Текст книги "Новый порядок (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Могу вас заверить, что я не нарушаю никаких правил, – говорит он, как будто догадывается, о чём я думаю. – Вы больше не Монсеррат.

У меня мурашки по спине встают дыбом.

– Я ушла не от Монсеррата. Я ушла ради себя.

– Вы хотите свободы. Я могу дать вам её под защитой моей Семьи. Вы можете жить, где хотите, и делать, что хотите. Вы просто будете делать это во имя Семьи Медичи, с нашего полного благословения и с использованием всех наших ресурсов.

Я подавляю ярость. Это не имеет ко мне никакого отношения: речь идёт о том, чтобы утереть нос Семье Монсеррат. Я всегда знала, что отношения между Семьями никогда не выходили за рамки холодной вежливости, но Медичи переступает черту дозволенного. Я ни за что не стану пешкой в игре вампиров, которые пытаются помериться достоинствами. И уж точно я ни за что не позволю Медичи сделать что-либо, чтобы выставить Семью Монсеррат слабой.

– Это правда славное предложение, – говорю я с приторной сладостью. Я думаю, что переигрываю, но Медичи улыбается.

– Великолепно, – он достаёт контракт на одной странице. – Просто подпишите здесь, и вы в безопасности. Вы станете одной из нас.

Я беру у него контракт и просматриваю. На самом деле, условия щедрые. Хотя это не имеет никакого значения.

– К сожалению, вы сами подошли ко мне, – говорю я ему, изображая разочарование. – И вы сделали это публично.

Его улыбка исчезает.

– И что?

– Это причина, по которой я покинула Семью Монсеррат. Из-за их обращения ко мне, а не наоборот, мой контракт с ними был признан недействительным. Если я поступлю так же с вами, мой адвокат заверит меня, что первоначальная юридическая лазейка будет закрыта. Я всё равно буду привязана к Семье Монсеррат. – Д'Арно ничего подобного не говорил. Понятия не имею, правда это или нет, но звучит весомо.

Медичи прищуривается.

– Вы голодны, мисс Блэкмен?

– Эм…

– Сколько времени прошло? По крайней мере, двадцать четыре часа, я думаю. Это трудно, когда вы новообращённый вампир. Я помню, как однажды, когда я сам был совсем юным, я встретил в парке молодую девушку. Она упала, и у неё текла кровь, – его глаза сверкают. – Совсем немного, поймите, но достаточно капли густой, солоноватой крови, чтобы аромат стал сильнее. Она была такой юной и такой чистой.

Мне становится дурно, и я задаюсь вопросом, убил ли он её сразу. Кажется, он определённо намекает на это.

– Это приятное воспоминание, – выдавливаю я из себя.

Он облизывает губы и нажимает кнопку на подлокотнике.

– Уильям, припаркуй машину и иди сюда.

Мы почти сразу плавно останавливаемся, и я начинаю беспокоиться о том, кто такой Уильям. Пассажирская дверь открыта, и мужчина – я полагаю, Уильям – забирается внутрь.

– Я предпочитаю женщин, – бесстрастно говорит Медичи. – Думаю, это потому, что процесс питья так тесно связан с половым актом, – он поворачивается в мою сторону, и я вижу, что его клыки уже удлинились, их ослепительная белизна ярко выделяется на фоне смуглой кожи. – Уильям с радостью окажет и эту услугу. Если вы того пожелаете.

Моя тошнота усиливается. Медичи кивает в сторону Уильяма, и тот начинает расстёгивать рубашку, обнажая кожу под ней. Я вижу, как пульсирует его кровь, и почти забываю дышать. Одним быстрым движением Медичи наклоняет голову к шее Уильяма. Раздаётся хриплый вздох. В этот момент я не уверена, исходит ли оно от несчастного человека или от меня. Медичи пьёт несколько секунд, прежде чем отстраниться. Он аккуратно промокает уголок рта носовым платком, заботливо предоставленным его собственной жертвой. Я смотрю на струйку крови, стекающую из двух маленьких проколов на шее Уильяма. Медичи указывает на него.

– Он весь ваш.

Мне нужно попить. Я знаю, что мне нужно попить. Но я скорее умру, чем приму это предложение. Это как-то связано с его желанием взять меня в свою Семью. Я думаю, Лорд Медичи ожидает, что я с неудержимой жаждой наброшусь на его водителя, но на самом деле я не теряла самообладания с тех пор, как была ещё новобранцем. Я испытываю чувство удовлетворения от того, что Монсеррат умудряется хранить некоторые секреты, а именно, что употребление крови может и удовлетворяет мои физические потребности, но я ненавижу это делать. Эта маленькая деталь открыто обсуждалась среди вампиров Монсеррат, и мне пришлось выслушать нескольких незнакомцев, предлагавших мне советы о том, как справиться с моим отвращением. Тот факт, что Медичи знает не так много, как ему кажется, означает, что в лагере Монсеррат нет утечки информации или предательского шпиона. Майкл, должно быть, сам объявил главам других Семей, что я сбежала.

– Спасибо, но нет, – говорю я с достаточной убеждённостью, чтобы удивить саму себя.

В глазах Медичи вспыхивает ярость, хотя он довольно быстро её скрывает.

– Да будет так. Ожидайте последствий.

Я думаю, что сейчас я встречусь со своим Создателем, но он щёлкает пальцами, и дверца рядом со мной открывается. Я смотрю на него, затем на тротуар и обещание свободы.

– Можете идти, – говорит Медичи, отпуская меня. – Вы можете сказать своему Лорду Монсеррату, что это не сработает. Люди на это не купятся.

На мгновение я замираю, недоумевая, о чём, чёрт возьми, он говорит и не является ли это каким-то сложным трюком.

– Если только вы не передумаете, – мягко добавляет Медичи.

Я чуть не спотыкаюсь, спеша выйти. Дверца за мной захлопывается, хотя головорезов Медичи нигде не было видно. Уильям выскакивает с другой стороны и, даже не взглянув в мою сторону, возвращается на водительское сиденье. Двигатель заводится, и машина трогается с места, а я смотрю ей вслед. В животе у меня урчит, и я громко шикаю на собственный желудок.

– Скоро, – говорю я. – Я обещаю.

Список неотложных дел, которые мне нужно сделать, растёт.

* * *

Я медленно возвращаюсь к полицейскому участку и своей машине. Мне просто не повезло, что Медичи поехал в противоположном направлении от того места, где я припарковалась – теперь мне нужно идти ещё дальше. Я могла бы побежать, но, кажется, у меня не хватает сил. Я по-прежнему хочу отправиться в «Пальчики и Шалости» и посмотреть на всё своими глазами. Не то чтобы я не доверяла О'Ши, но пока я не заряжу свой телефон, у меня нет возможности связаться с Rogu3 и получить какие-либо другие сведения о том, где может находиться владелица магазина. По моим подсчётам, у меня есть всего пара часов до восхода солнца. Мне нужно расставить приоритеты.

На ходу я размышляю, а потом, наконец, принимаю решение. Авиакомпании не просто так советуют надевать кислородную маску на лицо, прежде чем заботиться о ком-либо ещё. Я не добьюсь успеха, если упаду в обморок от нехватки пропитания. Молодые вампиры немного похожи на младенцев: им нужно часто пить. Водитель Медичи напомнил мне о том, насколько я была голодна, в то время как сам Медичи недооценил, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз пила кровь. Прошло больше суток. Если я выпью сейчас, то могу завтра обойтись без этого.

Коннор, добровольная жертва, у которой я пила в прошлый раз, упоминал о барах, где тусовались вампетки в надежде, что их выберут в качестве закуски. Я слышала об этих барах раньше и, кажется, заходила в один или два в своей прошлой жизни. Я не понимаю, почему некоторые люди хотят стать пищей, но, по крайней мере, я знаю, что вампетки делают это добровольно. Мне нужно найти один из таких клубов.

Вместо того чтобы пройти мимо полицейского участка, я срезаю путь и сворачиваю в несколько тихих переулков. Добравшись до своей машины, я направляюсь в Сохо. Это кажется наиболее вероятным районом. И снова я вынуждена припарковаться на некотором расстоянии. Возможно, мне стоит потратить деньги Темплтона на покупку подержанного мотоцикла – это, безусловно, значительно облегчило бы жизнь.

У меня начинает раскалываться голова, и я чувствую себя переутомлённой. Мысль о том, чтобы забиться в шумный, переполненный людьми бар, меня не прельщает. Мне нужно покончить с этим как можно скорее.

Я достигаю своей цели быстрее, чем ожидала. Едва я прохожу мимо первого секс-шопа, как кто-то преграждает мне путь.

– Вампир, – мурлычет она.

Я оглядываю её с ног до головы. Это женщина, вероятно, лет тридцати пяти, но старается выглядеть моложе. На ней слишком много косметики и слишком мало одежды.

– Спасибо, – говорю я, – но я не ищу секса. Кроме того, я играю за другую команду.

Она вытягивает шею и облизывает губы. Я вижу слабые синяки на её коже в том месте, где бьётся пульс. О.

– Я вкусная, – она подмигивает мне.

Я не знаю, как реагировать. Бет много лет была проституткой, и, хотя мы никогда по-настоящему не говорили об этом, я бы никогда не осудила её за это. Живи и давай жить другим. Работая в «Крайних Мерах», я обнаружила, что если относиться к людям справедливо, они могут быть очень полезны. В прошлом я получила несколько полезных советов от работающих девушек; они проводят много времени на улицах и видят больше, чем люди думают. Я, конечно, платила им за помощь и старалась не зацикливаться на аморальности их образа жизни.

– Для тебя это в первый раз, не так ли?

Мои мысли, должно быть, написаны у меня на лице.

– Послушай, милая. Ты можешь пойти в клуб и попить из какой-нибудь тупой вампетки. Я найду других. Я неплохо справляюсь. Но теперь я здесь, я чиста, и тебе не обязательно сначала угощать меня выпивкой.

«Это неправильно, – кричит голос внутри меня. – Это так неправильно».

Она улыбается мне, и её лицо смягчается.

– Ты ничем не злоупотребляешь, милая. Пять минут, чтобы глотнуть крови – это намного проще, чем лежать на спине, задрав ноги кверху.

Это кажется таким простым, что в этом даже есть какой-то смысл. Мне нужна кровь, у неё её много. Передать ей немного денег взамен, и все выиграют. Несмотря на тошноту, я чувствую, что слабею.

– Обычно я беру сотню, но, поскольку ты такая милая и симпатичная, я сделаю тебе скидку и возьму восемьдесят, – она переводит взгляд мне за спину, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, на что она смотрит. Это лысый мужчина в блестящем костюме, который стоит, прислонившись к машине. Могу добавить, припаркованной незаконно. Он внимательно наблюдает за мной. Я понимаю, что это её сутенёр.

– Извини. Я не могу, – я даже не иду дальше по барам и клубам, я просто разворачиваюсь и бегу в противоположном направлении, а её смех раздаётся мне вслед.

Глава 7. Реалити-шоу

Когда я паркуюсь возле «Пальчиков и Шалостей», до рассвета остаётся ещё около тридцати минут. На этот раз мне наплевать, где я припаркую эту дурацкую машину. Я голодна и устала, и мне придётся провести следующие четырнадцать часов взаперти, опасаясь, что дурацкое солнце превратит меня в кучку дымящегося пепла. Я определённо не счастлива.

О'Ши был прав насчёт пустоты магазина. Витрина, которой я раньше восхищалась, полностью исчезла. Остались только шёлковые шторы. Я замечаю, что древесина вокруг йельского замка расколота. Я закатываю глаза – без сомнения, это дело рук О'Ши. Я уверена, что если бы он постарался, то смог бы найти способ проникнуть внутрь, не взламывая дверь. Тем не менее, я пользуюсь его стараниями и вхожу с парадного входа, раз уж дверь теперь открыта. На этот раз сигнализация не выдаёт моего присутствия.

Всё, что осталось внутри – это пустые полки. На прошлой неделе магазин был забит товарами. Не похоже, что владелице пришлось уходить в спешке какого-то внезапного полуночного бегства; это было запланировано. Мои подозрения подтверждаются, когда я чувствую что-то липкое под ногами. Я опускаю взгляд: это кусок коричневой ленты, которой заклеивают коробки. Она аккуратно обрезана ножницами, а не нервно оторвана от катушки зубами. Я поджимаю губы.

У меня не осталось времени идти куда-либо ещё, поэтому я обхожу прилавок и прислоняюсь к стене. Я могу проспать здесь, пока снова не наступит ночь. В том маловероятном случае, если кто-нибудь откроет входную дверь, прилавок защитит меня от проникающих внутрь солнечных лучей. Я закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Затем я слышу звонок.

Нахмурившись, я роюсь в кармане кожаной куртки в поисках телефона. Он полностью разрядился. Я встаю и поворачиваю голову, пытаясь определить направление звука. Он доносится из-под прилавка. Я снова пригибаюсь и замечаю старомодный телефон в глубине пыльной полки. Какое-то время я наблюдаю, как он звонит, затем пожимаю плечами и снимаю трубку.

– Алло?

– На минуту я подумал, что ты не поднимешь трубку. Где ты была, Бо? Я целую вечность пытался до тебя дозвониться.

Я в недоумении.

– Rogu3?

– Сколько ещё первоклассных хакеров ты знаешь? Помаши ручкой в камеру.

– А? – я оглядываюсь по сторонам и наконец замечаю маленькую камеру наблюдения, вмонтированную в потолок. – Ты взломал систему магазина?

– Только потому, что сигнал уже транслировался в какое-то другое место. Так что да, я тебя вижу, но это значит, что тот, кому передаётся сигнал, тоже может тебя видеть. И нет, прежде чем ты спросишь, я не выяснил, куда идет сигнал. Система безопасности там гораздо более сложная, чем в магазине. Я взломаю её, но это займёт у меня несколько дней. Честно говоря, тебе повезло, что я тебя заметил. Я встал пораньше, потому что у меня запущена здоровская программка, которая ищет пути к внутренней сети экзаменационной комиссии моей школы. Я хотел посмотреть, закончила ли она работу. На другом мониторе у меня всё ещё была открыта камера магазина.

Я морщусь.

– Ты же не пытаешься жульничать на экзамене, правда?

– Нет, – в его голосе звучит оскорблённая обида. – Я хочу быть уверен, что больше никто не сможет жульничать! Я проверяю их систему на наличие сбоев, чтобы сообщить экзаменационной комиссии, как их устранить. Если мне придётся сдавать этот дурацкий экзамен, я хочу убедиться, что он будет честным.

– Эм, окей, – думаю, я ему верю. – Ты нашёл что-нибудь ещё полезное в магазине? Кроме камер наблюдения?

Я слышу, как он причмокивает на другом конце провода.

– Извини, – бормочет он. – Ранний завтрак. Дай мне найти мои записи, – раздаётся шорох бумаги, затем он возвращается. – Итак, магазин существует уже около двадцати лет. Два совладельца. Первый, Фингертип, умер несколько лет назад, вскоре после терактов 11 сентября в Штатах. С тех пор заведением управляет его партнёр, Фролик.

Мне и в голову не приходило, что название магазина будет совпадать с именами владельцев. Полагаю, на днях я познакомилась с самой Фролик. Странная фамилия.

(Фингертип – дословно «кончик пальца», Фролик – «шалость, проказа», отсюда и название магазина, – прим)

– Ей сорок три года, она тесно связана с белыми ведьмами и часто посещает их собрания. Я наткнулся на старую газетную статью, где у неё брали интервью об отношениях между белыми и чёрными ведьмами. Это было примерно в то время, когда начались протесты против чёрных ведьм, раскапывающих могилы, чтобы разговаривать с мертвыми. Она была не очень добра к ним. Очевидно, её муженёк был белым до своей смерти. Старые союзы, видимо.

– У неё указан домашний адрес?

– Прямо за углом от магазина. Я пытался проверить, но это съёмная квартира, и она уже освободилась. Агент по недвижимости, работающий неподалёку, начал рекламировать её как свободную со вчерашнего дня. Внутри ты не найдёшь ничего полезного.

Я киваю. Это подтверждает мои мысли: Фролик с самого начала планировала сбежать. Интересно, почему.

– Как он умер?

– Кто?

– Её совладелец бизнеса. Фингертип. Как он умер?

– Сердечный приступ. Вскрытие показало, что смерть была естественной.

Я впечатлена. Rogu3 поработал очень тщательно.

– Спасибо. Ты мне очень помог.

– В любое время, малышка Бо Пип. Есть ещё кое-что.

– Да?

– Магазин испытывал финансовые трудности. Вероятно, именно поэтому Фролик закрыла его.

Аналогичная ситуация наблюдалась со многими небольшими магазинами: финансовый кризис ударил по ним гораздо сильнее, чем по крупным корпорациям. Это кажется печальным, когда экономика только начинает восстанавливаться, а она всё это время цеплялась за это дело… Я вздыхаю.

– Одна из корпораций, «Магикс», пыталась прибрать магазин к рукам. Они оказывали на неё сильное давление, доставляли неприятности. Я полагаю, всё стало слишком тяжёлым.

– Понятно, – я не удивлена. Крупные конгломераты, похоже, только и делают, что увеличиваются в размерах и сметают всех остальных с дороги.

– Ты не знаешь, что случилось с её товарным ассортиментом?

– «Магикс» забрал всё. По бросовой цене.

Интересно, были ли там ещё какие-нибудь ярко-зелёные перья. Стоит проверить.

– Я отпущу тебя обратно к завтраку и экзаменационной комиссии, – говорю я ему. Он, должно быть, единственный подросток в мире, который не спит в это время суток. С моей стороны нечестно задерживать его дольше.

– Не беспокойся. Я продолжу наблюдение. Найди свой телефон, чтобы я мог тебе позвонить.

– Слушаюсь, сэр!

– И повинуюсь?

– Как скажешь, – отвечаю я в шутку. – Ещё раз спасибо, Rogu3.

– Увидимся.

Я вешаю трубку и смотрю в потолок. Камера не даёт мне покоя, и мне интересно, кому ещё она отправляет трансляцию. Теоретически, это Фролик присматривает за своим старым магазином, но если внутри ничего не осталось, то зачем ей утруждаться? Моё незаконное проникновение и так было продемонстрировано во всей красе всем, кто за мной наблюдает, так что беспокоиться о последствиях уже слишком поздно. Полагаю, я могла бы возразить, что магазин уже был открыт, и я просто воспользовалась этим фактом, потому что мне нужно было где-то спрятаться, пока солнце занимается своими повседневными делами. Но это не значит, что я хочу, чтобы кто-то подглядывал за мной, пока я сплю, даже издалека.

Я снимаю кожаную куртку. Она слишком тяжёлая для моих целей, а остальная часть магазина совершенно пуста, так что радости от этого я не получу. На мгновение у меня возникает искушение раздеться и использовать для этих целей лифчик, но я не хочу, чтобы наблюдатель по ту сторону смотрел, поэтому вместо этого я выбегаю обратно на улицу. Небо начинает окрашиваться в оранжевые тона: У меня осталось совсем немного времени. Чертыхаясь, я оглядываю узкую улочку. К моему раздражению, на ней почти нет мусора. Затем мой взгляд падает на мою машину, и я ухмыляюсь.

Я рывком открываю дверцу и достаю старый заплесневелый кофейный стаканчик. Затем достаю из бардачка жевательную резинку. Я поздравляю себя с тем, что не прибралась в салоне, когда выдирала сиденье. Бросив нервный взгляд на небо, я возвращаюсь в помещение и закрываю дверь, затем приступаю к работе и двигаю один из тяжёлых стеллажей. Убедившись, что он находится прямо под камерой, я указываю в её направлении и одними губами говорю: «Ты мой». Затем поднимаюсь наверх.

К счастью для меня, стеллажи достаточно прочные, чтобы выдержать мой вес. Я с трудом встаю наверху. Если я вытянусь, то могу почти дотянуться до камеры. Сгодится. Я засовываю в рот пластинку жевательной резинки и яростно пережёвываю, затем вынимаю её и прижимаю к краю стаканчика. Будет впритык, но диаметр стаканчик таков, что должен как раз накрыть камеру. Я поднимаю его так, чтобы он закрывал выпуклую линзу, и нажимаю изо всех сил. Убедившись, что всё прилипло, я опускаюсь обратно. И тут я начинаю терять равновесие.

Стеллаж резко раскачивается из стороны в сторону. Я раскидываю руки, чтобы стабилизировать своё положение, но уже слишком поздно. Мы со стеллажом валимся на пол. Падая, я ударяюсь лбом об острый угол полки. Стеллаж обрушивается на меня, и я морщусь от боли. С трудом выбираясь из-под него, я прижимаю руку к голове. Она становится мокрой. Я осторожно облизываю пальцы, ощущая острый, солоноватый вкус собственной крови, и невесело улыбаюсь. Если бы только вампиры могли питаться вампирской кровью, я бы занялась само-каннибализмом. Я пожимаю плечами. По крайней мере, я знаю, что быстро исцелюсь.

Я смотрю на потолок. Стакан остаётся на месте, скрывая от меня камеру, а меня – от неё. Удовлетворённая, я заползаю обратно за стойку. Мои веки тяжелеют, и я подавляю зевоту, но мне нужно воспользоваться телефоном, который лежит передо мной. Я снимаю трубку и набираю номер.

– Здравствуйте, – произносит спокойный голос на другом конце провода, – меня зовут Джейн, и вы позвонили Самаритянам.

(Самаритяне – это горячая линия психологической поддержки, функционирующая в Великобритании. На ней работают специально обученные волонтеры, – прим)

Я сползаю ещё ниже. Это не психотерапевт – с этим придётся подождать – но это уже начало. Я тихо начинаю говорить.

* * *

Следующей ночью, думаю, я готова к действию. Я хочу использовать своё время более разумно и извлечь максимум из тёмной части суток. Однако мои движения вялые, а во рту паршивый привкус. Я выдыхаю в раскрытую ладонь, шмыгаю носом и морщусь от неприятного запаха изо рта, жалея, что сделала это. Невежество – не всегда плохо. Чувствуя лёгкое головокружение, я выхожу из магазина и направляюсь к своей машине. Дойдя до неё, я останавливаюсь; я определённо чувствую себя не очень хорошо. Садиться за руль – не самая лучшая идея.

Рассеянно похлопав по капоту, я оставляю свою ржавую колымагу там, где она есть, и, слегка пошатываясь, выхожу на главную дорогу. По крайней мере, мне удаётся поймать такси в течение пары минут. Если бы я знала, где живёт Арзо, то поехала бы к нему, но я не знаю, поэтому даю водителю единственный адрес, который приходит мне в голову. Рано или поздно мне придётся встретиться с дедушкой. Возможно, теперь, когда я едва держусь на ногах, он будет относиться ко мне более благосклонно.

Когда такси отъезжает, по рации раздаётся треск, и воздух наполняет хриплый голос диспетчера. Слов не разобрать. Я проверяю время на приборной панели: уже почти восемь часов, значит, вот-вот начнутся новости. Было бы полезно узнать, транслируются ли сплетни о моём уходе из Семьи Монсеррат.

Я наклоняюсь вперёд.

– Не могли бы вы включить радио?

Водитель нервно смотрит на меня в зеркало, без сомнения, замечая красные искорки в моих зрачках, которые указывают на мой статус вампира.

– Конечно, – говорит он, нажимая кнопку.

Звучит бодрая поп-песня. Она довольно запоминающаяся, хотя я никогда раньше её не слышала. Моё вынужденное заточение в особняке Монсеррат держало меня в неведении; однако ясно, что остальной мир продолжает жить без меня. Это странное, хотя и очень эгоистичное осознание.

Песня заканчивается, переходя в знакомую мелодию новостей.

– Добрый вечер. Всего через несколько часов после окончания последнего официального перемирия в Газе снова вспыхнули боевые действия. Поступили сообщения о ракетных обстрелах на границе, и уже подтверждена гибель по меньшей мере одиннадцати человек.

Я вздрагиваю. Какое я имею право жаловаться на свою жизнь, когда в мире столько страданий?

– Корпорация «Магикс» объявила о создании пятисот новых рабочих мест по всей стране в связи с открытием ряда новых магазинов, – я выпрямляюсь. – Её флагманский магазин в Лондоне откроет новое крыло в выходные, – диктор делает небольшую паузу. – И после встречи глав пяти Семей у отеля «Мэйфер» прошло несколько небольших акций протеста. Инсайдеры отеля утверждают, что между Монсерратами и Медичи существовала напряжённость, но неясно, являлось ли это результатом растущих призывов к вампирам быть более открытыми в своей деятельности. Ни один из Глав не дал комментариев.

Взгляд водителя скользит по мне в зеркале заднего вида. Я поворачиваю голову и смотрю в окно, когда новости заканчиваются и снова звучит музыка. Мои мысли мечутся. Я знаю, что Главы регулярно встречаются, чтобы обсудить вопросы, требующие их совместного внимания. Я также знаю, что между ними часто возникает «напряжённость». Интересно, не эгоистично ли с моей стороны думать, что на этот раз источником напряжённости могу быть я сама. Конечно, всё это может быть игрой воображения; в новости попадает очень мало реальной информации о Семьях. Я говорю себе, что это не моё дело; это не особо помогает.

Я испытываю облегчение, когда мы подъезжаем к маленькому домику моего дедушки. Я достаю несколько банкнот и расплачиваюсь с водителем, затем выхожу. Шины визжат, когда он резко газует, чтобы уехать. Его страх вызывает беспокойство; я чувствую себя виноватой, когда мне приходит в голову, что, вероятно, я должна была сделать что-то, чтобы успокоить его. Думаю, теперь уже слишком поздно.

Как обычно, в тупичке тихо. Толстая рыжая кошка моего деда смотрит на меня с середины дорожки, и я вижу, как её носик подёргивается. Без предупреждения она выгибает спину и шипит. Я делаю полшага назад и спотыкаюсь, падая на четвереньки. Кошка, похоже, готова броситься на меня, оскалив зубы и обнажив когти. Затем дверь открывается, и мой дедушка что-то бормочет. Кошка убегает внутрь.

– Глупая девчонка, – бормочет он. Он имеет в виду меня или животное? – Бо, вставай. Ты выглядишь нелепо.

Я морщусь, поднимаюсь на ноги и нетвёрдой походкой направляюсь к крыльцу.

– Я ждал тебя, – говорит мой дедушка. Он выжидающе смотрит на меня. Неуверенная, правильно ли я поступаю, я целую его в щёку. Однако, когда я отстраняюсь, то с удивлением замечаю искру в его глазах. Обычно мой дедушка не из тех, у кого блестят глаза. Я почти ожидаю, что он вытащит из-за спины пакетик конфет Werther’s Originals. Впрочем, он не собирается так сильно ставить меня в тупик.

– Входи, – говорит он. Затем поворачивается и уходит обратно в дом.

То, что он пригласил меня войти, должно что-то значить. Я не обращаю внимания на кошку, которая злобно смотрит на меня с лестницы, и ковыляю вперёд. Мой дедушка поднимает трубку своего телефона, настолько старомодного, что он был бы уместен в музее.

– Она здесь, – говорит он в трубку. Его взгляд прикован ко мне. Я замираю. – Нет, – продолжает он после короткой паузы. – Принеси еды, – он вешает трубку.

– Ну что ж, – говорит он, приподняв бровь. – На этот раз ты действительно влипла, не так ли?

Я ничего не могу с собой поделать. Одинокая слезинка скатывается по моей щеке. Он цыкает языком.

– Блэкмены не плачут, – он открывает дверцу шкафа и бросает мне полотенце. – Исходящий от тебя запах весьма отталкивает, моя дорогая. Иди наверх и прими ванну. Я приготовлю для тебя какую-нибудь одежду.

Я подхожу к нему, но останавливаюсь, когда мои колени резко подгибаются.

– Если подумать, тебе, наверное, стоит принять душ. Не хотелось бы, чтобы ты потеряла сознание и утонула, не так ли?

Он уходит на кухню, оставляя меня одну. Я хмуро смотрю ему вслед. Я не уверена, что смогу продержаться на ногах достаточно долго, чтобы выполнить его просьбу.

– Кому ты звонил? – у меня слабый голос. Я знаю, что он меня слышит, но ответа нет. Я по опыту знаю, что он не станет утруждаться, пока я не буду хорошей девочкой и не сделаю то, что мне говорят. Сжимая в одной руке полотенце, а другой цепляясь за перила, я медленно поднимаюсь по лестнице. Кошка бьёт меня лапой и плюётся. Я даже не смотрю на неё, это отняло бы слишком много сил.

Я тру мочалкой всё своё тело. У меня кружится голова, но мне удаётся вытереться полотенцем и надеть платье от Лоры Эшли, которое оставил для меня дедушка. Понятия не имею, где он его достал. Я позволяю себе на мгновение повеселить себя мыслью о том, что, возможно, кто-то из его любовниц забыл его, а затем, пошатываясь, спускаюсь на кухню. По крайней мере, эта чёртова кошка скрылась.

Однако, как только я вхожу в маленькую комнатку, мои волосы встают дыбом. Я напрягаюсь и на мгновение забываю, что нахожусь на грани обморока. Майкл Монсеррат сидит с изящной фарфоровой чашкой Эрл Грея, которая выглядит неуместно в его больших руках. Он поднимается на ноги и оглядывает меня, его лицо – тёмная маска. На мгновение моё сердце поёт от восторга при виде него, но потом я вспоминаю, что ушла от него.

Я шиплю на своего деда:

– Вот кому ты звонил?

Он вздыхает.

– Иногда, моя дорогая, я задаюсь вопросом, может, тебя аист подкинул в сад. Меня бесконечно смущает, что ты можешь быть такой недалёкой, – он уходит, оставляя меня наедине с Майклом.

Майкл делает шаг ко мне, и, наконец, не в силах больше удерживать мой вес, мои ноги подкашиваются. Он поддерживает меня на ногах и впивается в меня взглядом.

– Где, чёрт возьми, ты была, Бо?

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Он убирает мои мокрые волосы с лица, и его взгляд становится жёстким.

– Кто это сделал? Это был Медичи?

Я в замешательстве смотрю на него.

– Что сделал?

Его пальцы нежно касаются моего лба, и я вздрагиваю. Это порез от падения.

– Я думала, он уже зажил, – бормочу я.

– Ты ведь не пила с тех пор, как ушла, не так ли?

Я молча качаю головой, и он выглядит ещё более сердитым.

– Ты же знаешь, что ты более уязвима, потому что ты новообращённая. Как ты могла быть такой глупой? Тебе нужно пить каждый день! Ты не исцеляешься, потому что не пьёшь. Чёрт возьми!

У меня язык прилип к небу. Я понятия не имею, что происходит.

– Коннор! – орёт Майкл.

– Только не в доме, – слышу я голос дедушки из соседней комнаты.

Майкл хватает меня за руку и тянет к двери в сад. Сделав два шага, он хмурится и отпускает меня. Прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, он подхватывает меня на руки и прижимает к груди. Я слегка вскрикиваю.

– Тихо, – он открывает дверь, ведущую на небольшой участок аккуратно подстриженной травы за домом моего дедушки.

– Поставь меня, – протестую я.

Он мягко позволяет мне высвободиться из его объятий. Однако мне приходится позорно прислониться к нему, иначе я рискую упасть ничком.

Я вижу перед собой рыжеволосую копну Коннора. Он улыбается и подходит ко мне.

– Привет, – улыбается он, затем протягивает руку. – Запястье, верно?

На этот раз я даже не думаю, а просто впиваюсь в него зубами. Я никогда не ощущала ничего более восхитительного на вкус. Я сосу, и сосу, и сосу, смутно ощущая, как Майкл обнимает меня за талию, придерживая, пока я пью. Я чувствую, как тёплая кровь стекает по горлу и расходится по мне. По моему телу разливается жар. Когда я больше не могу этого выносить, я отстраняюсь.

Коннор открывает глаза и снова улыбается.

– Спасибо, – говорит он, уходя.

Это я должна быть благодарна. Я начинаю понимать, насколько глупым было моё вынужденное голодание.

Майкл всё ещё стоит у меня за спиной. Его рука крепче обхватывает меня за талию, и я чувствую его дыхание на своей шее, когда он наклоняется ко мне.

– Никогда больше так не делай, Бо Блэкмен, – шепчет он, – или, клянусь, я убью тебя своими руками.

Я остаюсь на месте. В животе у меня что‒то странно трепещет – должно быть, это из-за крови Коннора.

– Что вы здесь делаете, мой Лорд? – спрашиваю я. – Я думала, вы будете рады избавиться от меня.

– Если бы ты сделала то, что должна была сделать, и пришла сюда первым делом, у нас бы не возникло этой проблемы, – рычит он. – Ты была с адвокатом?