Текст книги "В болезни и здравии, Дракон (СИ)"

Автор книги: Хель Сорго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6.1

Неужели даже Ранэль не смог удержать девочку в комнате, и она снова пыталась сбежать?

А что, если он обидел её?

Я на мгновение замешкалась, затем произнесла:

– Минутку... – и метнулась к плохо захлопнутой двери.

Это мне и помогло – смогла беззвучно выскользнуть в коридор.

Никого...

Что ж, уйти просто так не могу, лорд поймёт, что я тоже что-то слышала, а пока признаваться в этом опасно. Поэтому я плотнее закрыла дверь. И это уже Люциар услышал.

– Аделин?

Его «Аделин» было всегда наполнено чем-то болезненным для меня и в то же время окрыляющим. Не знаю, как это объяснить, но всякий раз мне хотелось приблизиться и заверить, что всё в порядке, чтобы услышать своё имя уже в другом окрасе и... успокоиться самой.

– Дверь была открыта, – сказала я, – сквозняк. Я захлопнула.

Люциар опустился на подушку и запракинул голову, устало потирая глаза и крепко стиснув зубы, словно сдерживая...

Сдерживая нечто, чего я не хотела бы слышать.

– Лорд? – сердце моё болезненно сжалось, я подошла ближе и потянулась к Люциару, но коснуться его не решилась.

Так и стояла с подрагивающей над его плечом рукой, закусив губу.

– Мне послышался детский голос... – спустя пару минут тихо произнёс он, прикрывая веки. – У меня была дочь... Ей исполнилось шесть, когда она погибла. Это случилось после того, как я получил ранение. Но я всё равно, пусть и находясь на грани, а из глаз вместо слёз могла идти лишь тягучая тёмная кровь... хоронил её сам. Этими руками, – поднял он перед своим лицом ладони, – которые до сих пор помнят её недвижимое, завёрнутое в погребальный саван, невесомое тело... Я не смог даже увидеть её в последний раз. Но не мог позволить себе умирать, лёжа в тёплой постели, пока её, чужие ей люди, несли к промёрзлой могиле…

Он судорожно вздохнул и замолчал.

– Мне жаль, – проронила я.

Лорд не ответил. Он застыл светлым, мраморным изваянием, глядя в никуда своими белыми глазами. Словно заблудился в густом и холодном тумане, что застыл в них.

– Я завидую вашей дочери, – решилась, наконец, произнести я.

– Что? – голос его выражал нарастающий гнев пополам с непониманием.

Но я не растерялась:

– У неё был такой отец, как вы... У меня не было никакого. И если бы могла выбирать, прожить длинную жизнь или несколько счастливых лет в кругу любящей семьи, я выбрала бы второе.

– С чего ты решила, – выдохнул лорд, успокаиваясь, устало и почти безразлично, – что моя дочь жила счастливую жизнь?

– А разве может быть иначе, когда рядом любящий и такой сильный родитель?

Люциар промолчал, но молчание его на этот раз не казалось тяжёлым.

Я продолжила:

– Меня бросили в раннем детстве. Не знаю никого, из родственников. В интернате мне пришлось выживать... Меня определили не в очень хорошее место, там либо выберишься и подстроишься либо пропадёшь. Либо выберешь оставаться человечным, либо уподобишься другим, кто на первый взгляд казался сильнее. Приходилось разбираться во всём самой, без подсказок, защиты и помощи. У вашей дочери наверняка всё было иначе...

Я, наконец, опустила руку на его плечо. И Люциар, неожиданно для меня, накрыл мои пальцы своей ладонью.

– Да...

– Я знаю, что это слабое утешение, – проглотив ком в горле, прошептала в ответ, – просто....

– Не извиняйся, – губы его дрогнули в болезненной слабой улыбке. – Спасибо, Аделин. Ты расскажи лучше ещё о своей жизни? Я придвинула стул к кровати и присела, заключая руку лорда в свои ладони, отчего-то чувствуя от этого успокоение и уют.

Видимо, мне самой сейчас нужна была поддержка…

– Не знаю, что рассказать, – улыбнулась смущённо, но очень постаралась придумать. Наверняка Люциару было невероятно скучно здесь одному. – Я жила в шумном городе, по дорогам которого день и ночь ездили машины. А от света огней фонарей, окон многоэтажных домой и прочего не было видно звёзд. Выбрала медицину, как дело своей жизни, но продвинуться в этом пока не особо успела. У меня был муж, но с ним не сложилось…

– Обижал тебя?

– Его мать обижала больше… А он разочаровал, это хуже, чем если бы руки распускал, например.

– Как тебя могла обижать его мать?

– Он её слушал… А она была своеобразной женщиной, – проговорила я, отчего-то испытывая стыд.

Неприятно, что оказалась в таком положении, что не смогла исправить всё раньше. Но что сделано, то сделано.

– Он просто был недостойным мужчиной, – проговорил лорд. – Уважать родителей одно, но ставить их во главе своей собственной семьи, это признак слабости и неразумности. Я не позволил бы никому обижать свою женщину… Даже если бы не любил.

– А вы не любили? – удивилась я.

Люциар ненадолго замолчал, затем тихо ответил:

– Уважал и ценил… Наш брак с ней был обоснован политически, было выгодно заключить союз. Когда же родилась дочь, я готов был носить её на руках.

Я отвернулась на этом, радуясь, что лорду не видны слёзы на моих глазах.

Я мечтала о ребёнке. Не думаю теперь, конечно, что и меня бы на руках носить стали и ценить больше, но…

– Всё хорошо? – каким-то чудом уловил Люциар моё состояние.

Я кивнула. А потом спохватилась, что он не видит:

– Да… Что случилось с вашей женой? Простите, если я спрашиваю лишнее…

– Я и рад поговорить, если честно. Мы поссорились с королём… Он предложил оставить мне дочь, а себе забрать мою избранницу. Та и не против была, казалось бы. Сказала, что подчинится правителю, как бы не относилась ко мне, а я, якобы, понять этого не способен, ведь драконы всегда были своевольны… Мы не успели разрешить спор, как на западные земли хлынули враги. Разразилась настоящая буря, я вышел на поле боя… Но слухи, что из-за неприязни моей к королю, теперь в сговоре с врагами, собственные люди ко мне отнеслись с недоверием, а сам правитель наш ожидал предательства. От того его приближенный, его лучший воин и нанёс мне удар в спину, в решающий момент, когда я мог победить бой или уничтожить своих. Тайное оружие, которого, как думал я, уже и в помине нет, оказалось, хранилось у короля. Будто он всё время моей службы ему, ожидал предательства. Первый удар, неожиданный, от сослуживца, я получил в спину и был пронзён насквозь. Если бы не крыло, что в этот момент готовилось распахнуться, клинок задел бы сердце. А так прошёлся вблизи позвоночника и меж рёбер. Второй удар, когда развернулся я, ослепил мне глаза и оставил шрам на лице…

Пальцы дракона невесомо прошлись по тонкой линии ото лба до скулы.

– И оружие я смог выхватить и преломить, лишив его той магии, что могла навредить дракону… Однако, больше сделать я ничего не мог. А бой был выигран, ведь часть моей силы вырвалась наружу и волною снесла вражеские войска… Это, отчасти, оправдало меня и никто не смог осудить, как предателя. Против меня были слухи и ссора с королём, не больше. От того люди мои унесли меня сюда и бросили, как есть. А жена, говорят, не выдержала всего, быть может, испытывая вину, уж не знаю. Вскоре её не стало. А затем некто покусился на мою дочь. Говорят, кровью было начертано рядом с её тельцем: «за короля». Так делают всегда, когда опасаются, что подросшие отпрыски неугодных, начнут мстить за своих отцов… Вот, Аделин, если кратко.

Я не знала, что и сказать. Но теперь лучше понимала, почему лорда Люциара боялись и жалели одновременно. Наверняка даже слуги его не знали, чему именно верить.

– Молчишь, – прозвучал его голос гулко, с едва заметной хрипотцой, и Люциар отвернулся.

– То, что произошло, несправедливо, лорд… – и поправила на нём одеяло. – И я не жалею, что вы рассказали. Я вам верю, а вот к другим у меня множество вопросов.

Он тихо фыркнул в подушку.

– Из жалости не верь никому, Аделин. Особенно в этом мире. Жалость исказить может многое. Но спасибо за доброту. Ступай.

– Я скоро вернусь, – поднялась я.

– Зачем?

– Я теперь работаю здесь, – повторила упрямо. – И должна накормить вас.

– Не голоден, благодарю.

– Вам кажется, – сузила я глаза.

Лорд вновь усмехнулся, но ничего не ответил, и я оставила его одного.

На коридоре же ускорила шаг, тревожась о малышке и готовясь уже, если потребуется, выставить Ранэля вон из не его замка!

Но он первым меня нашёл, будучи не менее злым.

– А я говорил! – начал, наступая и возвышаясь надо мной мрачной тенью с зелёным отблеском глаз. – Что дикарка должна быть в подвале!

– Что случилось? Если девочка снова напугана, помяни моё слово…

– Мы когда перешли на «ты», – перебил он меня своим шелестящим, полным яда голосом. – Ты здесь никто, иномирянка. Не понимаешь всего. Считаешь, что Люциар жертва, достойная жалости? Он мой лучший друг, и то я не тешу себя иллюзиями. Не переходи черту, не усложняй нам всем жизнь. И в беду не попадёшь.

– Это угроза?

Но вместо ответа он вдруг прижал меня к стене и, зацепив пальцами мой подбородок, заставил запрокинуть голову, чтобы я оказалась во власти его чарующих глаз. Затем приблизился, опаляя своим мятным, ледяным дыханием мою шею и прошептал:

– Не угроза, Аделин. Аделин… Это…

Глава 6.2

– Предупреждение, – от голоса его по спине моей прошлась волна мурашек. – Это совет того, кто желал бы видеть тебя чаще и невредимой, а не найти вдруг где-нибудь, – ладонь его обожгла мне кожу чуть ниже талии, – в лесу, прикрытой жухлой травой… Как тем полусгнившим одеялом, что дал тебе Годрик, «помогая» согреться.

Я упёрлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть, отворачивая лицо, боясь поцелуя так, словно губы его ядовиты.

– Пусти!

– Госпожа, – так вовремя подошла к нам милая Таи, – бульон готов, как вы приказывали.

Ранэль расхохотался, пуская по коридорам гулкое весёлое эхо.

– С каких это пор ты перешла с ней на «вы», Таи? Опомнись!

Бедная женщина растерялась. Но я спасла её от надобности отвечать:

– А это нормально, что ты командуешь здесь не своей прислугой?

Ранэль остро изогнул бровь и, наконец, медленно от меня отстранился.

– Этот замок перейдёт ко мне, как только лорда не станет, – поведал он. – Иначе, кто ещё рискнёт жить на проклятой земле? Они все должны быть благодарны, что не брошу их. Ведь и прислугу никто на службу после всего этого не возьмёт. Поэтому, Аделин, я и попросил тебя быть осторожнее в словах и действиях. Ведь и тебе… – губы его растянулись в острой, самодовольной улыбке, – тебе тоже некуда больше идти. Не так ли?

– Лорд Люциар ещё не умер, – мрачно заметила я, оправляя свою одежду так, словно от прикосновений Ранэля на ней осталась грязь. И обернулась к Таи: – Ещё мне нужен травяной чай, если есть, думаю, хорошо бы мятный. Или завари календулу. Вроде как она против воспалений… Подготовь, пожалуйста, всё. Я проведаю Лору и отнесу ужин Люциару.

– Ага, ага, – закивала Таи и посеменила обратно к кухне.

– Она в подвале, – холодно бросил мне в спину Ранэль.

– Но я же просила! – не смогла сдержаться я.

Он как-то лениво повёл плечом, слегка поморщившись от моего крика (может, и я вскоре перестану его устраивать и привлекать?).

– Только оттуда её не услышит лорд. Или ты хочешь свести его с ума?

– Ты приведёшь девочку сюда, ко мне, – сжав кулаки, стараясь, чтобы голос не срывался, произнесла я и принялась открывать двери в поисках подходящей спальни. – Вот сюда! Иначе, помяни моё слово, я не побоюсь вовлечь в этот скандал лорда, раз уж он всё ещё жив! И разбираться со всем уже придётся тебе, а не мне. А что-то мне подсказывает, никому этого не хочется, даже несмотря на то, что лорд и подняться сам неспособен!

Договорив и зайдя в выбранную спальню, я изо всех сил хлопнула дверью. А затем, словно маленькая, рухнула на мягкую, устланную молочным бархатным покрывалом кровать и зарыдала в голос, подушкой приглушая эти звуки, рискуя слезами промочить её насквозь.

Однако спустя минуту уже сидела, осматриваясь, тыльной стороной ладони утирая лицо.

Не для того меня улица растила, не для того, чтобы расклеиться и сдаться я спасалась как-то от бродячих собак, от невзлюбивших меня подростков, от местного сторожа в интернате, что не первую девчонку уводил за собой, запугивая после и заставляя молчать. Не для того я развелась с мужем, который лишь пыль мне пускал в глаза и слушал безоговорочно свою странную мать. Не для того я училась на отлично и выбрала медицину, чтобы стать достойным человеком несмотря ни на что и помогать другим. Не для того, чтобы теперь сгинуть здесь в слезах…

Я всё ещё могу быть тем человеком, каким хотела себя видеть. Я всё ещё могу выжить.

Комната, пусть и выбранная так спешно и случайно, оказалась очень уютной: кровать с балдахином, ну точно для маленькой принцессы! Я буду спать здесь вместе с Лорой, чтобы малышке не было страшно, и чтобы точно знать, что она не сбежит ночью бродить по коридорам. Платяной шкаф был расписан цветочными узорами, пол и потолок казались тёплыми от янтарной краски. Большое зеркало на стене в золотой массивной оправе отражало два уютных синих кресла у небольшого камина, а окно, от пола и до полотка, дарило потрясающий вид на луг внизу и лес за синеватой дымкой тумана.

В последний раз судорожно выдохнув, я поднялась с кровати. И в этот момент Ранэль ввёл в комнату упирающуюся малышку.

– Пожалуйста, – процедил сквозь зубы, разжимая крепкую хватку на её тонкой хрупкой руке.

И Лора бросилась ко мне, обнимая и дрожа всем телом.

– Тише, не бойся, – зашептала я, гладя её по голове, – теперь ты будешь жить здесь, со мной. Только не нужно выходить одной и кричать, хорошо? – и, опустившись к ней, добавила: – Иначе у нас обеих будут неприятности. Но мы придумаем, что делать и как жить, ладно?

Она смотрела на меня своими широко-распахнутыми глазами и не спешила спорить или соглашаться. Лишь, спустя мгновение, вдруг обняла за шею и перестала дрожать.

Ранэль наблюдал за этим с чем-то странным во взгляде своих чарующих глаз. Будто бы даже… любовался этой картиной и не хотел нас спугнуть. От того и вышел вон тихо и неспешно, прикрыв за собой дверь, что считывалось даже за некое… извинение?

Хотя я и не верила ему.

*** Укачивая на руках девочку, просто жалея её без слов, я дождалась возвращения Таи.

На подносе, что она принесла, стояла не только кружка с бульоном и отваром трав, но и нарезанный белый хлеб, какие-то фрукты и жареное мясо, что лорду я дать просто не решусь, после пяти дней голода...

Также женщина догадалась прихватить с собой мои вещи, и вот я уже усадила её и Лору в кресла у зажжённого камина, забрав поднос, а малышке отдав свой, чудом сохранившийся при мне, уже бесполезный телефон.

– Вот, играйся, иномирная вещь теперь твоя, – шутливо щёлкнула я девочку по носу. – Таи за тобой присмотрит, будь умницей, хорошо? Иначе нам не позволят жить вместе.

Малышка кивнула.

И я, скрепя сердце, оставила их вдвоём.

А в коридоре, не нарушая традиций, едва не врезалась в Годрика.

– Скоро продукты закончатся, – одарив меня мрачным взглядом, то ли решил предупредить, то ли позлорадствовать он, – и Ранэль запретил нам выезжать за ними в город. Тебя отправит. Выйдешь за пределы территории Люциара, господин просто заберёт тебя себе и смута в замке прекратится. А нажалуешься Люциару, не поверит. Ранэль ему, как брат родной. Поэтому, думай, дев-чон-ка, – прокаркал он и посторонился, позволяя мне пройти.

Ранэль так уверен, что Люциар не признает меня здесь на правах местной прислуги? Посмотрим…

– Я вернулась, – стараясь, чтобы голос звучал бодро, плечом открыла дверь в спальню лорда. – Проголодались? Знаю, что да.

Он молчал, не шевелясь сидя на кровати. Не ответил, и когда я опустила тяжёлый поднос на тумбу. И когда уселась на стул рядом, даже не повернул голову в мою сторону.

Но когда я начала с аппетитом есть ароматное, жареное мясо из маленькой мисочки, лорд звучно сглотнул и плотнее сомкнул бледные от голода и болезни губы.

– Зачем себя мучить? – произнесла я тихо и поднесла к его рукам чашу с бульоном. – Попробуйте, пожалуйста… Не отравленное, клянусь.

Я и правда проверила всё, прежде чем принести ему. Но, признаться, не на наличие отравы. Просто не очень доверяла кулинарным способностям Таи…

Лорд, слегка помедлив, поднёс чашу к губам и сделал аккуратный, маленький глоток. После чего всё с большей жадностью принялся пить.

Подумав, я подала ему кусочек хлеба.

– Вам сразу много нельзя. Поэтому я навещу вас ещё… А пока, – когда он доел, убрала я всё на поднос, – позвольте…

Он замер, ощутив на своих волосах мои руки.

– Что ты делаешь, Аделин?

– Так спутались волосы… – в ужасе, едва слышно прошептала я, стараясь пальцами разобрать колтуны на серебряных, при этом удивительно чистых на вид, волосах.

Представляю, как оттягивали они кожу головы и причиняли неудобство.

– Как вообще это произошло, – вновь начал охватывать меня гнев.

Люциар молчал, сидя в полном недоумении от того, что я делаю.

– У вас есть гребень? – я поднялась и обошла комнату, проверяя шкафчики и найдя, наконец, костяную расчёску в тумбе. – Постараюсь осторожно, но волосы проще остричь…

Конечно, у меня бы и рука не поднялась совершить такое кощунство! Но лорд, восприняв слова мои всерьёз, слабо улыбнулся:

– Не выйдет. Если только не зачарованным клинком или я собственноручно бы это не сделал.

– Драконья сила? – догадалась я.

– Иная природа… – слегка кивнул он.

– А как вообще… мм, – я замялась, не зная, какие подобрать слова. – Какого быть драконом? Вы действительно не человек, или это вроде особой магии? В моём мире у людей разве что обычаи отличаются, цвет кожи и разрез глаз, но при этом все – одни и те же люди. А здесь?

Он слушал меня внимательно и, похоже, понял вопрос. На губах лорда проскользнула снисходительная, тёплая усмешка. Голос прозвучал мягко и вкрадчиво, будто он объяснял что-то простое ребёнку, но изо всех сил пытался делать это с уважением:

– Это скорее звание, данное свыше, а в венах наших течёт человеческая кровь. Драконья сила преображает тело, дарует крылья, в которых и заключена бОльшая её часть и разрушительная мощь. Драконы редкость… Но родиться, по воле судьбы, может дракон в обычной людской семье. Не угадать никак, не предсказать… Живём мы сотни лет, кто-то, коль верить преданиям, прожил и тысячу… Но и появляемся раз в столетия. На данный момент, помимо меня, существует лишь один дракон. На другом конце земли. И дочь моя была… Сила её, правда, не успела раскрыться и я не чувствовал её, как себе подобного. Я даже, – голос его охрип, Люциар прикрыл веки, – даже не чувствовал её угасающего пламени…

Больше я ни о чём не спрашивала, аккуратно, прядь за прядью разбирая его волосы и медленно проходясь по ним гребнем.

Дракон полыхал… Сквозь порванный синий халат (всё тот же…) мне была видна его сильная спина со шрамом и идеально ровной, гладкой кожей.

Когда волосы были распутаны, лорд, наверняка соскучившись по прикосновениям и чему-то приятному, расслабленно прикрывал глаза всякий раз, как я проводила гребнем по его голове. – Могу я сменить вам одежду? – спросила я, закончив и не без сожаления отняв руку от его шёлковых волос.

Не отвечая, Люциар спустил с плеч халат, открывая рельефный торс и высвобождая крепкие, красивые руки из рукавов, невольно играя твёрдыми, как камень, мышцами и обнажая шрам на груди, всё ещё страшный и наверняка болезненный.

Я закусила губу до крови, отчего-то вмиг растерявшись.

– В шкафу, – подсказал он, наугад направив в мою сторону незрячий взгляд. – Подай, что угодно и ступай, Аделин. Ты ведь наверняка так и не отдохнула после дороги в это мир…

Подрагивающими руками я вынула из полки новый, чёрный с золотыми полумесяцами на рукавах, халат и подала ему, по пути замешкавшись, разглядев на стене за шкафом портрет...

Похоже, недавно он был завешен багровой тканью, но она сползла, открывая часть женского лица с миндалевидными, ланьими глазами и тёмными с бронзовым отливом косами.

Жена Люциара?

Такая красивая…

Отчего-то с трудом оторвавшись от портрета, я напоследок сказала лорду, что зайду чуть позже и, сама не помня, как, вышла из спальни и добралась до своей комнаты.

Легла, будучи без сил, рядом с уже спящей малышкой, обняла её, уткнувшись в мягкие белые волосики, и провалилась в тёмный глубокий сон.

Который был вдребезги разбит рано утром, ещё до рассвета, эхом тревожного колокольчика.

Распахнув глаза, стараясь не потревожить малышку, я тихонько выскользнула из под одеяла. Но снаружи расслышала шаги.

Совсем неспешные и лёгкие… Что, почему-то, заставило меня насторожиться.

– Разбудит весь замок, – недовольно, с долей опаски произнёс за дверью… женский приглушённый голос.

Совершенно точно не Таи…

– Никто к нему сломя голову не побежит, – лениво растягивая слова, заверил незнакомку Ранэль.

– А иномирная девка?

Я ухом прижалась к дверной щели, пытаясь расслышать лучше.

– Дверь запер, как только она заснула.

Сердце моё заколотилось в груди до боли в рёбрах, я сжала пальцами дверную круглую ручку, но поворачивать не спешила. Нужно, чтобы говорящие отошли подальше.

И когда я перестала их слышать, решилась повернуть…

Щёлк – и дверь приоткрылась.

Не запер. Странно…

И тут взгляд мой упал на точно такую же дверь рядом, которая как-раз-таки не поддавалась, когда я пару раз потянула её на себя.

Перепутал? Мне и лучше.

Лорд зовёт, хотя бы кого-нибудь, с помощью своей «позорной вещи», как назвал он тот колокол. Голос, каким он произнёс это в тот раз, ещё долго будет всплывать в моей памяти и больно терзать сердце…

С ним что-то случилось, иначе не попрал бы гордость и не позвал. А некто тем временем идёт вовсе не к нему.

Наощупь, по стеночке, щурясь от темноты и стараясь ступать беззвучно, я пошла в сторону ускользающего за поворотом света лампы.

И, затаив дыхание, выглянула из-за угла…

Ранэль держал светильник, пока неизвестная мне высокая дама подбирала ключи из громоздкой связки к тяжёлой, оббитой железом двери.

В длинном плаще, скрывая лицо капюшоном, она казалась туманным тонким призраком, звенящим цепями.

Но вот ключ выбран и заскрежетал в замочной скважине.

– Может, скажешь всё-таки, – улыбнулся Ранэль, услужливо поднося лампу ближе, – зачем именно пришла?

– Дорогуша, – мёдом растёкся её голос, – любопытство никого ещё до добра не довело. Это мои дела и короля, ради собственного блага, отойди в сторонку, – улыбаясь, взглянула она на него и изящным движением поправила на голове сползший капюшон.

И я могла бы поклясться, что узнала в ней женщину с портрета…

– Ты, – насторожилась та вдруг, словно услышав моё судорожное дыхание, – ничего не заметил?

И я поспешила отступить, а там и направилась в сторону лорда, на всё усиливающийся звук колокольчика.

– Люциар?! – ворвалась к нему в спальню и спиной прислонилась к двери, будто за мной велась погоня и сюда вот-вот начнут ломиться.

Он выпустил из обессиленных пальцев колокольчик, бледный в неверном свете свечи, словно сотканный из лунного туманного света.

– Дышать, – произнёс едва слышно, – тяжело… Воды…

Я метнулась к кувшину, наполнила стакан и подала лорду, придерживая его за затылок, помогая сделать пару глотков. А затем опустила ладонь на его грудь, прислушиваясь к биению сердца.

Оно полыхало, как печь, разгоняя по драконьим жилам пламя, не кровь…

– Где болит? Снова спина? – догадалась я.

– Всё. Сдавило всё…

Его мышцы, и без того каменные, скрутило и грудь едва могла вздыматься от поверхностного дыхания.

Я распахнула окно, впуская свежий воздух, затем присела на краю кровати и начала гладить напряжённые плечи лорда, ключицы, шею, пытаясь расслабить… Как вдруг Люциар обхватил меня рукой и притянул к себе, заставляя зависнуть над ним, окутанной жаром драконьего тела.

Веки его были плотно сомкнуты, словно лорд не желал меня пугать.

– Откройте глаза, – сама от себя не ожидая, попросила я.

И ресницы его дрогнули.

– Аделин, – голос лорда бархатный, тихий и тёплый…

Отчего-то страх отпустил меня, я чувствовала себя, словно во сне. А лорд тем временем потянул меня на себя более уверенно, ладонями проходясь по моей спине выше, пока пальцы его не запутались в моих прохладных волосах.

– Да? – прошептала я, пытаясь угадать, какого цвета его глаза за туманной пеленой, в белизне которой я в этот миг блаженно и обречённо тонула…