Текст книги "В болезни и здравии, Дракон (СИ)"

Автор книги: Хель Сорго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15.1

Стрела, проснувшись, заржала в стойле и Марципан, легонько толкнув Лору, привлекая её внимание, едва заметным кивком головы указал нам на вход. После чего тяжёлая деревянная дверь открылась, впуская внутрь клубы белого мороза, и зашёл Ранэль.

Лёгкий, красивый, будто сам принц зимы. Так и не скажешь, что ощущал холод, словно и правда от дракона в нём осталось больше, чем перенял он от змеиной своей ипостаси.

Змеи-то замерзают легко… Впрочем, может внутри, душевный холод как раз таки влиял на него очень сильно и ощутимо. Леденеющие сердца – опасны не только для их владельцев. Пусть и выглядеть могут красиво, маскируясь под драгоценные, сияющие камни.

– Вот помяни… он и появится, – шепнула я, отворачиваясь от него и пробуя чай. – Зачем ты здесь? – спросила, не глядя в его сторону.

Ранэль замер, я слышала это по шагам.

– Испугался, что замёрзнешь.

– А что замёрзнет Лора, не боялся, значит, – многозначительно протянула я, намекая, что он в курсе её драконьей крови.

Ранэль, конечно же, не ответил.

Вместо этого он набросил на мои плечи (которые и без того грели, как и мою душу… подаренные Люциаром крылья) тяжёлое белое пальто.

– Тебе не место здесь, Аделин, – проговорил он, не выдержав и слегка сжав пальцами мои плечи, из-за чего я поспешила подняться и отступить, лишь бы он меня не касался.

В жестах его, в голосе, во взгляде всегда царил какой-то магнетизм и вместе с тем угроза.

Змей же вздохнул и сам отступил от меня, поднимая ладони, как бы говоря: ладно, хорошо, я не трогаю, видишь?

– Ты, – запнулся, – не всё понимаешь, Аделин. Но можешь быть уверена в одном – тебе я не желаю зла.

– А кому желаешь? – вдруг спросила Лора, прячась за Марципаном.

Ранэль проигнорировал её слова, лишь бросил на меня какой-то затравленный, жалкий взгляд. И сердце моё ёкнуло, особенно когда змей отступил обратно к двери и вышел в снежную белизну.

Не выдержав, я собралась пойти за ним, но взяла себя в руки и прежде, чем догнать Ранэля, переспросила у девочки:

– Так о чём он с тобой говорил, малышка?

Она, выглянув из-за плеча Марципана, тихонько призналась:

– Расспрашивал, но приказал молчать об этом разговоре… Расспрашивал, знаю ли я, что хранилось за железной дверью и куда оно потом делось.

Надо же, выходит, клинок забрал не Ранэль с бывшей женой Люциара? Хранилище к этому моменту уже было пустым? Иначе бы змей знал, что очистила его та женщина…

Я присела перед малышкой и взяла её за руку, заглядывая ей в глаза:

– А ты знаешь? – спросила шёпотом.

И когда снежные хлопья, всё ещё кружащие в помещении, не боясь растаять от тепла, медленно спустились на пол, Лора утвердительно кивнула.

– Расскажешь мне? – притянула я её к себе ближе, чувствуя, что девочка вот-вот испугается и сбежит от разговора.

– Не знаю… Папа будет на меня зол.

Я непонимающе нахмурилась:

– Лорд? Почему он из-за этого может злиться?

Глава 15.2

Лора молчала, опустив взгляд, будто упрямо, но при этом видно было, что рассказать мне что-то важное ей хочется очень сильно.

Стрела тем временем снова забеспокоилась в стойле и у меня возникла мысль, что это из-за Ранэля, который, возможно, стоит за тяжёлой дверью конюшни и ждёт…

– Аделин? – почувствовав мой настрой, окликнул меня Марципан и я выпрямилась, вздыхая.

– Всё в порядке. Расскажешь, – погладила Лору по голове, – когда будешь готова. Ничего страшного, малышка, мы со всем разберёмся и всё будет хорошо.

– Обещаешь? – вдруг заглянула она мне в лицо с такой затаённой надеждой и таким доверием, что у меня болезненно ёкнуло сердце.

И ответила я не сразу, понимая всю серьёзность такого обещания.

– Да…

Тогда девочка взяла меня за руку и бесшумно повела к самому дальнему, заброшенному стойлу. Открыла дверцу, пропуская меня, зашла следом и из стога ароматного, чистого сена не без труда вытащила деревянный небольшой ящик. Открыла его и посторонилась, чтобы мне лучше были видны тёмные обломки клинка утопающего, словно в крови, в красном бархате.

Я сглотнула ком в горле и поспешила закрыть ящик и спрятать его обратно.

– Как, зачем? – спросила у Лоры шёпотом.

– Это было в хранилище, мне показалось, что Ранэль собирается украсть. На всякий случай я спрятала. А потом он расспрашивал меня, знаю ли я что-нибудь… И запретил говорить об этом разговоре, – зачастила Лора, едва не плача и вздрагивая при каждом шорохе, словно тёмная фигура Ранэля могла в любую минуту вырасти за её спиной. – А я знаю, что это оружие, которым навредили папе. Мне спокойнее, если бы оно хранилось в месте, неизвестном никому. Но и папе сказать я побоялась, ведь хранилище сложно открыть, а здесь… Вдруг я лишь хуже сделала, напрасно так рисковала?

– Нет, – замотала головой, подступая к ней ближе, – нет-нет-нет, милая, ты очень вовремя это сделала! Я сама скажу лорду, ему будет спокойнее от этого. Он наверняка похвалит тебя и поблагодарит. Ты просто впредь всё ему рассказывай, хорошо? Не Ранэлю, ни друзьям, ни даже мне, если сомневаешься. Папе – всегда можешь доверять. Поняла?

Лора кивнула и вдруг улыбнулась мне.

– А правда Годрик говорит, что ты растения привезла в оранжерею и ждёшь, чтобы они погибли?

– Звучит жутковато и странно, – отозвался позади нас Марципан и я усмехнулась.

– Отчасти правда, – чтобы хоть немного успокоиться, решила я всё показать им на деле.

Точнее, Марципану, ведь девочке хорошо бы пойти на разговор к отцу, а не откладывать это до лучших времён.

Так и сделали.

– Не касайтесь лучше здесь ничего, – настороженно произнёс парнишка, когда мы зашли в оранжерею.

Выглядел он довольно скованным и напряжённым, хотя, как я поняла, не особо верил в проклятие. Или всё-таки верил, а матери своей передал, что всё здесь не так страшно и плохо лишь из сочувствия к материнскому встревоженному сердцу?

Я провела его среди уставленных горшочками и всякой всячиной для садовых дел стеллажей и остановилась посреди помещения, где свет будто сплетался в одной точке, собираясь там ото всех окон и стеклянного потолка. И где на круглом, высоком табурете на трёх тоненьких ножках стояло несколько горшочков с зеленью, похожей на шпинат.

Я погладила листики кончиками пальцев и через плечо бросила на Марципана лукавый взгляд:

– Видишь, они не погибли…

Он неуверенно пожал плечом, рукавом коротко почесав свой веснушчатый нос и хмыкнул.

– Пока не погибли, другим цветам тоже время потребовалось.

– Сколько? – наконец-то я могла кого-то расспросить по делу, а не вылавливать главное из ахов и охов Таи. – Как вообще поняли, что это якобы проклятие?

Марципан снова пожал плечом:

– Просто погибло всё, одно за другим, как раз когда лорд слёг…

– Понятно, – отозвалась я, видимо, слишком просто и легко, вот и сделалось Марципану жутко и он, обхватив себя руками, принялся озираться. – Мне нужна будет помощь, – добавила я вдогонку и вдруг протянула ему горшочек с каким-то иссохшим цветком. – Нужно всё здесь почистить, в горшках поменять землю, подозреваю, что эта просто заражена каким-то вирусом или паразитами. А лучше и вовсе раздобыть другие горшки и ящички. Посадим всё заново. Ты разбираешься в растениях? Знаешь где и какие можно достать семена?

Парень как-то натянуто, медленно кивнул.

– Вот и отлично, – хлопнула я в замёрзшие ладоши, – посмотрим, правда ли из-за проклятия всё случилось. И твоей матушке расскажем, ей спокойнее будет.

Марципан всё понял и серьёзно, уверенно ответил:

– Моя мама слухи просто так разносить не станет.

– А если попросим? – улыбнулась я.

– Если то будет правда и для дела, поможет и расскажет местным, что проклятия нет.

Услышав это, уверенности во мне прибавилось. И я, первым делом затопив печи, чтобы самой, на подобие цветку, что обледенел на морозе, не погибнуть в стеклянных стенах, сразу же взялась за уборку.

Хотелось хотя бы начать. Как-никак, а мнение людей о лорде может сыграть большую роль в дальнейших событиях. Нужно, чтобы они хотя бы не страшились проклятия, которое якобы распространяется теперь от замка. Хотелось, чтобы в Люциаре прекращали видеть угрозу.

Матери Марципана я доверяла, у неё будет и личный мотив помогать нам – если лорда всё же не станет, а работы Марципан лишиться, куда ему податься после? Если люди верить будут, что вышел он, якобы, из проклятого замка на жуткой горе…

Любая мать согласится сражаться за благополучие своего ребёнка.

Но работа наша продвигалась медленно.

В первые минуты, как затопили печи, сделалось даже холоднее, от чего мы с Марципаном поспешили зайти обратно в конюшню, отсиделись там, грея руки о чашки с чаем. А после, вернувшись, успели разобрать всего один стеллаж, как к нам вдруг зашла, укутанная в меха, Мелоди.

Благо хоть одна, а не со своим змеем.

– Я знаю всё, – смерив меня презрительным взглядом, произнесла она звонко и певуче. – Я всё знаю и пришла на разговор, как тебя там… Аделин.

И небрежным жестом руки она приказала Марципану оставить нас.

– Хм, – ответила я, нахмурившись, и отступила от этой дамы на шаг, – заинтригована…

Глава 16.1

Мелоди с гордо поднятой головой и брезгливым взглядом (наверняка за брезгливостью этой она скрывала страх) принялась медленно обходить оранжерею, будто мы прогуливались с ней по парку ради ни к чему не обязывающей беседы. Она даже делала вид, будто прикасается к иссохшим листьям, как бы невзначай, любопытства ради, правда, пальцы её даже не дотрагивались до «проклятых» растений.

– Я, конечно, прошу прощения, – прочистив горло, произнесла я, не выдержав, – но у меня много работы. Может, сразу поговорим обо всём прямо? Что именно ты знаешь и почему меня должно это заботить?

И она, уж не знаю, по глупости или действительно измучившись ревностью, ответила мне прямо, как я того и просила:

– Потому должно, что Ранэль никогда не будет с такой, как ты, бесправная! Может он тебе надежду и дал, но то, я уверена, от того только, что разнообразия ему захотелось. Я уверена. И то, что ты иномирянка, вовсе не даёт тебе гарантий. Разница меж нами лишь в том, что когда Ранэлю надоест, он тебя выставит не за дверь, а продаст за баснословные богатства какому-нибудь жуткому мужчине! И ты молить станешь небеса, лишь бы в проклятый замок вернуться.

– Я бы об этом молилась, – невозмутимо ответила я, вмиг потеряв и к ней, и к этому разговору весь интерес (а зря, как выяснилось потом), – даже если бы просто так за пределами замка оказалась. Мне хорошо здесь. На змея не претендую. А теперь, если успокоила твоё сердце, дай мне заниматься делами.

Но Мелоди оказалось не так просто выставить за дверь. И я впервые была рада такому стечению обстоятельств.

– Ты ведь не помогаешь ему! – выпалила она. – Тогда зачем вцепилась в лорда? Он в любом случае нежилец. Рана была серьёзная, к тому же повредилось крыло, а яд замедлил восстановление, поэтому вряд ли он оправиться! И, я уверена, мне Ранэль сам говорил, что он делал тебе предложение. Так почему не согласилась сразу, чтобы якобы убийцей не быть?

Моё сердце забилось так сильно, что сдавило в груди. Я обернулась к ней, чувствуя, как голову словно стягивает железным обручем, а в глазах заплясала чёрная рябь. Но каким-то образом я смогла удержаться на ногах.

– Что?

Мелоди усмехнулась:

– Презираю таких, как ты. Кто просто ждёт, чтобы всё само решилось, и можно было остаться на всём готовеньком. Так? Хочешь точно знать, что замок Ранэлю достанется, и никто его не обвинит? Но я ни за что не поверю, что он настолько влюблён, чтобы быть согласным на это… Нет, милая, как только всё случится и ты решишь, что можешь быть с ним и получить все обещанные ему королём блага, он избавится от тебя, как от ненужной более вещи. Потому что выиграет. Получит всё, чего хочет.

– Стой-стой-стой, – остановила я её, для большей эффективности выставив перед собой, словно шпагу, какое-то засохшее растение, напоминающее крапиву.

Это и правда подействовало – Мелоди, сдавленно вскрикнув, отступила от меня, не сводя глаз с моего «проклятого оружия».

– Ты думаешь, – собрав всю волю в кулак, заставила я саму себя успокоиться и теперь, сощурившись, рассматривала Мелоди, – что я тут с Ранэлем брачные игры затеяла или вроде того? А чего же, по-твоему, тогда просто подушкой лорда не придушила? Чтобы быстрее всё случилось.

– Так, – замялась Мелоди, и отступила от меня ещё на шажок, – из-за силы драконьей, что вырваться может в момент гибели и навредить… Все боятся его добить.

– Ага, – кивнула я, на всякий случай, свободной рукой отставляя с табурета здоровые вазоны на пол, а то с Мелоди станется, дёрнется ещё, разобьёт. – А Ранэль, если он вряд ли в это верит, чего же тогда здесь дни напролёт проводит?

Мелоди переводила взгляд с «оружия-травинки» на меня и обратно, заметно нервничая.

– Так… отмщения хочет. Ждёт, чтобы увидеть, как всё случиться, как лорда не станет.

– И король ему заодно приказал что-то? – уточнила я.

И тут-то Мелоди поняла, что наговорила лишнего.

Она выпрямилась, пытаясь напустить на себя холодный и невозмутимый вид, даже пробуя не смотреть на «проклятые» растения, будто они её больше не волнуют. Но выходило у неё плохо.

– Это уже к Ранэлю вопросы, я короля и вблизи не видела, – отчеканила она.

И так бы мы, наверное, разошлись, если бы Ранэль не вырос за её спиной, будто из ниоткуда. И сам не ответил на мой вопрос…

– Приказал.

Я оказалась во власти его чарующего взгляда, полного холодной зелени и болотных огней…

Мелоди застыла, боясь обернуться, не решаясь стряхнуть со своих плеч его длинные белые пальцы, затаив дыхание и, похоже, ненавидя меня ещё сильнее. Ведь всё внимание Ранэля, несмотря ни на что, принадлежало мне.

– Всё верно, – повторил он, и голос его, отражаясь от стеклянных стен оранжереи, подхватывало гулкое эхо, – я выполняю приказы короля. А потому просто не могу быть виновным в чём-либо, не думаешь так, Аделин?

– Есть ещё такое понятие, – отозвалась я с горечью, – как долг, дружба и честь… Ты отравил Люциара?

– Не совсем, – опустил он взгляд и выпустил, наконец, из своей хватки Мелоди, которая испуганной мышкой отпрянула в сторону.

– Расскажи мне, Ранэль, – сама не ожидая от себя, подошла я к нему и коснулась его плеча, заглядывая змею в лицо. – Пожалуйста… И о девочке, о Лоре. Я не понимаю, если знаешь, что она дочь лорда, почему привёл её в замок и не рассказал Люциару?

Глава 16.2

– Да потому я не детоубийца! – взорвался Ранэль, едва не зашипев, как настоящая змея, плюясь ядом. – Я спрятал её от всех, но не хотел, чтобы Люциар так быстро вздохнул с облегчением. К Лоре у меня нет ненависти.

– А к нему есть? Он ведь тебя едва ли не братом считает! – воскликнула я.

А снаружи так красиво поднимался с земли снег, кружа, пытаясь вновь взлететь к небесам… Отчего-то, увидев это мельком, я прижала ладони к груди, словно сочувствуя и в то же время оказавшись заворожённой красотой.

С Ранэлем, кажется, было так же… То есть, я относилась к этой ситуации точно так же, только вот снег, уже упавший на эту землю, зла никому не желал, мечтая подняться. Просто был холоден.

Ранэль сузил свои горящие зеленью гипнотические глаза и холодно рассмеялся.

– Ах, конечно… Конечно! И мне от этого должно стать легче?

– А клинок, – боясь забыть, пока Ранэль отвечает, поспешила спросить я и об этом. – Зачем тебе клинок?

– Да почему мне-то? – принялся он мерить шагами пол, чёрной тенью, мрачным призраком метясь из стороны в сторону. – Королю он нужен, думает, если лорд на поправку таки пойдёт, то добьёт его и не будет более проблем с этим. Верит, что от клинка сила драконья мстить палачу не будет. Но клинок пропал… Аделин, ты ведь совсем недавно здесь, почему смотришь на меня, как на врага? – остановился он резко и пронзил меня своим взглядом.

Настолько болезненным взглядом, что мне сделалось не по себе…

Однако молчание моё лишь сильнее распалило Ранэля и он продолжил:

– Люциар самый жестокий воин, каких довелось мне встречать на своём веку. Законы и правила для него на первом месте. Он верен королю и родине. Он глупец, жертва системы, но перед ним все трепещут… Даже сейчас! – эхо подхватило его голос и сотрясло стёкла. – А тем временем меня собственный отец подставил под удар. Ты знаешь эту историю, да? Так вот, я заранее знал, что мне придётся «спасти» Люциара от покушения. Отец мой подстроил всё, на тот момент я менее ценен был для нашей страны, чем Люциар, поэтому мной пожертвовали ради собственной выгоды. Король наградил моего отца за то, что дракон не пострадал. А после отец с радостью забрал себе мои крылья. Для опытов. Возможно, думал как-то себе их присвоить с крупицами драконьей магии, что я потерял, не знаю точно. Но я остался искалечен, а его за меня повысили в должности. И Люциар, якобы, испытывая признательность, возился со мной до этого дня. Но, Аделин, почти уверен я, что это лишь от желания в глазах людей оставаться благородным.

– Лорд любит тебя, как брата, – упрямо проронила я.

И Ранэль обошёл меня по кругу, заставляя, спотыкаясь, кружить вместе с ним в этом странном танце, лишь бы не оказаться к нему спиной…

– Не верю я, – процедил он сквозь зубы, – иначе звание дракона бы мне вернул. Уж не знаю, как. Пусть бы заставил хотя бы меня так звать! Но нет… А тебе, я вижу, – скользнул его колкий взгляд по подарку Люциара, что грел мне плечи, – крылья драконьи он подарил… Какого это, скажи, дорогая Аделин, носить свадебное, обрядовое одеяние, будучи лишь случайной гостьей в этом мире?

Сердце моё зашлось до боли в рёбрах, уж не знаю, от трепета и осознания, что крылья – часть именно свадебного обряда. Или от ледяной ненависти Ранэля, которой веяло от него даже на расстоянии.

– То, что сделал с тобой отец, ужасно, – попыталась я сказать, но была прервана змеем.

– Уже плевать! И я – не он. От того лишь наблюдаю и жду, быть может и правда не помогая Люциару, но и руки свои марать не собираясь. Особенно об девочку. Я не детоубийца, повторюсь. И вообще, всё происходящее – дела короля и его любимой. А я не…

Он явно сболтнул лишнего, на эмоциях позабыв, что у разговора нашего имеется свидетельница, которая тут же выступила из-за одной из колонн, поддерживающих потолок, и подступила к нам ближе.

– А моего, – зазвенел её голос, – то есть, нашего ребёнка уничтожить хочешь?

– Да нет его, уж меня с ума не своди! – закатил Ранэль глаза. – Ты здесь, не потому что умна и придумала лорду жаловаться. А потому что… – он бросил на меня затравленный взгляд, – раз Аделин так желала унять боль дракона, проще врачевателя было позвать сюда для дамы в беде, а не для проклятого лорда. И я, именно я, привёл тебя в замок…

– Ради этой девки? – недобро усмехнулась она, будто всё прочее Мелоди волновало поскольку постольку, даже то, что, скорее всего жена Люциара жива, о чём практически проговорился змей, её сейчас не заботило.

Нет, вместо этого брошенную невесту заботила я. И, не выдержав, она взмахнула своей изнеженной, белой ручкой, чтобы оставить на моей щеке жгучую пощёчину.

Но была перехвачена Ранэлем за запястье.

– Только тронь, – зашелестел его голос колким, ледяным снегом, а зелень глаз, казалось, вот-вот впитается в хорошенькое и испуганное личико Мелоди и отравит её насмерть. – Только тронь Аделин, – повторил он, – и больше никто, никогда не увидит твою капризную, забавную мину, куколка.

Она с шумом сглотнула и, вырвав из его хватки руку, поспешила убраться из оранжереи, оставляя нас с Ранэлем наедине.

Я не знала, что говорить, делать и как вообще ко всему относиться. Но сделала шаг к нему и, сама от себя не ожидая, протянувшись к Ранэлю…

Глава 17.1

Крепко сжав его плечи, словно он мог вырваться или я хотела его обнять, заглянула в его глаза и произнесла, заставляя Ранэля перемениться в лице:

– Ты должен уехать из замка. Вместе со своей брошенной невестой. И желательно не возвращаться. По крайней мере, пока лорду не станет лучше или он и правда не погибнет. Твоё присутствие здесь смущает всех. А теперь, после всего озвученного, выглядит и вовсе странно, если не более тревожно, чем раньше.

– Аделин…

И вновь голос его пробирал до самых костей, на этот раз, отдаваясь во мне болью. Быть может, даже звуча разочарованно.

Ранэль словно не того ожидал, совершенно не того. Будто думал, что сделаю и скажу я нечто иное…

И почему-то засохшие растения вокруг, что казались теневыми узорами на фоне запорошенных снегом больших окон, сделались ещё темнее.

Я покачала головой, не давая Ранэлю ничего добавить к своему имени:

– Всё понимаю и мне искренне, очень, очень жаль, что с тобой так обошлись. Но… лорд ни при чём. И наверняка он уже всё понял, Ранэль. А это развязывает тебе руки для действий, так? Но ты ведь не будешь вредить ему, ещё и не имея клинка… Отравленного к тому же, как я понимаю, верно?

По молчанию его было понятно, что я права. И я, предупреждая его возражения или взрыв эмоций, договорила:

– Люциару ты дорог. Не убивай это чувство в нём окончательно. И, как знать, может быть потом…

– Когда всё встанет на круги своя? – усмехнулся Ранэль, перебив меня, но не спеша отстраняться, будто ему наоборот хотелось подольше оставаться ко мне так близко… – Я не пёс, ожидающий, когда хозяин простит укус за руку и снова бросит кость.

– Ты глупец, – почти разочаровалась я, отступая от него первой. – Надеюсь, ты ещё успеешь сделать верный выбор и хоть что-то исправить. Речь даже не о Люциаре, а о твоей жизни. У тебя крылья отняли, но не жизнь. А у лорда пытаются отнять всё. Тебя предал человек, который и без того тебе не был близок, пусть и являлся отцом. А Люциара предаёт его лучший друг… Просто ни за что. А если тебя вдруг как-то принудили, так реши это, наконец, или поговори с лордом прямо!

Не выдержав, я покинула оранжерею, изо всех сил стараясь не оборачиваться на замершего посреди помещения змея, который колдовским взглядом стрелял мне в спину, пронзая меня взглядом этим насквозь.

Дав распоряжения Марципану, я вернулась в замок и, запретив себе думать о том, что в разговоре с Ранэлем допустила много лишнего, отправилась к лорду с намерением накормить его супом.

Так, держа в руках горячую ароматную чашу, в клубах пара, исходившего от неё, я плечом открыла дверь, и зашла в спальню лорда.

– Отказ не принимается, – объявила сходу, ставя суп на тумбу.

Лорд снял повязку с глаз и постарался посмотреть на меня. Лора сидела рядышком, листая какую-то книгу, видимо, до этого читала ему вслух. Свет вместе с холодом блеклыми лентами проникал в комнату из балкона, и я невольно покосилась на погасший камин.

– Кому нужно сказать, чтобы разожгли огонь, Годрику? – спросила я.

Лорд кивнул, не сводя с меня своего странного взгляда.

– Я могу его найти, – произнесла Лора, – если ты боишься.

Видимо, сама боялась дворецкого, вот и предположила так.

Я улыбнулась ей:

– Это очень трогательно, малышка. Но я сама, всё в порядке, – погладила её по голове и замерла, вновь взглянув на Люциара.

– Папа надеялся, что сможет видеть, – шепнула Лора, по-своему объяснив происходящее, – но глаза лишь устали и он завязал их. А теперь, наверное, хочет увидеть тебя.

– Увидел, – произнёс лорд тихо. – Тебя, Аделин, я почти вижу…

Я облизала вмиг пересохшие от волнения губы. И осторожно, сама не зная, как решилась на такое, убрала прядь серебряных волос с его лица, кончиками пальцев пройдясь по шраму, который вовсе не портил лорда, и заметила, как глаз его прояснился ещё сильнее, будто я стёрла с него белую пелену.

– Люциар, – прошептала, так и стоя, приложив ладонь к его щеке, будто завороженная, и вместо вопроса: «как это возможно?», произнесла совершенно неожиданное для самой себя: – ваш подарок, крылья… Я не уверена, что вправе принять его. Эта вещь слишком значима и…

Он накрыл мою руку своей горячей ладонью, плотнее прижимая к себе.

– Я не просто так, – начал было, но нас не вовремя и резко прервали, ворвавшись в спальню.

Таи выглядела растрёпанной и взволнованной, открыв дверь и заметив лорда, она сначала метнулась обратно. Но в следующую секунду всё же переступила порог.

– Прошу прощения, лорд, – дрожащим голосом проговорила она, – но нас посетил один из почтовых на скорых своих, адовых лошадях. Оказывается, врачеватель был где-то неподалёку и, как сказали нам с Годриком, скоро посетит вас! Ночью, быть может даже! Или завтра днём. Точнее, не вас, конечно, а Мелоди. Но все ведь всё понимают…