Текст книги "Форд Генри: Важнейшая проблема мира. том 2"

Автор книги: Генри Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 40 страниц)

69. АРНОЛЬД И ЕГО ИУДЕЙСКИЕ ПОМОЩНИКИ В ВЕСТ-ПОЙНТЕ

69. АРНОЛЬД И ЕГО ИУДЕЙСКИЕ ПОМОЩНИКИ В ВЕСТ-ПОЙНТЕ

После того, как генерал Вашингтон отослал осуждающее письмо Бенедикту Арнольду, он сразу же направил одобрительное письмо несчастному офицеру: «Я сам предоставлю вам «все, что будет в моей власти, чтобы вы имели возможности восстановить уважение вашей страны». Это было в конце июля 1780 г., когда генерал Вашингтон узнал о британском плане двигаться к г. Ньюпорт и атаковать американское подкрепление до того, как оно сможет высадиться на берег и окопаться. Поэтому Вашингтон принял решение опередить британцев и, возможно, предотвратить их атаку, переправившись через Гудзон и пройдя по его восточному берегу, чтобы угрожать Нью-Йорку, где находился штаб британских войск.

Это было в последний день июля, генерал Вашингтон лично наблюдал за переправой последней дивизии на Королевском Пароме, когда появился Бенедикт Арнольд. Правда, что он был ранен, правда также, что его оценка положения не была принята Конгрессом; однако его ранение означало судьбу войны, а отсрочка в его оценке была обусловлена уже приобретенной репутацией о теневых операциях с деньгами, ни одна из которых не оправдывала его в отношении предательства, однако оба эти фактора могли бы стимулировать его в восстановлении репутации, которую он так рано потерял.

Случилось так, что Бенедикт Арнольд предстал перед Джорджем Вашингтоном, это было в последний день июля 1780 г., – человек, которому Конгресс обоснованно не доверял, человек, которого небезосновательно осуждали, человек, на которого господа офицеры смотрели с осуждением. Однако именно к этому человеку обратился Вашингтон со своими словами. Армия была на марше к Нью-Йорку, чтобы атаковать британские войска. Когда Арнольд подъехал, генерал Вашингтон сказал ему: «Вы должны командовать левым крылом, это дело чести».

Те, кто присутствовал при этом, говорили, что при этих словах Вашингтона выражение лица Арнольда потускнело. Величие Первого Американца ничего не значило для него. Возможность восстановить свое доброе имя как-то утратила свое значение.

Разочарование Арнольда было настолько явным, что Вашингтон попросил его отправиться в штаб и подождать его там. В штабе Арнольд изложил полковнику Тилгману, помощнику Вашингтона, что его желанием является не командование в армии, но командование в Вест-Пойнте. В то время Вест-Пойнт представлял собой просто пост на реке Гудзон на значительном удалении от зоны важных боевых действий, где, безусловно, хотел бы служить бесстрашный Арнольд.

Несовместимость желания г-на Арнольда действовать с Вест-Пойнтом, где не было никаких боевых действий, весьма сильно поразила Вашингтона. Он предложил г-ну Арнольду шанс для восстановления его репутации; Арнольд же пошел на попятную, попросив назначить его на место, где не предусмотрено четко определенной службы.

Теперь пусть читатель имеет в виду следующий факт: это может быть важным, а может оказаться и неважным; это может оказать влияние на действия Бенедикта Арнольда, это может не оказать никакого влияния; однако тем не менее факт заключается в следующем: фуражиром, то есть квартирмейстером в Вест-Пойнте, был полковник Исаак Франке, член той же семьи, которую мы уже упоминали в этих статьях. Этот полковник Исаак Франке, как нас информируют иудейские материалы, содержащие массу фактов, однажды был тайным адъютантом генерала Вашингтона, однако по какой причине эти отношения были прерваны, нас не информировали.

Читатель может вспомнить, что в повествовании о Бенедикте Арнольде уже упоминались два члена семьи Франксов – Дэвид из Филадельфии и Дэвид Солсбери Франке, который пришел из Монреаля.

Третьим Франксом, на которого мы сейчас обращаем внимание, является полковник Исаак Франке. Он отвечает за снабжение Вест-Пойнта. Именно в Вест-Пойнт желает поехать Бенедикт Арнольд, хотя генерал Вашингтон предлагает ему почетный пост в передовых частях Континентальной Армии. Это было в последний день июля 1780 г.

3 августа генерал Вашингтон отдал г-ну Арнольду свои приказы и позволил ему продолжать выполнение его обязанностей в Вест-Пойнте. Вместе с ним, безусловно, был и полковник Дэвид Солсбери Франке, его адъютант, допрос которого в военном суде был столь полезен. Тогда в Вест-Пойнте были еще два г-на Франкса – полковник Д. С. Франке и комендант и тоже полковник Исаак Франке, ответственный за снабжение форта.

Представляется таким образом, что г-н Арнольд уже вступил в связь с противником и напрашивался на командную должность в Вест-Пойнте не по любой причине, о которой он докладывал генералу Вашингтону, но поскольку он выбрал его как ворота, через которые он позволит британцам пройти на ослабленную американскую территорию. В течение двух месяцев г-н Арнольд вел переписку с «Андерсоном» или ДжономАндрэ. Он был связан с противником в течение еще более длительного периода времени и требовал, чтобы равный ему человек был назначен для переговоров с ним. Майор Джон Анд-рэ, генерал-адъютант Британской Армии в Америке, был выбран как имеющий достаточно высокий ранг, чтобы сотрудничать с г-ном Арнольдом. Они уже вступили в контакт друг с другом до того момента, когда г-н Арнольд просил генерала Вашингтона о назначении его на соответствующую должность в Вест-Пойнте. ИАндрэ, как мы видели ранее, знал Франксов.

Апологеты Арнольда говорили о том, что причина того, что он выразил столь глубокое разочарование, когда генерал Вашингтон предложил ему командовать левым крылом армии, состояла в том, что он никогда не ожидал столь благосклонного отношения и на мгновение был поражен тем, что слишком далеко зашел в своих отношениях с врагом, когда его собственная страна предложила ему столь блестящие перспективы. Если бы реальное состояние ума г-на Арнольда было бы таким, он должен был бы только принять командование левым крылом армии или, получив команду взять Вест-Пойнт, должен был бы пойти туда и выполнить свой солдатский долг.

История и персонально майор Джон Андрэ, который завершил переговоры с г-ном Арнольдом и потерял свою жизнь как шпион, в то время как г-н Арнольд долго жил как предатель, стали объектом пристального интереса и научных исследований. Его происхождение покрыто тайной. Его родители известны как «швейцарско-французские».

Полагают, что первый Андрэ приехал в Англию из иудейской семьи. Сам Андрэ совершил поступки, которые очень высоко оценивались в обществе тех дней. Во всяком случае, имел ли он иудейское или неиудейское происхождение, у него был значительно лучший характер, чему Венедикта Арнольда. В штате Арнольдав Вест-Пойнте помимо двух иудеев Франксов – Исаака и Дэвида – был подполковник Ричард Варик. Этот Варик был молодым человеком, который предпочитал иметь как можно меньше дел с г-ном Арнольдом. Он отказывался взять какую-либо ответственность, имеющую отношение к денежным и имущественным операциям г-на Арнольда. По некоторой, очевидно, веской причине, которую читателю нетрудно представить, Варик придерживался строгой политики держать свои руки подальше от всех поставок товаров. Совершать все подобные операции было поручено, таким образом, майору Франксу, который, очевидно, этого не хотел. По существу, майор Франке отвечал даже за личный буфет генерала Арнольда.

Не останавливаясь дольше на деталях, достаточно сказать, что 22 сентября 1780 г., меньше чем через два месяца после принятия командования в Вест-Пойнте, Бенедикт Арнольд совершил измену. Еще через день она была раскрыта, и последовало возмездие.

Незамедлительно был проведен допрос для выявления соучастников. Майор Франке был арестован. Это может быть существенным или нет, но тем не менее это факт, что после совершения измены Арнольдом власти приказали арестовать еще двух иудеев, Дэвида Франк -са и Дэвида Солсбери Франкса.

Опыт Дэвида Франкса добавляет кусочек иудейской комедии к этому серьезному скандалу. Представляется таким образом, что он все еще оказывает давление, чтобы его освободили от жестокого обращения и позволили выиграть время. В момент его предыдущего ареста в 1778 году Бенедикт Арнольд был комендантом города Филадельфия, а Дэвид Солсбери Франке был в штабе Арнольда, и если Арнольд и Франке смогли составить схему получения прибылей с закрытых магазинов города, то очевидно, не без них Дэвид Франкс-старший получил преимущество и в данном случае. По крайней мере, как читатель предшествующих статей знает, Дэвид Франке был освобожден, хотя и был уличен в связи с врагом.

Но на этот раз не было Бенедикта Арнольда, чтобы помочь ему, а его племянник, как и он сам, находился под арестом из-за измены Арнольда. Однако филадельфийский иудей обнаруживает великолепную возможность одурачить закон.

Он оставался в тюрьме по 6 октября, а затем, странно упоминать, ему дали две недели для поездки на вражескую территорию. Тем не менее следствие было приостановлено; судебное преследование было отложено. Однако Дэвид посчитал, что 14 дней – слишком короткий период для раскрутки его дел, и попросил продлить срок. Ему было отказано. Тогда, после того как прошла неделя, г-н Франке попросил пропуск в Нью-Йорк для себя, дочери, слуги и двух горничных; в этом ему было отказано, и пропуска были выданы ему, дочери и одной горничной «при условии, что она действительно является слугой». Однако Дэвид не воспользовался этими пропусками. Он снова обратился с просьбой о продлении срока из-за «недомогания». Таким образом, заставляя официальных лиц заниматься его уловками и контрпредложениями, он все еще находился в Филадельфии 18 ноября, месяц спустя, когда он должен был покинуть страну.

Он подал заявку еще на один пропуск. Совет послушно отослал его ему, а секретарь совета послал ему следующую записку: «Совет весьма удивлен тем, что вы все еще остаетесь в городе, и надеется, что вы незамедлительно покинете страну в соответствии с последним приказом, в противном случае будут приняты меры, чтобы заставить вас подчиняться этому приказу». Уехал ли Дэвид? Нет, не уехал. Он написал исключительно вежливое письмо. Между прочим, он указал причину, которая, возможно, задержала его. В своем письме в Совет он заявляет:

«Понимая, что возникшее и распространяемое сообщение о том, что я обесценил валюту, покупая монеты, может создать предубеждение против меня в Уважаемом Совете...»

Более чем вероятно, именно это делал Дэвид. Позже это же делал другой иудей в американской истории, Юда П. Бенджамин, а во время недавней войны это повсюду делалось иудеями. При расистском зуде Дэвида к деньгам и его нелояльности к делу Америки существовало, вероятно, прочное основание для такого доклада.

И помимо этого в последней строке своего письма он указывает на ошибку в своем пропуске и просит выдать другой пропуск. Все это время, безусловно, он занят тем, что выигрывает время и пытается достигнуть своей цели в отношении денег в форме монет.

Это, между прочим, представляет собой общеизвестный иудейский трюк. Он весьма часто встречается в судебных делах. Неиудей может всегда руководствоваться желанием справедливости и человечности, и на этих чертах характера систематически играют. Неиудей также склонен воспринимать слова людей по их настоящему значению, что также является чертой характера, которая может быть использована, чтобы причинить ему боль. Если, например, в деловых операциях, которые должны занять неделю, неиудей смог бы абсолютно обезопасить себя, если бы у него возникло малейшее подозрение о нечестном деле, то это к выгоде иудея, который попытается «заставить» его дать ему слово о том, что в точности должно быть предпринято спустя неделю после окончательного решения. Если неиудей поверит этому слову, он успокоится на неделю. Он не будет ничего делать. Он опирается исключительно на данное слово. Затем наступает утро, и бесчестный иудей выступает без предупреждения и беззастенчиво забирает выигрыш. Это настолько обычно, что тысячи тех, кто обманулись на этом, рассказывали все подробности. Обеспечьте неиудею такую занятость или удовлетворите его настолько полно, чтобы он не беспокоился – такова стратегия. Дэвид знал это даже в свое время, и этот принцип был древним.

Его просьба о выдаче нового пропуска не была удовлетворена. И он все еще не уезжал. В конце концов возмущенный Совет послал ему записку, чтобы он уехал на следующий день. И тогда он уехал, но не ранее того, как мы можем полагать, как он сделал все, что намеревался сделать. Дэвид был восхитительно иудейским человеком, а Совет был наивно неиудейским.

К северу от Вест-Пойнта происходили другие явления. Когда генерал Вашингтон прибыл и услыхал потрясающие новости, он попросил полковника Варвика пройтись с ним. Он очень внимательно разговаривал с молодым офицером, сказал ему, что он не ставит под сомнение его преданность, однако в сложившихся обстоятельствах он просил бы его считать себя находящимся под арестом. Это было весьма свойственно г-ну Вашингтону – вежливо арестовывать самому. Однако не существуют записи, что подобной галантности удостоился майор-иудей Дэвид Солсбери Франке. Вашингтон, вероятно, помнил его как свидетеля в пользу Арнольда в деле, которое привело Арнольда в военный суд и к суровому осуждению.

На том передовом посту (каким был тогда Вест-Пойнт) не было никаких свидетелей. Франке и Варвик оказались перед необходимостью свидетельствовать друг за друга. Иными словами, иудей-майор был его собственным представителем в суде и, практически, его собственным свидетелем. Франке поставил Варвика на трибуну, чтобы тот свидетельствовал в его пользу, а Варвик поставил Франкса на трибуну, чтобы тот свидетельствовал в его пользу. Окончательные свидетельские показания показывают, что Франке знал многое и стремился показать, сколь много он знал о предательских намерениях Арнольда, однако он не говорил об этом до тех пор, пока предательство Арнольда не было раскрыто и он сам не оказался под арестом.

Цель настоящей статьи состоит просто в том, чтобы заполнить пробелы, которые остались в иудейских пропагандистских криках о той роли, которую они играли в гражданских делах в Соединенных Штатах, читатель может сам судить, насколько глубоко майор Дэвид Солсбери Франке был посвящен в секреты Арнольда. (Так называемый Смит, упомянутый в допросе, был Джошуа Хетт Смит, который выполнял секретную работу для Арнольда и увозил Андрэ на лодке в море для ночных переговоров с Арнольдом.) Ниже приводятся важные выдержки из свидетельских показаний:

Майор Франке: «Каким было мое мнение о характере и поведении г-на Джошуа X. Смита и о его визите в штаб Арнольда... ?»

Полковник Варвик: «Когда впервые узнал семью Арнольда. .. Арнольд и Вы сами думали о нем хорошо как о человеке, однако Вы вскоре стали думать о нем преимущественно как о лжеце и негодяе; а после Вы говорили о нем так, как заслуживал его настоящий характер...»

Арнольд знал, безусловно, кто такой был г-н Смит. Арнольд и Смит уже были соучастниками в предательстве. Однако Варвик не знал об их партнерстве. Все, что знал г-н Варвик, было то, что как Арнольд, так и Франке придерживались одного и того же мнения, что со Смитом было все в порядке. И здесь Арнольд и Франке снова оказываются в согласии. Г-н Варвик считал, что они придерживаются одного и того же мнения. Это г-н Варвик сказал прямо Франксу в лицо в ответе на вопрос Франкса. Однако он сделал это в дружеских целях. Существенное значение имеет тот факт, что Франке и Арнольд держат один и тот же фронт: «Арнольд и вы сами думаете хорошо о нем как о человеке».

Итак, Арнольд знал, кто такой был г-н Смит, знал о г-не Смите достаточно, чтобы его повесить. Смит был одним из орудий его длительного предательства. Вопрос состоит в том, знал ли это и г-н Франке? Держали ли Франксов в неведении о том, что Арнольд действительно знал Смита, или был ли Франке действительно обманут в том, что касается Смита? Это может быть, однако следует пронаблюдать, что г-н Варвик, который совсем не пользовался доверием Арнольда, тем не менее не обманулся в отношении г-на Смита, но видел его насквозь с самого начала. Не видел ли его насквозь также и г-н Франке? До момента, когда г-н Варвик решился заговорить об этой проблеме, г-да Франке и Арнольд придерживались одного и того же мнения – они «хорошо думали о нем как о человеке».

Тогда г-н Варвик высказывался честно. Он задержал иудея Франкса и сказал ему, что он знал и подозревал Смита. Очевидность этого была слишком подавляющей Для г-на Франкса, чтобы посмеяться над этим.

Всякий, кто посмеялся бы над сказкой г-на Варвика, сам оказался бы под подозрением. Г-ну Варвику дали понять, что именно он заставил г-на Франкса изменить мнение о Смите. После этого г-н Франке вел себя таким образом, что убедил г-на Варвика, что он считал Смита «лжецом и негодяем».

Позволительно задать вопрос, было ли это притворством или в действительности имело место. Если г-н Варвик что-то знал, то было бы глупо не связаться с ним и, таким образом, утратить преимущество от осведомленности о том, сколь много было известно или предполагалось в окружении. Безусловно, эти аргументы относятся к области подозрительности, однако они касаются одного и того же офицера-иудея, который, обнаружив, что полковник Фитцджеральд раскрыл некоторое прибыльное дело, в котором г-да Франке и Арнольд были партнерами, был в достаточной степени мудр, чтобы информировать об этом Арнольда и разрушить этот план. Предшествующее поведение майора Франкса, так же как и Бенедикта Арнольда, вызывало подозрение. Бенедикт Арнольд пришел к г-ну Варвику, чтобы представить г-на Смита как хорошего человека; г-н Франке пришел к г-ну Варвику, чтобы разделить мнение г-на Арнольда; однако действительно ли г-н Франке знал, как знал г-н Арнольд, или только показывал, что он изменил свое мнение, что могло бы укрепить доверие г-на Варвика, – это факт, относительно которого предшествующее поведение г-на Франкса заставляет сомневаться.

Насколько хорошо г-н Франке знал г-на Арнольда, можно понять из других моментов, раскрытых в данном расследовании.

Майор Франке: «Сколь часто г-н Арнольд спускался вниз по реке на своей барже, пока я был в доме Роберт-сона (место расположения штаба г-на Арнольда)? Иногда я присутствовал при этом, и каково было наше мнение и поведение в отношении его поездок вниз по реке и пребывании там ночью 21 сентября?» (это была ночь его встречи с г-ном Андрэ).

Полковник Варвик (отвечает, что г-н Франке, насколько он знает, никогда не сопровождал г-на Арнольда): «Однако, когда меня информировали Вы или жена г-на Арнольда двадцать первого числа, что он не вернется в тот вечер, я предложил Вам, что я мог бы поехать к г-ну Смиту и что я считаю отношение г-на Арнольда к моему контакту с г-ном Смитом противоречащим предупреждению, которое я сообщил ему, что это весьма непорядочно и что я решил прекратить связь с его семьей» (имея в виду его штаб). «После этого мы согласовали план предотвращения их дальнейшей связи, вызвав опасения г-жи Арнольд...»

«В то же время Вы действительно информировали меня о том, что Вы не находите объяснения его связи с г-ном Смитом, что Вы знаете его как корыстолюбивого человека и подозревали его в том, что он намеревался начать торговлю с кем-то в Нью-Йорке с санкции его командования и под флагом беспринципного негодяя Смита; и что у Вас возникло подозрение об этом из письма, которое он написал г-ну Андерсону в коммерческом стиле о Вас и обо мне. После этого Вы дали слово чести, что если наши подозрения окажутся основанными на фактах, мы незамедлительно прервем отношения с ним».

Это – честное высказывание г-на Варвика. Г-н Франке оспаривал его. Можно утверждать, что именно г-н Франке сказал г-ну Варвику об отсутствии г-на Арнольда и что он не вернется в ту ночь. Г-н Франке знал это, а г-н Варвик-нет. Известно также, что именно г-н Варвик протестовал и угрожал рассчитаться с г-ном Арнольдом. Это было именно во второй раз, когда он угрожал рассчитаться, однако казалось, что у иудея-майора никогда не было подобной мысли. Но более важно то, что заявление г-на Варвика в ответ на вопрос г-на Франкса, который сообщил информацию относительно характера г-на Арнольда – о том, что г-н Арнольд является алчным человеком, что г-н Франке подозревал его в торговле с врагом «с санкции его командования» (точно так же, как он намеревался злоупотреблять своей властью в Филадельфии) и что г-н Смит должен был быть его посредником. Затем он упомянул письмо «г-ну Андерсону коммерческого характера» – этот «Андерсон» был никто иной, как майор Джон Андрэ из Британской армии.

Здесь мы обнаруживаем майора Франкса в тесных связях с каждым участником конспирации – с каждым ее участником! – и как он дает некоторые пояснения о ней г-ну Варвику. Знал ли г-н Франке больше, чем говорил, и не успокаивал ли он г-на Варвика пояснениями, которые, как казалось, объясняли все факты и тем не менее не раскрывали всей правды? Этот вопрос возникает непосредственно из тесной преступной связи Арнольда и Франкса в Филадельфии.

Существует и еще одно свидетельство, что именно г-н Варвик, а не г-н Франке, предотвратил продажу поставляемых правительством товаров Арнольдом в его собственных интересах. Это происходило неоднократно, но никогда с участием г-на Франкса, который длительное время был помощником и доверенным лицом Арнольда в роли исполнителя. Однако всякий раз, когда г-н Варвик делал это, г-н Франке знал об этом, как он сам признавался при даче показаний.

Теперь мы подходим к «Дню его дезертирства», как в личном деле назван день предательства Арнольда.

Майор Франке: «Как вел себя Арнольд, а также и я, в день его дезертирства, и есть ли у Вас малейшее основание полагать, что я принимал участие или был посвящен в его порочные дела и переписку с врагом или в его побег? Пожалуйста, представьте себе все наше поведение в тот день».

Полковник Варвик: «Я был болен и в утро его побега провел большую часть времени в постели. Перед завтраком он пришел в мою комнату (и говорил о некоторых своих письмах), больше я не видел его и улегся в постель. Я полагаю, прошло около часа после этого, как вы пришли ко мне и сказали, что Арнольд уехал в Вест-Пойнт, а спустя значительное время после этого вы подошли к окну моей комнаты около моей постели и, распахнув его, быстро сказали мне с некоторым удивлением, что вы полагаете, что Арнольд является негодяем и аморальным типом, и добавили, что вы слышали сообщение о том, что некто Андерсон был схвачен как шпион на позициях и что офицер резервистов принес Арнольду письмо, которому Арнольд был скрытно рад.

Я сделал несколько теплых замечаний, но сразу же понял, что я причинил неприятность джентльмену и другу с высокой репутацией, задев его больное место, и я скажу вам, что было незаслуженно и несправедливо даже предположить это. Вы согласились со мной, и я убедился в целостности воззрений и патриотизма Арнольда...»

Ниже приводится запись о поведении майора Фран-ксапри судебном расследовании. Онараскрываетто, что Арнольд сказал Франксу, но не сообщил г-ну Варвику, куда он собирался. Она раскрывает также, что Франке знал о послании, которое получил Арнольд, но Арнольд обязал подателя его к молчанию. (В интересах читателя следует напомнить, что предательство Арнольда было заранее раскрыто г-ном Андрэ, который потерялся в лесу в ночь после своей беседы с Арнольдом и который никак не мог попасть опять на британский корабль. Он был замечен и задержан днем, а в его чулках были обнаружены карты Вест-Пойнта. Наивные солдаты послали донесение Венедикту Арнольду, своему командиру, о том, что они поймали шпиона Андерсона. Это позволило Арнольду узнать о том, что заговор провалился. Учитывая абсолютную секретность посланника, Арнольд сделал вид, что стремится быстро это расследовать, но в действительности быстро попасть на корабль, на который не удалось возвратиться г-ну Андрэ). Однако следует отметить следующее: посланец только что прибыл, а Франке, как оказалось, уже был информирован о содержании послания. Он был также проинформирован о том, что Арнольд собирается в Вест-Пойнт. Он был информирован и об аресте «Андерсона». Еще раз снова Франке оказался мгновенно в контакте со всеми сторонами проблемы, но на этот раз он пошел дальше и обвинил Арнольда. В своеобразной фразеологии г-на Варвика, которая может быть или не может быть существенной, Франке «поспешно сказал мне с определенной степенью явного удивления», что он полагал, что Арнольд является негодяем и бесчестным человеком.

Впоследствии различие между этими двумя людьми проявилось снова; оно ярко проявилось. Когда возникла возможность спасти Арнольда, именно г-н Варвик проявил наибольшую заинтересованность, тогда как Франке оказался более щепетильным по отношению к предателю. Однако, когда стало очевидным, что произошло нечто непоправимое, именно иудей был первым, кто резко осудил случившееся, тогда как г-н Варвик вел себя, как подобает джентльмену. Аналогичным образом, как и в первом случае, иудейский майор изменил свое мнение о г-не Смите в соответствии с мнением г-на Варвика, так и сейчас его мнение «совпало с мнением» г-на Варвика, хотя в отношении Арнольда он прежде резко высказывал совершенно противоположное мнение.

Г-н Варвик был более благосклонен, поскольку у него не было конкретных фактов. Был бы г-н Франке столь же откровенен, если бы у него были все факты? Если да, то где он их взял? У Арнольда?

Итак, сколь много действительно знал г-н Франке? На этот вопрос, по-видимому, никогда не будет получен ответ. Однако существует еще одна запись его дополнительного допроса:

«Я сказал вам, что я думал, что Арнольд вел переписку с Андерсоном или с кем-то еще с таким же именем из Филадельфии и вследствие этого получал от него разведывательную информацию».

Дэвид Солсбери Франке был замешан в каждом крупном преступлении Бенедикта Арнольда и в его большом предательстве и представил доказательства того, что знал каждый шаг в этой игре с самого далекого ее начала в Филадельфии.

Франке был тем судом оправдан.

После своего безопасного бегства на британском военном корабле Бенедикт Арнольд написал письмо, в котором он оправдывал Смита, Франкса и Варвика, написав, что они были «полностью не осведомлены о любых моих действиях, и у них не было оснований полагать, что они наносили вред народу».

Смит не был ни несведущим, ни невиновным. Он на весельной лодке доплыл до британского корабля и привез на берег Андрэ для беседы с Арнольдом. Он был посредником во многих теневых делах. Однако в своем письме Арнольд оправдывает Франкса. Если Арнольд мог лгать относительно невиновности Смита, то почему он не мог лгать относительно невиновности Франкса? Что касается г-на Варвика, то он был единственным из трех, который мог обойтись и без оправданий Арнольда; для г-на Варвика ручательства Бенедикта Арнольда были оскорбительны. Однако Франке впоследствии всегда стремился сослаться на письмо Арнольда. Беспристрастное рассмотрение этого расследования на основе известной истории Франкса оставляет серьезные сомнения в безупречности его отношения с Бенедиктом Арнольдом. Действительно, не упоминание имени Франкса при рассмотрении предательства Арнольда является серьезным упущением.

Читатель, который будет тщательно изучать характер Франкса, как он раскрыт в материалах расследования, подтвердит следующее: настоящее исследование исключительно благоприятно по отношению к его характеру; в уме читателя легко могло бы возникнуть предубеждение, если бы был приведен ряд фактов, опущенных здесь; задача состояла в том, чтобы оценить его исключительно по его действиям в отношении Бенедикта Арнольда.

Правильно ли это или нет, но Франке был заподозрен значительно позже. Это был именно филадельфийский инцидент, который запятнал его репутацию. В этом отношении подозрение в лжесвидетельстве никогда не покидало его. Франке настаивал на том, чтобы он сам подтверждал все, однако он никогда не был удовлетворен своими подтверждениями, он всегда хотел большего. Иудейские пропагандисты неправильно освещали его последующую работу в качестве дипломата. По своему характеру это был просто посыльный мальчик, и ему доверяли это дело только после подобострастных призывов. Он рассылал прошения, перечисляя свои места службы и выпрашивая благосклонности правительства. Человека, который в свою защиту в Филадельфии утверждал, что он стремился оставить армию и заняться Деловой деятельностью, невозможно уговорить оставить государственную службу, не вы делив ему 400 акров земли, чтобы отлучить его от общественной жизни. Какова была его цель, никто, казалось, не знал. Однако на сегодняшний день его можно использовать для того, чтобы предоставить иудейским и проиудейским пропагандистам гвоздь, на который можно повесить экстравагантный фрак иудея во времена Революции.

Не может быть никаких возражений в адрес иудейских пропагандистов, которые наиболее эффективно используют свой материал, однако существует решительное возражение против политики сокрытия и ложного представления. Подобный обман общественного мнения будет разоблачаться столь же регулярно, как он будет происходить.

Публикация от 22 октября 1921 г.