Текст книги "Лемминг Белого Склона (СИ)"

Автор книги: Хаген Альварсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Вольноотпущенники, – тихо сказал юноша, – лучше сразу их поубивать. Они станут за хозяев насмерть. Я уже такое видел…

– Это ясно, Ньёрун? – прищурился Арнульф. Чёрная нехотя кивнула. – Далее: Бьёлан, у твоих людей самая трудна задача: пробиваетесь через весь город сюда, к воротам, и никого – слышишь, НИКОГО не выпускаете! Ни человека, ни зверя, ни птицу. Ни старика, ни женщину, ни ребёнка. Ни свободного, ни раба. Никого! Чем позже по острову пустят ратную стрелу, тем больше добычи возьмём. Я со своими ударю сюда, – ткнул в самое сердце Эрвингарда, – тут мы берём самый жирный кусок и тащим на пристань. Там же поделим вепря. Всё ясно?

– Думаешь управиться до утра? – спросил Бьёлан с сомнением.

– Очень надеюсь, – проворчал Арнульф. – Утром встречаемся у кораблей, там же Мар, Ньёрун и ты, Тёмный, получите каждый свою пятину добычи. Как уж вы станете делить её между своими людьми – меня не касается. Но я весьма настойчиво советую вам отбыть как можно скорее. Сам возьму две пятины – это ни у кого не вызывает возражений? – и на какое-то время задержусь в этих благословенных краях.

– Тебе потребуется помощь? – полуутвердительно спросил Бьёлан.

Арнульф улыбнулся на диво тепло:

– Не в том деле, что я задумал, но сердечно благодарю тебя, юный друг!

Затем свернул карту, поднялся, отряхнул края роскошного плаща:

– Слова сказаны, братья и сёстры! Туман хранил нас до сих пор, и пусть покровы богини смерти укроют нас от чужих взоров. До вечера.

– Погоди-ка, – бросил кто-то из людей Тощего, – как же мы узнаем, что солнце на западе? Туман ведь!

– Узнаете, други ратные, – знакомый оскал искорёжил рот Арнульфа, обнажил клыки, обратил его лицо в деревянный идол, – враны и чайки вскричат над Зелёной Бухтой, предвкушая щедрый пир. Это будет славная резня, которую не забудут тысячу лет!

И добавил с едва уловимой тоской в голосе:

– Затем и живём…

Вернувшись на «Поморник», Арнульф сказал кормчему:

– Когда начнётся резня, ты с Ёстейном и Халльдором отведёшь корабль от берега, обогнёшь остров и будешь ждать нас в Утиной Бухте. Если назавтра к этому времени нас там не будет, отправляйтесь вдоль Лангстронда, через Рёст и Мёст, обойдите Нордафьёлль и станьте на якорь в поселении Эльден – это на берегу Льосвика. Там ждите семь дней. Если и тогда не появимся, или на вас нападут – уходите. Понятно?

– Бросить вас на Эрсее? – уточнил Крак. – Немного чести, но коли такова твоя воля…

– Именно, – с улыбкой кивнул Арнульф. – Идти придётся сквозь туман. Справишься?

– С колдуном и клабатером на борту? – кормчий взглянул на старика исподлобья. – Не смешите меня, Ваше Морское Величество…

Затем сэконунг обратился к остальным своим людям:

– Друзья мои, совсем забыл вас предупредить! В Эрвингарде нынче сидят пять морских королей с дружинами да с десяток вождей помельче. Итого – там нас ждут примерно полтысячи пьяных викингов и несколько сотен городской стражи. Нас же – чуть меньше полтораста. Стало быть, каждому этой ночью придётся убить десять человек. Удачи вам!

– Умеешь ты обнадёжить, Иварсон! – заметил Дрогвар Хмурый.

А потом четыре корабля бесшумно вынырнули из тумана, словно многоногие чудовища, словно морские драконы, ткнулись носами в низкий берег и исторгли ревущую лаву плоти, стали и ярости. Викинги смели портовую стражу, случайных гуляк и вообще всех, кто подвернулся под руку на пути вглубь столицы Эрсея.

Арнульф остался на пристани. С ним были Слагфид, Форни, Гильс и Берси с луками наизготовку, а также Ярнсети Днище. Ярнсети держал большой каплевидный щит. Арнульф желал убедиться, что Крак отведёт «Поморника», как и договорились, и что щитовые девы под руководством Ньёрун выполнят свою часть замысла. Хаген бросил на вождя короткий взгляд, словно на прощание. Седой пристально глядел на вечерний город, в недрах которого пробуждался страх. Арнульф слышал чешуйчатый шелест – то разматывалось змеиное тело ужаса, чудовища, готового пожрать столицу. Морской король ждал – и наслаждался. Зарево первого пожара выхватило из сумерек скупую улыбку. Белая борода и волосы казались свитыми из золотых нитей, подобных тем, что бежали вышитым узором по канту бархатного лилового плаща. Широкие полы остроконечной шляпы скрывали глаза, лишь подрагивало перо «ласточки Эрлинга» – чёрной цапли. В руке вождь сжимал то самое рубящее копьё, которым исполосовал людей Торфи бонда на хуторе Грённстад. Он не расставался с верным атгейром всё это время. Дождавшись, когда «Поморник» скрылся во мгле, а в городе в полную силу зазвучали крики да вопли, Седой двинулся к первой намеченной цели.

Между тем сражения, которого ждал и боялся Хаген, никак не получалось. Люди Мара и Арнульфа врывались в корчмы, пивные и весёлые дома, резали охрану, кололи всех постояльцев мужского пола независимо от возраста. Хозяев и челядь щадили, коли те не лезли под руку. По возможности. На одном гостином дворе Хродгару под ноги метнулась кроха в распашонке – то ли мальчонка, то ли девочка, Хаген не понял, – а здоровяк едва её не зашиб. Подхватил ревущее создание, швырнул побледневшей матери через весь зал. Та в последний миг опомнилась, распахнула объятия, поймала дитя…

– Забейтесь в угол и сидите тихо, – посоветовал Торкель. – Викинги в доме есть?

– На… на верху, – промямлил хозяин.

Волчонок и Хаген двинулись на второй ярус. Обшарили покои. Пусто. В одной клетушке мирно посапывал старичок, по виду – купец. Торкель освободил его от кошелька и от красной сафьяновой шапки с меховой опушкой, но убивать, ясное дело, не стал. Из другой комнаты доносились ахи, охи да скрип кровати.

– Спорим, проткну обоих сразу? – осклабился Торкель.

– На марку, – согласился Хаген. – Не сможешь.

А Торкель взял – и смог. Копьё с широким листовидным наконечником прошило девицу, её пылкого любовника, соломенный тюфяк и застряло в кровати. Вытаскивать оружие Волчонок даже не пытался: благо, щитов и копий Арнульф накупил на сотню бойцов. С доспехами было хуже, Торкелю и Хагену досталось по бычьему нагруднику, Хродгару с его исполинским телосложением не досталось ничего. Волчонок сбил замок с рундука в углу, порылся в пожитках убитого, выудил немного серебра, витой браслет, оберег-торсхаммер, оружие и кольчугу.

– Не ошиблись, – Волчонок повязал оберег на пояс, мелочь сгрёб в кошель, а браслет протянул Хагену, – дорогая штука, явно дороже марки.

– Всё равно потом уйдёт в общую кучу, – мрачно заметил Лемминг.

Торкель бросил прощальный взгляд на мёртвую девицу.

– Заняться, что ли? – пробормотал задумчиво.

Хаген молча отвесил ему подзатыльник.

Через дорогу кипела драка. Там Орм и Рагнвальд напоролись на какого-то морского короля, который со своими людьми заперся в трехъярусной корчме и держал оборону. К тому же, на помощь осаждённым подоспели полторы дюжины стражников. У Хагена внезапно зачесались кулаки, пальцы жгло огнём, остро хотелось убивать. Куда и делся давешний страх! Хродгар проревел приказ, волчата Седого стали скельдборгом – стеной щитов и копий – и достойно встретили стражей порядка, пока соратники выкуривали викингов из корчмы.

– Режьте всех! – рассёк песнь клинков знакомый хриплый клёкот. – Пусть этот город захлебнётся своей кровью. Не дайте им сомкнуться!

Засвистели стрелы, из окон корчмы посыпались постояльцы. Стражи навалились, потеснили молодёжь. Хродгар отбросил щит, ударил копьём в широкий торенскельд противника, пригвоздил к щиту его руку, врезал ногой в щит другого, повалил его наземь, затем отошёл за спины побратимов. Юноши сомкнули дубовые «луны бортов», словно камни на кургане, выставили копья, Лони Лепесток и братья Тенгильсоны бросились в проём в рядах противника, ловко работая ножами. Хродгар же распустил тесьму, которой держалась на спине его замечательная отцовская секира, с двумя лезвиями-полумесяцами, с древком, перехваченным тремя стальными полосками, крикнул:

– РАЗОЙДИСЬ!!!

А потом врубился в стену неприятельских щитов. Полетели куски дерева, обломки ратовищ, осколки шлемов и черепов, и, разумеется, брызги крови. Братья прикрывали с боков. Торкель сунулся слева, принял на щит три копья, отбросил бесполезную деревяшку и тремя молниеносными ударами располосовал трёх стражников. Лони, красный от крови, восхищённо присвистнул, Торкель учтиво поклонился, над ухом свистнула дубинка. Вигольф Вестарсон прикрыл Волчонка. Стурле Скампельсон потерял копьё, расколов неприятельский щит, и вбил своим любимым ударом сакс в плечо сверстнику. Бедолага заплакал, бросил оружие и убежал. Его примеру последовали оставшиеся стражи.

– Братья! – возвысил голос Хродгар. – Спьоты на плечо! Хэй!..

Копья слитно взлетели в воздух, вспороли ночь и настигли убегавших. Никто не ушёл.

Тем временем корчма-крепость «Под заячьей губой» наконец-то задымила, словно исполинский очаг. Первый ярус её был каменным, горел плохо, но крыли корчму соломой и берестой, и зажжённые стрелы долетели-таки до цели. Заревел, распускаясь, багровый цветок, из ворот и окон повалили обожжённые защитники. Прямо на лезвия и копья. Корчма плакала кровью.

– Дорезайте тут всех, – Орм разрубил грудь морского короля снизу вверх, вместе с кольчугой, – мы идём дальше. Хродгар – чтоб ни души! Понял? Сигбьёрн, ты как?

Старший сын Скампеля Рундука стёр кровь с рассечённого лба, отбросил спёкшиеся светлые пряди, улыбнулся. Он первым ворвался в «Под заячьей губой» и первый же получил ранение. Пошарил глазами, отыскал Стурле. Братец увлечённо разглядывал шлем убитого стража.

Сигбьёрн облегчённо вздохнул:

– Вот мелкий засранец…

Тут зарубили Вальтьофа Младшего Вестарсона: банда очередного хёвдинга пришла в себя и прорывалась к остальным, в башню в сердце города. Вальтьоф так и умер с улыбкой на губах: вспомнил, видать, свою ненаглядную Ярну. Сигбьёрн, Вигольф и Стурле переглянулись и без слов бросились втроём на целую ватагу: мстить за родича. Рагнвальд выругался и зарычал:

– Орм! Братья! Прикроем!..

Викинги Арнульфа, молодые и старые, ринулись выручать соратников. Без всякого строя, просто весёлой и страшной гурьбой. Два могучих потока плоти, древа и железа с грохотом столкнулись в тесноте улицы, выплёскивая во дворы и подворотни ручейки отдельных схваток, закручиваясь стальными водоворотами. Сэконунг оглядел побоище, поморщился, затем кивнул сам себе – мол, справятся, – отпустил стрелков, кроме Форни Гадюки, подозвал колдуна Хравена и направился в противоположную сторону, на постоялый двор «У короля Гуннара».

– Ты куда? – нахмурился Ярнсети Днище.

– Пойду нарежу себе мяса, – жутко осклабился вождь, – беги к нашим, там от твоего торенскельда проку будет побольше. Ну!?

Воин кивнул и бросился к соратникам.

Арнульф оказался прав: сражение бурлило вовсю, так что широкий башенный щит Ярнсети спас не одну жизнь. Вигольфу помочь не удалось: охваченный яростью, он вовсе потерял рассудок и пал подле брата, правда, славно за него отомстив. Перепало потехи и Хагену: копьё намертво увязло в чьём-то бедре, щит раскололи, так что пришлось перехватить обеими руками топор и раскрутить кровавую мельницу. Сталь звенела и сыпала искрами, рвались кольчуги да человечьи тела. Как уж сыну Альвара удалось не умереть и устоять на ногах в этой круговерти рыб ран – лишь норны ведают. Отделался синяком на скуле, порезом чуть выше колена да шрамом над правой бровью. Кожаный доспех, конечно, висел клочьями.

Глядя, как Лейкнир Ледник и Кьярваль Плащевые Штаны наседают на последних людей неведомого хёвдинга, Хаген сказал рифмованную вису:

 
Тут закипело побоище сразу!
Кто-то кому-то заехал по глазу,
Кто-то кому-то – по яйцам ногой…
Трудно понять было весь этот бой.
 

– Это плохая виса, – уверил его Фрости, вытирая кишки с меча, – не говори её больше.

– Как ска… – начал юноша – и не договорил.

По улице бежали люди Мара Тощего. В сторону пристани. Прочь из Эрвингарда.

Перед нападением Мар Дюггварсон вызнал у людей Бьёлана, днём ранее посетивших город под видом простых моряков, где остановился Атли Ястреб. И, когда в южной части Эрвингарда разгорелся переполох, Мар сотоварищи отправился на двор «Сокквабекк» – проведать старого друга. За тем, собственно, и приехал.

Атли был пьян, как и большинство его людей, но на ногах стоял твёрдо. Мара он встретил уже во дворе, с двойной секирой наготове. Схватка завязалась без лишних слов: каждому было что припомнить другому. Хирдманы окружили вождей, готовые в любой миг прийти на помощь, но в поединок, разумеется, не вмешивались.

Мар почти сразу же ранил Атли в бок. Меч зацепил рёбра, хлынула кровь, как вино из бочки. Ястреб пошатнулся, но тут же перешёл в наступление, ловко выписывая петли секирой. Мар не спешил, уходил из-под ударов или принимал на щит. Обитый кожей тарч дал трещину на пятом ударе, на седьмом – разлетелась в щепки. Тощий осклабился – и рубанул побратима по плечу. Ястреб издал боевой клич, в котором не было боли, только ярость, подхватил секиру десницей, занёс над головой – и вдруг изменил направление удара, в последний миг разжав пальцы. Мар отскочил, но стальной полумесяц проплыл лишний фенг и глубоко вонзился во впалую грудь. Доспехов Мар не носил, но тут никакая кольчуга не помогла бы. Тощий выронил меч, схватился за рукоять секиры, но вытащить не смог и упал – сначала на колени, потом – лицом в землю.

Атли стоял над телом побратима, обливаясь кровью, и мрачно ухмылялся. Потом склонился, перевернул Мара, выдернул секиру – и получил ножом прямо в сердце. Хирдманы с обеих сторон только изумлённо ахнули. Мар же Дюггварсон, не удовлетворившись итогом, поднялся, шатаясь, и перерезал Атли горло. На всякий случай. Обвёл дружинников мёртвым взором, горько улыбнулся и сказал вису:

 
Ингрид-куропатку
Разложив в присядку,
Ястребом назвался,
Петухом остался.
 

Эта виса больше походила на детскую дразнилку, но Мар был при смерти и держался лишь благодаря ртутной настойке, которую для него загодя изготовил Халльдор Виндсвалль, а потому мы не станем пенять ему на скверные стихи.

Потом Мар рухнул рядом с Атли и уж больше не двигался.

– Колдовство! – прошёл гул в рядах воинов Ястреба. – Тощий погубил нашего вождя чарами!

Увидев, что сын Дюггви пал, его люди, не желая сражаться с ватагой Атли, развернулись и спешно покинули «Сокквабекк». Кроме пятерых, самых верных и упорных. Они бросились на воинов Ястреба и пали над телом вождя все до единого, причём один зацепил копьём Ингмара по прозвищу Высокий Замок, хоть и неопасно.

Заметив, что люди Мара Тощего покидают бранное пиршество, Рагнвальд крикнул им вдогон:

– Мужеложцы! Ниддинги! Орм, надо их вернуть!..

– Нет нужды, – заметил Унферт Алмарец, – они своё сделали, а нам больше достанется.

– Разумные речи, – одобрил Орм. – Идём глянем, кто их так перепугал.

Рагнвальд дунул в рог, и войско двинулось на «Сокквабекк». Им навстречу вышли люди Атли Ястреба, выставив щиты и копья. На самом большом щите они несли тело своего вождя. Хаген обрадовался, увидев Атли поверженным, и не сдержал злой улыбки.

– Погодите, витязи! – пожилой викинг во главе отряда опустил копьё. – Мы только что лишились хёвдинга и не имеем желания сражаться. Вы пропустите нас на корабль, чтобы мы могли отбыть как можно скорее? Можем заплатить выкуп, если надо.

Орм и Унферт переглянулись. Унферт с сомнением поджал губы. Орм сказал:

– Вы можете поклясться, что в течение девяти дней никому не скажете о том, что здесь случилось, и что не станете мстить ни мне, ни моему повелителю, и никому из нас?

– Ты похож на Сигурда ярла, – заметил старик, – но сыновей у него нет, а значит, ты – Орм Белый, сын его сестры Гуннхильды. А кто же твой повелитель?

– Это мало тебя касается, старый викинг, – улыбнулся Орм, – скажу лишь, что спустя некоторое время ты сам сможешь об этом узнать: все скальды будут говорить о нём висы!

– В любом случае, – вздохнул старик, – мы не можем принести подобных клятв…

– Довольно слов, – Орм ударил предводителя саксом, отбросил тело, подхватил его копьё и метнул в неприятельский строй, да так удачно, что пронзил чью-то ногу.

– Не стоило с ним говорить, – Рагнвальд подоспел раньше прочих, опустил широкую секиру…

Поначалу люди Атли старались держать строй, но одних мучил злой хмель, других опечалила и устрашила гибель вождя, третьи вовсе не ожидали, что на Эрсее им придётся драться; кроме того, следовало сберечь тело Ястреба. Словом, задние ряды дрогнули, передние – пали, щит, на котором лежали останки хёвдинга, грохнулся наземь, тело втоптали в грязь, а самые пронырливые ушли поодиночке. Был среди них и Ингмар Хювборг: обменявшись для виду парой ударов с Торвидом Моржом и Лони Лепестком, он бросил щит и скрылся за длинным сараем.

Уж этого наблюдательный Хаген позволить никак не мог!

Лемминг нагнал Ингмара через тридцать шагов, у какой-то горящей корчмы. Хювборг обернулся. Света было вдоволь, и он успел рассмотреть паренька, хотя и не узнал его.

– Здравствуй ты ныне, Ингмар Высокий Замок! – коротко поклонился Хаген, не сводя глаз с меча в деснице противника. – Должно мне перед тобой извиниться. Помнится, год назад я сказал, что мы с тобою встретимся в Нибельхейме. Что ж, я ошибся, как свойственно смертным! Надеюсь только, что третий раз мы повстречаемся в светозарном Чертоге Павших. Ныне же ты узнаешь, как сражаемся мы, прыщавые мужеложцы!

– Тьфу ты, сиська троллихи! – изумлённо воскликнул Ингмар. – Я не узнал тебя, заморыш. Это за тебя заплатили полсотни марок? Ты должен благодарить меня, что я поднял цену твоей чести, а ты бросаешься с топором! Эх, жаль времени, но надо тебя проучить.

– Нет чести у раба, – процедил Хаген, чувствуя, как немеет левая нога: забыл про порез выше колена, перевязать не удосужился, – ты поднял цену задницы, а не чести, но теперь мог бы просто попросить прощения за те свои оскорбительные слова, и мирно разойдёмся.

– Поделюсь с тобой напоследок одной мудростью, маленький недоумок, – осклабился Ингмар, поднимая меч, – лучше получить смертельную рану, чем извиняться!

И ударил сверху, старым добрым приёмом «Полёт сокола».

Хагена спасла нога: юноша припал на колено, подставил топор, меч Ингмара ударил не в полную силу, Хаген поймал лезвие крюком, зацепил, отвёл в сторону, сбросил – а затем стремительно распрямился и всадил топор прямо противнику в лоб. Ингмар был на полторы головы выше Хагена, но подошёл слишком близко. Железная борода криво рассекла лицо викинга, и никто бы не сказал, что это пошло ему на пользу. Ингмар тяжело рухнул навзничь, едва не задавив своего убийцу. Хаген перевернул труп, вытащил оружие. Чёрно-багровая рана в черепе извергала белый мозг. Глядя на это, Хаген сказал вису:

 
Вепрь мохнорылый,
Атли дружинник,
Лемминга склона
Ниддингом счёл.
Ныне расчёлся
Волчонок Седого,
Рыгает мозгами
Клён-меченосец:
Не столь высоко
Стоял замок плеч,
Тролль бородатый
Башню обрушил.
 

– Вот это – хорошая виса, – одобрил Фрости Сказитель.

Хаген обернулся. Сил удивляться не было. Сказитель улыбался, протирая меч.

– Как ты тут очутился? – спросил Хаген.

– Я тоже хотел его убить, но ты зачем-то меня опередил.

– Он назвал меня мужеложцем, – оправдался Хаген.

– Да, я всё слышал и видел.

Фрости глянул куда-то вбок и добавил:

– А что, попка у тебя ладная!

– Сложи о ней вису, и, может, я заплачу тебе серебром, но скорее – сталью.

– Экий зубастый лемминг! – ухмыльнулся Фрости. – Надо тебе рану перевязать, а то как-то некрасиво, честное слово…

– Погоди, – Хаген склонился над трупом, – у меня доспех износился, а тут такая славная кольчуга. Думается мне, Ингмару она уже не пригодится…

«У короля Гуннара» в тот вечер было много гостей. Узнав, что в городе беспорядки, хозяин оповестил постояльцев, схватил два сундучка с деньгами и вышел с домочадцами и челядью через задний двор. Охранников тоже отпустил. Сожгут усадьбу, так хоть уцелеем и останемся при своих! Этот расчёт не оправдался, потому что возле цитадели прыткому бонду повстречались люди Бьёлана Тёмного, но что они с ним сделали, здесь не сказано.

Постояльцы и посетители, в основном – моряки да купцы, посовещались и решили, что больше толку будет обороняться сообща. Кьятви Мясо был мертвецки пьян, вместо него распоряжался кормчий «Трудгельмира», Видге Хрисборин. Он послал людей на другие дворы, где сидели остальные викинги Кьятви, чтобы они шли к «Королю Гуннару». Что поделать: люди Мара и Арнульфа развели такой переполох, что понять, где чьи, стало затруднительно. Кроме того, боевые девицы Ньёрун Чёрной блестяще справились со своей задачей, и теперь по улицам бегали толпы вооружённых рабов, грабили дома и лавки, жгли бараки и с наслаждением резали бывших хозяев. Так что Видге подождал-подождал, да и плюнул:

– Собирайтесь, идём! Попробуем пробиться к хольду, а нет, так к северным воротам…

Арнульф же с колдуном Хравеном и Форни Гадюкой как раз подошли к гостиному двору.

– Стал поминальной тризной весёлый, пышный пир… – усмехнулся старик, глядя, как постояльцы, тревожно озираясь, покидают усадьбу.

– За радость испокон веков страданьем платит мир, – ответил колдун, поправляя шляпу.

– Мало платит, – Арнульф прищурился, ткнул пальцем в грузного мужа, которого выводили под руки, – видите этого? Не трогать. Он нужен мне живым. Ну? Готовы?..

И, не дожидаясь ответа, хрипло крикнул в ночь:

– Хэй! Всем стоять!

Беглецы замерли, но, заметив лишь троих недоумков, решили, что не стоит из-за них медлить. Хравен метнул копьё, Форни спустил стрелу. Потом – ещё две.

– Я что сказал, шлюхины отродья?! – Седой направился к толпе, поигрывая атгейром. – Я сказал «стоять», а вы не стоите! Побольше уважения к старому человеку, и никто не пострадает. Это говорю вам я, Арнульф сэконунг! Нынче обуял меня волчий голод. Отдайте мне это жирное мясо и можете быть свободны. Ну, Видге? Что скажешь?

– Так ты не сдох, Седой Орёл? – казалось, кормчий не удивлён.

– Нет, я не сдох, Рождённый в кустах, – развёл руками Арнульф и ударил кормчего в горло.

Парни бросили Кьятви и дали дёру. Другие выхватили оружие, но это мало им помогло: Форни быстро и метко клал стрелы, Хравен плясал и каркал, словно ворон меж трупов, с хорошим скрамасаксом в одной руке и с коротким рыбацким ножом в другой. Алый плащ на плечах сыпал жаром в глаза, точно пламя. Старый хёвдинг тоже не стоял без дела: рубил и колол, захлёбываясь хохотом. Его окружили, но тут Хравен забросил шляпу на столб у ворот двора, и словно из-под земли возникла дюжина чёрных человечков в алых шапочках. Милые создания бросились на постояльцев, отгрызли им ноги, разорвали животы и стали лакомиться дымящейся требухой. Хравен усмехнулся и тоже подошёл нарезать свежатины. Отхватил кусок печени у какого-то бедолаги и сунул было в рот, но передумал и протянул вождю:

– Тебе – первый укус, добрый повелитель!

– Ты хоть бы пожарил, прежде чем в рот совать всякую гадость, – поморщился Арнульф, – я не питаюсь тухлятиной. У меня тут найдётся мясо пожирнее! Форни предложи.

Бледный лекарь покачал головой:

– Разные разности видел сын Литте, но такое – впервые! Что за тварей ты призвал, сейдман?

– Шам ты тфарь, – проворчал один из карликов с набитым ртом, – а ты, ковдун, мог бы рашшедритша и на пвашч! Шовковый, небошь?

– Как же вас тут допекли хозяева, добрые ниссе, что вы жрёте постояльцев? – сокрушённо вздохнул «ковдун». – Раньше, бывало, нальёшь домовому молочка, угостишь пирожком, и никаких тебе хлопот, живи да радуйся! Видать, какой бонд, такой и ниссе. Всё заржавело. Всё прогнило. Смердит на все девять миров, или сколько их там…

– Ну прямо Weltschmerz, – захохотал домовой, – а за шапку – спасибо. Мы теперь свободны. Парни, двигаем отсюда! Носить – по очереди…

– Погодите, – Арнульф снял свою роскошную шляпу с пером, протянул коротышке, – на вот, прими, как от хозяина – весь этот город теперь мой.

Ниссе недоверчиво принял подарок, понюхал и расплылся в зубастой улыбке:

– Вот это я понимаю, вот это благодарность!

И был со товарищи таков.

– Ты раньше не мог их позвать, колдун? – буркнул Форни, глядя, как Хравен ест сырую печень. – Где вас только этому учат?

– Не мог, – чародей поднял на лекаря полные мрака глаза, – учат в Чёрной Школе, но тебе, думается, поздновато.

– Ты тоже посещал это заведение? – усмехнулся вождь.

– Семь годков, – безразлично бросил Хравен, – от звонка до звонка. Колокольного. БОМММ!!!

Тем временем Кьятви Мясо пришёл в себя. Будто и не пил. Сидел, глядя безумными глазами на побоище, и плакал, словно дитя малое.

– Арнульф, я… боги, как я рад. Это он, Харальд. Он говорил. Он обещ…

Седой врезал побратиму ногой по зубам.

– Насрать. Я не хочу слышать, что обещал Харальд Белый Волк, и сдержал ли он слово. Мне безразлично. Не желаю больше слушать это. Хравен?

– Извольте, Ваше Морское Величество! – сейдман поклонился, затем достал из-за пазухи коробок с рыболовными крючками, сунул один в рот Кьятви, подцепил толстый неповоротливый язык и высунул его наружу, точно лису из норы. Потом отрезал белёсый кусочек плоти.

И съел его.

– Собственно, я думал, ты на него заклятие какое наложишь, – пробормотал озадаченный Арнульф, – но и так сойдёт. Форни! Займись им. Отведи на пристань, свяжи, приставь охрану. И – сделай так, чтобы он дожил до утра. Чтобы кровью своей поганой не захлебнулся. Ты лекарь, тебе виднее, как это сделать.

Форни только сплюнул под ноги, кликнул братьев Тенгильсонов и с их помощью увёл трясущегося Кьятви прочь. Завыл рог, созывая стаю. Вожак обвёл полным пожара взором своё перемазанное кровью, грязью и потом войско:

– А теперь, братья, мы наконец-то по-настоящему пойдём грабить!

И добавил:

– О, Хаген, какая у тебя красивая кольчужка. Ты в ней такой нарядный…

– Рати, сбегай к Бьёлану, спроси, не нужна ли помощь и что у него там вообще происходит. А ты, Самар, разыщи Ньёрун – с тем же делом. Люди Мара удрали? А и хрен с ними. Нашли его тело? Нет? Искать. Энгуль, Модольф – займитесь!

– Нет больше Энгуля, – тихо обронил Фрости, – повеселился на славу.

– Тогда братья Вестарсоны…

– Нет больше братьев Вестарсонов, – эхом откликнулся Сигбьёрн.

– Кого ещё нет? Орм?

– Иринг Алмарец, – сорванным о приказы голосом прохрипел Орм Белый, – Торвид Морж, Ярнсети Днище, Сьярек Селёдка, Берси Китобой… Прочие пока живы.

– Восьмеро за пару-тройку сотен? – горько усмехнулся Арнульф. – Я думал, будет хуже! Модольф, Свегдир, отыщите всё-таки Мара и прочих наших павших. А вы, волчата, принесите побольше щитов да копий! Лейф, поди сюда.

Линсеец подошёл, опираясь на сломанное копьё. Через лицо тянулся свежий порез.

– Я гляжу, твоему носу не везёт, – усмехнулся Седой, – как рука? Шевелить можешь?

– Халльдор дал мне лиф-стейн, а Форни положил его в лубок и заговорил, – благодарно кивнул юноша, – перелом меня не беспокоит.

– Это пока молодой. Как Бьярки, держится? На него не находило безумие?

– Копьём тычет, как в бабу, но пену не пускает.

– Это хорошо, что не пускает… – задумчиво проронил Арнульф. – Ладно, ступай.

Вот принесли тело Мара Тощего – он по смерти стал ещё худее, – а с ним его оружие и секиру Атли Ястреба. То был добротный твенскегг, короче, легче и ухватистей, чем Хродгарова «ведьма щитов». Его при сноровке можно было держать и одной рукой. Арнульф осмотрел секиру и подозвал Бьярки:

– Ты предпочитаешь меч или топор?

– Я не владею ни тем, ни другим, – честно сказал юноша.

– Тогда держи, – и протянул ему твенскегг, – этой секирой сражался сам Атли Ястреб с острова Клиндтхольм! А ну, сделай свирепую морду. Нет, не так! О, вот это дело. Теперь зарычи…

Бьярки смутился было, но потом понял, что вождь не шутит, и весьма сносно изобразил припадок боевого безумия. Аж губу прокусил. Все глазели да хохотали.

– Сейчас мы полезем в глубокую задницу, – пояснил Арнульф, – в которой водятся черви. Хочу, чтобы ты их перепугал, и нам не пришлось пачкаться сверх меры. Сможешь?

– Думается мне, – проворчал Слагфид из Бьёрндаля, – пачкаться всё равно придётся.

– Охотник! – ухмыльнулся Седой. – Скажи-ка, ты можешь стрелять на звук? Там будет темно.

– Сильно темно? – деловито спросил Слагфид.

– Как в заднице, тебе ж северным языком говорят! Ладно. Хаген, Торкель, Лони, Слагфид, Бьярки, Хравен, Кьярваль – вы со мной. Кетиль, тащи сюда свой плоский зад, он тоже нам пригодится. Прочие – идите на площадь перед хольдом и делайте вид, что вам очень весело. Всем одеть броню и носить щиты. Сделайте вид, что хотите штурмовать цитадель, но не штурмуйте, всё равно ничего не выйдет. Отвлекайте их, пока не дам знак. Тогда ломите в двери, как овцебыки. Все видели овцебыков? Вот так и ломите! Орм – за старшего.

– Я с вами, – заявил Хродгар.

– В другой раз, Тур, – улыбнулся вождь, – от тебя в тесноте толку не будет. Уж поверь.

Хродгар кивнул бритой головой и пошёл искать себе броню по размеру.

– А какой знак, Арнульф Иварсон? – осведомился Орм.

– А какой знак, Хравен Увесон? – спросил вождь колдуна.

– А чёрный ворон прилетит и в клювике принесёт, – рассмеялся сейдман.

Эрвингард, как и всякий порядочный город, управлялся советом, громко именовавшимся Эрборгенрад. Избирались туда самые зажиточные и уважаемые люди. Совет заседал в Радасаллире – роскошных палатах на серединной городской площади. Там же возвышался хольд – обомшелая пузатая башня под остроконечной черепичной шляпой. Ныне туда набились, как сельди в бочку, те самые зажиточные и уважаемые советники с домочадцами да вооружённой челядью, дрожа от страха, но больше – от изумления и возмущения.

Никто, никогда не осмеливался грабить их город!

Охраняла Эрвингард, как положено, городская стража во главе с херсирами – по сотне на фьёртинг, или четверть. Херсир южного фьёртинга погиб ещё в начале нападения, северного – чуть позже, в стычке с людьми Бьёлана Тёмного: предводителя стражей случайно подстрелил Рэфкель Лосось, после чего доблестные ополченцы разбежались. Охрана восточной четверти напоролась на восставших рабов и щитовых дев. Последним почти не пришлось участвовать в сражении: трэли взломали стену щитов, щедро оплатив этот успех, но херсир успел перестроить ряды, сам стал во главе клина и переломил ход битвы, превратил её в резню. Рабы дрогнули, бежали на корабли. Ньёрун их не остановила – незачем: три четверти ополчения восточного фьёртинга вымостили телами улицы родного города. Валькириям осталось лишь добить оставшихся. Херсир же западного округа оказался более удачлив: успел собрать людей и без особых потерь добрался до хольда, где и занял оборону.

Всё это Рати и Самар поведали Орму по возвращении.

– Скверное дело, – мрачно заметил Орм, – нас на площади ждёт больше сотни, а перейдут в наступление – нам не придётся делить добычу. Скверно, скверно… Что же делать? Сколько нас вообще осталось? Семнадцать! Сиськи Кэльданы, семнадцать против сотни! – племянник Сигурда ярла, отважный герой и неотразимый красавец, муж благородный, зашёлся в безумном хохоте. Его прекрасные синие глаза покраснели и слезились.