Текст книги "Новый порядок (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Хелен Харпер

Новый Порядок

(Бо Блэкмен #2)

Глава 1. Пальчики и Шалости

Из-за дождя булыжники стали скользкими и мокрыми. В слабом лунном свете они блестят, словно залитые кровью. Могу поклясться, что они окрашены в красный цвет, но, скорее всего, это просто моё разыгравшееся воображение. Я дрожу, хотя и не от холода. Я не чувствовала холода с тех пор, как шесть недель назад выпила пинту первой отрицательной. Я не уверена, делает ли это меня более теплокровной, чем когда я была человеком, или это просто служит напоминанием о том, что я – причуда природы. Хлебающий кровь монстр, окружённый семьёй ещё более кровавых преступников. Я всё равно застёгиваю кожаную куртку; это обыденное действие заставляет меня чувствовать себя более нормально.

Впереди, у входа в «Пальчики и Шалости», тени удлиняются, когда выходит последний посетитель. Я, прищурившись, смотрю на фигуру. Он вошёл слишком быстро, чтобы я успела его разглядеть, но теперь, когда он остановился снаружи, я даже из своего укрытия могу сказать, что он белый колдун. Татуировка, мерцающая на его левой щеке, выдаёт его с головой. Я не могу разобрать конкретную метку, но белые ведьмы делают татуировки слева, а чёрные – справа. Теперь, когда я знаю, что он принадлежит к более светлой группе пользователей магии, я чувствую себя немного спокойнее. Я не настолько наивна, чтобы верить, будто это само по себе делает его «хорошим», но заведение, которое имеет дело с белыми, с большей вероятностью поможет мне. Моя старая фамилия не вызывает симпатии у чёрных ведьм, и хотя теоретически я отказалась от фамилии Блэкмен ради Монсеррат, я знаю, что они не заметят разницы.

Недавно пресса подняла старый спор о политкорректности в отношении ведьм. Очевидно, что это серия сфабрикованных статей, оплаченных магическими лоббистами, но, тем не менее, они представляют интерес. Этнические сообщества людей отмечают, что использование терминов «белый» и «чёрный» для описания различных форм магии является косвенным проявлением расизма, особенно когда большая часть населения считает, что чёрная магия по своей сути является злом, а белая магия чиста и естественна. Действительно, с этимологической точки зрения, слово «некромант», которое строго входит в категорию чёрной магии и от которого у любого человека, поглощающего страницы таблоидов, мурашки бегут по спине, происходит от слова «нигромант», термина, придуманного примерно в 1500-х годах. Это состоит из «нигер», что в переводе с латыни означает «чёрный», и «мантея», что в переводе с греческого означает «предсказание». Белые ведьмы с радостью соглашаются с этим мнением и предлагают нам использовать термины «высшая» и «низшая» магия. Естественно, белая магия будет «высшей». Это заставляет чёрных магов выть от праведного негодования. Они утверждают, что если уж менять слова, то их следует заменить на «несвязывающая» и «связывающая». Белые ведьмы возражают, что эти термины слишком неудобочитаемы и никогда не приживутся. Остальная часть страны с интересом наблюдает за происходящим и продолжает придерживаться общепринятого разделения на «чёрное» и «белое» – по крайней мере, пока.

Правда в том, что слова и соответствующие им ведьмовские фракции не имеют ничего общего с цветом кожи и также не имеют ничего общего ни с добром, ни со злом. Это просто разные способы ведения дел, наверное, как у протестантов и католиков, хотя, надо признать, у ведьм нет особого выбора в этом вопросе. Они рождаются такими, а не становятся. Можно подумать, что с такой фамилией, как Блэкмен, моя человеческая семья будет благосклонно воспринята чёрными ведьмами, но отношения моего деда с ними в шестидесятых и семидесятых навсегда запятнали наше имя среди них. Тот, кто сказал, что мы должны смотреть вперёд, а не назад, никогда не встречал чёрную ведьму. Но это означает, что «Пальчики и Шалости» с большей вероятностью откликнутся на мою просьбу. Белая ведьма никогда не стала бы посещать магазин чёрной магии.

Убедившись, что магазин пуст, я выхожу из своего тёмного укрытия. О'Ши навёл меня на это место, и, хотя я всё ещё не до конца доверяю мотивам деймона, я готова попробовать что угодно. В витрине, подсвеченной мягким оранжевым светом, искусно выставлены бутылки разных цветов и оттенков, а также многочисленные предметы магической атрибутики. Я рада видеть, что тут нет ничего показушно фальшивого; насколько я могу судить, все товары настоящие. Моя уверенность немного возрастает. Последнее место, которое я посетила – опять же по рекомендации О'Ши – было исключительно для туристов. Не думаю, что в том магазине имелось что-то, кроме дурацких фокусов.

Я делаю глубокий вдох и толкаю дверь. Однако, едва я переступаю порог, как раздаётся звук сирены. Я чертыхаюсь: должно быть, это сигнализация на вампиров. Заведения, в отличие от частных домов, не получают выгоды от трайберских законов физики, которые гласят, что вампир не может войти без приглашения. В результате многие из менее дружелюбных к кровохлёбам заведений используют простые заклинания, предупреждающие их о появлении вампира на их трайберской территории. Честно говоря, до недавнего времени люди были более приветливы к вампирам, чем все остальные трайберы, вместе взятые. И если вдуматься, это совершенно нелепо, потому что единственный вид, которым питаются вампиры – это люди. Кровь трайберов просто неприятна на вкус. Так мне говорили.

Вместо того, чтобы идти дальше, я выжидаю, чтобы не вызвать ещё большего беспокойства у тех, кто работает в магазине. Последнее, что мне нужно – это чтобы мне в лицо швырнули какое-нибудь антивампирское заклинание. Это меня не убьёт, но будет чертовски больно. Как новоиспечённый кровохлёб, я более уязвима, чем большинство старших членов моей Семьи.

– Я пришла с миром! – кричу я, чувствуя себя немного нелепо, когда эти слова слетают с моих губ. Я обычный кровохлёб, а не чёртов инопланетянин. И всё же, кажется, это работает, потому что из-за высокой стопки книг выглядывает голова и вопросительно приподнимает бровь в моём направлении.

– Вы вампир.

Я стараюсь не закатывать глаза в ответ на это не слишком глубокомысленное заявление.

– Да, – киваю я, поднимая ладони вверх, словно сдаваясь.

– Какая Семья?

– Монсеррат, – по крайней мере, это играет мне на руку. Семья Монсеррат считается наименее воинственной и опасной из пяти Семей. Однако они много куда запустили свои загребущие ручки, поэтому трайберы, как правило, относятся к ним с большим уважением, чем к другим вампирам. Конечно, я здесь не с одобрения Монсеррата, но владельцу магазина необязательно это знать.

Моя собеседница по-совиному моргает.

– Вы новенькая.

Я впечатлена, что она может это определить.

– Да, – соглашаюсь я. – Всего шесть недель.

Она выходит из-за стеллажа, любопытство берёт верх.

– Я думала, новичков первые несколько лет никуда не пускают.

– Не пускают, – я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь. – Я особенная.

– Хм, – женщине без малого пятьдесят, и она безупречно одета. На её лице нет ни единой отметины, так что она не ведьма, но от неё всё равно исходит аура магии, которая заставляет меня остановиться. – Нео-друид? – предполагаю я. Это всё равно что ткнуть пальцем в небо, но я нутром чую, что права.

Она поджимает губы.

– Молодой вампир, который действительно что-то знает. Интересно. Что я могу для вас сделать?

Я слегка расслабляюсь.

– Мне нужны знания, – тихо говорю я. – Вампирические. Мне сказали, что вы можете помочь.

На её лице появляется понимающее выражение.

– Дай угадаю. Вы совершили ужасную ошибку, будучи завербованной, и ищете способ исправить это.

Настаёт моя очередь удивляться. Никто из тех, кого я опросила, не понял этого до того, как я им сказала. С другой стороны, никто из них не догадывался, что я новообращённый вампир. Мои мысли, должно быть, очевидны, потому что она одаривает меня понимающей улыбкой, которая не совсем касается её глаз.

– Иначе зачем бы такой молодой кровохлёб оказался здесь?

– У вас были и другие? – с надеждой спрашиваю я.

Она качает головой, хотя выражение её лица смягчается.

– Нет.

Мой восторг улетучивается. Я не утруждаю себя дальнейшими преамбулами.

– Это возможно?

– Я на подобное не рассчитываю. Но, – добавляет она, поднимая указательный палец в воздух, когда мои плечи опускаются, – мне раньше не приходилось разбираться в этом вопросе.

Я задумчиво смотрю на неё.

– А если бы я попросила вас разобраться в этом сейчас?

Женщина начинает расставлять на полке какие-то полудрагоценные камни. Она берёт аметист и, нахмурившись, смотрит на него, прежде чем аккуратно вернуть на прежнее место. Я прикусываю язык, чтобы не рявкнуть на неё от нетерпения.

Наконец, она смотрит на меня.

– Зачем мне это делать?

– Я заплачу вам. Какой бы ни была цена.

На её лице мелькает жадность, однако, к сожалению, её слова не соответствуют её эмоциям.

– Предположим, что где-то есть что-то, какое-то давно забытое заклинание, которое может отменить трансформацию, запущенную процессом вербовки. Если оно и существует, то глубоко запрятано. На поиск могут уйти месяцы, и нет никакой гарантии, что такое заклинание сработает, даже если оно существует.

– Я могу подождать.

Она шумно выдыхает.

– У вас есть всё время мира. По крайней мере, ещё двести лет, если, конечно, вас не прибьют, когда вы будете бродить по улицам и задавать глупые вопросы, пока ещё слабы, как котенок. У меня не так много времени.

Я стискиваю зубы.

– Я компенсирую вам потраченное время.

– Мой муж сказал бы, что деньги не принесут мне никакой пользы, когда я лежу на глубине двух метров в гробу. Он был идеалистом.

– Но…

– Послушайте. Вы кажетесь милой, но взгляните на это с моей точки зрения. Я потрачу время и энергию на поиски этого заклинания, которое настолько неуловимо, что никто никогда о нём не слышал. Если я найду его и использую, чтобы превратить вас обратно в человека, каким бы человеком вы ни были, то как вы думаете, что произойдёт дальше? – я хмурюсь. – Я расскажу вам, что произойдет. За моей головой будут охотиться пять Семей. Я, вероятно, продержусь минут пять. Так что подумайте об этом. Зачем мне подвергать опасности свою короткую смертную жизнь, вступая в конфликт практически с каждым вампиром в стране?

– Они могли бы обрадоваться обращающему вспять заклинанию, – слабо протестую я.

Она бросает на меня насмешливый взгляд.

– Правда? Какую пользу они могут извлечь из такого заклинания?

– Люди совершают ошибки! Они должны иметь возможность изменить своё мнение.

– Что произойдёт, если Семьи начнут использовать его как оружие друг против друга? Медичи решает, что Лорд Галли ему не нравится, и возвращает его в человеческое состояние, чтобы иметь возможность убить его одним движением руки. Как вы думаете, что из этого выйдет?

– Они бы так не поступили. Существуют законы…

– Вампирские законы защищают вампиров, – она склоняет голову набок. – Если они станут людьми, всё будет по-другому.

– Я понимаю ваши доводы, – говорю я, пытаясь её урезонить. – Но правительство сойдёт с ума, если Семьи начнут убивать людей, когда им заблагорассудится.

Она запрокидывает голову и смеётся.

– Вы действительно думаете, что кого-то, кроме Семей, будет волновать, если бывший кровохлёб обнаружится мёртвым?

Я тупо смотрю на неё.

– Кроме того, даже если бы это не было проблемой, вы действительно думаете, что вы первый новообращённый вампир, у которого возникли сожаления? Такое, наверное, случается постоянно. Сомневаюсь, что кто-то был бы рад видеть, как кучка преступников внезапно возвращается на улицы. И я не думаю, что кто-то из старших членов Семьи, даже Монсеррат, хочет, чтобы у него возникла такая головная боль. Все эти усилия при вербовке внезапно идут прахом? – она щёлкает пальцами, и к потолку поднимается облачко белого дыма. – Нет. Если бы я наткнулась на обращающее вспять заклинание, они убили бы меня, не задумываясь.

Я делаю шаг вперёд, затем понимаю, что это может быть расценено как угроза, поэтому снова отступаю. Тот факт, что эта женщина знает, что в Семьях есть сильный криминальный элемент, означает, что она не просто вешает мне лапшу на уши. В прямом или переносном смысле. Чувствуя, как ускользает любая возможность, на которую я могла рассчитывать, я предпринимаю последнее отчаянное усилие.

– Нам необязательно рассказывать кому-либо.

Она пристально смотрит на меня. Я опускаю голову, не желая признавать поражение.

– Вы знаете кого-нибудь ещё, кто мог бы заняться поисками обращающего вспять заклинания?

– Я надеюсь, что вы не поощряете меня подвергать опасности кого-либо из моих знакомых.

– Пожалуйста. Должно же быть что-то… – моё отчаяние очевидно.

У неё каменное лицо: совершенно, неумолимо непреклонное.

– Нет.

Оказавшись в тупике, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Спасибо, что уделили мне время, – бормочу я.

– Воу! – она хватает меня за руку. Рефлекторно я отталкиваю её, и она отлетает назад. Её тело врезается в ближайшую стену, а затем оседает на пол. Я вздрагиваю. Чёрт возьми. Я всё время забываю, что стала намного сильнее, чем была раньше. Я бросаюсь помочь ей подняться, но она сердито смотрит на меня и с трудом поднимается на ноги самостоятельно.

– Я собиралась сказать вам, – говорит она, потирая руку в том месте, где она ударилась о стену, – что если вы не хотите, чтобы я рассказала об этом разговоре кому-либо, например, старшему члену Семьи, вы компенсируете мне потраченное впустую время и купите что-нибудь в магазине. После этой маленькой выходки вы можете купить две вещи.

– Что? – я недоуменно моргаю. – Это меркантильно. Вы не можете так поступить!

– Вы только что напали на меня, – спокойно замечает она. – Представьте, если бы стало известно, что Семья Монсеррат выпускает на улицу опасных новообращённых вампиров, которые причиняют вред невинным прохожим. После убийств, произошедших пару месяцев назад, ваша братия и без того вызывает достаточно беспокойства.

Невероятно. Я качаю головой и чертыхаюсь, затем, не глядя, беру два случайных предмета с витрины слева от меня.

– Ладно, – бормочу я. – Я возьму это.

– Слишком дёшево, – усмехается она. – Некто в вашем положении наверняка может позволить себе потратить немного больше.

Меня так и подмывает врезать ей как следует по голове и уйти. Вместо этого я стискиваю зубы.

– Можете дать какие-нибудь рекомендации?

Она улыбается.

– Я думала, вы никогда не спросите, – она берёт аметист, на который ранее смотрела так хмуро, и передаёт мне. – Это. И… – поджав губы, она осматривает полки, затем протягивает мне ярко-зелёное перо. – …это.

Я смотрю на ценники.

– Вы, должно быть, шутите.

– Они очень хорошего качества.

– Пятьдесят фунтов? За перо?

Её глаза сверкают.

– Это совершенно особенное перо.

Боги небесные. Я роюсь в одном из своих карманов и достаю несколько смятых банкнот. Слава богу, я попросила у Арзо немного наличных, когда видела его в последний раз. Он был не в восторге от этого, но учитывая то, во что я вляпалась из-за его махинаций, я не оставила ему особого выбора.

Я сую ей банкноты.

– Вот.

– Было приятно иметь с вами дело. Подождите здесь, пока я пробью покупку.

– Не утруждайтесь.

– О, чек надо обязательно выдать. Правила есть правила.

Я бросаю на неё недовольный взгляд.

– Означает ли это, что я могу вернуть покупки позже?

Её улыбка скорее снисходительная, чем дружелюбная. Я бормочу себе под нос ругательство, которое заставило бы моего дедушку ахнуть от ужаса из-за моих неподобающих для леди выражений. Затем я ухожу, сжимая в руке дурацкое перо, блестящий камень и чёртов чек. Она даже не дала мне пакетик.

Я засовываю аметист в боковой карман. Не имея лучшего варианта, я убираю перо за ухо. Затем достаю телефон. Я не должна была этого делать; начинающим вампирам следует держаться подальше от реального мира, чтобы облегчить им переход к новой жизни. Однако это ещё один полезный «подарок» от Арзо.

– Это был полный провал, – говорю я, как только О'Ши отвечает.

– Правда? – я не верю, что он так удивлён, как притворяется. – Я слышал, что она может согласиться, если цена будет подходящей. Полагаю, мои источники ошиблись.

– Это законный магазин, О'Ши, и его владелица далеко не глупа. Она не собирается идти против Семей, – я стараюсь, чтобы это не прозвучало обвиняюще, потому что он вселил в меня надежду, но это нелегко.

– Это не для Семей. Это для тебя, – прагматично отвечает он.

Я вздыхаю.

– Ты знаешь, и я знаю, и она определённо знает, что им бы это не понравилось.

О'Ши делает глубокий вдох.

– Ты всегда можешь уйти.

– Уйти?

– Бросить Семью. Начать действовать самостоятельно. Быть независимой.

Я фыркаю.

– Да, конечно. Как будто из этого выйдет что-то хорошее. Что мне действительно нужно, так это чтобы ты поговорил со своими тайными знакомыми и выяснил, нет ли среди них кого-нибудь, кто имел бы зуб на вампиров и мог бы захотеть помочь.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем он заговорит.

– Конечно. Вот только…

– Что?

– Я уже поговорил со всеми, кто пришёл мне на ум, Бо. Никто не хочет вмешиваться.

– Постарайся получше, – рычу я, возвращаясь обратно по мощёному переулку. – Ты сейчас всё равно ничем не занимаешься, – одним из положительных побочных эффектов недавних событий, в результате которых я превратилась в вампира, является то, что О'Ши теперь держат на коротком поводке. Он использует почти любую возможность, чтобы пожаловаться на это, но, по-моему, ему нравится внимание.

– Это подло, – хнычет он. – Я делаю всё, что в моих силах.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Проблема в том, что я ему верю.

– Должно же быть что-то ещё, что ты можешь сделать, – отрывисто говорю я ему.

– Бо…

В конце улицы внезапно появляется хорошо одетый мужчина, его силуэт вырисовывается на фоне уличных фонарей. Чёрт возьми.

– Мне нужно идти, – не дожидаясь ответа, я вешаю трубку и засовываю телефон в карман. Наверное, уже слишком поздно надеяться, что мужчина его ещё не заметил, но, может быть, мне повезёт. Я вызывающе расправляю плечи.

– Мой Лорд, – говорю я, когда подхожу к нему. – Вышли прогуляться?

Майкл Монсеррат сердито смотрит на меня.

– Это уже третий раз за неделю, – его тон передаёт его настроение. – Тебе не кажется, что у меня есть дела поважнее, чем бегать за одним чёртовым новобранцем?

– Формально, – холодно отвечаю я ему, – я не новобранец, я полноценный вампир, – хотя, должна признать, я удивлена, что он здесь. Обычно проблемами новичков занимается великий и здоровенный Урсус. Может, я и не так давно в Семье Монсеррат, но даже я знаю, что Лорд Монсеррат редко утруждает себя проблемами новобранцев.

Он проводит рукой по своим коротко остриженным волосам.

– Как будто я этого не знаю. Бо, – вздыхает он. – Что ты здесь делаешь?

– Мне нужно было подышать свежим воздухом. Я устала чувствовать себя взаперти.

Он бросает взгляд на освещённую витрину «Пальчиков и Шалостей».

– Я знаю, тебе это не нравится, – говорит он, – но ты ничего не можешь изменить. Обратного пути нет. Тебе пора перестать пытаться найти выход и посмотреть фактам в лицо.

Я смотрю ему в глаза.

– Тебе легко говорить. Я никогда этого не хотела.

– Думаешь, я этого не знаю? – огрызается он. На его челюсти подрагивает мускул. – Прости. Хотя я не могу повторять это бесконечно. Что сделано, то сделано. Рано или поздно ты поймёшь, что быть вампиром не так уж и плохо.

– Сомневаюсь в этом, – фыркаю я.

– Бо, – его голос смягчается, – я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Я чувствую ответственность за то, что с тобой случилось.

– Ты и несёшь за это ответственность.

Он вздыхает.

– Ладно. Я несу ответственность. Можешь винить меня сколько угодно. Но ты не можешь постоянно покидать особняк. Правила существуют не просто так. Прямо сейчас ты всё ещё слишком уязвима, чтобы выходить на улицу.

Я не хочу продолжать с ним спорить, но ничего не могу с собой поделать. Это слишком важно.

– Я не делала ничего опасного.

– Откуда ты знаешь? Могло случиться что угодно! В том магазине мог быть кто угодно! – на его лице отражается раздражение. – Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Несмотря на то, что его слова странно согревают меня, я не отклоняюсь от темы.

– Я могу сама о себе позаботиться, – говорю я ему.

– Теперь ты часть Семьи Монсеррат. Это возлагает на меня ответственность за тебя.

– Я не ребёнок.

Он пристально смотрит на меня, затем издаёт короткий, резкий смешок.

– Нет. Ты определённо не ребёнок.

В его глазах есть что-то такое, от чего у меня внутри всё сжимается. Я говорю себе, что между нами особая связь, потому что именно он обратил меня. В наше время потенциальным новобранцам обычно вводят смесь вампирской крови прямо в вену. Чтобы мне было легче не пить в течение всего лунного месяца, следующего за моим обращением, чтобы я могла стать Сангвином и быть больше человеком, чем кровохлёбом, я пила кровь Майкла напрямую. Очевидно, что в конечном итоге это не имело большого значения.

Я кладу руку ему на плечо.

– Прости. Я не пытаюсь усложнить тебе жизнь. Правда не пытаюсь. Я просто… – мой голос затихает.

– Бо, – снова вздыхает он. – Я понимаю. Действительно понимаю. Но ты не можешь этого сделать, – он протягивает руку и вынимает пёрышко у меня из-за уха, вертя его в ладони. Затем меняет тему разговора. – Красивое.

– Недостаточно красивое, чтобы оправдать такую цену.

На мгновение глаза Майкла сужаются.

– Откуда у тебя деньги? – он поднимает руки. – Если так подумать, я не хочу этого знать. Последнее, что мне нужно – это наказывать кого-то ещё, – он снова убирает пёрышко мне за ухо, и его пальцы слегка касаются моей кожи. – Как насчёт компромисса?

Я настороженно смотрю на него.

– Продолжай.

– Ты не найдёшь лекарство. Если бы таковое существовало, мы бы уже знали об этом, – я открываю рот, чтобы заговорить, но Майкл прижимает палец к моим губам. – Однако, – продолжает он, – твой случай особенный. Поскольку ты не хотела, чтобы тебя завербовали, и согласилась по моему настоянию, я могу позволить себе относиться к тебе по-другому, не подвергаясь при этом чрезмерной критике.

Мне трудно представить, чтобы кто-то критиковал Майкла Монсеррата за что бы то ни было.

– Если ты пообещаешь больше не убегать тайком, я буду водить тебя куда-нибудь раз в неделю.

Я вдруг представила, как мы встречаемся. Ужин, танцы, боулинг. Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от этих образов. Слишком странно. Не может быть, чтобы он это имел в виду.

Он выглядит удивлённым, как будто знает, о чём я думаю.

– Я покажу тебе, как далеко ты можешь зайти. Какими навыками ты обладаешь теперь, когда ты одна из нас, – его глаза блестят в темноте. – Я могу показать тебе твой настоящий потенциал.

Уроки вампиризма один на один с Главой Семьи Монсеррат? Я не хочу знать, какими потрясающими навыками я обладаю сейчас или каков мой потенциал, но это всё равно чертовски заманчивое предложение.

– Конечно, – добавляет он, – если ты не согласна, то единственная альтернатива – запереть тебя в твоей комнате, пока к тебе не вернётся здравый смысл. У нас много времени, и я могу быть очень терпеливым.

Я совершенно уверена, что он говорит правду – он безо всяких угрызений совести запер бы меня в моей крошечной спальне в особняке Монсеррат, пока я не остыну и не сдамся.

Я подавляю в себе нарастающий гнев и прикусываю губу. Я знаю, что О'Ши исчерпал все возможности, какие только мог придумать. Моим следующим планом было навестить моего дедушку. В его коварной голове хранится огромное количество знаний. Проблема в том, что я не уверена, как он отреагирует на то, что я не стала Сангвином. Это главная причина, по которой я до сих пор откладывала встречу с ним. Я не хочу сталкиваться с его осуждением, как и со своим собственным. Мне страшно подумать, какое выражение будет в его глазах. Последний разговор, который у меня был с ним, указывал на то, что он понимал, что я делаю, но тогда у меня был шанс избежать превращения в настоящего вампира. Он, чёрт возьми, послал Бет за мной, чтобы помочь с этим. Если я пообещаю Майклу, что останусь в кругу Семьи, возможно, у моего дедушки будет время смириться с тем, кем я являюсь сейчас. И это даст мне время набраться храбрости, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Я не отказываюсь от шанса найти лекарство, но я могу отложить это на некоторое время. То, что я буду фактически в заключении, не означает, что О'Ши тоже будет сидеть под замком. Кроме того, Майкл не упомянул о моём незаконном владении телефоном, так что я уверена, что мне удалось спрятать устройство до того, как он его увидел. Это значит, что я тоже могу связаться с Rogu3. Возможно, немного поиграть в послушного новобранца будет полезно.

Майкл, скрестив руки на груди, наблюдает за мной.

– Хорошо, – осторожно говорю я, – пока что я могу это обещать.

Его губы поджимаются, но, клянусь, в глазах вспыхивают искорки.

– Пока что?

Я пожимаю плечами.

– Всё, что я могу предложить.

– Тогда по рукам. Я подслащу сделку и даже оставлю тебе этот чёртов телефон.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Майкл протягивает мне руку, и я пожимаю её. Его хватка усиливается до тех пор, пока я не могу вырваться и мои пальцы не ощущаются смятыми. Он наклоняется ко мне.

– Не нарушай своего слова, Бо, – шепчет он мне на ухо. – Никто не знает, что я сделаю в таком случае.

Он отпускает меня, и я отдёргиваю руку, чувствуя, как боль пронзает пальцы. Я смотрю на него в ответ, вспоминая, что он Глава Семьи Монсеррат не потому, что он приятный парень с приятной внешностью и милой улыбкой. Он чертовски пугающий.

Глава 2. Крыши

Мы с Бет валяемся на диване в компанейском молчании, когда появляется Урсус. Он весьма достойно изображает рычание. Лениво зевнув, она смотрит на него.

– Привет, Урсус.

– Ты должна была встретиться с Риа, чтобы пройти последнее обследование.

Бет смотрит на свои часы, старый потрёпанный Таймекс, который она никогда не снимает.

– Ни хрена себе. Да, окей, – медленно поднимаясь на ноги, она зевает и вытягивает руки высоко над головой.

– Да пошевеливайся же, чёрт возьми! – ругается Урсус, и выражение его лица становится всё более раздражённым, когда она не торопится с поиском туфель на шпильке, которые она упорно носит. В конце концов ей удаётся надеть их, и она одаривает его ослепительной улыбкой. – Спасибо за напоминание, босс! – восклицает она, прежде чем удалиться.

Я прячу ухмылку, не сдвигаясь со своего места на диване. Он тычет пальцем в мою сторону.

– Это всё твоя вина!

Я моргаю, изображая невинность.

– Я не знала, что у неё встреча. Не понимаю, в чём моя вина.

– Всё из-за твоего отношения, – шипит он. – Это отражается на остальных.

– Хм. Моё отношение, говоришь? Я никогда не опаздываю на встречи, – это правда. Я терпеть не могу, когда люди непунктуальны, поэтому я стараюсь всегда приходить вовремя. А если не вовремя, то пораньше. Я просто не думаю, что моё время более ценно, чем чьё-либо ещё. Но это не помешало мне насладиться маленьким шоу Бет.

Урсус свирепо смотрит на меня. С того момента, как они с Риа напали на меня в саду особняка Монсеррат, а я тут же спасла их от психопатки Никки, между нами установилось шаткое перемирие. Я питаю некоторую слабость к этому медведю-здоровяку. Он терпит меня; я думаю, он опасается того факта, что у меня, похоже, хорошие отношения с Майклом, и боится, что я проболтаюсь о том, что он со мной сделал. Я бы не стала об этом распространяться, но забавно наблюдать, как он ходит на цыпочках. Считается, что вампиры живут захватывающей, гламурной жизнью, но на самом деле слоняться по особняку Монсеррат в качестве вампира-новобранца довольно скучно. Мне нужно придумать своё собственное развлечение, чтобы не сойти с ума окончательно. Мне уже кажется, что стены сжимаются вокруг меня, а ведь я пробыла здесь всего шесть недель. И с учетом того, что я несколько раз сбегала тайком. Одному богу известно, насколько плохи станут дела, когда я не смогу наслаждаться свободой одиночества во внешнем мире.

– Тебе нужно выпить перед выходом.

Улыбка исчезает с моего лица.

– Я не голодна.

– Ты сегодня не пила кровь.

Я указываю на тарелку с чипсами, посыпанными солью и уксусом.

– Я уже немного поела.

– Вчера ты тоже не пила.

Мой желудок громко урчит, выдавая меня. Урсус поднимает брови, но ничего не говорит.

– Я захвачу пакет с кровью на выходе, – говорю я, вставая. Я пытаюсь противостоять ему, но он почти на полметра выше меня и значительно шире в плечах. Даже я понимаю, что моя поза выглядит нелепо.

Он качает головой.

– Так дело не пойдёт, Бо. Чтобы набраться сил, тебе нужно пить из вены. Ты это знаешь. Я понятия не имею, почему ты настаиваешь на том, чтобы затевать этот разговор как минимум раз в неделю.

У него есть понимание, и даже больше, чем просто понимание. Майкл сказал мне, что он собрал всех старших членов Семьи, которые находятся в Лондоне, чтобы рассказать им, кто я такая, как была завербована и что я в результате сделала. Однако Урсусу не свойственно сочувствие. Мне так больше нравится: я ничего не добьюсь, рыдая у него на плече. Он не просто так часто рявкает на меня; мне действительно нужно пить, но я просто не хочу.

– Ладно, – ворчу я, направляясь к выходу, а он следует за мной по пятам. – Тебе не обязательно идти со мной, – говорю я ему, не потрудившись обернуться.

– Я бы не хотел, чтобы ты заблудилась по дороге.

Я бы посмеялась, но пару недель назад я уже пробовала подобное. Я сказала Урсусу, что собираюсь выпить, а потом каким-то образом разговорилась с несколькими другими людьми по дороге. Он не был впечатлён, когда несколько часов спустя я чуть не упала в обморок во время его очередной презентации в PowerPoint.

Я сдаюсь и позволяю ему догнать меня. Мы спускаемся по огромной лестнице и попадаем в единственную комнату в особняке, от которой у меня по-настоящему мурашки бегут по коже. Мои ноги примерзают к полу ещё до того, как я вхожу. Это неосознанный поступок, и я ненавижу себя за это. Урсус подпихивает меня в поясницу и подталкивает вперёд. Мэтт уже там, его белокурая голова склонилась к шее бледнокожей женщины. Рядом с ним его надсмотрщик, который дважды проверяет, не зашёл ли он слишком далеко в своём хлебании. К сожалению, в последнее время Мэтт никуда не ходит без сопровождения опытного вампира.

Ко мне подскакивает рыжеволосый парень. Он выглядит невероятно молодо, и у меня внутри всё переворачивается.

– Ты можешь взять меня! – говорит он с гораздо большим энтузиазмом, чем следовало бы. Он оттягивает ворот футболки, обнажая яремную вену. Я вздрагиваю.

– Вообще-то, – бормочу я, – твоё запястье было бы лучше. – Большинство вампиров предпочитают яремную вену, она ближе к сердцу, поэтому кровь слаще на вкус. К тому же это намного удобнее, но я ненавижу эту интимность. Я смотрю на свою добровольную жертву. – Сколько тебе лет?