Текст книги "Новый порядок (ЛП)"
Автор книги: Хелен Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Я ощущаю острую боль в груди, когда он пинает меня. Я задыхаюсь и позволяю своему телу отклониться в сторону от удара. Когда я слышу треск и шипение горящей бумаги, я понимаю, что всё идёт идеально. Я обхватываю пальцами уже пылающий рулон и подбрасываю его вверх, одновременно вскакивая на ноги. Горящая бумага попадает ведьмаку в лицо. Он кричит, ослеплённый пламенем, а я хватаю его за туловище и швыряю головой вперёд на дерево. Обрывки бумаги и горящие ветки разлетаются в разные стороны.
Я яростно хлопаю по горящей коже на своей груди; к счастью, пламя гаснет, и я поворачиваюсь, чтобы схватить ведьмака. К сожалению, уже слишком поздно, и я прикрываю нос манжетой, когда воздух наполняет зловоние опалённого мяса. Ведьмак корчится и кричит несколько секунд, прежде чем затихает. Испытывая отвращение, я отступаю.
– Прости, – шепчу я. – Ты не оставил мне выбора.
Когда я поворачиваюсь, чтобы убежать, пока не появился кто-нибудь ещё, мой взгляд натыкается на один лист из пачки Монсеррат. Горит только край, поэтому я затаптываю его, а затем осматриваю. Это фотография – возможно, именно поэтому она не сгорела так быстро, как другие листы. В кадре пять человек: трое из них, похоже, китайцы, и они очень, очень мертвы. На них старая одежда, вероятно, 1950-х годов, и я почти уверена, что у того, кто находится ближе всего к камере, голова отделена от тела. В стороне стоят два вампира. Фотография чёрно-белая, поэтому невозможно определить, в цвета каких Семей они одеты. Впрочем, это не имеет значения; мне не нужен цвет, чтобы понять, кто они такие. Тот, что справа, хмурится – Медичи, а тот, что слева, в хорошо сшитом костюме, с лёгкой улыбкой и ямочкой на щеке – Майкл Монсеррат.
Я не могу оторвать глаз от его счастливой улыбки. Он стоит рядом с тремя мёртвыми людьми и смеётся. Я думаю о страхе Ченга, когда я сказала ему, что я из Монсеррат. Теперь я начинаю понимать, почему он испугался.
* * *
Я беру себя в руки и спешу обратно в особняк Монсеррат. Это последнее место на земле, где я хотела бы сейчас находиться, но мне нужно взять своё перо. Я то и дело вытаскиваю полуобгоревшую фотографию и разглядываю её. Это просто фотография, я ничего не знаю о контексте, но холодок на моей спине никуда не уходит. Я знаю, что Майкл страшный мужчина – иначе он не был бы Главой Семьи, чёрт возьми – но получать удовольствие от убийства – это совсем другое дело.
Пока я не поговорю с Майклом, я не смогу узнать, что произошло. Судя по фотографии, он убил трёх человек. Может быть, они были из Триад, а может, и нет; в любом случае, я до сих пор не знаю всей истории. И действительно ли я в состоянии судить после того, что я только что сделала? Я думаю о бойне, которую оставила после себя. Я оборвала жизнь чёрного ведьмака. Я несу ответственность за чью-то смерть. Да, это была самозащита, и да, я не получала от этого удовольствия, но я всё равно это сделала.
Я в отчаянии провожу рукой по волосам. Я не могу воспринимать вещи в категориях чёрного и белого. Между ними всегда есть миллион оттенков, если, конечно, вы не говорите о магии.
Я замираю на месте. Фролик работает с белыми ведьмами. Её магазин обслуживал только белых ведьм. Зачем ей нанимать чёрного ведьмака для выполнения грязной работы? В этом нет никакого смысла. Чёрные и белые ведьмы не якшаются меж собой и никогда не якшались.
Моё сердцебиение учащается. Адреналин, который циркулировал в моём организме во время драки, снова начинает действовать. Мне нужно увидеть этот труп. Обругав себя за глупость, я бегу обратно в том направлении, откуда пришла. Как только я подхожу ближе, я вскакиваю на фонарный столб и прыгаю на низкую крышу, затем замедляю темп и бегу, пригнувшись. Когда я замечаю фургон, я понимаю, что опоздала. Я тихо рычу и подхожу ближе. Три фигуры, также одетые в стиле ниндзя, стоят рядом с пылающим деревом. Двое хватают мёртвого ведьмака за ноги, а другой за голову, в то время как третий поднимает руки и начинает бормотать заклинание, чтобы погасить всё ещё тлеющее пламя. Я подкрадываюсь к ним. У меня остаются считанные секунды.
Когда я подхожу так близко, как только осмеливаюсь, я ложусь на живот и заглядываю через край крыши. Перевозчики трупов с трудом удерживают тело своего товарища и одновременно открывают задние двери фургона. Один из них что-то говорит, другой кивает, и они вместе опускают тело на землю. Тело ведьмака безжизненно обмякает, голова повернута в мою сторону. В догорающих углях костра я вижу, что ткань, закрывавшая лицо ведьмака, сгорела дотла. Его кожа почернела и обуглилась, но в этом нет никаких сомнений. У него две татуировки, одна на правой щеке, другая на левой. Он не чёрный ведьмак и не белый ведьмак. Он и тот, и другой.
Глава 17. Жизнь и смерть
Я нетерпеливо барабаню пальцами по столу.
– Я знаю, тебе кажется, что сейчас глубокая ночь, О'Ши, но уже почти утро. И это важно. Ты балуешься магией. Что ты знаешь о различиях между чёрной и белой?
– Ты издеваешься надо мной, да, Бо? Все знают, в чём разница.
– Подыграй мне, – мрачно говорю я, глядя на обугленные и бесполезные страницы из файлов по Фролик. Дело не только в том, что на моей кожаной куртке зияла дыра там, куда попал горящий сюрикен ведьмака. Пламя фактически уничтожило единственный рычаг воздействия, который у меня был.
Он вздыхает.
– Чёрные ведьмы занимаются чёрной магией. Вуду, некромантия, малефициум и тому подобное. Современные чёрные происходят непосредственно от рыцарей-тамплиеров. Именно из-за ненависти католической церкви к их действиям практикующих чёрную магию в течение многих лет обвиняли в сатанизме и преследовали.
– А белые ведьмы?
– Гадание, алхимия, общение с духами. Белые ведьмы могут вести свою родословную от шаманов доисторических времен. Они утверждают, что их магия более чистая, потому что у них более древняя история.
– Ты не ведьмак. Ты творил заклинания.
– Любой может создать заклинание. В большинстве случаев это простая химия. Однако сила ведьм выходит за рамки простых жетонов и зелий.
– Улучшающее заклинание. Оно было чёрным или белым?
– Бо, зачем ты снова ворошишь всё это? Я стараюсь держаться подальше от магии. Лорд Монсеррат оторвёт мне голову, если я ещё раз попытаюсь что-нибудь сделать.
Я думаю об обезглавленном трупе на фотографии, а затем решительно отталкиваю этот образ.
– Это было и то, и другое?
– А?
– Ты использовал и белую, и чёрную магию?
– Это невозможно. Моё заклинание было белым.
– Почему?
– Это была разновидность алхимии. Я никогда не пробовал использовать заклинания чёрной магии, они бесполезны, если только у тебя нет силы, достаточной для того, чтобы сравниться с ведьмой. Хотя…
– Нет, – нетерпеливо говорю я, – почему это невозможно?
– Это просто невозможно. Это как масло и вода. Ты можешь попробовать смешать их, но это просто не сработает.
– Что произойдёт, если кто-то это сделает?
– Бо, в чём дело?
– Пожалуйста, Девлин, просто ответь на вопрос.
Он на мгновение замолкает.
– Ты называешь меня так, только когда волнуешься.
Я моргаю.
– Что, прости?
– Девлин. Ты называешь меня Девлином, только когда происходит какое-то плохое дерьмо.
Я крепче сжимаю телефон в руке.
– Девлин, что произойдёт, если кто-нибудь попытается смешать чёрную и белую магию?
– Скорее всего, ничего. Они сведут друг друга на нет. Нейтрализуют друг друга. Я уверен, что люди пытались это сделать в прошлом.
– Что произойдёт, если кто-то найдёт способ использовать и то, и другое вместе так, чтобы этого не произошло?
– Тогда сила, которой они будут обладать, будет непреодолимой, – он вздыхает. – Но, Бо, это невозможно.
Я с трудом сглатываю.
– А что, если бы у чёрного ведьмака и белой ведьмы родились дети? Или у белого ведьмака и чёрной ведьмы?
– Серьёзно? – насмешливо переспрашивает он. – Они ненавидят друг друга. Этого бы никогда не случилось.
– Если бы…
– Если бы это случилось, то ребёнок был бы или чёрным, или белым. Это зависело бы от того, чья магия сильнее. Не все ведьмы созданы равными, знаешь ли, – он смеётся про себя. – Янус – это миф.
Я замираю.
– Что?
– Янус. Двуликий бог.
Я сжимаю челюсти. Или человек, которого, по словам Мадера, призрак Сэмюэла Льюиса назвал ответственным за его смерть. Чёрт возьми. Я вешаю трубку и смотрю в пространство.
– Пенни за твои мысли?
Я поднимаю глаза и слегка улыбаюсь Бет.
– Привет.
– А я-то думала, тебе не терпится сбежать от нас.
– А?
Она придвигает стул рядом со мной.
– От нас, вампиров Монсеррат. Ты продолжаешь возвращаться, – она приподнимает бровь. – Ты сожалеешь о своём решении уйти?
Я качаю головой.
– Нет, – говорю я отрешённо. – Я просто зашла кое-что взять.
– И заодно увеличить наш счёт за телефон.
Я думаю о том, сколько денег спрятано на счетах Монсеррат, и фыркаю.
– Думаю, Семья сможет это оплатить.
Бет улыбается мне.
– Лорд Монсеррат у себя в кабинете. Однако он в плохом настроении, – предупреждает она. – Хотя это неудивительно, учитывая всё, что происходит.
Я вдруг вспоминаю, что его вызвали разбираться с очередным конфликтом.
– Кто-нибудь пострадал?
– Ничего серьёзного. Слава богу. Обстановка здесь довольно напряжённая.
– Могу себе представить, – бормочу я, затем встаю и потягиваюсь. Приближается рассвет, и мне нужно как можно скорее встретиться с Фролик. – Что ты думаешь о ведьмах, Бет?
Она надувает щёки.
– Я никогда особо о них не задумывалась. Ведьмы просто… существуют. Как мухи. Они немного раздражают, но на самом деле не приносят никакого вреда.
– Ты знала кого-нибудь из них? До того, как обратилась. У тебя были друзья-ведьмы? Или, – я неловко поёживаюсь, – клиенты?
Бет смеётся и успокаивающе кладёт ладонь мне на плечо.
– Я не стыжусь того, кем я была раньше, Бо. И, да, у меня было несколько клиентов-ведьмаков. Все они были белыми. Чёрные ведьмаки не стали бы меня трогать, раз я в прошлом предлагала свои услуги белым.
– Что ты об этом думаешь?
– О расколе между чёрной и белой магией?
Я киваю.
Она пожимает плечами.
– Просто так обстоят дела. Между пятью Семьями тоже раскол. Раскол между деймонами Агатос и Какос, – её лицо искажается. – Раскол между людьми и вампирами.
– Ты думаешь, мы все смогли бы поладить, – говорю я, обращаясь скорее к себе, чем к ней.
– Я не знаю, какие галлюциногены ты курила в последнее время, Бо Блэкмен, но этого никогда не случится.
– Почему бы и нет?
– Люди – и под «людьми» я подразумеваю и трайберов, и обычных людей – всегда будут бояться того, чего они не понимают. Более того, они будут искать отличия везде, где только смогут. Каждый хочет чувствовать своё превосходство над кем-то другим.
– Как ты думаешь, почему это так?
– Это менталитет «хулиган против жертвы». Никто не хочет чувствовать себя на самом дне социальной лестницы.
Я неловко потираю шею.
– А что, если кто-нибудь попытается это изменить?
Бет ласково улыбается мне.
– Ты слишком оптимистична, чёрт возьми, и ты сама же от этого страдаешь.
Возможно, она права.
– Кстати, о хулиганах и жертвах…
– Да?
– Мэтт…
Бет выглядит раздражённой.
– Опять он? Что с ним?
– Здесь много людей, которые не очень хорошо к нему относятся.
– Он лёгкая мишень.
– Это всё равно неправильно, – тихо говорю я. – Ты можешь присмотреть за ним?
– Каждый раз, когда я подхожу к нему, он отпускает какие-нибудь замечания по поводу моего тела, – Бет морщит нос. – Я могла мириться с подобными вещами, когда была проституткой, но не собираюсь терпеть это сейчас.
– Так просвети его. Научи его нажимать внутреннюю кнопку выключения звука.
– Я не уверена, что у меня хватит терпения.
– Пожалуйста, Бет.
Она вздыхает.
– Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Но я не умею творить чудеса.
Я улыбаюсь.
– Спасибо.
* * *
Я оставляю Бет и направляюсь в кабинет Майкла. Фотография прожигает метафорическую дыру в моём буквально прожжённом кармане, так что я не горю желанием снова его видеть, но мне нужно достать перо, чтобы я могла отнести его Фролик. Может, на её щеках и нет татуировок, и я знаю, что она не ведьма, но она как-то связана со всем этим.
Я тихонько стучу в его дверь. Ответа нет. Я пробую постучать ещё раз, погромче, затем открываю её и заглядываю внутрь. Кабинет пуст. Я хмурюсь. Бет сказала, что он в особняке, но у меня заканчивается время. Я оглядываю коридор: его нигде нет. Чертыхаясь и чувствуя себя невероятно неуютно, я вхожу внутрь. Лучше бы перо было здесь, чёрт возьми.
На письменном столе порядок. На нём лежат газета и пара книг, а также набор письменных принадлежностей, от дешёвых блокнотов до чего-то похожего на позолоченные авторучки. Я провожу пальцами по книгам и папкам на книжных полках. Здесь много интересных названий, но нет ни одного ярко-зелёного пера. Возможно, его даже нет в этой комнате. С таким же успехом он мог выбросить его в мусоросжигательную печь. Я прикусываю губу.
Я обхожу его стол и сажусь в кресло, осматривая пространство. Если я не смогу найти перо, у меня не будет другого выбора, кроме как поискать Майкла и потребовать, чтобы он сказал, где оно. Не задумываясь, я наклоняюсь вперёд и выдвигаю один из ящиков стола. Там, во всём своём изумрудном блеске, лежит моё перо. Я мысленно даю себе «пять» и хватаюсь за него как раз в тот момент, когда открывается дверь. Майкл хмуро смотрит на меня.
Я машу пером в его сторону, делая всё возможное, чтобы не думать о мёртвых людях и его улыбке с ямочками на щеках.
– Я искала это.
– Ты рылась в моих вещах, – его челюсти сжаты, и он выглядит сердитым.
– Э-э, нет. Я просто хотела забрать своё перо, – я осознаю, что сижу в его кресле за его столом. Я быстро встаю и ухожу. – Я не шарилась, – тихо говорю я, – но я должна до рассвета передать это Фролик, женщине, которая дала его мне.
Его глаза сужаются, красные точки в зрачках становятся ярко-малиновыми.
– Лекарство. Ты всё ещё гонишься за бл*дским лекарством.
– Нет, ну, в общем, да. Вроде как. На самом деле это…
Он рычит.
– Тебе так противно быть вампиром, что ты сделаешь всё, что угодно, чтобы снова стать человеком. Полагаю, я тоже вызываю у тебя отвращение.
– Нет, ты меня не слушаешь, – начинаю я.
Майкл делает шаг вперёд и хватает меня за плечи. На краткий миг я снова вижу его лицо на той фотографии и вздрагиваю. Его губы поджимаются, и на его лице отражается мука. Он тут же опускает руки.
– Я не вызывал у тебя отвращения, когда мы были в парке, – его лицо оказывается в опасной близости от моего. – Совсем наоборот.
Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Я хочу объяснить, но что-то в убийственном выражении его глаз останавливает меня.
– М-Майкл, – заикаюсь я, – это не то, что ты думаешь.
Напольные часы в углу бьют один раз. Уже пять утра. У меня осталось меньше часа до восхода солнца.
– Мы можем поговорить об этом позже? Я всё объясню. Я обещаю, что так и сделаю. Мне просто нужно…
– Убирайся, Бо, – он говорит это тихо, но его кулаки сжаты.
– Пожалуйста, – шепчу я. – Мне нужно полчаса. Если ты можешь подождать…
– Я устал ждать. Мне следовало прислушаться к своим инстинктам и сохранить наши отношения строго профессиональными. Я сделал для тебя всё возможное. Я нарушил законы Семьи, чтобы дать тебе свободу, которой ты жаждешь, а ты всё равно презираешь меня за то, кто я есть, – он смотрит мне в глаза. – Не возвращайся сюда, Бо. В последнее время я провожу достаточно времени с людьми, которые меня боятся. Мне не нужно терпеть это и от вампиров.
Я хочу сказать Майклу, что не боюсь его, но сейчас я бы солгала. Он проталкивается мимо меня, садится и берёт трубку телефона. Он даже не смотрит на меня. Я не могу поверить, как быстро всё между нами рухнуло. Должен же быть какой-то способ разобраться с этим. Затем я снова бросаю взгляд на часы. Чёрт возьми. У меня нет на это времени.
– Я вернусь до рассвета, – твёрдо говорю я ему. – Если ты уделишь мне пять минут, я всё объясню.
Я не жду его ответа. Как только я оказываюсь в коридоре, я бросаюсь бежать. Мне нужно разобраться с Фролик, а затем вернуться сюда как можно быстрее.
* * *
В парк начинают проникать признаки того, что день уже не за горами. Шум машин вдали становится более отчётливым, а тени от деревьев укорачиваются по мере того, как небо неумолимо приближается к свету. Также здесь слишком много ранних любителей пробежек и выгула собак. Я пробегаю мимо них, молясь, чтобы они не встали у меня на пути, когда я, наконец, найду Фролик. Последнее, что мне сейчас нужно – это вмешательство людей, которые хотели как лучше… или как хуже. Я стараюсь не думать о Майкле и сосредоточиться на предстоящей задаче. Это единственный способ для меня пройти через всё это.
Я набираю скорость, чуть ли не лечу вниз по тропинке. Я сворачиваю в том направлении, где в прошлый раз была Фролик, не обращая внимания на колючие ветки, хлещущие меня по лицу. Когда я замечаю её, тихо напевающую себе под нос рядом с тёмным высоким деревом, я замедляю шаг.
– Вы приняли решение, – говорит она.
Я смотрю на неё как на идиотку.
– А?
– Вы добудете файлы для меня или нет? Это простой выбор.
Я прищуриваюсь.
– Вы звонили в особняк Монсеррат. Вы сказали им, что у меня есть время до рассвета, чтобы забрать их для вас.
Безмятежное выражение её лица меняется.
– Могу вас заверить, я этого не делала.
Я рычу.
– Чушь собачья!
Я делаю шаг к ней и понимаю, что она искренне озадачена. Я останавливаюсь. Коннор не стал бы врать, но это был всего лишь телефонный звонок. Скорее всего, он не отвечал на него лично. Я очень сомневаюсь, что даже такой доверенной вампетке, как он, позволили бы отвечать на звонки в особняк Монсеррат. Впрочем, не имеет значения, кто ответил на этот чёртов звонок. Любой мог сказать, что его зовут Фролик, и оставить для меня сообщение. Меня в очередной раз одурачили.
Я быстро соображаю. Нет никаких признаков приспешника полицейского. Держу пари, что он где-то здесь. Я бросаю кости.
– Неважно, – говорю я пренебрежительно. – У меня есть ваши файлы.
Её глаза светлеют.
– Уже? Это потрясающие новости. Вы их просматривали? Были ли там какие-нибудь доказательства того, что «Магикс» убил моего мужа?
– Возможно, там что-то есть, – тихо говорю я. – Я их не читала. Я не думала, что то, что в них содержится, меня касается.
Фролик вздыхает.
– Тогда мне остаётся надеяться. Может быть, если я смогу подать на них в суд…
Я поднимаю перо.
– У меня есть ваша долговая расписка. Так что вы можете рассказать мне, что вам известно об этом лекарстве.
– Да, да, – кивает она. – Честно говоря, вы первая за много лет, кто не потерял одно из моих перьев, – она хмыкает. – Они нужны мне для ведения бухгалтерии. Без них я не смогу выполнять свои обещания.
– Действительно, – бормочу я. – В наши дни люди могут быть беспечными.
– Этому меня научил Фингертип, – продолжает она. – Без надлежащей отчётности эти идиоты-налоговики из ДТНС могут легко напасть на нас. Тогда у нас будут проблемы.
(ДТНС – Департамент Его/Её Величества по Налогам и Таможенным Сборам, – прим).
Я воздерживаюсь от того, чтобы указать на то, что её бизнес в значительной степени мёртв и похоронен. Я скрещиваю пальцы и лезу во внутренний карман куртки.
– Документы у меня здесь, – говорю я.
Лицо Фролик расплывается в улыбке. Я начинаю улыбаться в ответ, когда слышу внезапный жужжащий звук сзади. Я резко опускаюсь и перекатываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как она хрипит. В уголке её рта появляется струйка крови, и она прижимает руки к груди. В центре раны сверкающий сюрикен. Я вскакиваю и бегу к ней, но уже слишком поздно. Её глаза широко раскрыты и полны боли. Она падает на колени и замирает так, кажется, целую вечность. Затем она валится плашмя.
Я медленно оборачиваюсь. Из-за дерева появляется её предполагаемый приспешник.
– Этого не должно было случиться, – говорит он. – Мой босс будет в бешенстве.
Я стараюсь не смотреть на тело Фролик.
– Кто твой босс? Он работает на «Магикс»?
Взгляд его полуприкрытых глаз скользит ко мне.
– Ты надоедливая маленькая кровохлёбка.
Я рычу, а затем прыгаю на него. Он всего лишь человек, я легко смогу с ним справиться. Я уже в воздухе с вытянутыми кулаками, когда понимаю свою ошибку. Его глаза закатились, и он бормочет заклинание. За долю секунды до того, как я размозжила бы ему череп, мелькает серебристая вспышка, а затем я с глухим стуком падаю на траву внизу. Мои силы иссякают, и я едва могу пошевелиться. Я поднимаю голову и смотрю на свои запястья. Их опоясывает пара наручников с логотипом «Магикс», выгравированным сбоку.
Он смеётся.
– Это было слишком просто, чёрт возьми.
Я пытаюсь встать. Я поднимаюсь на ноги, но чувствую, что двигаюсь как сквозь желе. Громила пинает меня по коленям, и я снова падаю. Он кружит вокруг меня.
– О'Коннелл не хочет твоей смерти. Кажется, он думает, что ты будешь полезна, – он снова пинает меня, и я стону. – К несчастью для тебя, мне насрать, что он думает. Кроме того, я слышал, что ты навредила моему другу.
– Ведьмак, которого я сожгла? Ему не следовало преследовать меня.
Он качает головой.
– Чёртовы чёрные ведьмы. Если бы он хоть что-то знал о магии, то заполучил бы тебя, – он ухмыляется. – В конце концов, я заполучил тебя, и мне даже не пришлось вспотеть. Нет, я имею в виду другого моего друга. Это был неразумный шаг. Его жена хочет детей, и он ещё какое-то время не сможет исполнять супружеский долг.
Я плюю ему в лицо. Это слабая попытка, но я всё равно испытываю чувство удовлетворения, когда плевок попадает ему на ботинок.
Он наклоняется ко мне. Мне кажется, он собирается ударить меня по лицу, но потом я осознаю, что он поднимает перо. Должно быть, я уронила его, когда Фролик была ранена. Он задумчиво вертит его в руках, затем мнёт в своих больших ладонях и отбрасывает.
– Но я не стану тебя убивать, – он улыбается. – Мне и не нужно.
Я хмурюсь, не понимая, к чему он клонит. Он ухмыляется и указывает вверх. Я беспомощно слежу за его пальцем. Небо над верхушками деревьев начинает светлеть. Уже не ночь.
– Думаю, у тебя есть около пятнадцати минут, – он смеётся. – Наслаждайся, маленькая кровохлёбка, наслаждайся.
– Почему? – хриплю я.
– Ты ещё не поняла этого? Мы пытаемся изменить мир. Ты всего лишь сопутствующий ущерб, – он смотрит на меня сверху вниз. – Увидимся в другой жизни.
Я отворачиваюсь, когда он уходит. У меня нет времени что-либо делать. Даже если бы я смогла встать на ноги, я бы ни за что не смогла добраться до особняка в этих наручниках. Я смотрю, как светлеет небо, и чувствую, как по коже пробегают первые мурашки неестественного тепла. Думаю, в конце концов, вампиром я останусь ненадолго.
Внезапно налетает ветерок и слышится странный шорох. Я поворачиваю голову и наблюдаю, как призрак Фролик колышется на свету.
– Кровь деймона Какос, – шепчет она.
Я непонимающе смотрю на неё.
– Лекарство. Тебе нужна кровь деймона Какос, – она поднимает глаза к небу. Её душа мерцает в лучах растущего света, и она улыбается. Затем исчезает.
Я придвигаюсь к её телу, толкаю её в плечо, чтобы перевернуть на спину. Её глаза широко раскрыты и смотрят невидящим взором. Я макаю кончик пальца в кровь, которая течёт у неё из груди, и рисую им на влажной от росы траве схему: ромб с закорючкой внутри. Понятия не имею, получится ли из этого что-нибудь. Я даже не уверена, что действительно хочу, чтобы это сработало. Но сейчас я могу думать только об этом.
Затем я закрываю глаза, и моя кровь начинает закипать.
Глава 18. Реки крови
– Должен сказать, мисс Блэкмен, – бормочет Икс, – у вас действительно есть сверхъестественная способность попадать в неприятности. У вашего вампирского Лорда были дела поважнее?
Я отодвигаюсь от него как можно дальше. Моё лицо ощущается как-то странно. Я осторожно трогаю его пальцами; волшебные наручники исчезли.
– Вам пришлось отрастить совершенно новый эпидермис, – сообщает мне Икс. – Ваши вампирские качества включают быструю регенерацию. Тем не менее, вы, должно быть, продержались немало времени, прежде чем выпили кровь в первый раз. Такие молодые новообращённые, как вы, редко восстанавливаются столь быстро, – он слегка улыбается. – На брови, конечно, уйдёт гораздо больше времени.
Я вздрагиваю от его слов, затем оглядываюсь по сторонам, оценивая обстановку. Кажется, я проснулась в 1980-х, в холостяцкой берлоге яппи. Помещение отделано чёрной кожей и сверкающими зеркалами.
– Где я? – хриплю я.
Икс медленно улыбается мне.
– В моём логове, естественно. Куда ещё я мог бы принести такой лакомый кусочек?
Я невольно вскрикиваю. Он смеётся.
– Вы вызвали меня, мисс Блэкмен. Или вы уже благополучно забыли об этом факте?
– Почему?
– Я понятия не имею. Могу только предположить, что это как-то связано с тем фактом, что вы собирались сгореть и внести свой вклад в обострение проблемы парникового эффекта.
– Нет, – я кашляю. – Почему вы мне помогли?
Он рассматривает свои ногти.
– Полагаю, в тот момент мне было нечем заняться. Я также хотел бы, чтобы вы вернули мне мою записную книжку.
Я удивлена, что он до сих пор не забрал её.
– Рыться в ваших вещах без разрешения было бы крайне невежливо.
Я с чувством вины вспоминаю, как сама рылась в кабинете Майкла.
– А, понятно. Так Лорд Монсеррат не в восторге от того, что вы вторглись в его личное пространство. Это к лучшему. Если вы действительно так отчаянно хотите вернуться к человечности, роман между вами двумя закончится плохо.
Я хмурюсь. Деймон смеётся.
– Конечно, прямо сейчас это не единственное, что плохо кончается для вас, не так ли? Вы думали, что вашим дьявольским убийцей была женщина. Фролик, – он качает головой. – Её главной целью была прибыль. Страсть гораздо опаснее.
Я обретаю дар речи.
– Что вы хотите этим сказать?
Икс усмехается.
– Я не собираюсь вам рассказывать. Это было бы слишком просто. Я уверен, вы и без моей помощи сможете узнать всё, что вам нужно, – он встаёт. – Через час стемнеет. Я оставлю вас в покое, поскольку моё присутствие явно заставляет вас нервничать. Однако, прежде чем уйти, загляните в холодильник, – он улыбается. – Я оставил вам пару маленьких подарков.
Веселье на его лице ужасает. Я смотрю, как он уходит, а затем опускаюсь обратно на диван. Я не понимаю, почему он ведёт себя так необычно для деймона Какос. Спасение девушек, попавших в беду, вряд ли входит в их обязанности. Точно так же я понятия не имею, что заставило меня нарисовать этот проклятый символ. Должно быть, у меня крыша едет от вампиризма. Мне приходит в голову, что если только он не обыскал мою обгоревшую куртку, то не стал дожидаться, пока я верну ему записную книжку. Я содрогаюсь при мысли о том, что она всё ещё находится у меня.
Когда я убеждаюсь, что он ушёл и больше не вернётся, я встаю и осматриваю себя. Насколько я могу судить, Икс меня не тронул. Он прав насчёт того, что моя кожа быстро заживает. Я смотрю на себя в одно из многочисленных зеркал, развешанных по комнате. Без бровей мой лоб выглядит странно вытянутым, как у инопланетян, которых можно увидеть в комиксах. Мои глаза кажутся невероятно широкими, что усиливает вампирский красный оттенок в центре каждого зрачка.
Я подхожу к тяжёлым шторам, закрывающим эркерные окна, и приподнимаю одну из них на дюйм. Свет снаружи уже меркнет, но я боюсь раздвигать ткань ещё больше, чтобы узнать, где я нахожусь. С этим придётся подождать. Вместо этого я прохаживаюсь по большой комнате. Здесь есть несколько дверей, но все они заперты, кроме одной, которая ведёт в большую кухню, оснащенную всеми современными приборами, которые только могут понадобиться повару, а другая ведёт к входной двери и внешнему миру.
У меня больше никогда не будет такой возможности. Я в логове чёртова деймона Какос. Несмотря на замечания Икса о том, что он слишком вежлив, чтобы рыться в моих вещах, он сумасшедший, если думает, что я буду оказывать ему такое же уважение. Он может убить меня одним прикосновением. Мне нужно знать своего врага, даже если он пока не проявляет агрессии по отношению ко мне. Я захожу на кухню, демонстративно не обращая внимания на холодильник и «подарки» от Икса, и начинаю шариться, взяв блендер и осторожно принюхиваясь. Интересно, готовит ли он из него смузи из кишок, но запах не даёт мне никакой подсказки, кроме того, что его жидкость для мытья посуды имеет аромат лимона. Я открываю несколько ящиков и заглядываю внутрь. В целом, комната ничем не примечательна. Здесь полно тарелок и столовых приборов, но ничто не указывает на то, что я нахожусь в обители пожирающего сердца бездушного деймона.
Я возвращаюсь в гостиную и прикладываю ухо к каждой запертой двери. Внутри могут быть жертвы, люди, которых я должна спасти из лап Икса. Я стучу в каждую и зову, но не слышу ни малейшего звука. У меня не хватает смелости выломать двери и убедиться, что там никого нет.
В конце концов, удовлетворённая тем, что осмотрела каждый квадратный дюйм, я сажусь на диван. Кроме тематики восьмидесятых и хорошо обставленной кухни, ничто не даёт мне представления о личности Икса. Передо мной журнальный столик со стеклянной столешницей, настолько чистой от пятен, что я не могу удержаться и нажимаю большим пальцем посередине, чтобы нарушить её совершенство своим отпечатком. С одной стороны от него стоит ультрасовременный телефон. Я беру его в руки и хмурюсь. Вряд ли я выдам свои секреты, если позвоню в особняк Монсеррат.
Сделав глубокий вдох, я набираю номер. Раздаётся три гудка, прежде чем мне отвечает приятный голос Ионы, вампира, отвечающего за систему связи особняка.
– Добрый вечер. Вы позвонили Семье Монсеррат, – она может говорить бодро и деловито, но в её голосе чувствуется напряжение.
– Привет, Иона, – начинаю я.
– Бо? Слава богу. Я подумала, что ты ещё один звонок от психа с претензиями. Я тебя соединю.
В трубке раздаётся щелчок, прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду. В трубке слышится голос Майкла с лёгким акцентом.
– Ты намеренно пытаешься испытывать моё терпение?
Я облизываю губы.
– Э-эм…
– Чёрт возьми, Бо! Когда ты сказала, что вернёшься через тридцать минут, я ожидал, что ты вернёшься. Солнце уже всходило. Какого чёрта, по-твоему, ты делала?
Я испытываю лёгкий трепет от того, что, несмотря на наш последний разговор, он все ещё беспокоится обо мне.
– Я в порядке. Это было… ерунда.
Это не совсем так, и О'Коннелл может быть чертовски уверен, что я нанесу ему визит очень, очень скоро. К тому же, это не будет дружеским визитом. Но прямо сейчас его головорезы, вероятно, думают, что я превратилась в раздутую кучу пыли, которую разносит ветер по Гайд-парку, так что, думаю, у меня есть немного свободного времени, прежде чем мне придётся встретиться с ним лицом к лицу. Единственный положительный момент, который есть на его стороне – это то, что я верю придурку, который сказал, что О'Коннелл не хотел моей смерти. Я отношусь к своему почти убийству намного спокойнее, чем к нападению охранника. Думаю, теперь, когда я вампир, мои ожидания меняются.
