Текст книги "Новый порядок (ЛП)"
Автор книги: Хелен Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
– Он тоже секрет?
– Нет, – я рассказываю ему о своей встрече в «Пальчиках и Шалостях», а также о зелёных перьях и безвременной кончине Сэмюэла Льюиса.
– Речь идёт не о каком-то мелком воришке, – говорит он. – Ты действительно думаешь, что эта женщина подарила тебе это перо, потому что она дала бы тебе информацию о лекарстве в обмен на то, что ты выполнишь все её требования?
– Нет, – огрызаюсь я. – Дело в том, что у кого-то хватает смелости ворваться в полицейский участок, убить подозреваемого и украсть чёртово перо.
– Лгать самому себе – это всё равно ложь.
Я хмуро смотрю на него в зеркало, и мне вспоминаются слова Мадера о том, что не стоит бояться правды. Я не спорю.
О'Ши откидывается на спинку сиденья.
– Нам пора. Уже почти рассвело.
Я отпускаю ручной тормоз и включаю первую передачу, бросая последний взгляд на ворота кладбища «Скрещенные Кости», прежде чем тронуться с места. Кажется, в последнее время я каждую ночь бегу от солнца.
Глава 10. Улицы Пламени
Я сижу, сложа руки, на диване О'Ши, обитом кожзаменителем, и жду, когда небо снова потемнеет, и тут раздаётся тихий стук в дверь. О'Ши в душе и громко, фальшиво напевает, так что я встаю и открываю дверь. Там стоит Коннор в сопровождении вампира постарше.
– Привет, Бо! – он сияет.
Я начинаю испытывать странную нежность к его веснушчатому лицу.
– Привет, Коннор, – говорю я. – Как ты узнал, что я здесь?
Он выглядит озадаченным.
– Деймон позвонил, конечно же.
Я тихо проклинаю О'Ши. На мгновение Коннор выглядит обеспокоенным, затем улыбается мне с внезапным пониманием.
– Ты голодна. Вот почему ты раздражена, – он проталкивается мимо меня и усаживается на диван, закатывая рукав. – Завтрак чемпионов!
– Вообще-то, я пила из тебя вчера, так что не думаю…
Он качает головой и цыкает языком.
– Лорд Монсеррат сказал, что ты так сделаешь. Тебе нужно пить каждый день.
Как только я отправлю О'Ши в небытие за то, что он постоянно выдаёт все мои секреты, я отправлю следом за ним долбаного Лорда Монсеррата. К горлу подкатывает желчь. Вампир снаружи слегка кашляет. Я смотрю в его сторону, и он машет мне. Пока О'Ши не выйдет из душа и не пригласит его войти, он будет торчать там.
– Кто твой друг?
– Доктор, – отвечает Коннор, практически засовывая мне в рот запястье. Я давлюсь, а потом позволяю зубам сделать своё дело.
Закончив, я вытираю рот тыльной стороной ладони. Дверь ванной открывается, и оттуда с важным видом выходит О'Ши, обмотавший вокруг талии крошечное полотенце. Я оглядываю его с головы до ног. По меркам парня, который хорошо изображает из себя ленивого бездельника, он определённо работает над своим телом. К сожалению, он это знает, потому что, когда он смотрит на Коннора и ожидающего его доктора, он улыбается и не торопясь идёт к холодильнику. Он достаёт упаковку апельсинового сока и потягивается, напрягая грудные мышцы. Затем он начинает пить. Мы все наблюдаем за ним; нет сомнений, что он добивается желаемого эффекта. В моем случае, однако, это потому, что сосредоточение на чём-то помимо моего бунтующего желудка поможет удержать кровь внутри.
Как только О'Ши заканчивает, я встаю.
– У двери стоит какой-то врач, которого тебе следует пригласить.
– О да. Лорд Монсеррат говорил, что он придёт, – он небрежно взмахивает пальцами. – Ты приглашён.
Я раздражённо надуваю щёки. Чёрт возьми. Если существует круг доверия из членов Семьи Монсеррат и их прихлебателей, то, похоже, я в него не вхожу. Я остро ощущаю пристальный взгляд доктора, поэтому чтобы не выглядеть буйной сумасшедшей, я натягиваю улыбку. Я приберегу свой бесполезный убийственный взгляд на то время, когда мы с О'Ши останемся наедине.
– Ваше желание избежать крови, несомненно, является важным симптомом вашей травмы, мисс Блэкмен, – говорит доктор, пожимая мне руку.
– Приятно с вами познакомиться, – бормочу я, не утруждая себя объяснением, что моё нежелание пить кровь – это симптом нежелания быть чёртовым вампиром. Это не имеет ничего общего с моим предполагаемым ПТСР. – Вы ставите меня в невыгодное положение. Вы знаете моё имя, но я не знаю вашего.
– Лав, – говорит он.
Я моргаю, не уверенная, что правильно расслышала его.
– Вы хотите, чтобы я называла вас любимым? (Лав – дословно «любовь», – прим)
Он усмехается.
– Можно «доктор Лав». И прежде чем вы скажете что-нибудь ещё, я уже слышал все шутки, – он оглядывается по сторонам. – Мы можем где-нибудь поговорить?
Учитывая, что я провела ночь на продавленном диване О'Ши, не особенно. Коннор понимает мою дилемму и уходит, одарив меня широкой ободряющей улыбкой. Я смотрю на О'Ши.
Ему требуется некоторое время, чтобы понять.
– Оу. Ты хочешь, чтобы я спрятался в спальне своей собственной квартиры?
– Ну, тебе же нужно одеться, – замечаю я.
Он оглядывает себя, словно удивляясь. Затем одаривает меня лукавой улыбкой и исчезает в своей комнате. Доктор садится на диван и похлопывает по сиденью рядом с собой. Чувствуя себя ребёнком, я тоже сажусь.
– Итак, – говорит он, – расскажите мне, в чём проблема.
Я подозреваю, что добрый доктор из круга приближённых Майкла и знает все подробности, но я всё равно описываю галлюцинации.
Он кивает.
– И это случилось дважды?
– Да.
Он хмурится.
– Лучшее лекарство от ПТСР – это консультация сразу после события. Несколько недель спустя ситуация усложняется.
– Это не парализует. Большую часть времени я всё ещё могу нормально функционировать.
– Хммм, – он почёсывает в затылке. – Но у вас были перепады настроения.
Это не вопрос. Это подтверждает, что он уже был полностью проинформирован о моей ситуации. Я вздыхаю.
– Да. Немного.
– Что ж, – говорит он, – есть несколько разных подходов, которые мы можем использовать. Наиболее эффективным были бы регулярные сеансы когнитивно-поведенческой терапии.
– Звучит отвратительно, – перебиваю я с нервным смешком.
Он не улыбается в ответ.
– Нет гарантии успеха, но я могу заверить вас, что это совершенно безболезненно. Мы можем начать прямо сейчас. Хорошо, что вы всё ещё ведёте исключительно ночной образ жизни, так как по вечерам я свободен.
Я пристально смотрю на него.
– О скольких вечерах мы говорим?
– О, я думаю, что для начала каждый день.
– У меня нет времени сидеть с вами каждый день!
– А чем ещё вы занимаетесь?
«Ищу лекарство от вампиризма, о котором никто в мире трайберов никогда не слышал, и разыскиваю похищенную женщину, чтобы сердце моего друга не разбилось вдребезги во второй раз», – хочу сказать я.
– Вы упомянули, что есть другие способы лечения?
– Есть лекарства. Я не думаю…
Я энергично киваю.
– Да. Звучит заманчиво, – мне потребуется всего две секунды, чтобы проглотить таблетку. В данный момент у меня нет времени ни на что другое.
– Пока мы полностью не диагностируем ваши проблемы, я не верю, что препараты – это хорошая идея.
– Что тут диагностировать? У меня посттравматическое стрессовое расстройство. Накачайте меня лекарствами.
Моё отношение его не впечатляет.
– Четыре сеанса в неделю и лекарства.
– Один сеанс в неделю.
Он качает головой.
– Три.
– Два.
– По рукам, – он щёлкает пальцами. У меня такое чувство, что меня только что надули. Он лезет в свой портфель и достает маленькую белую коробочку. – Это топирамат, – я делаю движение, чтобы взять его, но он отводит руку в сторону. – У вас могут возникнуть некоторые побочные эффекты.
– Например, какие?
– Агрессия. Тошнота. Гиперчувствительность.
– То есть, всё то, что он должен вылечить.
– Запор. Облысение. Амнезия.
Я делаю глубокий вдох.
– И ещё кое-что в придачу.
– Анемия…
– Как, чёрт возьми, выглядит вампир с анемией?
Он открывает рот, чтобы ответить, но я поднимаю руку.
– Я понимаю. Существует множество потенциальных побочных эффектов. Терапия хорошая. Препараты – это плохо, – он кивает. – Отдайте мне лекарство.
Он протягивает мне коробочку.
– Завтра вечером в девять часов.
– Я не…
Я встречаю суровый взгляд.
– Хорошо, док. Завтра вечером.
– Встретимся в атриуме, – он встаёт и направляется к двери, пока я перевариваю его слова.
– Подождите! Мы не можем встретиться там! Я не могу вернуться в особняк Монсеррат после…
Слишком поздно – он уже ушёл. Я раздражённо стискиваю зубы. Может, я и восстановила дружеские отношения с Майклом, но демонстрировать свою жалкую задницу в особняке после того, как я сбежала, вряд ли понравится остальным членам Семьи Монсеррат. Я всё ещё хмурюсь, когда О'Ши возвращается.
– Доктор ушёл? – разочарованно спрашивает он.
– Да, – я беру ключи от машины и телефон. – Я тоже ухожу.
– Можно мне с тобой?
– Нет. Я возвращаюсь к своим секретным делам, – я тычу пальцем в его сторону. – Знаешь, ты прав.
Он улыбается.
– Я всегда прав. Хотя в данном контексте ты имеешь в виду…?
– Хранение секретов. У тебя длинный язык.
Он обезоруживающе улыбается мне. Я закатываю глаза, оставляя его наедине с гнусными планами, которые он вынашивает, чтобы возместить свои потери прошлой ночью. Я предпочту не знать.
* * *
Менее чем через час я подъезжаю к офису «Улиц Пламени». Очевидно, что компания предъявляет высокие требования к своим сотрудникам, потому что, несмотря на поздний час, из здания уходит и приходит много людей. Я использую свою камеру телефона, чтобы сфотографировать как можно больше сотрудников, а затем сравниваю их с распечатками, которые есть у меня на веб-сайте компании. Опыт подсказывает, что новички, пытающиеся продемонстрировать свою компетентность, будут уходить последними, поэтому когда лица, перечисленные в списке менеджеров среднего звена, сменяются другими, которые не настолько важны, чтобы упоминаться на страницах с персоналом, я понимаю, что пришло время действовать.
«Улицы Пламени», будучи технологической компанией, больше заботится о защите от человеческих угроз, а не от трайберов. Большинство крупных технологических компаний не беспокоятся о заклинаниях проникновения, которые устанавливают полиция или такие компании, как «Магикс». Они, вероятно, тратят гораздо больше времени, беспокоясь о таких людях, как Rogu3, чем о вампирах вроде меня. Тем не менее, мне всё равно нужно быть осторожной в том, как я собираюсь проникнуть внутрь. Я жду, пока не замечаю подходящего человека: худощавого парня лет двадцати с небольшим, одетого в футболку с изображением кота. Внизу, заглавными буквами, написано «Потерялся. Пожалуйста, верните Эрвину Шрёдингеру живым и мёртвым». Он слегка спотыкается, выходя из вращающихся дверей, и бросает взгляд на тротуар, словно ожидая увидеть банановую кожуру. Он просто идеально подходит. Как только он неторопливо направляется по улице, я выхожу из машины и следую за ним.
Лавируя между другими работавшими допоздна людьми, я быстро иду, пока не оказываюсь всего в метре от него. Я слышу, как он напевает какую-то вариацию темы «Звёздных войн». Я опускаю голову и держу руки вдоль боков на тот случай, если он оглянется. Мне не стоило беспокоиться. Дойдя до первого перекрестка, он ждёт, пока переключится светофор. Я останавливаюсь рядом с ним и достаю телефон. Мои ключи падают на тротуар. Раздражённо зашипев, я наклоняюсь, чтобы поднять их. Моя несчастная жертва делает то же самое, и мы стукаемся головами.
– Ой! – я потираю лоб, пока он ругается. Затем выпрямляюсь и прискорбно улыбаюсь. – Спасибо.
Он начинает улыбаться мне, но вдруг замечает, что красноту в моих глазах. Он кашляет и заикается.
– П-простите.
– Всё в порядке. Это была моя вина, – я держу болтающиеся ключи на одном пальце. – Надеюсь, вы не ушиблись.
Он слегка дрожит и поворачивается лицом к потоку машин. Как только машины останавливаются, он бросается прочь, стараясь держаться как можно дальше от меня. Я разворачиваюсь, засовывая руки – и его бумажник – в карманы, и быстро ухожу, надеясь, что он не заметит, как его карман только что обчистили. Я нахожусь примерно в шести метрах от него, когда достаю его бумажник и просматриваю его содержимое. Его служебное удостоверение вместе с его улыбающейся фотографией и номером семнадцать вложено на самом видном месте. Я прячу его в ладони.
Когда я возвращаюсь в офис «Улиц Пламени», я слишком восхищена своими навыками, чтобы заметить женщину впереди, которая раздаёт листовки и пытается остановить пешеходов, пока не становится слишком поздно. Она улыбается мне.
– Привет! Я Робин Гефен, и сегодня я хотела бы занять пять минут вашего времени, чтобы… – её глаза расширяются, когда она понимает, что я вампир. Без предупреждения она издаёт пронзительный вопль. Я думаю, она собирается убежать, но её инстинкты бегства, похоже, полностью отключились, и она застывает.
Я не обращаю внимания на встревоженные взгляды других прохожих.
– Я не причиню тебе вреда, – тихо говорю я.
Она смотрит на меня так, словно я собираюсь её съесть. У меня возникает искушение остаться и отстаивать свою безобидность. Может быть, пригласить её на чашечку кофе и доказать, что, несмотря на то, что сейчас говорят пресса и различные протестные группы, мы, вампиры, на самом деле не такие уж плохие. К сожалению, у меня нет времени. Я вздыхаю и слегка улыбаюсь ей. Она не отвечает.
– Удачи, – говорю я ей. Затем иду дальше, пока не привлекла к себе ещё больше внимания. Раньше вампирами восхищались многие люди, у них был статус знаменитостей. Теперь почти все думают, что мы хуже Джека-Потрошителя.
Я приурочиваю свой вход к выходу группы стажёров, которые как раз покидают здание. Я быстро подхожу к ряду лифтов, расположенных в стороне от главного стола, затем использую карточку Парня с Котом, чтобы попасть в ближайший из них. Я вхожу внутрь, стараясь не попадать в поле зрения камеры наблюдения, нажимаю на семнадцатый этаж и жду. Мне не приходится долго там торчать. Это одна из тех поездок на лифте, про которые можно сказать «Моргнул и всё пропустил». Очевидно, что на создании флагманского офиса «Улиц Пламени» не экономили.
Когда я выхожу на этаж Парня с Котом, я останавливаюсь на случай, если там есть сигнализация, о которой мне не сказали мои исследования. Однако, если это не скрытая бесшумная сигнализация, я всё ещё в безопасности – возможно, потому, что некоторые люди слоняются поблизости и работают. Нельзя запереть здание и включить сигнализацию, когда внутри по-прежнему находятся люди. Возможно, всё же есть что-то полезное в сверхурочной работе.
Хотя это и задерживает меня, я трачу несколько минут на то, чтобы поискать кабинку Парня с Котом. На этот раз мой невысокий рост – преимущество; будь я хоть немного выше, я привлекла бы внимание задержавшихся сотрудников, сидящих перед светящимися экранами. Офис-менеджер любезно снабдил каждое рабочее место табличками с именами сотрудников и логотипом Улиц Пламени. Когда я нахожу стол Парня с Котом, я кладу его бумажник в верхний ящик, рядом с тем, что кажется пожизненным запасом батончиков Snickers. Если повезёт, он подумает, что оставил его здесь случайно.
Я возвращаюсь на улицу и ищу кладовку для уборщиков. Как я и надеялась, внутри стоит тележка со спреями и дезинфицирующими принадлежностями. Я тщательно осматриваюсь, надеясь найти забытую карточку для служебного лифта, но мне не везёт. Я вытаскиваю тележку, держу её перед собой и медленно двигаюсь по коридору. Я наклоняюсь и протираю плинтус в нескольких местах, чтобы моё медленное продвижение выглядело более естественным. Однако, как только я вижу, что женщина нажимает на кнопку лифта, я ускоряю шаг, чтобы подождать вместе с ней. Она даже не удосуживается взглянуть в мою сторону.
Когда двери лифта со звоном открываются, я бесцеремонно вталкиваю свою тележку первой, преграждая ей путь. Я встаю как можно ближе к кнопкам, оставляя женщине достаточно места. Она протискивается внутрь и достаёт свою карточку. Прежде чем она успевает нажать кнопку первого этажа, я врываюсь внутрь и набираю двадцать. У неё больше доступа, чем у Парня с Котом, и, к её явному раздражению, лифт отправляется вверх, а не вниз. Я улыбаюсь ей, когда двери снова открываются, и держу пальцы скрещенными на то, чтобы она была больше сосредоточена на своём раздражении, чем на том факте, что я странно одета для уборщицы.
Как только двери за мной закрываются, я поворачиваюсь и внимательно смотрю на цифры на светодиодном табло. Лифт опускается на первый этаж. Я мрачно улыбаюсь. Если она не сообщит о моём присутствии службе безопасности на входе, я в безопасности. Тип, с которым связался Темплтон, работает на двадцать четвертом этаже, всего на один этаж ниже генерального директора. Я подбираюсь ближе.
Я толкаю тележку с моющими средствами в конец коридора, с благодарностью отмечая, что на этом этаже никого нет, затем перебираю содержимое и в конце концов останавливаюсь на распылителе для стекла. Громко напевая, я возвращаюсь к лифту, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы сбрызнуть жидкостью жирные пятна на стеклянной стене, отделяющей коридор от офисов. Когда я оказываюсь перед лифтом – и прямо под камерой наблюдения – я начинаю разбрызгивать жидкость более обильно. Как только поле зрения камеры становится достаточно закрытым, я роняю баллончик с распылителем и поворачиваюсь.
Мои пальцы цепляются за двери лифта. Наконец я создаю крошечный зазор, чтобы раздвинуть их. Я быстро опускаю взгляд, прежде чем срабатывает система безопасности, и двери снова автоматически закрываются. Лифта нигде не видно. Я делаю быстрый вдох, чтобы ощутить нервный трепет в животе, а затем прыгаю в зияющую шахту. В прыжке я пролетаю несколько метров, но как только хватаюсь за острый стальной трос, я понимаю, что всё пучком. Я ухмыляюсь. Rogu3 пришёл бы в ужас от моих низкотехнологичных способов обхода дорогостоящих систем видеонаблюдения, но у меня нет проблем со старомодными методами, пока они работают. Двери лифта закрываются, и я погружаюсь в темноту. Я начинаю карабкаться вверх, рука за рукой. Я ничего не вижу, поэтому мне приходится наобум оценивать расстояние.
Мои бицепсы начинают протестовать, когда я думаю, что уже миновала двери, ведущие на двадцать четвёртый этаж. Я отталкиваюсь одной ногой, чтобы проверить свою теорию, и ударяюсь о металл, а не о цемент. Тщательно сосредоточившись, я поворачиваюсь так, чтобы повиснуть на тросе примерно в тридцати сантиметрах над дверями, и крепко обхватываю стальной трос лодыжками. Затем поворачиваюсь так, чтобы оказаться спиной к дверям, и швыряю весь свой вес наружу, чтобы дотянуться до них руками. Теперь, когда я повисла вниз головой и не вижу, что делаю, мне значительно труднее раздвинуть двери лифта. Время от времени раздаётся странный скрежещущий звук, от которого у меня начинаются судороги страха, что лифт вот-вот снова начнёт подниматься в моём направлении. Если это произойдёт, я быстро превращусь в вампирский блинчик. К счастью, мне удаётся раздвинуть дверцы, высвободить лодыжки, соскользнуть на полметра вниз и, сделав сальто, легко приземлиться на мягкий ковёр. Я улыбаюсь, кланяюсь и машу невидимой аудитории, пока двери захлопываются. Затем я разворачиваюсь и принимаюсь за работу.
Должно быть, требуется значительный авторитет, чтобы кто-то смог продвинуться так далеко по служебной лестнице, будь то директор по инновациям, как фальшивый деймон Темплтона, или простой уборщик. Я думаю, что приложила все усилия, чтобы ни одна из бесчисленных камер не запечатлела моё лицо, так что моя личность останется скрытой, но держу пари, что моё маленькое сальто назад, которым я так гордилась, уже попадает в заголовки газет. У меня остаётся последнее средство: я подхожу, сгибаю локоть и ударяю им по пожарной сигнализации. На секунду воцаряется тишина, прежде чем она начинает вопить. Я достаю беруши, которые купила специально для этого случая, и вставляю их в уши. Если сотрудники службы безопасности раньше не знали, что я здесь, то теперь они знают. Лифт будет автоматически заблокирован, но я нахожусь на двадцать четвёртом этаже, а это слишком высоко для охранника, который за минимальную зарплату сидит большую часть дня и смотрит в экраны. Думаю, у меня есть минимум пятнадцать минут. Более того, Д'Арно наготове, если моя стратегия ухода провалится.
Я бегу по коридору в поисках нужного кабинета. Он в конце. В отличие от других, на двери нет имени: только должность директора по инновациям. Я делаю глубокий вдох и толкаю её. Внутри никого нет. Испытывая облегчение, я включаю свет. Кем бы ни был этот парень, его явно высоко ценят. У него не только желанный угловой кабинет, но и антикварная мебель.
Я включаю компьютер. Он оживает и запрашивает пароль. Учитывая, что это технологическая компания, вероятность того, что неназванный руководитель сохранит пароль, записанный где-то поблизости, довольно мала. Я, тем не менее, начинаю искать, поднимая большой блокнот для записей на столе. Там ничего нет. Я беру маленькую фотографию улыбающейся семьи в рамке и достаю её с обратной стороны. Там тоже нет пароля, но это всё равно заставляет меня задуматься. Внутри не настоящая фотография, просто один из стандартных снимков, которые используются в магазинах в качестве подложки при покупке рамки для фотографий. У меня по спине пробегает дрожь сомнения.
Я могла бы позвонить Rogu3 и попросить его помочь мне взломать компьютер. К сожалению, из своих дневных исследований я знаю, что «Улицы Пламени» работают по закрытой сети, которую практически невозможно взломать. Со временем он, вероятно, смог бы найти способ проникнуть внутрь, но я не собираюсь рисковать им ради Темплтона. Я оставляю безупречно чистую столешницу и компьютер и выдвигаю ящики. Когда я замечаю блокнот, я поднимаю его и прячу во внутренний карман пиджака. Затем продолжаю рыться внутри. Больше ничего нет.
Я осматриваю корзину для бумаг. Там лежит пустая баночка из-под мармайта и комочек мятой бумаги. (Мармайт – это типично британская бутербродная паста, коричневый спред из дрожжевого экстракта, очень солёный, с ярким запахом и вкусом умами, – прим). Я разглаживаю листок. На нём ничего нет. Я собираюсь добавить это к блокноту в кармане, когда чувствую лёгкую вибрацию. На моих глазах начинают появляться буквы, выведенные чернилами. У меня пересыхает во рту, когда они, одна за другой, становятся видны. Директор по инновациям, должно быть, ведьмак, и притом чертовски могущественный. Неудивительно, что он смог одурачить Темплтона, заставив его думать, что он деймон.
В.Р.Е.М.Я.В.Ы.Ш.Л.О.
Я роняю бумажку и выбираюсь из-под стола. В спешке я ударяюсь головой и морщусь от боли. Когда я открываю глаза, то вижу туфли. Я очень, очень медленно встаю, поднимая глаза вверх. Когда я вижу его лицо, я замираю.
Деймон Какос, стоящий передо мной, поднимает голову и наклоняется.
– А вы кто такая? – одними губами произносит он.
Глава 11. Икс
Я вытаскиваю затычки из ушей и пячусь назад, пока не чувствую, что стекло давит мне на спину. Пожарная сигнализация продолжает выть; это почти уместно. Но я ещё не мертва. Ещё никому не удавалось сбежать от конфронтации с деймоном Какос, но это не значит, что я не собираюсь попробовать.
Если я схвачу поддельную рамку для фотографий, возможно, мне удастся швырнуть её ему в лицо и ослепить его на достаточное время, чтобы успеть сбежать.
Он приподнимает бровь.
– Это не сработает. – Он может читать мои мысли? – У меня рефлексы быстрее, чем у вампира, – мягко продолжает он. – Я увернусь, а вы будете мертвы, – он складывает руки на груди и слегка покачивается на пятках, как будто ждёт, что я предложу другой план. В нём есть какая-то неестественная неподвижность, как будто он едва дышит. Его кожа покрыта татуировками, похожими на узоры маори. Его татуировки появляются и исчезают каждые несколько секунд, изменяя форму и образуя различные узоры.
Я подумываю о том, чтобы разбить локтями оконное стекло позади себя. Падать высоко, и маловероятно, что я доберусь до земли; стены здания сделаны из стекла и стали, и ничто не поможет мне спуститься. Но крошечный шанс всё равно остаётся шансом.
– Стекло укреплено. У вас не получится.
Боже милостивый. Перед моим мысленным взором всплывает лицо Стивена Темплтона. Я не могу поверить, что умру из-за него. Чёрные глаза деймона слегка сужаются, но невозможно понять, о чём он думает. Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, наполняя свои мысли мелодией из «Звёздных войн», которую Парень с Котом напевал на улице. Это первое, что приходит на ум. Я позволяю мелодии завладеть моими мыслями. Затем я бегу.
Невероятно, но мне удаётся выбежать за открытую дверь. Моя скорость так высока, что я вынуждена отскочить от дальней стены коридора, чтобы продолжить движение, не теряя при этом почву под ногами. Я не успею заскочить в лифт, но, возможно, доберусь до пожарной лестницы…
Я врезаюсь в горячее, твёрдое тело и падаю навзничь. Деймон стоит передо мной, на его тёмном лице застыло слегка озадаченное выражение. С одной стороны, там, где моё тело соприкасалось с его, я чувствую болезненное покалывание. Я медленно поднимаюсь на ноги и смотрю в его сверкающие глаза. Я склоняю голову. «Сделай это быстро, – думаю я. – Пожалуйста, сделай это быстро».
В моём кармане внезапно раздается вибрация. Спустя полминуты начинает звонить мой телефон.
– Вам стоит ответить, – его голос глубокий и приятный. Само собой, такое создание, несущее смерть и разрушение, должно говорить резким, царапающим слух тоном, а не как Луи Армстронг, поющий What a Wonderful World.
Дрожа, я достаю телефон и отвечаю на звонок.
– Извини, – говорит Rogu3. – У меня не должно было уйти так много времени на то, чтобы снова связаться с тобой, но ты не поверишь, какая у этих ребят система. Мне пришлось отслеживать сигнал через пол-Европы! Он отражается как минимум от двенадцати спутников. Компании-новички обычно не очень разбираются в технологиях, но эти ребята… Он присвистывает.
– Э-э, сейчас не очень подходящее время, – я делаю всё, что в моих силах, чтобы не думать о личности Rogu3. Я рада, что так и не удосужилась узнать его настоящее имя.
– Ты в порядке?
– Ммм.
– Ты вот-вот вонзишь свои клыки в чью-нибудь шею, не так ли? Будешь пить его кровь.
Я украдкой бросаю взгляд на деймона Какос. Он, кажется, удивлён, если такое возможно.
– Нет, – пищу я. – Это определённо не то, что я собираюсь делать.
– Ты знаешь, я выбрал слово этой недели, основываясь на тебе, – добавляет Rogu3.
– О? – спрашиваю я, стараясь, чтобы это прозвучало незаинтересованно, и желая, чтобы он положил трубку.
– Да. Ketsuekigata. Это японское слово.
– Определение личности по группе крови, – сообщает мне деймон.
Голос Rogu3 звучит бодро.
– Это значит…
– Я знаю, что это значит, – перебиваю я. Мне нужно избавиться от него, пока мои мысли не выдали его.
– Ну, не стоит так огрызаться, – фыркает он. – Полагаю, ты хочешь знать, куда транслирует сигнал та камера?
– Мм.
– Знаешь, Бо, это я должен быть гормональным подростком с проблемными манерами, а не ты.
– Тебе заплатят за твои услуги, – говорю я ему. Если деймон решит, что он всего лишь наёмный работник, он может оставить Rogu3 в покое.
Rogu3 фыркает.
– В конце концов. В любом случае, сигнал поступает в компанию «Магикс». Ту самую, которая пыталась вытеснить магазин с рынка.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – его голос звучит натянуто. Лучше пусть он злится на меня, чем окажется трупом в руках деймона-убийцы.
– До свидания, – я сбрасываю вызов. Телефон бесполезно болтается в моей руке. Я могла бы попытаться позвонить или написать кому-нибудь с просьбой помощи, но в этом нет смысла. Я умру ещё до того, как они выйдут за дверь.
– Я не подойду к ребёнку. И я ещё не решил, убью ли я вас.
Смерть, возможно, предпочтительнее. Иногда деймоны Какос сводят своих жертв с ума, пока те не становятся лепечущими версиями прежних себя. Однажды я встретила одного такого, и это было не очень приятное зрелище.
– Просто убей меня, – бормочу я. Я достаточно вкусила безумия от посттравматических галлюцинаций, чтобы понять, что всё лучше, чем сойти с ума. – Съешь моё сердце и полакомись моими внутренностями, – по крайней мере, я не окажусь в холодной, твёрдой земле.
Мой телефон снова звонит. Не глядя на дисплей, я подношу его к уху.
– Rogu3, тебе нужно остановиться…
– Кто, чёрт возьми, такой Rogu3? – рычит Майкл. Чёрт возьми. Почему все вдруг захотели связаться со мной?
– Ты его не знаешь, – я не могу скрыть страх в своём голосе.
– Бо? – он встревожен. – Что случилось?
Я наблюдаю за деймоном, который наблюдает за мной.
– Ничего.
– Ты спала с деймоном.
На мгновение я совершенно сбита с толку. Затем я понимаю, что он имеет в виду О'Ши.
– О, да. Нет. Я осталась на его диване, – О'Ши гей. Майкл это знает.
– Я думал, ты останешься у своего дедушки.
– У меня были дела.
«Пожалуйста, пожалуйста, уходи».
– Ты всё ещё ищешь лекарство, – его голос ровный.
– Не совсем.
– Ты в городе? – спрашивает он.
На данный момент. Мой труп, вероятно, кремируют в пригороде.
– Да.
– Приходи ко мне в квартиру, когда закончишь. Можешь провести там весь день, – повисает пауза, как будто он ожидает, что я начну спорить. – В этом есть смысл. Я могу отвезти тебя в особняк, чтобы ты встретилась с доктором Лавом. Арзо тоже будет там. Он хочет обсудить планы относительно нового агентства.
Татуировки на лице деймона завораживают.
– Хорошо, – в моём голосе явно ощущается нехватка энтузиазма.
– Бо, обещай мне, что придёшь.
– Я не могу, – шепчу я. Затем сбрасываю вызов.
Почти сразу же телефон начинает звонить снова. Я роняю его и топчу ногой, разбивая вдребезги. Даже вампир с силой и опытом Майкла не сравнится с деймоном Какос.
Игнорируя тот факт, что меня трясёт, я делаю шаг вперёд.
– Он не имеет к этому никакого отношения. Я здесь сама по себе.
– Я думаю, у Глав вампиров сейчас достаточно проблем, – говорит деймон. Он повторяет моё движение и подходит ближе, пока нас не разделяет всего дюйм. – Они близки к тому, чтобы их страшились и ненавидели так же, как моих сородичей.
Я вновь обретаю последние остатки своего духа.
– Вампиры не уничтожают каждого, с кем сталкиваются, – огрызаюсь я.
– И всё же, – говорит деймон с бархатистой мягкостью, – вы отчаянно пытаетесь не быть одним из них, – на его губах играет улыбка. – Лекарство есть, что бы вам ни говорили другие.
Он играет со мной, как кошка со своей добычей, позволяя ей ускользать снова и снова, пока, наконец, ему это не надоедает, и он не убивает её.
– Я не лгу, – дружелюбно говорит он.
Что мне сейчас толку от этого лекарства? Я вздрагиваю, когда он облизывает губы, словно в предвкушении.
– Итак, – продолжает он, – вы здесь из-за бухгалтера.
Я чувствую вспышку вины, которая быстро проходит. Далия Темплтон уже у деймона; я не собираюсь выдавать ничего, чего бы он ещё не знал.
