Текст книги "Новый порядок (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– …не имеет никакого отношения к обращению в вампира или пребыванию здесь.

– Я знаю, – тихо отвечаю я. – Но от того, что я здесь, становится только хуже. Если бы был какой-то другой способ… – мой голос затихает.

– Я понимаю, – перебивает Д'Арно, – что обстоятельства, связанные с вербовкой мисс Блэкмен, были уникальными. В любой ситуации ваши рекруты – и рекруты из других Семей – принимают первоначальное решение. Поэтому у них нет оснований для оспаривания. Это означает, что это не отразится на других вампирах. И не должно отразиться на мисс Блэкмен.

– Ты всё равно вампир, – говорит мне Майкл, игнорируя Д'Арно. – Ничего не изменилось.

– Я знаю.

– Тебе всё равно нужно пить.

– Я знаю.

– Бо, ты не справишься с этим в одиночку, – его лицо словно маска; я не могу понять, зол он или обеспокоен.

Инстинктивно я протягиваю руку, чтобы коснуться его щеки, но передумываю и отдёргиваю её, так и не дотронувшись.

– Я справлюсь, – я смотрю на дверь, затем перевожу взгляд на Майкла. – Мне действительно жаль.

Затем мы с Д'Арно выходим.

Глава 5. Место преступления

Когда я просыпаюсь, я полностью дезориентирована. Несколько секунд я не могу вспомнить, где я и даже кто я. Мои тревожные сны продолжают повторяться каким-то кошмарным циклом. Ещё одна вещь, насчёт которой Арзо прав: мне нужна профессиональная помощь, если я хочу доказать, что могу справиться с этим самостоятельно. Я сажусь, провожу руками по волосам и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на их явную дрожь. Затем я смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида и морщусь. Даже если вампиры на самом деле не нежить, я определённо выгляжу именно так. Я пощипываю себя за щёки, чтобы придать им немного цвета, но все, чего мне удается добиться – это заставить мою кожу покрыться пятнами и болеть.

Капитулировав от попыток улучшить внешний вид, я открываю дверцу машины, чтобы размять ноющие мышцы. Д'Арно предложил мне переночевать у него, но, поскольку я не была уверена, что это не сопровождается какими-то условиями, а мне нужно было побыть одной, я вежливо отказалась и попросила его высадить меня в нескольких милях отсюда. Мне пришлось применить на практике некоторые из моих старых навыков уклонения, чтобы убедиться, что за мной не следят. Я полагаю, что это немного похоже на езду на велосипеде: ты никогда по-настоящему не разучишься.

Если я надеялась, что Майкл пошлёт кого-нибудь за мной, то меня ждало разочарование. Насколько я могла судить, я действительно предоставлена самой себе. Конечно, был вариант с моим дедушкой, но провести ночь в моей старой ржавой машине было приятнее, чем встретиться с ним лицом к лицу. Даже если бы мне пришлось сначала выдрать переднее пассажирское сиденье – оно всё ещё было покрыто засохшей кровью О'Ши, попавшей на него несколько недель назад, и запах стоял ужасный. Я не уверена, то ли мой нос просто привык к этому, то ли вонь исчезла после того, как я сняла оскорбительное сиденье.

В гараже темно, но из-под двери пробивается слабая полоска света. Благодаря этому я буду знать, когда смогу безопасно выйти на улицу. Я стараюсь не думать о выражении, которое появилось бы на лице Майкла, если бы он узнал, что я провела здесь весь день. Проблема в том, что чем сильнее ты пытаешься не думать о чём-то, тем больше в конечном итоге зацикливаешься на этом. И мысли о Майкле усиливают моё чувство вины. Я сделала то, на что не осмеливался ни один другой вампир. Это просто немыслимо – покидать свою Семью. Я думаю, что если бы кто-то ещё попытался это сделать, его бы казнили, не дав сделать и пяти шагов от двери. Я всё ещё жива, так что юридическая лазейка Д'Арно, должно быть, обеспечивает мне достаточную защиту. Однако это не меняет того факта, что я предала Семью.

Я рисую на пыли, покрывающей кузов машины, очертания логотипа Монсеррат. Затем, хмурясь про себя, стираю его и стряхиваю пыль с рук. Под кожаной курткой на мне всё ещё надет спортивный костюм Монсеррат. Мне нужно будет найти что-нибудь новое из одежды. Я ненадолго задумываюсь о том, чтобы съездить в «Паровую Команду» и «одолжить» у Ребекки ещё один невостребованный наряд, но в настоящее время я не уверена, что могу доверять себе, так что, вероятно, это не очень хорошая идея.

У меня урчит в животе. Ещё кое-что, о чём стоит побеспокоиться.

В первую очередь я должна сосредоточиться на себе. Я бездомная и голодная, и, по – видимому, у меня время от времени случаются галлюцинации. Но я обещала Стивену Темплтону, что свяжусь с ним сегодня, и не могу позволить себе ждать слишком долго. Вряд ли он будет вести ночной образ жизни, как я. Было бы легко списать его со счетов теперь, когда я, вероятно, стала персоной нон грата для Арзо, но причина, по которой я искала заблудшую Далию, не изменилась: это не то, о чём Арзо должен беспокоиться. Итак, как только я убеждаюсь, что наступила ночь, я открываю дверь гаража и выезжаю задним ходом, направляясь к дому Темплтонов.

К сожалению, это на другом конце города, поэтому дорога туда занимает много времени. Однако, когда я приезжаю на их тихую жилую улицу, я быстро нахожу нужный дом. Это потому, что он огорожен лентой «Не пересекать место преступления». Вот блин. Лента выглядит нетронутой, а это значит, что Темплтон, коварный ублюдок, в настоящее время живёт где-то в другом месте. Мне следовало подумать об этом раньше. Я достаю телефон, чтобы позвонить ему, и замечаю, что батарейка почти села. Я игнорирую два пропущенных звонка от О'Ши. Мне нужно найти зарядку, прежде чем беспокоиться о нём.

– Мисс Монсеррат! – говорит Темплтон, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. – Вы что-нибудь нашли? Вы нашли Далию?

Я уже готова огрызнуться, что был чёртов день, так что я не могла выйти на улицу, но потом передумываю. Ему незачем знать, что я ещё неопытна и недостаточно окрепла, чтобы выносить солнечный свет. Если я расскажу ему, он может вернуться в особняк Монсеррат и найти кого-нибудь более опытного. Тогда он, возможно, обнаружит, что Арзо вовсе не прогуливается по ледяным просторам Антарктиды.

– У меня были другие дела, – коротко отвечаю я. – Но сейчас я у вас дома. Приходите ко мне со списком.

– Мне потребуется время, чтобы…

– Я подожду. И не называйте меня мисс Монсеррат. Я Блэкмен. Бо Блэкмен.

Он озадачен.

– Я думал, все вампиры берут себе фамилию Семьи.

– Я другая, – я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещё. Наверное, мне следовало согласиться с обращением Монсеррат, но я не смогла заставить себя сделать это.

Я подныриваю под ленту и пробую открыть дверь. Что неудивительно, она заперта. Я внимательно осматриваю её. Сам замок крепкий и без царапин. Кто бы ни потревожил идеальную жизнь Темплтонов, он вломился не таким способом. Вероятно, у меня хватит сил вышибить дверь, но мне не нужно, чтобы любопытные соседи вызвали полицию из-за второго взлома. В прошлом у меня было достаточно неприятностей из-за того, что полиция считала меня преступницей, и сейчас мне это не нужно. Вампиры не подчиняются человеческим законам; все наказания определяются Семьями. Теперь я осталась без Семьи, и одному богу известно, каково моё положение с точки зрения закона.

Я огибаю большой дом, включая различные лампы, активируемые при движении. Их присутствие заставляет меня задуматься. Кажется маловероятным, хотя и не невозможным, что похищение – или убийство – Далии произошло средь бела дня. Но эти лампы отпугнули бы любого ночного грабителя. Темплтонов намеренно выбрали в качестве мишени? Если они относятся к другим людям так же, как к Арзо, то я не удивлюсь.

Там есть разбитое окно, но оно на втором этаже. После урока на крыше с Майклом я знаю, что легко могу до него добраться, но не представляю, как человек смог бы это сделать без лестницы. Оно завешено непрозрачным пластиком, который колышется на лёгком ветерке.

Я с гордостью могу сказать, что, когда я работала в «Крайних Мерах», я формально ни разу не вламывалась на чужую собственность. В работе частного детектива подобные вещи могут привести к целой куче неприятностей. Чаще всего я наблюдала за происходящим снаружи или имела разрешение владельца зайти внутрь. Однако, когда дело касалось изменяющих супругов, у меня могло быть разрешение мужа, но не жены, или наоборот. И если мой клиент хотел точно знать, с кем у его партнёра роман, время от времени мне приходилось проникать в дома, когда объекты были «заняты другими делами», в поисках удостоверений личности. То, что пары чувствуют необходимость снимать одежду во всех комнатах дома, кроме спальни, является признаком тайных связей. Отчаяние, я полагаю.

По этой причине я заходила в дома всего несколько раз. Как и в случае с тяжкими преступлениями, преступником (или в этих случаях наставляющим рога) часто был кто-то, кого так называемая жертва уже знала. Меня ни разу не поймали, когда я тайком проникала в дома, хотя я всегда была готова к такому повороту событий, поэтому искала альтернативные входы, кроме парадной двери. Таким образом, все бы подумали, что я взломщик, а не следователь. В том маловероятном случае, если меня задержат и вызовут полицию, полицейскому, прибывшему на место происшествия, потребуется один звонок в участок, чтобы понять, что мне было дано разрешение на вход и что законный владелец заранее проинформировал полицию о моих действиях.

Это отвратительный поступок, и границы между правильным и неправильным в таких случаях часто размыты. Можно возразить, что слежка за кем-либо или сидение в машине возле его дома и наблюдение за ним – это вторжение в его личную жизнь. Но если бы это было противозаконно, частных детективов бы не существовало. Как и многих журналистов. Конечно, возможности полиции раскрывать преступления также были бы сильно ограничены. Я ненавижу вламываться в чужие дома, хотя делала это только с законного разрешения владельца недвижимости. Я также категорически не устанавливала оборудование для наблюдения внутри. Камеры слежения за нянями и подслушивающие устройства, на мой взгляд, это уже слишком. Есть и другие, менее щепетильные следователи, которые регулярно их используют.

(Некоторые люди устанавливают камеры слежения за нянями, чтобы видеть, что няня делает с их детьми, причём эта камера может устанавливаться и без согласия/ведома няни, а записи камер могут использоваться и для других целей вроде шпионажа за членами семьи, поэтому Бо и против подобного, – прим)

Знания, которые я почерпнула из тех немногих случаев, когда я проникала в дома на цыпочках, пригодятся мне и сейчас. Вот почему я использую гараж в качестве точки входа. Поразительно, как много людей – даже тех, кто заботится о безопасности – забывают запереть его как следует. У меня не хватает терпения ждать Стивена Темплтона, и мне будет легче осмотреться, если он не будет маячить у меня за плечом. Мне следовало попросить его рассказать полиции, что я делаю, но, согласно вампирским законам, я не делаю ничего плохого, потому что он уже пригласил меня войти. То есть до тех пор, пока я не компрометирую место преступления.

Первая дверь гаража заперта, но это большое помещение, и в нём установлены двойные ворота. Как и я подозревала, вторая дверь открыта. Я приподнимаю её примерно на метр и ныряю под неё, чтобы попасть внутрь. Она быстро закрывается за мной, и я остаюсь в темноте. Внутри стоит машина – полагаю, Далии – и она надёжно заперта. Я заглядываю в окна; внутри кажется безупречно чисто. Моё ночное зрение с каждым днём улучшается, и я отчётливо вижу обыденность жизни Темплтонов: грязную газонокосилку, полуоткрытые банки с краской и различные картонные коробки.

В задней части гаража есть дверь, которая, без сомнения, ведёт прямо в дом. Я подхожу к ней и надеюсь на лучшее. Дверная ручка легко поворачивается, и я вхожу внутрь. По разбитому стеклу и упавшей картине передо мной сразу становится ясно, что здесь произошло что-то ужасное. В воздухе чувствуется привкус крови, но он слабый и старый. Это не вписывается в временные рамки, которые дал мне Стивен Темплтон, так что я могу только предполагать, что это из-за старой незначительной травмы.

Осторожно переступая через осколки стекла, чтобы не задеть их, я захожу внутрь. Если не считать опрокинутого деревянного стула, особого беспорядка здесь нет. Однако на столешнице, покрытой мрамором, стоит бокал. В нём немного красного вина. Я удивлена, что полиция не забрала его, чтобы снять отпечатки пальцев. Я замечаю пару резиновых перчаток возле раковины. Они ярко-розовые, но, надев их, мне будет легче сохранить целостность места преступления. Я натягиваю их, морща нос от резинового запаха, и прохожу по остальной части дома.

Темплтон прав в одном: здесь определённо была борьба. В гостиной царит беспорядок. Из перевёрнутого цветочного горшка на кремовый ковёр высыпалась тёмная земля, а широкоэкранный телевизор сбит с кронштейна и лежит на полу треснутым экраном вверх. Со столика красного дерева свалился ряд фотографий в рамках. Сам по себе столик, вероятно, стоит больше, чем я зарабатываю за год, но не это меня интересует. Я беру в руки одну из фотографий и хмуро смотрю на неё. Невероятно. Судя по одежде улыбающихся людей, запечатлённых в кадре, это старый снимок. Мне улыбаются не только Стивен Темплтон со свежим лицом и темноволосая женщина – должно быть, Далия – но и безошибочно узнаваемый Арзо. Он на добрых двадцать лет моложе, чем сейчас, но это определённо он. Нет никакого смысла в том, что Темплтоны выставили фотографию своего бывшего друга – и бывшего жениха Далии – на такое видное место, учитывая, как они с ним поступили.

Я осторожно возвращаю фото в исходное положение и подхожу к дивану. Яркие цветастые подушки разбросаны в беспорядке. Интересно. Я выхожу из комнаты через другую дверь и нахожу парадный вход, затем поворачиваюсь и задумчиво оглядываю дом. Если бы незваный гость появился отсюда или из окна наверху, предположительно, в то время, когда Далия была на кухне и пила вино, он бы потревожил её в этой комнате. Вот почему стул опрокинут на пол. После этого, по какой – то причине, они прошли – возможно, в процессе драки – в гостиной. Это большая комната, и экран телевизора находится по меньшей мере в четырёх метрах от дивана. Маленький столик с фотографиями стоит далеко от них обоих. Я оглядываюсь на внутреннюю дверь гаража и разбитую картину. Из гостиной они, похоже, перебрались в гараж. Однако там всё ещё стоит машина, и только одно свободное место.

Я бегу наверх, заглядывая в разные комнаты, пока не нахожу ту, в которой спали Далия и Стивен. Всё выглядит довольно обычно. Я выдвигаю несколько ящиков. Там есть дневник, который я листаю (страницы, кроме первой недели января, пустые), какие-то глазные капли и бижутерия. Больше я не вижу ничего примечательного. Ещё одна дверь ведёт в гардеробную, в которой больше одежды Далии, чем Стивена. Я осматриваю обувь. Большинство пар почти не ношены, но есть одна пара, которой, кажется, недавно меняли каблуки. Может быть, любимая пара Далии? Я прикусываю нижнюю губу. Это дело становится интереснее, чем я себе представляла.

Я захожу в комнату с разбитым окном. Это маленькая кладовка, очевидно, пустует. Теоретически, это было бы разумное место для входа, особенно если гараж был выходом. Но откуда злоумышленники могли это узнать? Я наклоняюсь, чтобы осмотреть остатки стекла по краям рамы. Чтобы убедиться, мне понадобится увеличительное стекло, но, судя по расположению осколков, я совершенно уверена, что это окно не было разбито извне. Оно было разбито скорее изнутри, чем снаружи.

Я смотрю на часы. Уже 11 вечера. Это раздражает, потому что я очень хочу поговорить с соседями. Вряд ли кто-то из них захочет беседовать с вампиром в такое время. Мне придётся зайти в другой раз. И снова меня загоняет в тупик моя ночная натура.

Я спускаюсь по лестнице, когда открывается входная дверь и появляется бледное лицо Стивена Темплтона. Он выглядит удивлённым, увидев меня.

– Здравствуйте, – он почёсывает щёку. – Как вы сюда попали?

Я не вижу причин лгать.

– Через ваш гараж, – говорю я. – Вам следует позаботиться об этом. Он открыт настежь, так что любой может войти, – однако я считаю, что мои собственные действия значительно менее важны, чем его. Я внимательно наблюдаю за его глазами. – Мистер Темплтон, почему вы солгали и сказали, что вызвали полицию?

– Ч-что? – заикается он.

Мне ещё больше не нравится, что он не признался сразу, но я эмоционально отстраняюсь от его реакции. Последнее, что мне нужно – это накрутить себя и пережить очередной приступ галлюцинаций.

– Вы сказали, что полиция искала отпечатки пальцев, но тут нет порошка. Я ещё не встречала полицейского управления, которое тратило бы время на то, чтобы убирать за собой. И не только это, но они бы забрали дневник Далии, независимо от того, как мало в нём написано. Они также позаботились бы о том, чтобы её бокал для вина, если это действительно её бокал, был осмотрен.

Я наклоняюсь к нему. Судя по выражению его глаз, он чувствует себя запуганным. Это радует меня больше, чем следовало бы. Когда я была человеком, мой низкий рост означал, что единственными людьми, которых я пугала, не прилагая к этому особых усилий, были очень маленькие дети. На самом деле, когда я вспоминаю свои подростковые годы работы няней, даже это неправда. Я совсем не выросла с тех пор, как обратилась, так что, должно быть, это какое-то неопределимое вампирское качество.

– Лента. Лента, ограждающая место преступления, – говорит он с оттенком отчаяния.

– Вы сами её повесили, – отсутствие его реакции говорит мне о том, что я права. – Зачем?

Он неловко поёживается и кашляет.

– Я не хотел, чтобы соседи вызывали полицию. Я подумал, что если они поверят, что полиция уже ведёт расследование, то оставят всё как есть. Я купил ленту в магазине приколов и заплатил паре человек, чтобы они переоделись полицейскими и пришли ко мне. Я сказал им, что это розыгрыш.

– Так это вы устроили беспорядок в доме?

На этот раз он действительно выглядит удивлённым. Он быстро моргает.

– Что вы имеете в виду?

– Это подстава. И не очень хорошая.

– Но…

Я вздыхаю.

– Окно разбито, чтобы всё выглядело так, будто кто-то проник через второй этаж. Вот только они могли проникнуть тем же путём, что и я, через открытый гараж. И окно было разбито изнутри. Вино и табурет указывают на то, что Далия была на кухне, но следы борьбы находятся в гостиной. То, как раскиданы диванные подушки, количество упавших предметов… – я качаю головой. – Всё это слишком банально. Вы изобразили, будто здесь побывала полиция, а кто-то другой изобразил, будто произошла драка.

Темплтон машет руками в воздухе.

– Нет, нет, нет! Вы предполагаете, что Далия всё это подстроила! Она бы так не поступила! Она…

Я поднимаю руку, чтобы остановить его болтовню.

– Я думаю, что вы наверняка правы. Я думаю, её похитили.

– А?

– Её туфли, – отвечаю я ему. – Если она недавно не ходила по магазинам или не была босиком, то она оставила свои любимые туфли, – живя в тесном соседстве с Бет, я достаточно хорошо знаю, что женщины, которые любят обувь – а Далия, судя по количеству туфель в её шкафу, определённо из их числа – никогда не расстаются со своей лучшей парой. Те, на которых она сменила каблуки. Я пожимаю плечами. – Ну то есть, это не совсем точно, и я могу ошибаться, но это то, что подсказывает мне интуиция.

Его плечи опускаются.

– В этом нет никакого смысла.

Я пытаюсь найти в себе хоть каплю сочувствия. Это довольно сложно.

– Почему вы сразу не сообщили в полицию? Вы общались с похитителями? Поступало ли требование о выкупе?

– Нет, – он выглядит несчастным. – Я не хотел… Я имею в виду, я не мог… – он проводит рукой по волосам. – Я совершил кое-что, на что полиция, возможно, не слишком благосклонно посмотрит. Если они проведут расследование и выяснят…

Я смотрю на него с отвращением.

– Значит, для вас избежать тюрьмы важнее, чем спасти жизнь вашей жены?

– Это не так! – протестует он.

– Я думаю, что всё очень даже так, – я чувствую себя испачканной, просто находясь в одной комнате с этим жалким подобием человека. Я упираю руки в бока. – Неудивительно, что вы так неохотно предоставили мне список ваших деловых операций. Так кого же вы разозлили?

Темплтон опускает голову.

– Там были Триады, – шепчет он.

Я закатываю глаза. Чёрт возьми.

– Ладно. По крайней мере, они люди. Назовите мне их имена и…

– И несколько белых ведьм.

Я делаю глубокий вдох.

– Ясно.

Он ещё больше съёживается.

– И деймон.

– Это всё?

Он кивает.

– Тогда будем считать, что Далию похитил один из них, – отрывисто говорю я. – Вам нужно будет рассказать мне, что вы на самом деле сделали и с кем, чтобы я могла поговорить с Триадами. И с ведьмами. У меня есть знакомый, который может помочь найти деймона Агатоса, кем бы он ни был.

– Нет, – стонет он.

Я, наконец, начинаю терять терпение.

– Послушайте, если мы собираемся найти её, то нам нужно…

– Вы не понимаете. Это был не деймон Агатос.

У меня перехватывает горло.

– Вы, должно быть, шутите.

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Это был деймон Какос.

Треклятый ад.

Глава 6. Поплатиться за это

Поищите деймона Какоса в «Альманахе Мира Трайберов» под авторством Спрайтцера, и вы найдёте определение того, что значит быть злом. Истории о деймонах восходят к эллинистическому периоду и Александру Македонскому. Считается, что чёрная и белая магия – это две стороны одной медали, так же как и деймоны Агатос и Какос. Широко распространено мнение, что деймоны Агатос, как правило, «хорошие»; деймоны Какос, между тем – это совершенно другая история. К несчастью для всех нас, они находятся на самом верху пищевой цепочки.

Они не часто показываются другим трайберам. Я слышала, это потому, что они считают, будто остальной мир не стоит того, чтобы о нём беспокоиться. Каковы бы ни были их причины, это к лучшему. Достаточно оказаться в одной комнате с деймоном Какосом, чтобы окончательно и бесповоротно сойти с ума. И это при условии, что деймоны сначала не съедят твоё сердце. Судя по всему, сердца – это деликатес. По крайней мере, вампиры пьют артериальную кровь, потому что она нужна им для выживания; деймоны Какос поедают части тела просто так, ради забавы.

Я никогда не сталкивалась ни с одним из них. Могу с уверенностью заявить, что даже мой дедушка, обладающий энциклопедическими знаниями о мире трайберов и имевший больше дел с его различными обитателями, чем любой другой человек, никогда не встречался с деймоном Какос лицом к лицу. И теперь Стивен Темплтон, выдающийся придурок, говорит мне, что связался с одним из них. Я не думаю, что он лжёт, но и не думаю, что это правда. Это, должно быть, какой-то идиот, выдающий себя за Какоса. Да поможет Бог, тому кто бы это ни был, когда настоящие деймоны, наконец, настигнут его. Я отчаянно хочу позвонить Майклу и спросить, что он думает. Конечно, об этом не может быть и речи.

Тот, кто нанёс удар в спину Далии, очевидно, имел на это свои причины. Требований о выкупе не поступало, и, хотя это правда, что пропавших без вести людей с большей вероятностью спасут целыми и невредимыми, если они будут обнаружены в течение первых 24–48 часов, она пропала несколько дней назад. Возможно, в противном случае я бы проявила больше настойчивости. Несмотря ни на что, я буду искать её – и не только из-за Арзо. Перед тем как я ушла, Стивен Темплтон сунул мне пачку денег и умолял продолжить расследование. Я не доверяю ему ни на йоту – давайте посмотрим правде в глаза, даже его собственная жена не может доверять ему в том, что он не поставит свою безопасность выше её. Но деньги решат мои насущные проблемы. Я должна отбросить своё отвращение к тому, что меня нанял тот, кто причинил вред человеку, которого я искренне уважаю. К счастью, на данный момент наши потребности совпадают.

На улицах стало тише, так что я довольно быстро возвращаюсь в полицейский участок, где содержится под стражей грабитель с перьями. Поблизости нет парковки, и, несмотря на искушение остановиться где угодно и наплевать на последствия, я опасаюсь нарваться на новые неприятности. В конце концов я оставляю машину на большом расстоянии, после чего пешком тащусь обратно в участок.

Дежурный сержант – совершенно другой человек. Когда я говорю ему, что пришла дать показания по поводу ограбления на Макгуайр-стрит, его лицо бледнеет. Он берёт телефонную трубку и что-то бормочет в неё, затем просит меня подождать. Не проходит и двадцати секунд, как появляется офицер в штатском и направляет меня в комнату для допросов.

– Вы произвели гражданский арест подозреваемого вместе с Лордом Монсерратом, верно?

Я киваю, тщательно описывая те события и всё, что сказал парень. Офицер всё это записывает. Он держится отстранённо и недружелюбно, но я не думаю, что это из-за меня или моего статуса вампира. Здесь происходит что-то ещё.

– Распишитесь здесь, – приказывает он.

Я делаю, как он просит, затем поднимаю глаза.

– Он всё ещё здесь?

Офицер с нарочито тупым видом спрашивает:

– Кто?

Я откидываюсь на спинку стула, наклоняю голову набок и не отвечаю. В конце концов полицейский заполняет возникшую паузу.

– Произошёл инцидент, – его взгляд нервно скользит к двери. – Допрос подозреваемого был назначен на следующее утро, когда приходит следующий дежурный офицер. Согласно протоколу, мы проверяли его каждый час.

Я начинаю понимать, к чему всё это клонится.

– Он мёртв, не так ли?

Я получаю утвердительный кивок, и у меня внутри всё переворачивается. Может, он и был мелким говнюком, но смерти не заслуживал.

– Что случилось? – я стараюсь, чтобы мой голос звучал мягко и безобидно, но чувствую, как учащается мой пульс.

– Мы ждём результатов вскрытия.

Без сомнения, они будут работать в срочном порядке. Когда кто-то внезапно умирает под стражей в полиции, это выглядит не очень хорошо. Однако я не в настроении долго ждать.

– Но у вас есть представления, – допытываюсь я.

– Мы не даём…

– Неофициально.

Он вздыхает.

– Всё, что я знаю – это то, что на стене его камеры есть заклинание.

– Чёрное или белое?

– Белое.

– Можно мне взглянуть?

Он снова бросает взгляд на дверь.

– Нет.

Я хмурюсь.

– Но…

– Спасибо, что уделили мне время, – он встаёт. – Если вы вспомните что-нибудь ещё, я был бы признателен, если бы вы с нами связались. Вот моя визитка, – он достаёт маленькую продолговатую белую карточку и что-то пишет на обороте. – Это прямая линия со мной.

Я беру визитку и переворачиваю её. Вместо цифры он торопливо нарисовал на обороте замысловатую фигуру. Заклинание. Я поднимаю глаза и улыбаюсь.

– Спасибо вам.

– Мы всегда рады поддержке Семей. Пожалуйста, передайте нашу благодарность Лорду Монсеррату.

Я стараюсь не морщиться. Так вот почему он так старается помочь. Майкл задержал грабителя, и они надеются, что Майкл избавит их от всех обвинений. К сожалению, он передаёт это сообщение, по сути, худшему кандидату в мире. Мне повезло, что новость о первом в истории отречении вампира ещё не достигла ушей людей.

– Я полагаю, у вас не было времени осмотреть перо, которое он украл? – небрежно спрашиваю я. – Лорд Монсеррат стремится понять его значение.

Офицер сглатывает.

– Оно исчезло, – тихо говорит он. – Оно пропало из хранилища вещественных доказательств примерно в то же время, когда подозреваемый умер.

Всё любопытнее и любопытнее. Полиция не является некомпетентной и прекрасно осведомлена о различных способностях трайберов, которые могут помешать проведению реальных расследований. В отличие от вампиров, ведьмы не защищены от преследования со стороны людей – факт, который, несомненно, не даёт им покоя – но после получившего широкую огласку дела Томаса Аргайлла, белого цыганского колдуна, который заколдовал веточки белого вереска, чтобы вызвать множество смертей, и которому также удалось уничтожить все улики против него прямо на глазах у следователей, правительство заплатило огромные суммы денег, чтобы обеспечить надёжную защиту всех полицейских управлений от подобных магических вторжений. Это должна быть действительно могущественная ведьма, раз он или она смогли разрушить эти чары.

Я стараюсь не выносить суждений.

– Понятно, – бормочу я. – А имя подозреваемого было сообщено прессе?

– Сэмюэл Льюис, – затем, уже тише, добавляет: – Он также известен как Ловкач. Жил на Истхаус-роуд, 5Д.

Я слегка улыбаюсь полицейскому в знак благодарности и ухожу, засовывая руки в карманы кожаной куртки. Однако мои попытки выглядеть серьёзной и крутой терпят неудачу, когда я вижу роскошный лимузин, ожидающий на улице, и двух громил-вампиров, маячащих на тротуаре. Все связные мысли улетучиваются, и я уверена, что меня вот-вот зарежут прямо здесь, на ступенях чёртова полицейского участка. Я, наконец, замечаю, что они носят красный цвет Семьи Медичи, а не синий Семьи Монсеррат. Я понятия не имею, делает ли это моё положение лучше или хуже. Дверца машины беззвучно распахивается, и оба громилы указывают на неё.

Я оглядываю улицу в поисках пути к отступлению. Я знаю, что это бесполезно. По вампирским меркам, мне ещё нет и двух месяцев, и я только начинаю контролировать свои способности. Если я побегу, эти двое прикончат меня в мгновение ока. Я бы предпочла сохранить достоинство и уйти с высоко поднятой головой, чем вести себя как испуганная добыча, поэтому я натягиваю улыбку и киваю, как будто ждала их. Затем я сажусь внутрь.

Там сам Лорд Медичи. Я подавляю свой растущий ужас, когда дверца машины захлопывается, и мы плавно катим по улице. Ну естественно. Даже если у вампиров не будет неприятностей из-за того, что они оборвут мою короткую, жалкую жизнь, разумнее не дразнить полицию, делая это у них на глазах.

Медичи обнажает зубы в подобии улыбки и устремляет на меня взгляд своих бледно-аквамариновых глаз. Они совершенно не сочетаются с его оливковой кожей.

– Итак, – произносит он, растягивая слова, – мы снова встретились, мисс Блэкмен.

Тот факт, что он называет меня настоящим именем, говорит о многом.

– Я бы сказала, что рада вас видеть, но это было бы ложью, – говорю я ему, проявляя гораздо больше смелости, чем чувствую.

Он разражается лающим смехом.

– Не нужно бояться, – он протягивает руку и проводит пальцем по моему лицу. Несмотря на мои лучшие намерения, я вздрагиваю. В его глазах появляется веселье. – Я здесь не для того, чтобы причинить вам боль, – говорит он. – Совсем наоборот.

– О? – пищу я.

– Вы покинули Семью Монсеррат. Я здесь для того, чтобы предложить вам работу у нас.

Я смотрю на него, не совсем уверенная, что правильно расслышала. Он что, хочет развязать войну между Семьями? Переманивание других вампиров категорически запрещено.