Текст книги "В болезни и здравии, Дракон (СИ)"

Автор книги: Хель Сорго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13.3

Затаив дыхание, я приблизилась к лорду и прикрыла веки, хотя соблазн подсмотреть и был велик.

Сердце плясало в груди, словно сойдя с ума, сама не знаю, почему, так волнуясь. Но было даже… приятно. Как бывало в детстве, когда до конца не веришь, но ожидаешь чего-то прекрасного, какого-то чуда на праздник.

Ждала недолго, гадая про себя, что может подарить мне лорд?

Ранэль мне уже наобещал множество вещей, но ничто я не ждала с таким трепетом, как дар Люциара.

И, наконец, на плечи мои легло нечто невероятно лёгкое, мягкое и при этом тёплое, что укрывало спину, руки и опускалось почти до пола, пока я стояла склонившись.

Открыв глаза, первым делом я увидела… чешую из сверкающих, будто жемчужно-чёрных нитей?

На мне оказалась шаль в виде прекрасных драконьих крыльев, согревающая, казалось бы, саму душу, не тело…

– Это часть обрядового наряда, – едва заметно улыбнулся Люциар и провёл ладонью по моей руке, поглаживая причудливый узор незнакомой мне ткани, из-за чего всё внутри меня сжалось, а затем распустилось янтарным теплом… – Оно принадлежало моей матери, досталось мне в память о ней. Обычно подобные вещи дарят невестам, я понимаю и не хочу смущать тебя, Аделин. Но, прошу, если можешь, прими это в подарок. Пусть ты из другого мира, чужая здесь всем и всему, но будут у тебя теперь крылья, пусть уравновесят всё, позволяя если не твёрдо стоять здесь на ногах, то летать легко…

Я проглотила ком в горле, тронутая словами и столь значимым подарком, поэтому не сразу смогла ответить:

– Лучшее, что я могла сейчас услышать и получить, Люциар.

Он заметно расслабился (неужели такой, как он, мог волноваться в подобный момент?) и остался вполне удовлетворённый моим ответом.

– Вы ели? – вдруг невпопад спросила я.

Пыталась согнать чувтсво неловкости и заставить сердце вновь биться нормально, а не пропускать болезненные удары из-за нахлынувших эмоций.

Лорда вопрос этот ввёл в замешательство.

– Прости?

– Вы должны были поесть, – сделался голос мой строже.

Он рассмеялся. Вохможно впервые по настоящему легко и просто…

– Ел, Аделин, всё в порядке.

Но он казался мне таким бледным, что я отнеслась с недоверием к его словам.

– Могу вас осмотреть?

– Прямо сейчас? – он будто окинул меня взглядом, хотя белый туман в глазах наверняка всё ещё очень сильно затмевал свет.

Ещё и в самой спальне царил полумрак… Только в это момент я осознала, что здесь, почему-то, давно не горел камин.

Неужели Годрик или Таи не следят и за этим?

– Я не хочу ни с чем тянуть, – как можно более твёрдо произнесла я и при этом неуверенно дотронулась до его ключиц, но лишь затем, чтобы потянуть за ворот атласного одеяния, расшитого серебром, попытавшись спустить его ниже, чтобы взглянуть на состояние шрама и спины.

Он позволил мне это сделать, с будоражащим меня вниманием прислушиваясь к моим действиям. И скулы мои начали полыхать огнём, словно я делаю что-то неприличное.

Здесь бы впору надеть свой белый халат, принимая личину врача, тем самым стирая внутренние преграды. Но вряд ли меня бы это спасло от вороха мыслей, любопытства, смущения и страха обнаружить нечто такое, из-за чего ничем не смогу обнадёжить лорда…

Он мелко, едва ощутимо, но вздрогнул, когда я растегнула его одежду и задела спину.

– Больно? – выдохнула я, замерев, словно, шелохнувшись, могла навредить.

– Просто… крыло, – прикрыл он дрожащие веки и плотно сжал губы, словно терпя уже совершенно иную боль.

Как объяснить тому, кто сам воплощение силы, просто скованный болезнью, что при мне не обязательно держать лицо и можно отставить гордость? Что я в любом случае….

Я в любом случае вижу, какой Люциар за белой пеленой слепоты и слабости, что так мучила его.

Всё это не являлось им.

– Что, крыло? – переспросила тихо.

И он, мгновение поколебавшись, поднял на меня взгляд, решившись ответить. Уже этим, без слов, дав мне вдруг надежду, что я могу сделать хоть что-то.

Но так ли это?

Дорогие читательницы, вот тут у меня вышла новая книга про исцеление дракона: https:// /shrt/UfIW

Глава 13.4

– Не хочу, чтобы оно вновь вырвалось наружу и…

Мне так хотелось как-то утешить лорда, но, боясь смутить его сильнее или задеть гордость, я лишь попыталась угадать:

– И навредило мне?

– Крыло моё способно сжечь всё дотла.

– Но ведь не сожгло оно ни комнату в прошлый раз, ни меня, – здесь уже мой собственный голос дрогнул, а пальцы сжались на пульсирующем от ожога запястье.

Ранэль вот, похоже, совсем не боялся мне навредить…

– Быть может, – признался Люциар, – я испытал бы облегчение, если бы смог расправить оба крыла, но сейчас знаю, что не получится. И терять контроль, когда рядом ты, Аделин… – он едва заметно покачал головой, – нет… Не бери в голову, – голос его сделался лёгким и тёплым, будто меня на самом деле мягко погладили по волосам.

Стало спокойнее. Не смогла бы даже объяснить, почему. Хотелось застыть в этом мгновении и не шевелиться, даже не дышать, чтобы не согнать с себя это чувство.

И всё же…

Я устроилась поудобнее на кровати рядом с ним и сначала осторожно, будто лорд мог это ощутить, изучать его тело взглядом.

Его спина была такой идеальной, несмотря на сеть шрамов, которые оставлены и ранением, и крылом, что мучило лорда, до конца так и не зажив и, как я поняла, будучи не совсем подконтрольным.

И, тем не менее, светлая гладкая кожа обтягивала крепкие мышцы, широкие плечи держались прямо, серебряные волосы спадали до самых лопаток, и так хотелось коснуться их…

Я это и сделала, словно с этого было легче всего начать. Будто самый невинный способ прикоснуться его коже – смахнуть волосы, а после уже продолжить изучать рельеф мышц, сначала легонько, а затем всё сильнее надавливая на них руками.

Рёбра целы, переломов я не обнаружила. И рискнула пробежаться пальцами по его позвонкам, у шрама остановившись в нерешительности и лишь едва-едва дотронувшись… Чем вызвала тихий шелест-стон у Люциара.

– Больно?

– Продолжай, если надо, – отозвался он спокойно, но как-то приглушённо.

Голос звучал, будто из сна… Словно всё здесь и я сама лишь снилось мне. И мерцание свеч, и занимающийся рассвет… Надо же, а ведь я так нормально и не поспала! И красивый, раненый мужчина на тёмной кровати, напоминающий завёрнутый в бархат опаснейший, острый клинок, рукоять которого сломали, от чего в бою ему уже не побывать, но мощь и острота, живущая в нём, всё так же осталась на месте.

Я проверила позвонки, закусив губу от напряжения, боясь причинить боль или обнаружить что-то страшное. Но они показались мне только слега смещёнными. И то, возможно, виной всему крыло, что будто норовило вырваться наружу…

Мышцы были словно каменными, я удивилась, как при этом лорд мог сделать хотя бы вдох, не то, что двигаться и говорить. Мне казалось, напряжение опоясывало его, сдавливало так, что становилось смертельно-опасным, отнимало последние силы…

– Я могу лишь помочь расслабиться и следить за порядком вокруг, – произнесла задумчиво, будто на пробу надавливая ему на плечи, заставляя лечь, и ладонью провела по спине ладонью. – Также буду следить за вашим рационом, лорд. Нужно есть больше белка, чтобы скорее поправиться, – я надавливала на особые точки, которые могли помочь расслаблению и нормализации кровотока, сама до конца не веря, что это может вылечить. Но облегчить его состояние, способно было наверняка. – Когда придёт лекарь, поговорю с ним сама, быть может, у вас существуют какие-нибудь подходящие для этого случая лекарства…

– Почему сама? – отозвался он сонно, не поднимая головы, действительно расслабляясь.

Как мне показалось, тело его настолько успело от этого отвыкнуть, что время от времени мелко вздрагивало, будто от спазма. Словно спохватывалось и пыталось вернуть себе чуть отступившую боль.

– Мне кажется, – начала я осторожно, всё ещё не совсем понимая, как далеко могу уходить в своих суждениях, – Ранэль не осчень хорошо следит за порядком здесь и заботится о вас…

Люциар как-то мрачно, но бархатно усмехнулся.

– Не знаю, как теперь его защищать, – признался он. – Я так и не смог понять, почему молчал он о моей дочери.

– Я тоже… – не выдержав, я запустила пальцы в его удивительно гладкие волосы и прошлась ими по коже головы.

Лорд наверняка отвык от прикосновений, носящих не только формальный характер или приносящих боль. Это было заметно даже по его изменившемуся дыханию…

И разговор наш прервался, потому что Люциар внезапно повернулся на спину и, поймав меня за талию, притянул к себе, поворачиваясь на бок и накрываясь покрывалом едва ли не с головой, подбородком упираясь мне в макушку.

– Давай поспим вместе, Аделин? – невольно вдохнув запах моих, всё ещё влажных волос, прошептал он, наверняка прикрывая веки.

Странно, но объятия дракона не вызывали во мне ничего, кроме чувства защищённости и тепла. Сон подступил охотно и принял в свои объятия бережно и аккуратно. Совсем не так, как ощущалось, например, в поездке или в пенной воде ванны, где и захлебнуться было немудрено.

Однако снилась мне старенькая моя однушка с уютным диванчиком, стопкой книг на застланном белой кружевной скатертью столе у окна, свет вечерного фоноря, проникающего сквозь лёгкие занавески, дымящаяся кружка чая на подлокотнике потёртого кресла…

И голос свекрови:

– Опять ничего не вышло? Сколько можно ходить бестолку по врачам? Я внуков, похоже, так и не дождусь. А может ты деньги не на обследования и лечение тратишь, а ещё на что-то? Бедный, бедный мой сынок…

Глаза мои тут же начало жечь от слёз, и я рефлекторно озиралась, сжимаясь в комочек, предвкушая прикосновения бывшего мужа. Который, конечно, не станет меня защищать, а лишь досадливо подожмёт губы и закивает, якобы сочувственно, но на самом деле презрительно на меня глядя.

Ведь разве: «женщина заслуживает уважения, бедняжка, когда не способна выполнить то, что должна делать от природы?» – Аделин?

Я всхлипнула и не сразу поняла, что зовёт меня вовсе не его голос. И что открою глаза я не в своём сером, недружелюбном ко мне мире.

– Аделин, – лорд осторожно убрал прядь волос с моей, мокрой от слёз, щеки. – Тебе снился дурной сон? Я виною, напугал тебя? Я не хотел, просто подумал… Впрочем, если честно, мне просто не хотелось отпускать тебя и оставаться одному.

Я, неожиданно для самой себя, повернулась к нему и обняла, пряча лицо в его груди, в которой, за страшным шрамом, билось сильное, наверняка прекрасное сердце…

И дверь в комнату в этот момент приоткрылась.

– Папа, – Лора подошла ближе, внимательно меня разглядывая недоумевающим, чистым взглядом.

– Да, моё сокровище? – приподнялся Люциар на локте.

Жаль, но как бы он ни старался, я понимала, что рассмотреть свою дочь пока ещё не способен.

– Я хотела признаться, – замялась она. – Но боюсь Ранэля, он говорил об этом со мной. О том, в чём признаться хочу…

– Мм? – вмиг сделался лорд сосредоточенным, и я поднялась, поправляя волосы, отчего-то растерявшись и не зная, выйти мне или остаться.

Глава 14.1

– Аделин, – будто почувствовав моё смятение, указал лорд на кресло рядом, – присядь, не торопись идти…

Я приняла его предложение и устроилась рядом под всё таким же недоумённым взглядом малышки.

Надеюсь, Лору не задевает, что я так близка к её отцу… Мне сделалось неловко, пусть ничего такого и не случилось, а лорд, как мне думается, всего лишь истосковался по общению и теплу.

Лора подошла к нему, сама заключила его руку в свои маленькие, тонкие ладошки и вздохнула, разглядывая лицо Люциара.

Он не шевелился, боясь спугнуть её, как было недавно.

А ведь действительно недавно!

Бывает же, я здесь всего ничего, а такое чувство, словно прошли уже месяцы, если не года…

– Неужели я так ужасен? – улыбнулся Люциар, когда молчание затянулось.

Лора покачала головой:

– Нет, папа… – ответила она шёпотом, пальчиками погладив его по глазам. – Ты самый, самый лучший...

Он прикрыл веки, успокоившись, и какое-то время просто прислушивался к её поведению, после чего переспросил:

– Так из-за чего ты боишься Ранэля?

– Он… спрашивал о хранилище, – запнувшись, ответила девочка и присела рядом на краю кровати.

– О том, – насторожилась я, – из которого недавно исчез клинок?

Лора кивнула.

– И что же он спрашивал? – голос Люциара, несмотря ни на что, звучал ровно и спокойно.

Представляю, сколько труда ему это стоило! Как ни как, речь шла о том, кого он воспринимал близким другом, едва ли не младшим братом…

– Ничего, – вдруг пискнула Лора, как-то сжавшись, будто её могли ударить и, отняв от лорда свои худенькие ручки, птичкой выпорхнула из комнаты.

Люциара это заметно огорчило. Но не из-за того, что мы не узнали нечто важно. А из-за того, что Лора не смогла это озвучить.

– Она не была раньше такой…

– Мм? – отозвалась я.

– Она ничего не боялась, – Люциар зажмурился, будто от боли, и я резко поднялась, встревожившись. – Что они сделали с моей дочерью, Аделин?

В голосе, полном боли, от которой не спас бы его ни один лекарь, звучал ещё и гнев, который – о, я даже не осудила бы! – лорд наверняка собирался обрушить на головы всех, кто причастен к испугу и слезам его девочки!

– Всё будет хорошо, – только и смогла я сказать, подступив ближе, чувствуя в воздухе нарастающий драконий жар, – всё вернётся на круги своя, лорд. А с Лорой я поговорю, если вы позволите…

– Кому, как ни тебе мне сейчас довериться, Аделин, – кивнул он слабо.

И мне пришлось оставить его одного.

Я не сразу осознала, что отныне, чтобы ни делала, мне подбавляла уверенности, сил и радости мысль, что я должна буду вернуться к нему… Принести воды или еды, например.

У меня всегда теперь был повод и желание вернуться.

В прошлом, даже когда была замужем, такого я не испытывала. И не потому что никто не нуждался в моей заботе, а потому что никто по-настоящему меня не ждал…

Судорожно вздохнув, я постаралась собраться и решительно зашла на кухню, где Таи раскладывала по шкафчикам запасы продуктов.

– Ой, – улыбнулась она мне, – день добрый! А вы… А что на вас? – заметила она крылья и обомлела.

Я осторожно провела по крылу ладонью и невольно улыбнулась.

– Сними! – раздался позади меня хриплый голос Годрика. – Сними, нахалка, воровка!

– Мне лорд подарил, – даже не отступила я от него (собрав для этого всю силу воли в кулак) и, развернувшись, встретилась с ним взглядом, держась прямо и гордо.

Уж крылья-то я точно никому не позволю забрать!

– Да как же, – хмыкнул дворецкий, – он и жене-то своей их не отдал! А тебе за какие такие заслуги?

Я неопределённо повела плечом.

– Не нам судить о поступках лорда, не думаешь? – вопросительно вздёрнула брови.

Таи тем временем обходила меня по кругу, разглядывая крылья, как какую-то редкую, удивительную драгоценность.

Мне стоило бы быть умнее и спрятать их, не показывать никому, но из головы это совсем вылетело. Я спешила отыскать Лору и попытаться как-то её разговорить, вот и допустила оплошность.

С другой же стороны, людей этих я больше не боялась.

Годрик, будто почувствовав это, скривился и отступил.

– О, – пообещал он, оставляя нас с Таи наедине, – я спрошу у Люциара, так ли это! Нашего бедного лорда, пока он ещё жив, обворовывать не позволю никому!

Дверь за ним с грохотом захлопнулась, и Таи досадливо покачала головой:

– Не переживайте, госпожа, не обращайте внимания на старика…

– Да он так говорит, – всё же разозлилась я, – а тем временем тот же Ранэль, можно сказать, уже замок к своим рукам прибрал!

И я осеклась, поймав на себе укоризненный взгляд этой милой, полноватой женщины.

– Замок без хозяина развалится наверняка, когда лорда Люциара не станет, – проговорила она, тем не менее, терпеливо. Понимала, что я, будучи из другого мира, просто не знаю многих нюансов. – Поэтому Ранэль даже рискует. Оставаться здесь, когда вокруг будет бушевать драконья сила, пытаться сохранить замок и близлежащие земли (он ведь и сам был рождён драконом, госпожа, ему это может быть под силу), сложно. А он заверил, что и нас оставит служить в замке. Мы не потеряем работу и дом.

– Если всё так…

Нет, договорить я не смогла.

Это было бы благородным поступком, если бы Ранэль не ждал смерти лорда и не являлся предателем, в чём я пока не была уверена. Поэтому и не знала, как относиться ко всему.

Таи же такие полутона не считывала, а потому часто и мелко закивала, поддакивая мне:

– Так-так! А вы здесь, кстати, что? – спохватилась она. – Покушать хотите? Чаю, может?

– Пришла попросить, чтобы ты приготовила что-нибудь для лорда. А ещё я ищу девочку, не видела её?

Таи передёрнула плечами.

– Она, наверное, на улицу выбежала. Надеюсь, хоть накидку взяла… В конюшню побежала наверняка, прилипла она к Марципану, да никак не отлипнет от парня бедного! Ему бы партию себе присматривать выгодную, а не с бродяжкой возиться, эх… Хороший ведь парень.

– Хороший, – едва удержалась я, чтобы не заспорить насчёт Лоры. – Ладно, пойду тогда, поищу её.

Таи странно посмотрела на меня.

– Ступайте, ищите, – протянула она неуверенно, обтирая руки о белый фартук в мелкий красный цветочек, – только вот… Ладно дурёха эта выбежать могла, а вы-то? Вы!

– Не совсем понимаю, – помедлила я у двери.

– Так началось же.

– А?

Но я могла и не переспрашивать, ведь взгляд мой скользнул по окну, а за ним…

– Зама, – проговорила Таи. – Теперь никуда из замка. Не вовремя как, да? Врачеватель вряд ли сможет добраться, если так всё и продолжится.

И это «так» настолько меня поразило, что теперь не выйти из замка я просто была не вправе!

Ведь за окном открывалось зрелище, какого я не видела никогда…

Глава 14.2

Это не был просто падающий снег.

У меня перехватывало дух от эмоций и я, как была с крыльями на плечах (они оказались очень тёплыми, когда надо, и не мешали при этом в помещениях, где горел камин), и в одних лишь тёплых сапожках, выбежала на улицу, даже не обратив внимания на спорящего о чём-то Ранэля с Мелоди.

Они стояли в главном холле, в тепле камина, которое разливалось по полу оранжевыми всполохами и обнимало, почему-то, лишь Ранэля, делая его образ каким-то демоническим, а зелень глаз ещё более холодной.

Пусть лишь краем глаза уловила это и впечатлена была другим, а картинка того, как презрительно и брезгливо смотрел он на девушку, едва заметно улыбаясь уголком губ, а жар от пламени обрамлял его стройный тёмный силуэт, долго ещё отображалась в моём сознании…

В платье, подаренном мне Люциаром, с распущенными волосами, укрытая крыльями, я спустилась со ступеней замка, позволяя ветру (не осознавая в первые мгновения весь его лютый нрав) подхватить края моего наряда и запутаться в волосах, и остановилась посреди двора, глядя ввысь и расставив руки.

В мои объятия с белых небес летели по спирали снежные ленты… Словно каким-то чудесным образом, пока были в воздухе, снежинки притягивались и отталкивались друг от друга так, что выписывали в полёте чёткие узоры, выстраиваясь то в спирали, то в волны лент, то вырисовывали собой рябь или маленькие конусы-смерчи.

Страшно. И красиво…

И снежные узоры тут же сглаживались на земле, но обрамляли каждую травинку, ветвь дерева или кустарника, выступ на стене замка… пряди моих волос, складки подола платья и воланы на рукавах. Мои ресницы сделались белыми.

Клочья тумана, которые ещё не успели исчезнуть вдалеке у решётчатой ограды, на глазах превращались в колкую хрустальную пыль и я могла бы поклясться, с тихим звоном осыпались на землю.

Воцарилась тишина, какой до этой минуты я не ощущала ни в своём мире, ни здесь.

– Аделин! – голос Лоры из всепоглощающей белизны заставил меня встрепенуться. – Аделин, ты же замёрзнешь! Зима началась сегодня. Настоящая!

Малышка стояла недалеко от стеклянных стен оранжереи, укрытая краем тяжёлого, тёплого тулупа, расстёгнутым Марципаном для того, чтобы делиться с ней своим теплом.

Я подошла к ним, наблюдая, как бережно парнишка приобнимает за плечи Лору, которая была в одном лишь шарфе (наверняка тоже принадлежащим ему) и белом платье, благо хотя бы в высоких, напоминающих валенки сапожках. А Марципан трясся от холода, стуча зубами, и не мог нормально говорить из-за немеющих от мороза посиневших губ.

– В-вы, – проговорил он, – видели м-мою матушку?

Я кивнула, понимая, что успела замёрзнуть не хуже, чем он.

– Всё передала ей, что ты хотел, – заверила его. – Она у тебя за-замеча-тель-на-я, – меня тоже начало трясти.

– Идём, – Лора поторопила нас обоих, и мы направились в сторону конюшни, вокруг которой снег пока ещё не сумел должным образом зацепиться за обледеневшие травинки и ограждение.

Ведь Марципан, как выяснилось, готовился к зиме и затапливал две печи в конюшне, отчего нас сразу обдало теплом и запахом сухого и чистого сена, будто только-только нагретого солнцем.

Стойла по обе стороны длинного прохода почти все были пусты, что-то мне подсказывало, что Марципан ночевал на верхнем ярусе, где хранился стог сена. Стрела мирно сопела во сне, находясь поближе к самому тёплому месту. А на маленькой чугунной печи посвистывал, пуская в воздух уютные клубы пара, чайничек и были расставлены круглые табуреты.

Вместо стола – большое перевёрнутое бревно, а на нём, на салфетке, хлеб и что-то вроде варенья, которое к моему удивлению оказалось солёным, но вкусным. Будто меня угостили намазанным на хлеб шпиком с чесноком, только, почему-то, жидким и гранатово-красным.

Пока Марципан ухаживал за нами, разливая чай по глиняным тяжёлым кружкам, мы с Лорой ели и настороженно изучали друг друга.

Она, видно, всё размышляла, можно ли мне доверять…

А я лишь сейчас немного успокоилась, что малышка не замёрзнет насмерть из-за драконьей крови, что бежала по её венам и начала подбирать слова, как бы так расспросить о Ранэле. Точнее, о том, о чём именно он говорил с ней.

Однако помог мне в этом конюх, присев напротив и пригубив чай.

– Лора так и не сказала отцу?

Я взглянула на него, вздёрнув брови.

Марципан коротко и резко выдохнул:

– Да, точно, никто ведь ей не верит…

– Нет, – возразила я, – что Лора дочь лорда, верю. Удивлена, что ты об этом знаешь.

Хотя, почему удивлена? Это логично, неспроста ведь малышка недавно пыталась найти помощь именно в лице Марципана. Выходит, он давно был в курсе.

– А чего удивляться? – передёрнул парнишка плечом. – Я дочь служанки знал в лицо. Меня-то частенько одно время по делам гоняли, то в гору, то с неё… И с прислугой я всей дружил. Просто когда привели сюда Лору, мне пригрозили, чтобы язык не распускал. Да и кому сказать мог? К Люциару меня не пускали.

Я понимающе кивнула.

– Ты не знаешь, к слову, почему? – кружка уже почти не грела пальцы. Всё-таки для человека здесь было слишком холодно, надо бы как-то Марципана переводить жить в замок… – Ранэль, – я замялась, подбирая слова, – неоднозначным выглядит в своём поведении.

Марципан отвёл взгляд, задумавшись.

– Возможно, в нём идёт внутренняя борьба, – неуверенно проронил он, – вот и не понятно, то ли делает добро, как-то по своему, не очень ловко. То ли затеял нечто дурное… Но вот Лору пытался недавно допросить и очень напугал. Я ему такое не прощаю.

И вспыхнул, словно спичка.

– Но о чём он хотел поговорить? – прищурилась я, в нетерпении закусив губу.

– О клинке, – наконец-то тихо призналась малышка, – что спрятан был в хранилище.