Текст книги "Новый порядок (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Двадцать два.

Я всё ещё питаю подозрения. Нередко подростки, ищущие развлечений, притворяются, что они старше своих лет, чтобы стать вампетками. Семья довольно хорошо вычисляет поддельные документы, но ни одна система не идеальна.

– Ты уверен?

Он моргает, внезапно занервничав от моего тона.

– Да.

Урсус кладёт руку мне на плечо.

– Коннор – один из наших постоянных клиентов, Бо. Он знает, что делает.

Я не собираюсь так легко сдаваться.

– Почему? – спрашиваю я его, стараясь не обращать внимания на едва заметные очертания голубых вен под его веснушчатой кожей. – Зачем ты это делаешь?

– Я хочу, – он пожимает плечами и лукаво смотрит на меня. – Обычно я сюда не захожу – околачиваюсь возле вампирских притонов. Они довольно дружелюбны, и это хороший способ познакомиться с людьми.

Я могу придумать более простые способы завести друзей. Коннор начинает понимать, что я напугана больше, чем он, и его нервозность спадает, уступая место спокойствию. Думаю, это лучше, чем страх.

– Бо… – предупреждает Урсус.

– Ладно, ладно, – огрызаюсь я. Я смотрю на Коннора и подношу его запястье к своим губам. – Прости меня за это.

На его лице появляется мечтательная улыбка.

– Я же говорил тебе. Я хочу это сделать.

По мере того, как удлиняются клыки, в зубах появляется знакомая боль. Нелл постоянно говорит мне, что это мои дёсны болят из-за смещения зубной эмали. Мне всё равно. Боль ощущается так, будто она зарождается в зубах, так что я называю вещи своими именами. Может, мне стоит попросить кого-нибудь принести мне немного Бонжелы, на случай, если она права. (Бонжела – гель-анестетик для снятия боли в дёснах, – прим) Я делаю глубокий вдох, подавляю тошноту, подступающую к горлу, затем медленно и очень, очень осторожно вонзаю зубы в плоть Коннора.

Самое страшное – это первоначальное прокалывание кожи. Я не уверена, связано ли это с психологией или нет, но ощущение разрывания кого-то на части, даже мягко, всегда вызывает у меня дурноту. Однако, как только я нахожу вену и тёплая сладкая кровь наполняет мой рот, всё остальное начинает исчезать. Я не совсем могу заставить себя сосать; вместо этого я просто позволяю крови хлынуть мне в горло. Это означает, что я пью не так много, как, вероятно, следовало бы, прежде чем целебные свойства моей кровожадной слюны закроют рану, но я выпиваю достаточно.

Когда поток крови Коннора сокращается до считанных капелек, я отстраняюсь. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы не отступить назад и чтобы меня не вырвало. Если этот молодой парень собирается предложить себя в качестве вампетки для моего удовольствия, я не собираюсь тратить впустую его драгоценную кровь. Это было бы оскорбительно для него, и, что ещё хуже, Урсус заставил бы меня пить снова. Я глубоко вздыхаю, затем натягиваю улыбку.

– Спасибо, Коннор.

Он открывает глаза.

– Это было здорово. Ты был очень нежна.

Я вглядываюсь в его лицо. Кажется, он говорит правду. Я никогда не пойму, что заставляет таких людей, как он, бродить по улицам и сдавать кровь вампирам, но я должна уважать его выбор. Я киваю в знак согласия, затем медленно и без резких движений ухожу.

Майкл стоит снаружи рядом с двумя другими. Его голова склонена к женщине-вампиру, которая выглядит лет на двадцать, но я точно знаю, что ей больше девяноста пяти. Она коротко улыбается в мою сторону и уходит. Затем он поворачивается ко мне.

– Это Патрик Джонс, – он указывает на своего второго собеседника. Я с удивлением понимаю, что это деймон Агатос. – Он адвокат, который иногда помогает нам.

Я озадачена. Я думала, у Семьи Монсеррат есть штатные юристы. Я быстро улыбаюсь Патрику в знак приветствия.

– Приятно познакомиться. Я много о вас слышал, – говорит он.

Майкл напрягается, заставляя меня задуматься, что же он говорил. Мои глаза сужаются.

Адвокат протягивает мне визитку, блестящую, с золотыми гравированными буквами: «Патрик Джонс. Трудовое право. Законы вербовки вампиров. Адвокат в судах Агатосов». Там есть номер телефона.

– Спасибо, – бормочу я, засовывая её в задний карман.

Патрик кланяется в мою сторону, затем пожимает руку Майклу, прежде чем отправиться поговорить с Урсусом. Интересно, почему он здесь. В недрах Семьи Монсеррат происходит много такого, к чему мы, новообращённые вампиры, не имеем отношения.

– Ты выглядишь, э-э, неофициально, – говорю я, поворачиваясь к Майклу. На нём спортивные штаны и облегающая футболка тёмно-синего цвета, символизирующего Семью Монсеррат. Я стараюсь не замечать, как хорошо одежда облегает его тело.

В ответ я получаю ухмылку.

– Мы собираемся заняться физическими упражнениями.

– Оу. Ладно.

– Это поможет тебе снять напряжение.

– Я совершенно расслаблена, – вру я.

– Как скажешь, – он бросает взгляд на большие дубовые входные двери. – Солнце зашло около часа назад, так что мы можем идти.

Майкл выходит, и я следую за ним. Жаль, что у меня нет сил выходить на улицу в течение дня; я уверена, немного солнца помогло бы мне почувствовать себя лучше. К сожалению, я не смогу этого делать ещё как минимум полтора года, а может, и дольше. Эта мысль невероятно угнетает. И всё же, как только я оказываюсь на свежем ночном воздухе, я делаю глубокий вдох, наполняя свои лёгкие. Приятно, когда мне разрешают выйти, не оглядываясь через плечо, даже если меня сопровождают.

– Я слышал, тебе нравится ощущать силу между своих бёдер?

Я моргаю.

– Э-э, что?

Майкл ухмыляется и показывает рукой перед собой. Сверкающий мотоцикл Урсуса стоит на краю дороги. Я не могу сдержать улыбку.

– Вот, – говорит он, бросая мне шлем.

Я ловлю его и, нахмурившись, смотрю вниз. Майкл уже забирается на мотоцикл.

– Почему у тебя нет шлема?

– Потому что я более сильный и старший вампир, чей череп не будет проломлен, если мы разобьёмся, – терпеливо отвечает он.

Я открываю рот, чтобы возразить, но передумываю и надеваю шлем. Пока что я ещё не сталкивалась с какими-либо преимуществами того, что стала кровохлёбом.

– А я не могу сесть за руль?

– Ты не знаешь, куда мы едем.

Я не могу с этим поспорить. Может, мне стоит перестать быть такой агрессивной. Если я продолжу пререкаться из-за каждой мелочи, он может лишить меня даже такой небольшой свободы. Мне нужно быть умнее и выбирать, где затевать споры.

Я забираюсь на сиденье позади него. Прошло много времени с тех пор, как я ездила на заднем сиденье, и близость к Лорду всех вампиров Монсеррат заставляет меня нервничать. Вместо того, чтобы обнять его за талию, я хватаюсь за поручни сзади. Майкл фыркает и обхватывает меня руками за талию.

– Не прикидывайся скромницей, – говорит он мне, – тебе это не идёт.

Прежде чем я успеваю ответить, он заводит мотор и трогается с места, набирая скорость по длинной улице с большими домами по одну сторону и тенистой листвой Гайд-парка по другую. Он на редкость искусный водитель. Ещё вполне рано, и мы находимся в центре Лондона, так что машин на дорогах довольно много, но Майкл с лёгкостью и скоростью вписывается в поток машин и выходит из него. Оказывается, Лорд Монсеррат на самом деле слегка адреналиновый наркоман. По мере того как я обретаю уверенность в его мастерстве, я расслабляюсь рядом с ним и обращаю внимание на то, куда мы едем.

Мы проносимся мимо витрин магазинов и улиц, заполненных зеваками, пришедшими насладиться вечером. Несколько раз, когда мы останавливаемся на светофорах, я замечаю, что прохожие бросают на нас любопытные взгляды. Некоторые узнают Майкла и указывают на него своим друзьям. Один или двое отворачиваются с нескрываемым отвращением. Я хмурюсь. Ещё одним недостатком того, что я могу выходить на улицу только в его присутствии, является то, что я теряю свою анонимность. К счастью, вскоре он подъезжает к неприметному зданию высотой около восьми этажей. Он выключает двигатель. Я слезаю, избавляясь от шлема, и оглядываюсь по сторонам. Вокруг полно офисов. Я в замешательстве.

Не говоря ни слова, Майкл подходит к одному из зданий и прыгает вверх, хватаясь пальцами за подоконник на втором этаже. Без видимых усилий он подтягивает ноги, затем перепрыгивает через метр с лишним на следующий подоконник. Он продолжает подниматься. Я просто разеваю рот.

Он уже почти на вершине, когда я понимаю, что должна следовать за ним. Я облизываю губы. Разве он только что не говорил что-то насчёт того, чтобы не проломить мне череп? Падение с высоты шести с лишним метров на твёрдый асфальт может привести к тому же результату. Однако я полна решимости не показаться слабой. Я сосредотачиваюсь на первом подоконнике, затем зажмуриваю глаза и прыгаю.

Я так удивляюсь, что у меня получилось, что чуть не отпускаю руку и не падаю обратно. Держась кончиками пальцев, я подтягиваюсь и упираюсь руками в стены, окружающие стекло. Внутри офиса темно, но я всё ещё могу разглядеть столы и стулья. Это внезапно напоминает мне о «Крайних Мерах», поэтому, прежде чем слишком сильно зациклиться на этой мысли, я быстро перескакиваю к следующему окну, копируя движения Майкла. Чем выше я поднимаюсь, тем увереннее становлюсь и на предпоследнем этаже ловлю себя на том, что ухмыляюсь. Ладно, может быть, это и весело.

Я уже собираюсь запрыгнуть на крышу, когда чувствую, что что-то не так. Раздаётся странный треск, затем, полсекунды спустя, моя правая нога опускается, и я поскальзываюсь. Мой желудок подскакивает к сердцу, когда я пытаюсь найти опору и едва успеваю ухватиться левой рукой за то, что осталось от крошащегося каменного края. Моё тело слегка раскачивается в воздухе, и я чертыхаюсь. Я упираюсь ногами в стену здания, заставляя себя держаться, затем меняю руки, чтобы вместо этого перебраться к окну с правой стороны. Внутри горит свет, и, бросаясь к нему, пока не ослабила хватку, я надеюсь, что не застигну врасплох какую-нибудь бедную уборщицу, работающую в ночную смену.

К счастью, кирпичи с этой стороны сохранились лучше, и я выравниваю положение. В ярко освещённом офисе на столе лежит пара. Они смотрят на меня, застыв от ужаса. На женщине, которая сидит сверху, нет ничего, кроме кружевного лифчика. Когда они приходят в себя после долгого бездействия и вскакивают, чтобы схватить одежду и защитить свою скромность, я замечаю блеск обручального кольца на пальце у мужчины. Старые инстинкты умирают с трудом, и я смотрю на руки женщины, когда она подбирает свою брошенную блузку. Её пальцы свободны от колец. С такими навыками Человека-паука было бы чертовски легко работать частным детективом, следящим за изменяющими супругами. Я дружелюбно машу им рукой и отталкиваюсь от подоконника, чтобы совершить последний прыжок. Затем я оказываюсь на плоской крыше, перекатываюсь на спину, широко раскинув конечности и тяжело дыша.

Майкл наклоняется ко мне.

– С тобой всё в порядке? – в его голосе отчетливо слышится отсутствие беспокойства.

– Да, – я сажусь. – Но я чуть не упала. Я не заметила, чтобы ты бросился меня ловить.

Уголок его рта приподнимается.

– Есть разница между безрассудным риском и испытанием предела своих возможностей, чтобы научиться.

Я раздражённо поднимаюсь на ноги.

– Я бы не научилась многому, если бы рухнула с седьмого этажа на землю.

– Этого не случилось бы.

Я вытираю ладони о бёдра и подозрительно смотрю на него.

– Я следовала за тобой шаг в шаг. Ты знал, что кирпичи вокруг окна были ненадёжными. Ты сделал это намеренно, – по выражению его глаз я могу сказать, что я права.

Он пожимает плечами.

– Как ты себя чувствуешь?

– Измучена! Напугана! И чертовски раздражена!

Он качает головой.

– Нет. Как ты на самом деле себя чувствуешь?

Я замолкаю. Я покрыта мурашками. Я и не подозревала, что такое возможно для вампира. Мой пульс учащённый, но не бешеный. Я чувствую себя… живой. Я тупо смотрю на Майкла, не отвечая на его вопрос. Он широко улыбается. Я слегка улыбаюсь ему в ответ, и его улыбка становится шире.

– Следующая часть будет ещё веселее, – обещает он и указывает на север, в сторону горизонта Лондона. – Ты видишь этот флаг?

– А? Я отвожу взгляд от знакомого силуэта Корнишона и осматриваюсь. (Корнишоном или огурцом жители Лондона называют 40-этажный небоскрёб на улице Сент-Мэри Экс, который имеет характерную форму и зеленоватый оттенок стекла, – прим). В конце концов я замечаю флагшток. Он так далеко, что я не могу разглядеть, что на нём развевается. – Да, – медленно произношу я.

– Бежим наперегонки до него. И поскольку ты ещё совсем неопытна, я дам тебе фору в двадцать секунд.

– Я не могу добраться туда!

– Восемнадцать секунд.

Засранец. Я сосредотачиваюсь на следующем здании. Разрыв не кажется слишком большим… для долбаного Супермена.

– Пятнадцать секунд.

Я рычу себе под нос и бросаюсь бежать. Мне требуется несколько секунд, чтобы набрать скорость, и вот я уже у края крыши. Не останавливаясь, я смотрю на следующую крышу, которая, к счастью, находится на метр с чем-то ниже. Я прыгаю, пролетая над пропастью, и испускаю громкий вздох облегчения, когда понимаю, что легко преодолею её. Я приземляюсь, и мои колени слегка подгибаются, но через долю секунды я снова двигаюсь вперед.

– Десять секунд, – кричит Майкл у меня за спиной. Я игнорирую его. Уравнял шансы, как же. Я его обгоню.

Я бегу быстрее, стараясь сохранять лёгкость движений. Следующий проход между домами выше и шире, но сбоку здания есть водосточная труба, к которой я прыгаю и хватаюсь за неё. Я подскакиваю и продолжаю бежать. Ветер дует мне в лицо, и я испытываю неподдельный восторг. Я знала, что вампиры сильнее и быстрее, но до сих пор у меня не было возможности проверить, насколько. Я Усэйн Болт, Майкл Джордан и Надя Команечи в одном лице. На стероидах. Я громко смеюсь, и этот звук вырывается из меня в тёмное небо. Я…

Дерьмо. Майкл Монсеррат обгоняет меня. Я опускаю голову, заставляя себя бежать ещё быстрее, но его гибкий силуэт отдаляется, и, как бы я ни старалась, он опережает меня. Я не сдаюсь, но уже ясно, кто выиграет эту гонку. Мои ноги топают по разным крышам, и я перепрыгиваю через различные пропасти, как будто лечу. Однако, когда я, наконец, добираюсь до флагштока, он уже стоит, прислонившись к нему, скрестив руки на груди, и на его щеках появляются ямочки.

Я сгибаюсь пополам, задыхаясь. Я выложилась на максимум, а Лорд чёртов Монсеррат выглядит так, словно всего лишь вышел на короткую прогулку.

– Полагаю, могло быть и хуже, – растягивает он слова.

Я упираюсь ладонями в бёдра и поднимаю голову, глядя на него.

– Отвали.

Он ухмыляется.

– Тебе нужна помощь? У тебя такой вид, будто ты запыхалась. Я понимаю, что женщинам бывает трудно держать себя в руках рядом со мной.

У меня отвисает челюсть. Он действительно только что это сказал? Я выпрямляюсь, испытывая непреодолимое желание отвесить ему пощёчину, когда откуда-то далеко внизу раздаётся громкий крик.

Майкл резко переводит взгляд на меня.

– Оставайся здесь, – бросает он, прежде чем исчезнуть за углом здания. Я смотрю ему вслед. Это долгий спуск, но он легко с ним справляется, спрыгивая на крышу пониже, затем скользит по наклонным краям нескольких ярусных световых люков, пока не оказывается достаточно близко, чтобы одним прыжком, сотрясающим колени, достичь земли. Я вижу что-то похожее на фигуру женщины, лежащей на земле. Когда он опускается на колени рядом с ней, что-то – или, скорее, кто-то – привлекает моё внимание на улице напротив. Кто-то как можно быстрее убегает от упавшей женщины.

Не выпуская убегающую фигуру из виду, я прыгаю на ту же крышу, что и Майкл. Однако вместо того, чтобы спуститься за ним на улицу, я бросаюсь вдогонку за бегуном. Он явно не вампир, и вскоре я уже поспеваю за ним. Он, может, и на другой стороне дороги, но я всё равно могу разглядеть его одежду – мешковатые джинсы, развевающуюся футболку и шарф, намотанный на лицо в качестве временной маскировки. Насколько я могу судить, он не старше подростка.

Он добегает до перекрёстка и сворачивает направо, подальше от меня. Я ищу дорогу вниз и в конце концов замечаю невдалеке выступающий навес. Убедившись, что навес находится прямо подо мной, я поворачиваюсь и опускаюсь, пока только мои пальцы не оказываются на краю крыши. Затем я отпускаю хватку. К сожалению, навес не очень прочный, и материал рвётся под моим весом. Я с болью приземляюсь на тротуар, а когда пытаюсь встать, плотная ткань навеса цепляется за одну из молний на моей куртке. Я совершаю рывок вверх, освобождаясь. Покалывающая боль пронзает мои ноги, хотя я изо всех сил стараюсь не обращать на неё внимания. Теперь я двигаюсь медленнее, но вскоре снова замечаю его. Он, очевидно, думает, что оторвался, потому что замедляет шаг. Я мрачно улыбаюсь. Сосунок. Я заставляю свои ноги продолжать движение. Я всего в паре метров от него, когда он поворачивает голову. Его глаза широко распахиваются, когда он смотрит на меня.

Я оскаливаю зубы. Он пытается убежать, но уже слишком поздно. Я подпрыгиваю в воздух, хватаю его за воротник, прижимаю к стене и сдёргиваю с него шарф. Как я и ожидала, у него всё ещё прыщавый вид и злобные глаза человека, которому едва ли можно позволить пить пиво.

– Привет, – воркую я ему в лицо.

Он вздрагивает. Майкл, появляясь из ниоткуда, рычит в его сторону.

– Как женщина? – спрашиваю я.

– Потрясена, но в остальном живая.

– Хорошо, – я не выпускаю парнишку из рук. – Вот теперь мне действительно весело, чёрт возьми.

Глава 3. Друзья и враги

Мы тащим грабителя обратно в переулок, где Майкл оставил женщину, но её нигде не видно. Он хмурится.

– Я сказал ей подождать здесь, чтобы мы могли отвезти её в больницу на обследование.

– И, конечно, все всегда делают то, что ты им говоришь, – бормочу я себе под нос. К сожалению, он слышит каждое слово.

– Да, обычно так и бывает. На самом деле, я помню, как когда-то давным-давно ты говорила мне, что будешь вести безупречно и делать то, что тебе скажут.

– С тех пор многое произошло, – холодно сообщаю я ему.

Парень извивается в моих руках, очевидно, устав от заигрываний между его похитителями.

– Нет жертвы – нет преступления! Вы должны меня отпустить!

– Ни за что, приятель, – говорю я ему.

Майкл выгибает бровь в мою сторону.

– Ни за что, приятель? Ты упустила своё призвание – стать актёром второго плана в голливудском фильме?

Я подмигиваю ему, откидывая назад волосы.

– Ты чувствуешь себя счастливчиком, сопляк? – говорит Майкл парню с наигранным американским акцентом.

Я ничего не могу с собой поделать. Я встряхиваю своего пленника.

– Ну? – спрашиваю я. – Чувствуешь?

Парень переводит озадаченный взгляд с Майкла на меня.

– Что, бл*дь, с вами обоими не так?

Майкл замолкает.

– Современная молодёжь.

Я снова встряхиваю его.

– И не матерись.

– Ты сама материлась, – резко отвечает он.

– Да? Как ты думаешь, кто сейчас главный? – для пущей убедительности я позволяю своим клыкам чуть-чуть вырасти и демонстративно облизываю губы.

Парень бледнеет, и от него начинает разить мочой. Я опускаю взгляд и вижу растущее мокрое пятно на его джинсах в паху. Возможно, мне следовало бы пожалеть его. Но я этого не делаю.

Майкл берёт парня за руку и бросает мне связку ключей.

– Твоё желание сбылось, – говорит он. – Ты можешь сесть за руль. Возьми байк и встретимся у ближайшего полицейского участка. Я думаю, это…

– Через два квартала направо.

Он бесстрастно смотрит на меня.

– Иногда в тебе скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Я делаю ему небольшой реверанс в ответ, а затем, не дожидаясь его реакции, начинаю бежать трусцой в направлении припаркованного байка. Ноги по-прежнему убивают меня, но будь я проклята, если позволю себе показать боль. К тому времени, как я добираюсь до полицейского участка, Майкл уже внутри, а на парня надевают наручники.

– Он что-нибудь взял у жертвы? – спрашивает полицейский в форме, адресуя свой вопрос Майклу.

– Ничё не брал, – бормочет парень.

Мы обмениваемся взглядами. Полицейский начинает обыскивать его и достаёт из кармана маленький комочек гашиша. Он поднимает бровь, глядя на парнишку.

– Это не моё, – он шмыгает носом.

– Точно. Ты просто хранишь это для друга, не так ли? Что ж, ты можешь несколько часов подумать об этом в одной из наших камер, а потом мы ещё поболтаем, – он ведёт его к двери, запираемой кодовым замком. Как по мановению волшебной палочки, дверь открывается, и оттуда выходит полицейский в штатском, бросающий любопытный взгляд в нашу сторону. Внезапно он останавливается как вкопанный, будто что-то забыл, и направляется обратно внутрь.

– Вы не можете этого сделать! – кричит сопротивляющийся грабитель. – У меня есть права!

Я закатываю глаза и собираюсь отвернуться, когда что-то замечаю.

– Подождите!

Они останавливаются. Я приподнимаю край футболки парня. Он замирает.

– Это домогательство! Она не может так делать!

Я игнорирую его, вместо этого уставившись на предмет, торчащий из заднего кармана джинсов, которые ненадёжно свисают до середины его задницы. Я не удивлена, что полицейский пропустил это, но я озадачена тем, что это значит.

– Разве это не…? – спрашивает Майкл.

Я рассеянно киваю. Это ярко-зелёное перо, такое же, как то, которое женщина из «Пальчиков и Шалостей» заставила меня купить. Я вытаскиваю его и показываю. Парнишка поворачивает голову. Когда он видит, как я сжимаю двумя пальцами перо, чей яркий цвет ещё сильнее режет глаз из-за яркого освещения, его лицо бледнеет.

– Вот что ты украл, не так ли?

Полицейский забирает у меня перо и бросает на меня предостерегающий взгляд, без сомнения, за то, что я дотронулась до подозреваемого. Я слишком увлечена пером, чтобы обращать на него внимание.

– Почему? – я поворачиваюсь к парнишке, требуя ответов. – Зачем ты это взял?

Он отхаркивает мокроту и плюёт в мою сторону. К счастью для него, мои рефлексы улучшаются с каждым днём, и я уворачиваюсь. Недовольный тем, что промахнулся, он отводит от меня взгляд и смотрит на полицейского.

– Мне нужен адвокат.

Полицейский пожимает плечами, глядя в мою сторону.

– Спасибо за вашу помощь. Мы свяжемся с вами позже по поводу дачи показаний.

– Но…

Майкл берёт меня под локоть.

– Не за что, – твёрдо говорит он. Затем выводит меня из здания. Разозлившись, я выдёргиваю руку и угрюмо выхожу обратно на улицу.

Как только мы оказываемся снаружи, я сердито смотрю на него.

– Ты Лорд Монсеррат. Ты мог бы использовать своё влияние, чтобы выяснить, что это была за штука и почему он, чёрт возьми, украл её у той женщины.

– Он знал, кто я такой. Тебе нужно научиться искусству дипломатии, – упрекает он. – Это может быть гораздо более эффективным способом получения информации. Нам придётся вернуться сюда через день или два, чтобы дать показания. К тому времени полиция допросит его в соответствии с человеческими законами и сможет сообщить нам больше полезных подробностей. Твои попытки допрашивать его в полицейском участке не принесут нам никакой пользы, – его голос смягчается. – Мы должны быть осторожны в общении с полицией. Мы вампиры, Бо.

Как будто я могла забыть. Моё хорошее настроение окончательно улетучилось, и я возвращаюсь к мотоциклу. Прежде чем Майкл успевает что-либо сказать, я надеваю шлем обратно на голову и завожу двигатель. Я жду, что он потребует разрешения повести самому, но он садится позади меня. Я чувствую, как его руки сжимают мою талию, и на мгновение закрываю глаза. Затем я набираю скорость, и мы уносимся в чернильную ночь.

* * *

Я плохо сплю, и мои конечности словно налиты свинцом, но на следующий день я заставляю себя встать, когда солнце ещё высоко в небе. Конечно, из моей спальни без окон этого не видно, но я инстинктивно чувствую, что сейчас день, даже не спускаясь в атриум со стеклянной крышей, защищающей от ультрафиолета. Я также привыкла просыпаться рано – или поздно, зависит от точки зрения. Когда мы вернулись из полицейского участка, я пробормотала Майклу что-то о том, что устала, и сразу поднялась к себе в комнату. Я чувствовала, что он следит за мной взглядом, но не могла заставить себя заговорить с ним. Он изо всех сил старался заставить меня увидеть хотя бы физические преимущества вампиризма, и это начало срабатывать… что меня изрядно ужасает. Однако завершение нашей ночи вернуло меня с небес на землю. Я всё ещё грёбаный вампир, и я по-прежнему ничего не могу с этим поделать.

На остальной части моего этажа тихо; без сомнения, все остальные поступают разумно по меркам новообращённого вампира и спят днём. Я принимаю холодный душ, чтобы взбодриться, затем вытираюсь полотенцем и одеваюсь. Обычно в это время я бесцельно хожу по особняку из комнаты в комнату, пока мои новообращённые товарищи не проснутся, и мне не найдётся занятие. Не то чтобы у меня была работа; пока мы не сможем выносить солнце, мы будем тренироваться, а это означает бесконечные презентации в PowerPoint на тему всевозможных вампирских штучек и разнообразные физические тренировки. После вчерашних занятий я поняла, насколько щадящими являются эти тренировки.

Неделю или две назад Нелл наткнулась на меня, когда я была уже на третьем круге. Она сказала, что я похожа на белого медведя, который попал в зоопарк и без конца расхаживает взад и вперед по своему вольеру. Её слова не помогли. В кои-то веки я не хочу вести себя как зверь в клетке, поэтому остаюсь на месте и нахожу своё собственное перо на полке среди своих скудных пожитков. Как бы внимательно я его ни рассматривала, я не вижу ничего, что указывало бы на то, что это нечто большее, чем чёртово перо.

Я сдаюсь и включаю телефон. Отправив О'Ши сообщение с просьбой притащить свою задницу в «Пальчики и Шалости» и позвонить мне, как только он доберётся до места, я набираю Rogu3. Используя наш давно установленный код, я даю ему дважды прозвонить, прежде чем повесить трубку. Он отвечает в третий раз.

– Да? – в его голосе слышится явная настороженность.

– Привет.

На мгновение воцаряется тишина. Она заполняет линию и расширяется, заставляя меня чувствовать себя ещё более неуютно.

– Rogu3? – подталкиваю я.

– Я не уверен, что нам стоит делать это сейчас, Бо.

– Я могла бы догадаться, что ты отследишь меня и поймёшь, что произошло.

– Ты вампир, – это не вопрос.

Как бы мне ни хотелось уклониться от его заявления, он заслуживает лучшего отношения.

– Да, – делаю глубокий вдох. – Но я – это всё ещё я.

– Ты пьёшь кровь?

К своему ужасу, я осознаю, что на глаза наворачиваются слёзы, и в отчаянии сильно тру их краем рукава.

– Я должна. Я пытаюсь найти лекарство…

– Его нет.

Он такой прозаичный, что это причиняет боль. Я стискиваю зубы.

– Как у тебя дела?

– Нормально, наверное. Мой учитель математики заставляет меня досрочно сдавать выпускной экзамен.

– Это хорошо.

– Мои родители заставляют меня постоянно заниматься, бл*дь.

– Не матерись, – автоматически говорю я, повторяя свои слова, сказанные грабителю прошлой ночью.

Он слегка смеётся.

– Может быть, ты не так уж сильно изменилась, в конце концов.

На моих губах появляется тень улыбки.

– Кстати, я получил твои деньги.

На мгновение я теряюсь. Затем вспоминаю, что из-за вербовки в Семью Монсеррат, у меня не было времени заплатить ему за его услуги. Мой дедушка, должно быть, выполнил обещание и перевёл деньги на банковский счёт Rogu3. Я удивлена и преисполняюсь неожиданной благодарности.

– Хорошо.

– Адвокат, похоже, честный. У него есть несколько сомнительных клиентов, но, похоже, ему можно доверять. По меркам юриста.

Гарри Д'Арно. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я попросила Rogu3 проверить его. В некотором смысле, так оно и есть.

– Честно говоря, я совсем забыла о нём.

– Значит, ты звонишь не из-за него и, как я понимаю, не для того, чтобы спросить, как у меня дела с математикой.

Я прикусываю губу.

– Нет. Мне нужно что-то ещё. Но если ты не захочешь помогать, я пойму.

Молчание снова затягивается. Я гадаю, не повесил ли он трубку незаметно для меня, но он внезапно выпаливает:

– Конфедерат.

– Слово недели?

– Да. Это означает союзник или друг.

– О, – я знаю, что это глупо, но сейчас я не в силах сказать что-либо ещё.

– Мне придётся брать с тебя больше. Специальные расценки для кровохлё… Я имею в виду, для вампиров.

Я улыбаюсь; он всегда был предприимчивым.

– Хорошо. У меня сейчас нет собственных денег, потому что Семья заботится обо всём.

– Звучит как один из тех странных культов, которые можно встретить в глухомани Америки.

Он недалёк от истины.

– Я заплачу тебе, как только смогу.

– Нет проблем, – говорит он мне, внезапно повеселев. – Пока что я просто буду начислять тебе проценты. У меня очень хорошие ставки.

– И, учитывая, что ты так усердно изучаешь математику, я полагаю, ты мастер в вычислениях.

Rogu3 смеётся. Это радостный звук.

– Что тебе нужно?

– Узнай всё, что сможешь, о магазине под названием «Пальчики и Шалости». Это на Карнавон Клоуз в Шордиче.

– Магическое местечко? – догадывается он.

– Да.

– Готово. Я свяжусь с тобой, когда что-нибудь выясню. И Бо?

– Да?

Его голос тихий.

– Я рад, что ты позвонила.

Я чувствую лёгкий ком в горле и вешаю трубку, пока не начала опять плакать. Боже мой. Должно быть, это дело рук вампирских гормонов. В такие моменты, как этот, может сработать только одно. Я поднимаюсь и направляюсь в большую кухню на первом этаже. Надеюсь, я смогу найти там немного шоколада.

Я уже почти спустилась по лестнице, погружённая в свои мысли, когда замечаю неопрятного мужчину, который топчется возле входной двери. Я щурюсь, глядя на него. Это необычно, хотя и не так уж неслыханно, чтобы человек заходил внутрь без сопровождения кого-то из Монсеррат, но в этом парне чувствуется отчаяние, которое заставляет меня задуматься. Дело не просто в тени щетины на его подбородке или слегка кисловатом запахе нестиранного белья, исходящем от его мятой одежды. Должно быть, дело в чём-то другом. Я оглядываюсь по сторонам. Поблизости больше никого нет, поэтому любопытство берёт надо мной верх, и я подхожу к нему.

– Я могу чем-то помочь?

Он в испуге отскакивает на полметра назад. Я нахожусь достаточно близко, чтобы заметить, что его сердцебиение, которое и без того было ненормально быстрым, внезапно участилось. Я не уверена, собирается ли он повернуться и выбежать за дверь или его вырвет прямо на сверкающий мраморный пол.

– Вы вампир?

Я показываю на свои глаза.

– У меня красные точки в зрачках. Когда вы видите это, вы понимаете, что разговариваете с кровохлёбом.

Если он и удивлён тем, что я употребила не слишком лестный термин, он этого не показывает. Вместо этого он с трудом сглатывает.

– Я кое-кого ищу.

Я жду. Когда он больше ничего не говорит, я вздыхаю, начиная задумываться, не имею ли я дело с травмированным членом семьи одного из моих коллег-новобранцев. Если не принимать в расчёт мой собственный опыт, мы не должны вступать в контакт ни с кем из нашей прошлой жизни. Хуже того, это может быть бывшая жертва одного из них. Не так давно я обнаружила, что многие мои коллеги-вампиры – перевоспитавшиеся преступники.