвкушении.

Медичи продолжает.

– Мои коллеги-Семьи попытаются сказать вам, что я поступаю неправильно, что я нарушаю традиции, – он переводит взгляд с одной группы на другую, с вызовом глядя на каждого члена Семьи. – Но мы должны идти в ногу со временем. Я не монстр, я преследую исключительно интересы страны. Люди, которых я привёл в Семью Медичи, придерживаются очень высоких стандартов. Я не потерплю никого, кто осмелится нарушить человеческие законы, независимо от того, подчиняемся мы им или нет. Будьте уверены, все нарушители будут наказаны.

Он опускает руки и подходит к первой фигуре в капюшоне. Широким жестом он срывает капюшон. Все подаются вперёд, желая узнать, кто именно перед ними. Я ловлю себя на том, что делаю то же самое, и, раздражённая тем, что Медичи заставляет меня есть с его ладони, одёргиваю себя. Что же он задумал?

Открывшееся лицо жесткое и уродливое. Может, он и вампир, но он определённо новобранец, и кем бы он ни был до своего обращения, он вёл бескомпромиссную жизнь. Его лицо покрыто шрамами от угревой сыпи, а нос приплюснут, как будто его ломали слишком много раз. Его брови слишком велики для его лица и нависают над глазами, как у какого-нибудь творения доктора Франкенштейна. Он – воплощение ночных кошмаров.

– Давай, – говорит Медичи. – Представься толпе.

Даже с такого расстояния я вижу затуманенность в глазах новообращённого вампира. Его зрачки расширены, и я понимаю, что его накачали наркотиками. С какой целью, ещё предстоит выяснить.

Он, спотыкаясь, подаётся вперёд и открывает рот.

– Я согрешил, – говорит он сдавленным шёпотом.

Медичи подталкивает его в спину.

– Говори громче.

Он прочищает горло и пытается снова.

– Я согрешил, – повторяет он. – Я был плохим, когда был человеком. Я изнасиловал трёх женщин. Я бил собственного сына. Лорд Медичи пытался указать мне на мои ошибки, но у меня не хватило ума прислушаться. Две ночи назад я… Я…

– Продолжай, – вкрадчиво произносит Медичи. – Что ты сделал?

– Я покинул особняк Медичи. Я был голоден, и мне нужна была кровь, – его голос дрожит. – Я встретил на улице бегунью и напал на неё, – он опускает голову и начинает бормотать что-то себе под нос. На лице Медичи мелькает раздражение. Его дрессированная обезьянка говорит не всё, что следует.

– Её зовут Тара Уилкс, – перебивает Медичи. – Она в отделении интенсивной терапии Брайтонской больницы, – он тычет длинным белым указательным пальцем в своего пленника. – Из-за него она чуть не умерла, – он глубоко вдыхает, наслаждаясь пристальным вниманием нескольких сотен человек. – Мы, члены Семьи Медичи, не позволим такого рода самодеятельности. Мы не позволим вампирам причинять вред людям или трайберам. Мы хотим сделать этот мир лучше, чтобы каждый мог свободно ходить по улицам, когда пожелает. Мы заботимся об интересах каждого.

Он срывает капюшон со второго человека, затем с третьего. У обоих одинаково непривлекательные черты лица. Медичи повторяет с ними процесс, подробно описывая их мнимые преступления. Закончив, он отступает назад и качает головой.

– Мне не доставляет удовольствия делать это, – говорит он. – Но общественность должна быть уверена, что Семья Медичи сама будет действовать, когда один из наших вампиров выйдет за рамки дозволенного. Мы примем соответствующие меры против любого, кто причинит вред другому существу.

Из-за спины выходит вампир постарше и протягивает Медичи длинный сверкающий меч. Я замираю.

– Он же не собирается… – я начинаю двигаться вперёд. Я не позволю ему это сделать. Майкл кладёт руку мне на плечо.

– Не надо, – предупреждает он вполголоса. – Он на это и надеется, – Майкл кивком головы показывает вправо: пятеро вампиров Медичи наблюдают за мной, и только за мной. Они хотят, чтобы я действовала, тогда Медичи сможет расправиться и со мной и заявить, что это произошло потому, что я вмешалась в его дурацкое представление о правосудии.

Я останавливаюсь. Взгляд Медичи скользит в мою сторону, и я замечаю торжество в их тёмных глубинах. Он выиграет в любом случае: если я начну действовать, он обвинит меня в том, что я позволяю преступникам безнаказанно совершать отвратительные поступки; если я не буду действовать, я не такой храбрый мститель, каким меня все считают. Я сжимаю челюсти так сильно, что становится больно.

Медичи снова обращается к ожидающим журналистам.

– Семья Медичи позаботится о безопасности каждого, – просто говорит он. Он пробует лезвие, аккуратно проводя им по воздуху. Он жестом приглашает всех троих встать на колени, и они делают, как он просит. Когда они закрывают глаза, он заносит меч, отсекая им всем головы одним кровавым движением. Раздаются три тошнотворных удара, когда каждая голова падает на мраморный пол. Половина толпы отворачивается, другая половина не может оторвать взгляда.

Медичи кланяется, возвращая окровавленный меч своему внимательному слуге.

– Пусть все знают, что наше возмездие может быть жестоким, но оно обеспечит безопасность всем. Мы хотим только лучшего для Англии. Мы хотим, чтобы эта нация снова стала великой и славной, – и с этими словами он поворачивается и исчезает за парадными дверями своей крепости.

На мгновение воцаряется такая напряжённая тишина, что мне кажется, будто я слышу каждое учащённое сердцебиение, а затем все взрываются полным неверия гомоном.

Я поднимаю взгляд на Майкла. Его лицо такое же бледное, каким я представляю себе своё собственное. Трое или четверо журналистов, придя в себя быстрее остальных, бегут в нашу сторону.

– Что вы думаете о действиях Лорда Медичи? – кричит один из них, протягивая диктофон для записи.

– Нам нужно убираться отсюда, – бормочет Майкл, разворачивая меня. – Они сделают всё, что в их силах, чтобы добиться от вас ответа.

Потому что я тоже преследую преступников. Иногда я даже убиваю их. Однако я не делаю из этого шоу. Убийство, оправдано оно или нет, никогда не должно привлекать внимание аудитории. Даже у меня есть пределы.

Я отрешённо киваю в знак согласия, и мы уходим так же быстро, как и пришли.

***

– Это всё она виновата, – бушует Лорд Банкрофт, вторгаясь в моё пространство и рыча. – Если бы она не посвятила жизнь убийству всех, кто попадается ей на пути, и не привлекала к этому внимание прессы, Медичи никогда бы не поступил так же!

Я стою на своём, хотя у меня есть очень неприятное чувство, что он прав.

– Знаете, я тоже здесь, – говорю я ему. – Вам не обязательно говорить обо мне в третьем лице.

– Что дальше? – продолжает он. – Расстреливать людей на улице за мелкие преступления?

Майкл встаёт между нами.

– Тебе нужно успокоиться.

– Успокоиться? – выпаливает Бэнкрофт. – Успокоиться? Кто ты такой, чёрт возьми, чтобы приказывать мне успокоиться? – он вскидывает руки. – Вы все маньяки!

Майкл поворачивается к Лорду Стюарту, который, прищурившись, наблюдает за сценой. Галли стоит в углу и изучает свой телефон.

– Есть какие-нибудь новости о немедленной реакции на маленькое шоу Медичи?

– Сейчас середина ночи. Большая часть страны спит, – отмечает он.

– На самом деле, – перебивает Галли, – не все живут в стране грёз, – он поднимает свой телефон, и мы поворачиваемся, чтобы посмотреть прямую трансляцию, которую он показывает. Он прибавляет звук.

– Хотя я не могу полностью оправдать действия Лорда Медичи, – говорит Винс Хейл, елейный политик, о котором я читала, когда ждала Джоунси, – это его прерогатива поступать со своими вампирами так, как он хочет. Так работают законы этой страны, и мы должны их соблюдать. Мы должны быть благодарны ему за то, что он так серьёзно относится к этому вопросу. Возможно, если бы другие Семьи поступали так же, порядочные люди не боялись бы вампиров так сильно.

– Кто это, чёрт возьми, такой? – спрашивает Бэнкрофт.

– Он политик, – говорю я ему. – Открыто настроен против вампиров.

– Он не так уж и против вампиров, если считает, что устраивать казни на открытом воздухе – это хорошо, – Майкл хмурится. – Он практически утверждает, что Медичи заслуживает восхищения.

– Медичи совсем спятил, – говорит один из людей Лорда Стюарта. – Другого объяснения нет.

Раздаётся одобрительный ропот. Я качаю головой.

– Вы все идиоты. Это было спланировано, всё до единой детали было спланировано, – я указываю на камеру. – Посмотрите, где Хейл.

– В здании парламента? – Бэнкрофт насмешливо пожимает плечами. – Ты сама сказала, что он политик. Если ты ещё не поняла, то именно там они и находятся.

Я раздражённо смотрю на него.

– В четыре часа утра? Кто из политиков настолько предан своей работе, что торчит в офисе посреди чёртовой ночи? Он знал, что это произойдёт. Держу пари, он работает на Медичи. Всё это – часть более масштабного плана, – я показываю на них всех. – Это план по дискредитации вас.

– Убийство его собственных вампиров не дискредитирует нас.

– Нет, дискредитирует, – говорю я. – Медичи действует, когда другие бездействуют, когда вы бездействуете. Вы действительно думаете, что это совпадение, что те трое, которых он убил, вероятно, были самыми уродливыми новобранцами из всех, что у него имелись? Он хочет, чтобы мир думал, будто он поступил правильно. Таре Уилкс, кем бы она ни была, вероятно, заплатили. Медичи предстал в образе героя.

– Ну, тебе ли не знать о манипулировании общественным мнением, – усмехается Бэнкрофт.

– Я не хочу обзаводиться фан-клубом, – огрызаюсь я в ответ. – Всё, что делал Медичи, было направлено на то, чтобы привлечь как можно больше внимания. Он не сумасшедший. Он точно знает, что делает.

– Так что дальше? – спрашивает Майкл. – Каков его следующий шаг?

– Я не знаю.

– Ты ничего не знаешь. Ты просто взбалмошная маленькая девчонка, которая…

– Довольно, – тон Майкла не терпит возражений. – Я думаю, будет лучше, если мы обсудим это наедине, – он жестом указывает на трёх других глав Семей. Я знаю, почему он это делает: ему будет легче контролировать их, когда они будут вместе вчетвером. Но это всё равно раздражает.

Все начинают выходить друг за другом. Я дожидаюсь конца, а затем иду за ними. Майкл отводит меня в сторону у самой двери.

– Извини. Они люди старой закалки. Им не нравится, что новоиспечённый вампир, ставший изгоем, говорит им о том, с чем они уже должны были разобраться сами.

– Я понимаю, – мне это не нравится, но я понимаю.

Он вздыхает.

– Спасибо, – его глаза изучают моё лицо. – Я был бы очень рад, если бы ты осталась, – тихо произносит он. – Несмотря на появление Медичи, нам есть о чём поговорить, – судя по выражению его лица, многое осталось недосказанным. Я протягиваю руку и нежно провожу пальцами по его щеке, прежде чем выглянуть на улицу.

– Скоро рассвет, – тихо отвечаю я. – Дома меня ждут люди. И Кимчи тоже нужно покормить.

На его челюсти подёргивается мускул.

– А дом – это где?

Я пристально смотрю на него. Мне очень хочется рассказать ему, но я всё ещё не уверена, что Икс сделает, если я выдам своё местоположение. Медичи пугает, но Икс…

Лицо Майкла становится непроницаемым.

– Ты признаёшься мне в любви перед комнатой, полной вампиров, но не говоришь, где живёшь?

– Это сложно.

Его лицо искажается.

– Готов поспорить, – он поворачивается, чтобы вернуться в комнату.

– Майкл…

Он останавливается, но не оглядывается на меня.

– Я верю тебе, когда ты говоришь, что любишь меня, Бо. Я должен верить. Но я не могу так жить. Тебе нужно принять решение – либо ты будешь со мной до конца, либо нет. Всё остальное просто не сработает.

Я прикусываю губу, ругаясь про себя, когда он исчезает и закрывает за собой дверь. Почему никогда ничего не может быть просто?

Глава 16. Многозадачность

Я едва успеваю переступить порог, как О'Ши вскакивает с дивана и начинает что-то болтать.

– Ты видела, что сделал Медичи? Это показывают во всех новостях!

Я устало вздыхаю.

– Я видела это. Я была там

– Это был продуманный ход. Это должно быть продумано.

Я одобрительно смотрю на него. Может, он и мелкий преступник, только-только оправившийся от удушающих мук горя, но чёрт возьми, он умнее большинства этих идиотов-кровохлёбов.

– Согласна. Я не знаю, что он задумал, – говорю я, – но он закладывает основы для чего-то, – я делаю паузу. – И что бы это ни было, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Что ты собираешься делать?

Мария появляется из-за угла.

– Она ничего не может сделать. Он – Лорд. Она – ничто.

О'Ши хмурится.

– Нет, это не так, – говорит он преданно. – Ты бы удивилась, узнав, на что способна Бо. Её не зря называют Красным Ангелом.

– Мария права, – я встречаюсь с ним взглядом. – Я не уверена, что смогу что-то сделать. Майкл достаточно ясно дал понять, что в том, что происходит с Медичи, должны разбираться другие Семьи. Я не принадлежу к этим Семьям.

– Ты просто позволишь ему публично казнить трёх вампиров, и это сойдёт ему с рук?

Я тяжело опускаюсь на стул.

– Что я могу сделать? Я не могу попасть в дом Медичи. Даже если бы я смогла встретиться с Лордом Медичи лицом к лицу, он настолько силён, что за считанные секунды сделает из меня фарш.

О'Ши качает головой.

– Ничего хорошего он не замышляет. Ты это знаешь, я это знаю, чёрт возьми, даже Кимчи это знает.

Услышав своё имя, Кимчи вскакивает с безудержным энтузиазмом. Напряжение этой ночи подействовало даже на него.

– Я не могу справиться с двумя тысячами проклятых вампиров, – рычу я.

– Нет, – голос Марии разносится по комнате. – Ты не мочь. Но деймон мочь.

О'Ши опешивает.

– Воу! Я ему не ровня.

– Я не тебя иметь в виду.

– Тогда кого?

Мария многозначительно приподнимает брови, прежде чем снова отвернуться.

– Кого она имеет в виду? – упорствует О'Ши. – Бо, у тебя есть другие друзья-деймоны, о которых я не знаю? Потому что, я думаю, мне следует сначала проверить их. Может, я Агатос только на четверть, но у меня отличный детектор лжи, и я знаю многих игроков. Если ты пряталась от меня, потому что нашла себе в напарники более сильного деймона, то тебе следует быть очень осторожной и сказать мне, кто это.

– Я пряталась от тебя, – говорю я с большей честностью, на которую, как мне казалось, была способна, – потому что это моя вина, что Коннор мёртв, а твоя жизнь разрушена, – прежде чем он успевает прервать меня, я продолжаю. – И я не могу рассказать тебе о другом деймоне, потому что если я это сделаю, он, вероятно, убьёт тебя, – я хватаю свой телефон и ухожу на кухню. Если я собираюсь это сделать, мне нужно немного уединения.

Икс отвечает не сразу. Когда он это делает, его голос звучит так же радостно, как и в прошлый раз. Я стараюсь не обращать на это внимания.

– Привет, Бо. Тебе придётся извинить меня. Я провёл довольно замечательную ночь, наблюдая, как все маленькие кровохлёбы бегают в панике.

– Я сама маленькая кровохлёбка, – выдавливаю я из себя.

– Полагаю, так и есть, – говорит он. – Но я не ставлю тебя в один ряд с остальными. Ты… особенная.

Не уверена, что мне нравится то, что Икс называет особенным.

– Я хочу поговорить с Майклом, – говорю я.

– Так поговори с ним. Тебе не нужно моё разрешение на это.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Повисает пауза.

– Ты хочешь рассказать ему обо мне.

– Я не хочу иметь от него секретов. Я даже не сказала ему, где живу, потому что очень боюсь того, что ты можешь сделать! Это смешно.

– Ты работаешь на меня, Бо. Несмотря на романтические отношения, ты покинула Семью Монсеррат, – в словах Икса есть угрожающий подтекст. – Кроме того, расскажи ему обо мне, и он никогда больше не будет тебе доверять. Он про каждый твой поступок будет задаваться вопросом, не потому ли ты это делаешь, что пляшешь под мою дудку. В любом случае, – говорит он, снова оживляясь, – думаю, я уже достаточно ясно выразился. Расскажешь кому-нибудь о моём существовании, и я убью их, – последнюю фразу он произносит без тени злобы. С таким же успехом он мог бы обсуждать погоду.

– Ты нарушил это соглашение, – указываю я, – потребовав встречи с Rogu3 и Марией.

– Мальчик понятия не имеет, кто я такой. Он может взломать любую компьютерную систему отсюда до Тимбукту и не узнает, кто я на самом деле. Я не существую в виртуальной реальности. По крайней мере, не в этом смысле.

Я делаю глубокий вдох.

– А Мария?

– Она другая. Особенная, – он делает паузу. – Как и ты. В любом случае, ты знала, что я собираюсь это сказать. Ты звонишь не из-за Майкла Монсеррата.

Икс может быть таким же экстрасенсом по телефону, как и при личной встрече, учитывая, как часто он знает, о чём я думаю.

– Медичи.

Он смеётся.

– Да. А что насчёт него? Я полагаю, ты имеешь в виду Лорда Медичи, а не всю Семью.

– На данный момент, – рычу я, – это одно и то же. Он – самая большая угроза, которую видел этот город. Если я навожу порядок на улицах, то мне нужно разобраться с ним.

– И?

Я стискиваю зубы.

– И я недостаточно сильна. Он намного старше меня и намного могущественнее.

Я почти слышу, как Икс пожимает плечами.

– Так сразись с ним и умри или оставь его в покое и живи. Мне это кажется простым.

– Ты одержим идеей заставить меня предотвращать преступления. Если тебя это действительно так беспокоит, тогда тебе следует что-то предпринять в отношении Медичи.

– Это приказ? – его голос звучит мягко, как шёлк, но я же не дура. Я должна очень, очень тщательно подбирать слова.

– Я бы и не подумала отдавать приказы. Просто говорю, что он что-то задумал. Единственный в этом городе, кто в состоянии остановить его – это ты. Мне любопытно, почему ты оставляешь его в покое.

– Я не люблю пачкать руки, Бо. Ты уже должна была это понять. Как ты думаешь, почему я нанял тебя? – он выдыхает. – Не отвечай на этот вопрос. Тебе следует оставить Медичи своему любимчику-Лорду и его приятелям. Они разберутся с ним по-своему. Тебе нужно сосредоточиться на Лизе Джонсон.

– Я работаю над её делом, – решительно заявляю я. – Конечно, работаю. Но я могу жевать резинку и ходить одновременно. Можно делать несколько дел одновременно. Я женщина, и многозадачность для меня естественна.

– Многозадачность – это миф. Лиза Джонсон, Бо. Сосредоточься на ней, и в конце концов всё получится. Поверь мне, – и с этими словами он вешает трубку.

Я хмуро смотрю на телефон. Я не понимаю, почему его так волнует судьба одной человеческой девушки. Как он уже говорил, по всему Лондону происходит много преступлений. Я ценю, что в деле Лизы замешана не только она; есть ещё Мелисса Грик, не говоря уже о множестве слухов о других исчезновениях, на которые мне следовало бы обратить внимание. Но Икс – деймон Какос. Почему ему есть дело до нескольких людей, когда вампиры находятся на грани гражданской войны? Это просто не имеет смысла.

Телефон звонит снова. Не глядя на дисплей, я сразу же отвечаю на звонок.

– Икс, – начинаю я.

– А? – говорит Rogu3. – Бывший кто?

(«Икс» в английском звучит похоже на Ex – бывший, – прим)

Дерьмо.

– Ничего, – бормочу я.

– Тогда ладно, – он явно сбит с толку, но слишком взволнован своими новостями, чтобы задавать ещё какие-либо вопросы. – Я подумал, что ты не спишь. Со мной только что связались.

Мои мысли витают где-то далеко.

– С кем связался?

– Кто, Бо. Кто связался. И разве это не очевидно?

Я возвращаюсь в реальность.

– Древесные люди, – выдыхаю я.

– Они представились не так, но, да, древесные люди. Они называют себя Тов В'ра. Они хотят встретиться.

Я роюсь в тайниках своего мозга.

– Добро и зло, – медленно произношу я. – Вот что значит «Тов В'ра». Это древнееврейское слово. Оно связано с Древом познания добра и зла. Тем самым, с которого Ева взяла яблоко, – у меня мурашки бегут по спине. Граффити, о которых мне рассказывал Фоксворти, не случайно были размещены рядом с религиозными зданиями. Каждый раз, когда чокнутые преступники используют религию в качестве опоры, это грозит неприятностями. По крайней мере, мы, наконец, чего-то добиваемся. – Когда они хотят встретиться?