Текст книги "В болезни и здравии, Дракон (СИ)"

Автор книги: Хель Сорго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24.2

На этот раз приказа не дожидался никто.

Ранэль первым нанёс удар. Со скоростью змеи он сделал выпад и выбил клинок из руки ближайшего противника, заставив того отшатнуться, чтобы спастись от смерти. На шее мужчины остался лишь красный порез, но голову он сумел сохранить.

И Ранэля обступили полукольцом. Новые воины, что подоспели к своим, поняли всё без слов, лишь увидев бескрылого дракона вооружённым и то, как горел его гипнотический взгляд.

Ранэль же, отвлекшись всего на секунду, подхватил Лору, чтобы легко и непринуждённо отставить её, словно фарфоровую статуэтку, на небольшое пространство между дверями в камеры. Чтобы никто её ненароком не задел и змей знал, что со спины и сбоку к ней не подберутся.

И чудом успел обернуться, чтобы отбить удар противника.

Все бросились на него разом, не оставляя возможности, казалось бы, ни для какого манёвра. Даже поднять оружие и размахнуться не представлялось возможным.

Так виделось со стороны.

В полумраке.

В мутном воздухе, заполняемом дымом.

Но зелёное пламя глаз мелькало средь воинов так, будто змей был призраком, а крылья ему подарил сам ветер.

Словно в опасном танце он отражал удары, нанося свои с ужасающей точностью, сам же получая лишь незначительные порезы (и если было у кого-то отравленное оружие… берёт ли змей яд?), не обращая внимания на них.

Чёрные длинные волосы разметались по плечам, движения его стремительные и плавные. Меч – будто продолжение собственного тела.

Неужели забыли все, что он вырос с оружием в руках, готовый к целой войне, а не к битве с отрядом?

Холод и истощение, конечно, давали о себе знать, замедляя его. И всё же Ранэль был похож на демона, сливающегося с самой тьмой, казалось бы, от одного только взгляда которого тьму эту раскрашивали тяжёлые капли вражеской крови.

Лора смотрела на битву, не мигая, от страха дыша через раз. Лишь боковым зрением выхватив, как последний из оставшихся воинов… направляет в её сторону арбалет.

Элиза на этом спиной развернулась к ней и Ранэлю, что поднялся с колен, тяжело дыша, когда рядом с ним упал очередной противник, и собралась уйти.

Да только никто из врагов даже не догадывался, что в камере находился ещё один человек.

Наблюдающая за всем Мелоди, от страха потерявшая голос и утратившая власть над собственным телом, а от того просто застывшая за каменной стеной у открытой двери, вдруг обрела силу вновь.

Проворно показалась из-за двери, схватила Элизу за руку, резко потянув на себя, едва не сбивая ту с ног, и швырнула в камеру, захлопывая дверь и молниеносно вешая на неё замок, принимаясь звонко и несколько истерично смеяться.

Когда же сбросила этим напряжение, всем телом дрожа, победоносно выпрямилась и обернулась к Ранэлю.

Напротив которого в пыли лежал пронзённый запущенным в него мечом воин. А сам бескрылый дракон, прикрывая собой девочку, растерянно смотрел на толстое древко стрелы, что пронзила его насквозь.

– Ра, – Мелоди запнулась, делая нервный шажок в его сторону и тут же останавливаясь, заламывая руки, – Ранэль?

Он кончиками белых пальцев коснулся стрелы, будто решая, сможет ли её вытащить из себя. Затем поднял взгляд на Мелоди, растянув на мгновение губы в странной, обескураживающей улыбке и проговорил:

– А ты моя лучшая… отверженная… знаешь?

Пошатнулся и упал на спину, заставив Мелоди, вскрикнув, броситься к нему, тщетно стараясь не наступить в пятна крови на полу.

– Ранэль! Ранэль? – голос её дрожал, ладони беспомощно касались его груди и рук, но опасливо обходили стрелу.

– Девочка, – глядя на свою бывшую невесту затуманенным взглядом, проговорил он, и из уголка губ хлынула струйка крови. – Уведи её… к лорду. Сейчас же!

Мелоди, чудом сумев собраться, без лишних слов поднялась и схватила Лору за руку.

– Идём, ребёнок! – побежала вместе с ней из подвала, на ходу широким рукавом платья смахивая с лица дорожки слёз.

– Но там ведь пожар! – перекрикивая шум пламени и закашлявшись от дыма, остановила её малышка.

Глава 25

Мелоди резко замерла, давя в себе желание выругаться. Огляделась, пытаясь что-то придумать. И вдруг сняла верхнюю юбку платья, оставаясь лишь в пышной и плотной нижней, из которой выглядывали кружевные длинные панталоны.

– Твой папочка, – присев рядом с Лорой на корточки, зачастила она, сдувая со лба выбившуюся прядку волос, – сегодня празднует. А по правилам в жилище впускают снег, открывая окна и двери. Здесь дальше окно такое и должно быть. Я помню.

Она надорвала юбку, чтобы было удобнее, и принялась закутывать Лору с ног до головы, затем подняла её, словно в коконе, и договорила:

– Пламя пробежим и до окна, пусть даже наощупь, но доберёмся. Обгорю из-за тебя, крошка, – всхлипнула она, смаргивая с ресниц крупные слёзы, – меня вообще никто замуж не возьмёт! Ненавижу вас всех!

И бросилась, зажмурившись, чтобы глаза не жгло, в клубы тёмного дыма впереди, в котором то тут, то там, вспыхивали красные языки надвигающегося огня.

*** Аделин.

Ещё один поворот танца, пока я в горячих и надёжных руках лорда, и земля словно ушла из-под моих ног.

Никогда мне не было так хорошо. Никогда одиночество не уходило так далеко, что и вовсе переставало быть реальным. Я чувствовала себя дома. Не из-за этого мира, ни из-за замка, не из-за зимы, которая вдруг начала представляться ласковой и тёплой. А рядом с Люциаром. Где угодно, но рядом с ним – я дома…

– Аделин, – пронзая меня взглядом, замирая напротив камина, произнёс он.

– Да?

– Скажи, ты станешь…

Но пламя в камине с шипением поднялось. Всего на мгновение, но почти дотянувшись до нас, словно обратившись в зверя, что попытался когтистыми лапами из-за решёток клети исцарапать пол.

Я прильнула к лорду и всем телом прижалась к нему в поисках защиты, тихо вскрикнув. Он же лишь на секунду замер, обняв меня рукой и глядя куда-то в сторону.

– Мы больше не одни.

– Что? – запрокинула я голову, чтобы взглянуть в его сосредоточенное лицо.

– По коридорам расползается пламя, идёт битва. Будь здесь, – приказал мне, отнимая от меня руки и буквально уносясь прочь, распахнув за спиной прекрасные, чёрные драконьи крылья.

Но разве я могла?

Бросившись за ним, лишь у выхода из крыла замка, в котором всё ещё таяло ощущение праздника, я поняла, что воздух заполняется дымом, и мне было бы уже не пройти. Да только Люциар собрал пламя, что недавно пожирало стены и пол, на свои крылья, будто впитывая его в себя, и скрылся за поворотом, куда побежала и я.

Дым клубился по сторонам, мгновением ранее разогнанный драконом и я старалась успеть пройти коридор, пока дымовые стены вновь не сомкнулись.

И вот лестница вниз.

А там следы битвы и обугленные, всё ещё красные от жара стены и потолок…

Дальше путь в подвал. Я видела, что мой дракон спешил именно туда, крыльями задевая стены и предметы, заставляя пламя следовать за ним, пока оно и вовсе не исчезало.

Я словно оказалась не в другом крыле замка, а в иной, страшной реальности.

Дышать становилось всё сложнее, меня будто душили изнутри. Глаза слезились от резкой боли, во рту стояла горечь.

Но я бежала вперёд.

И остановилась только тогда, когда увидела лорда, который одним крылом смахнул в открытые окна почти весь дым и страшные языки огня, что сумели даже – как-никак, а Люциар был всё ещё ослаблен – обжечь его. Открывая моему взору опустившуюся на пол, дрожащую и задыхающуюся Мелоди, что держала в руках какой-то свёрток, лишь слегка тронутый огнём. В отличие от её рук, плеч и щеки…

А позади неё с ужасающей настойчивостью бушевала огненная стихия, устремляясь, будто зачарованная, дальше в подвал.

Если бы лорд явился сюда хотя бы секундой позже, а Мелоди осталась чуть дальше от этого места, вряд ли бы Люциар успел вовремя унять пожар…

– Папа! – свёрток раскрылся, будто бутон тёмного цветка, открывая Лору, и малышка бросилась к лорду.

И вдруг, отстранившись от него, выкрикнула, в дребезги разбивая мне сердце:

– Мамочка! – и обняла, врезаясь в меня, подбежав навстречу. Я тут же подхватила её, маленькую и невесомую, на руки и крепко прижала к себе, в этот момент, чувствуя, как никогда – это действительно моя дочь.

– Унеси её, – приказал лорд коротко, шагая в пожар.

– Там, – всё ещё пытаясь отдышаться, сказала ему Мелоди, – там Ранэль… Быстрее!

И я не смогла ни остаться с Мелоди, ни исполнить приказ лорда.

Держа Лору крепко-крепко, затаив дыхание, я пошла дальше, стараясь не смотреть на оплавленные жаром стены.

И замерла, словно зачарованная, когда пожар окончательно рассеялся, подчиняясь драконьей магии и мне удалось рассмотреть Ранэля.

Он (видимо сумев до этой минуты не подпускать к себе огонь и окончательно ослабнув) вздрагивал каждый раз, как пытался глотнуть воздуха. Скользкими от крови пальцами тщетно, так как уже не хватало сил, пробовал вытащить из груди стрелу, крепко вонзившуюся в область солнечного сплетения.

Чёрные волосы его разметались по пыльному полу, зелен глаз, сделалась тусклой и замутнённой, губы превратились в едва заметную бледную полосу…

Люциар опустился рядом с ним на колени, осторожно приподнял Ранэля, чтобы сломать наконечник стрелы, торчащий из его спины, и одним уверенным рывком вырвал её, возвращая змея на землю, крепко зажимая его рану.

– Тише, – прошептал. – Тише… Всё будет хорошо… Брат.

Ранэль едва сумел сфокусировать на нём взгляд и хрипло, сбивчиво ответил:

– Моя жизнь. Ничего не стоит. И я сам. В этом… Виноват.

В это время женские тонкие пальцы обняли прутья решётки в двери, и я заметила лицо жены Люциара. Она обвела всех покрасневшими от едкого дыма глазами и снова скрылась в темноте, словно надеясь, что о ней забудут.

– Помолчи, – лорд надавил на рану крепче, но кровь продолжала просачиваться сквозь пальцы.

Из глаз Ранэля пробежали тонкие серебристые ручейки слёз, что тут же исчезли, спрятавшись в волосах.

– Я не хотел, – выдохнул он в последний раз, – только сейчас понял… Что не хотел. Тебе. На самом деле. Зла. Прости. Мой лорд…

И, проглотив ком в горле, я всё-таки поспешила унести Лору прочь из страшного, обгоревшего подземелья, будто пытаясь убежать от эха собственных шагов. Давясь слезами, стараясь, чтобы Лора этого не заметила, бежала, не видя дороги.

Пока до меня не долетело, невесомо коснувшись спины: «драконы не умирают так просто, Ранэль…»

Люциар всё ещё говорил с ним? Значит, у зме… то есть, у бескрылого дракона, есть шанс?

Малышка обняла меня за шею и, наконец, с облегчением выдохнула.

– Здесь нет врагов, – заглянула она мне в лицо. – Пусти на землю.

И совершив некоторое усилие над собой, что не удивительно после встречи с Элизой, добавила тихо, пряча за ресницами взгляд:

– Мама.

Глава 26

Прошлый мир.

Если бы не нападение на замок, Аделин бы могла увидеть всё своими глазами… Во сне или в пламени камина, но увидеть и узнать.

Бывают ночи, когда грань между мирами истончается, тогда обычно загадывают желания или сама судьба, боги, если угодно, высшие силы, являют чудеса.

И воздают по заслугам.

Люциар спрашивал у Аделин, доверяет ли она ему и та ответила – да.

И так как она связана с ним нерушимо, он не мог оставить в прошлом своей избранницы пробел, нерешённое дело. Нечто, что вновь и вновь являлось бы ей в дурных снах, донимало бы тяжёлыми мыслями, кололо сердце иглой…

Лишь раз, один только раз, но магия дракона могла достучаться до небес и прорваться сквозь завесу миров.

Это случилось однажды утром. Когда бывший муж Аделин проснулся, сунул ноги в заботливо поставленные у кровати тапочки и окликнул мать, требуя, чтобы та вскипятила чайник.

Как они остались в уютной, пусть и небольшой квартире Аделин, мало кто знал. Но роль сыграло и то, что родителей или кого-либо ещё у той не было. А у матери бывшего мужа имелись друзья и знакомые, что чуть-чуть подсобили «несчастным родственникам непутёвой сбежавшей невесть куда сироты» не потерять квартиру за зря.

Саму Аделин объявили пропавшей. Бывший муж, Егор, не спрашивал у матери, что именно та сделала в тот день, когда девушка исчезла… Знал, что собиралась ворожить, не верил в такое до последнего. Но Аделин действительно ушла и не вернулась. Не магия ли?

Этим утром почему-то мысли о ней так и лезли в его голову, не давали покоя, заполняли до краёв, казалось бы, делая само тело тяжёлым и неповоротливым.

Снилось, почему-то, пламя… А ещё, странно так – сырость, люк на краю дороги, будто Аделин провалилась в него.

Провалилась, а за собой потянула его, Егора, который до этого смотрел и собирался уйти, даже не протянув руку своей бывшей жене. Зато Аделин схватила его за ногу и вот он уже летит в жаркую темноту, в которую со светлого проёма открытого люка стекает грязный талый снег. Звучит шум трассы, чьи-то голоса. И опять – шёпот и вой огня.

Он сел за стол, пытаясь отогнать воспоминания о сне. Мама его, обтирая руки о фартук, засуетилась, наливая сыночку горячий чай. На тарелке подала блинчики с творогом, посыпала их сахарной пудрой и, улыбаясь, запыхавшись, присела рядышком.

– Спал плохо, зайчик мой? – заворковала она.

Он устало прошёлся пальцами по растрёпанным, сальным волосам. Сил почему-то не было сходить в душ.

– Угу. Всё думаю о бывшей. Всю зиму мне отравила, – поделился с горечью в голосе и в сердцах отставил от себя кружку, проливая на белую скатерть чай. Мать зацокала языком.

– Бедный мой… Но что не делается, то к лучшему! И жильё это, помяни моё слово, у нас теперь останется. И даже если девица твоя придёт с претензиями, справимся! Я кстати для тебя такую партию хорошую присмотрела! У соседки нашей, ну, что недавно приходила, помнишь? Дочка приехала. Мы поговорили уже, вроде замуж она очень хочет. Пригляделся бы к девке, а? Она красавица, умница, молоденькая! И деток нарожает, и слушаться нас будет.

Егор попробовал завтрак, взяв блин прямо руками, и задумчиво жуя, неопределённо пожал плечом.

– Что-то ты никакой совсем, – нахмурилась его мать. – Я тебе говорю, брось думать о той беспризорнице! Это ж надо было нам так вляпаться с тобой. Эх, – и встала, махнув тряпкой, которой тут же принялась стирать со шкафчиков у газовой плиты крошки и рассыпавшуюся, будто снег, муку.

– Да неплохая она была, – проговорил Егор тихо. – Просто пустая. И по характеру, и в плане, как женщина. Хотя, знаешь, мам, ты внуков больше хотела, чем я детей. Может, не стоило на неё так давить. Так-то Аделин мозги мне редко делала, тихой была, не мешала ничем. Удобная…

Мать бросила тряпку и резко развернулась, уперев руки в бока.

– Твои сомнения и сожаления у меня в печёнках сидят! Слышать больше не хочу, – завелась она. – Единственное, чем оказалась твоя ненаглядная удобной, это тем, что какое-никакое имущество нам оставила. И то, за все наши года возни с ней, сиротой, этого мало!

Тряпка, упавшая у плиты, начала тлеть, уголком достав до зажжённой конфорки… А секундой позже и вовсе вспыхнула синим пламенем, что вмиг перекинулось на шторку окна.

Егор поспешил схватиться за кувшин с водой, чтобы затушить пожар, но мать, запаниковав, толкнула его, и кувшин разлетелся по полу множеством мелких осколков. Кран не помог тоже. То ли мать Егора слишком рьяно попыталась включить воду, то ли там уже имелась какая-то поломка, а что-то оторвалось под краном и вода, вместо того, чтобы политься из него, хлынула вниз в мусорное ведро.

Огонь тем временем перекинулся на скатерть и потолок. Он пожирал помещение слишком живо и охотно, казалось, даже плитка на стене начала плавиться…

И как перешёл пожар на соседние помещения, при этом, не навредив ничем соседям, никто так и не сумел потом дать ответ.

Спаслись из квартиры Егор с матерью чудом, оба пропахшие дымом, с воспалёнными глазами, едва способные дышать, успевшие (тоже непонятно, когда – выбежали ведь быстро) надышаться угарным газом, от чего вскоре и уехали в больницу.

А дальше из-за разбирательств, почему случился пожар, как-то всё плавно перетекло в разбирательство, почему занимали они чужое жильё и каким образом обманными и обходными путями пытались его присвоить.

Единственное, что в тот день не сгорело в квартире, это мягкая игрушка Аделин – крохотный зайчик с синей лентой на шее. Но спустя несколько дней исчез и он, так же внезапно и странно, как некогда пропала его хозяйка…

* * *

Аделин.

– Мне казалось, – затаив дыхание, подняла я зайчика, что был со мной ещё со времён интерната, – в вещах здесь этой игрушки не было… Да и Ранэль многое сжёг.

– А зачем? – спросила Лора, наблюдая за мной с любопытством.

Мы находились в спальне, кровать под полупрозрачным красным балдахином была завалена подушечками, книгами и сладостями, которыми неожиданно одарила нас врачеватель.

Она явилась в замок спустя два тяжёлых и тревожных дня после пожара. Марципан на Стреле сам ездил за ней, чудом каким-то отыскал, застав в городе и врачеватель не отказала.

Прошло уже несколько дней с её возвращения в замок, а мне так и не довелось увидеть зеленоглазого, бескрылого дракона…

Будто лорд всеми силами пытался оградить меня и дочь от всего, что случилось недавно.

– Не знаю, – ответила я. – Думаю, это было так же, как сжечь лягушачью шкурку… Я рассказывала тебе эту сказку? Про девушку, что оборачивалась в лягушку, но её любимый, чтобы она так и осталась с ним в человеческом облике, однажды шкурку лягушачью сжёг. Так, наверное, и Ранэль хотел поступить. Думал, что вещи меня со старым миром соединяют или способны вернуть обратно…

Лора, до этого спокойно лежа в постели, вдруг как-то подобралась и вытянулась стрункой, подтянув к себе коленки и обняв их.

– Ты вернёшься теперь обратно? – буравила она взглядом моего зайчика.

Я улыбнулась и покачала головой:

– Даже если бы могла, не ушла бы от вас.

– Зачем тогда тебе это?

Я перевела взгляд с неё на игрушку и посадила зайчика на подушку, поправив на нём ленту.

На сердце отчего-то сделалось легко-легко, будто в комнату сквозь пелену тумана за окном просочились золотые солнечные лучи.

– Для того, чтобы лучше помнить свою историю, – ответила тихо, присаживаясь рядом и обнимая Лору, притянув к себе. – Это значимая вещь для меня. Как фотография из детства, например… Чтобы помнить, что было, и как хорошо теперь.

– А если бы было плохо? – отчего-то Лора всё ещё была настороженной.

Я пожала плечами.

– Тогда, чтобы помнить, как хорошо бывает… Ну, что ты так? – поцеловала я её в лоб и передала игрушку ей. – Держи, пусть будет твоим.

Это, почему-то, малышку успокоило, и она обняла зайчика, прижимаясь бочком ко мне.

И как будто бы, несмотря на пока не решённые дела, сегодняшний день предвещал быть совершенно спокойным. Но вот дверь в спальню открылась и на пороге замерла Таи.

Она, как и другие слуги, в ночь нападения натерпелись тоже, кто-то наглотался дыма, кто-то упал со ступеней, сбегая от пламени. Но главное, что обошлось без жертв.

– Аделин, – голос её дрожал от волнения, что заставило уже меня вытянуться как натянутая струна, в любой момент, готовясь сорваться с места, – лорд послал за вами. Сказал, возможность появилась Ранэля навестить.

Надеюсь, потому что ему стало лучше. А не потому что позже сделать этого уже не получится…

Я поднялась с постели и, не помня себя, последовала за Таи.

– И ещё новость есть, госпожа… – произнесла та вдруг, остановившись, наконец, напротив одной из дверей длинного, до этого дня не знакомого мне коридора. – Добрая или нет? – отчего-то совсем разволновалась я, замирая позади неё.

– Ох, не знаю, Аделин. Я подслушала случайно, когда лорд говорил с врачевателем. Врачеватель предупредил, что на днях, госпожа…

Сердце моё пропустило удар прежде, чем Таи договорила, откуда-то уже зная ответ.

Глава 27.1

– На днях прибудет король.

Таи произнесла и замерла, будто давая мне прочувствовать весь трагизм и всю серьёзность этого известия. А заодно полюбоваться разноцветными тусклыми бликами, что осколками рассыпались по полу и стенам коридора от красочного витража.

Они играли на мордах белокаменных львов, что украшали коридор, делая их будто бы огненными и живыми, мягко касались моих ладоней россыпью слабых огней и разукрашивали, будто акварелью, передник Таи.

Красиво…

Я будто специально отвлеклась на это, чтобы не нервничать слишком сильно. Не нервничать, предвкушая столь скорый визит короля, а также встречу с Ранэлем, о котором не забывала все эти дни ни на минуту.

В каком состоянии он? Что его ждёт дальше? Как там Мелоди и какая участь уготовлена ей?

Про жену Люциара и вовсе боялась думать. Что уж говорить о том, чтобы спрашивать о ней…

Сам лорд всё это время ходил мрачным и задумчивым настолько, что мне делалось не по себе, наблюдая за ним. На душе скреблись кошки, сердце пронзало иглой сочувствия, беспокойства и… ревности.

А из этого следовал и гнев. Ведь если лорд всё ещё испытывает к жене своей чувства… Как может, после всего, что она совершила и пыталась совершить?

Впрочем, по правде говоря, я не верила, что Люциар размышлял или испытывал нечто подобное к Элизе Эмблер, нет. Просто, видимо, я слишком волновалась обо всём и очень ждала окончательного разрешения всей этой истории.

Быть может, мы успешно переживём и визит короля? Люциару уже намного лучше, тайны все раскрыты, злодеи пойманы и наказаны… Народ, если верить слухам, вновь начинает отзываться о лорде с добром и уважением. А это люди, живущие совсем близко, под самой горой! Кому, как ни им знать правду, опасен дракон или нет?

Всё должно быть хорошо…

Кивнув Таи, как бы говоря ей: поняла – я обошла её и сама открыла дверь в светлую и просторную комнату.

И первое, что увидела, это белую большую кровать напротив узких четырёх окон, на которой лежал ослабленный и бледный зеленоглазый змей.

Рядом, на большом удобном стуле с мягкой светлой обивкой, сидела Мелоди, укутанная в кружева, с забинтованной по плечо рукой и наполовину заклеенным лицом. Она читала книгу, раскрытую на коленях и даже не подняла головы, когда я робко поздоровалась. Но совершенно точно заметила меня и напряглась, будто готовясь защищаться.

Моего лорда, к сожалению, в этой комнате я не застала. Но совершенно точно ощущала его запах… В воздухе витал аромат костра (не дыма, скорее жара, не знаю, как это можно описать точнее), мяты и морозной чистоты.

А за небольшим столиком, на который падал дневной свет от окна, что-то измеряла на весах врачеватель, которая поприветствовала меня кивком головы и сухим: «только недолго».

Ранэль, когда я подошла, чуть приподнялся. Но из губ его выпорхнул лёгкий стон и Мелоди поспешила надавить ему на плечо, заставляя лежать смирно.

– Ему бы поспать, – одарила она меня яростным и… ревнивым взглядом.

Однако Ранэль лишь усмехнулся:

– Мелоди, оставь нас, будь добра.

И она к моему удивлению подчинилась (а возможно, причиной этому была врачеватель, которую девушка до чёртиков боялась и чей взгляд поймала на себе).

И когда за ней, тонкой и слабой от боли, захлопнулась дверь, я присела на её место и внезапно для самой себя растерялась, глядя на белую руку Ранэля, не решаясь коснуться.

Он тоже молчал.

А врачеватель звякала какими-то сосудами и что-то проговаривала сама себе, будто повторяя рецепт снадобья.

– Я так ждал тебя, – наконец нарушил Ранэль тягостное молчание, – перебирал в уме, что скажу, как извинюсь или оправдаюсь. А сейчас ничего из этого говорить не хочется…

– И не нужно, – заверила я тихо, всё-таки накрыв его руку своей ладонью, слегка сжимая пальцы.

– Но одно всё-таки скажу, – слабо и болезненно улыбнулся он. – Только пообещай, что исполнишь, Аделин? Если, конечно, меня лечат не ради того, чтобы после казнить…

Я не думала, что лорд мог бы так поступить. А потому с серьёзностью отнеслась к его просьбе и в итоге согласно кивнула.

– Обещаю, Ранэль. Говори…