Текст книги "Освобождённый меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)
"Иногда, да, мы должны убивать. Но мы также учителя, проводники и целители. Нельзя построить королевство на одном лишь разрушении. Что-то должно прийти после убийства".
Том кивнул. "Да, это мудро".
"Должна признаться, иногда мне приходится нелегко, особенно в этом году – в эту войну. Иногда приходится совершать ужасные поступки. Они ведут к хорошему концу, я знаю, но этот конец может не наступить еще много лет, и я никогда его не увижу. Знаю, что наш труд – это труд веков, и я не доживу до того момента, когда то, что мы строим, воплотится в жизнь. Я завидую эльфам – они живут и увидят мир, который мы создаем".
Времени никогда не хватает. Все заканчивается быстрее, чем ты ожидаешь, и так много остается наполовину сделанным или недосказанным. Том не мог вспомнить, кто и почему сказал ему это. В голове мелькнула воспоминание о зеленом снеге, мраморе и молодой женщине, прислонившейся к нему.
"Так всегда бывает, – кивнул Том. "Мы делаем все, что можем, а потом передаем работу следующим. Но по пути нужно получать от этого столько счастья, сколько сможешь". Он прижался затылком к камню. "Теперь, когда я говорю об этом вслух, мне кажется, я и сам не умел этого делать. Правда?"
"Не могу сказать".
Он изучал свои мозолистые, покрытые шрамами руки. Должно быть, он много времени провел, работая в поле, раз у него такие руки. “Когда все это закончится, Ольва, и я поправлюсь, возвращайся ненадолго в Эрсфель. Если ко мне не вернется память, ты можешь рассказать мне истории о том, кем я был раньше".
Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон. Ему было приятно сознавать, что кто-то вроде Ольвы присматривает за ним – и за Саммерсвеллом тоже. Умные люди поговорят и решат, что делать. Они подскажут ему, что нужно сделать, кого нужно убить. Эта странная мысль заставила его рассмеяться во сне, и от смеха у него заболела грудь.
Она разбудила его через несколько часов. Завтрака не было, только еще несколько глотков целебного напитка. Он затуманенным взором оглядел хижину и увидел свет, который не был тлеющими углями. У Ольвы была чаша грааля. Вода в ней мерцала.
"Нам пора идти", – сказала она, поспешно собирая их вещи.
"К чему такая спешка? Едва рассвело, а дождь все еще идет".
"За нами следят, – сказала она, – враг, которого мы не сможем победить. Я уже дважды сталкивалась с ним, и мне известна его сила. Мы не можем надеяться, что нам удастся с ним справиться. Но он не сможет преследовать нас в тумане, который охраняет Эвервуд".
Она вылила воду из грааля на угли, а затем отнесла оба рюкзака к ожидающим лошадям. Дождь утих, превратившись из сокрушительного ливня в простое серое месиво, но земля была пропитана влагой.
"Да, по такой земле быстро не продвинешься", – сказал Том.
"Враг сможет. Но мы пойдем дорогой, по которой он не сможет пройти".
Тропа становилась все более странной. Том видел в лесу разрушенные строения, камни которых были белыми, как выбеленная кость, там, где не заросли мхом и корнями деревьев. Временами тропа резко становилась прямой, как стрела, вдоль нее росли изогнутые деревья, как будто кто-то проложил прямую тропу через холмы и посадил деревья, чтобы обозначить маршрут. Такие прямые дороги никогда не были долгими, но от езды по ним у него кружилась голова.
"Кто обитал в этих холмах?"
"Лесные эльфы, давным-давно. Но сейчас большинство из них привязаны к деревьям в Эвервуде и не могут далеко отходить от эльфийского дома. Странствующие компании все еще проходят здесь, и я надеялась встретить их, но они далеко".
Солнечный свет пробился сквозь просвет в деревьях, когда они покинули один из прямых участков, и тени, казалось, закружились вокруг него. Том обнаружил, что теперь они движутся вниз по склону.
"Я совсем не могу разобраться в этих прямых участках", – пожаловался Том. "Я полагал, что нам предстоит еще как минимум несколько часов подъема, прежде чем мы преодолеем холмы, но теперь мы к югу от них. Как будто проехали через туннель, но, думаю, я бы заметил, что мы едем под землей".
"Есть более быстрые пути, чем Дорога. Тропы эльфов прямее обычных. Но пользоваться ими могут лишь немногие". На ее пальце блеснуло кольцо. "В Голденвейле нет троп, так что завтра мы вернемся на дороги смертных".
"А потом?"
"Как только мы доберемся до туманов Эвесленда, даже рейнджер не сможет с уверенностью сказать, далеко ли нам осталось идти. Надеюсь, недолго. Нас ждут".
Они поехали дальше, не останавливаясь на отдых. У лошадей были свои талисманы, и еще один глоток настойки Ольвы привел Тома в счастливое оцепенение; он был рад провалиться в полудрему. Ему нужно было лишь время от времени подталкивать свою лошадь, чтобы она следовала за Ольвой. Только его дочь оставалась бдительной, направляя их, обходя грязные участки или отыскивая нужную козью тропу через предгорья.
Следующая прямая тропа привела их к зарослям буковых деревьев. Выйдя из них, Том с удивлением увидел, что теперь они смотрят на юг, на Голденвейл, процветающую землю с виноградниками и пастбищами. В долине далеко внизу виднелась целая россыпь ферм и лесных массивов. Они преодолели лабиринт холмов всего за два дня.
Воздух и даже свет здесь казались свежими и нетронутыми, как будто они были первыми людьми, которые увидели эту плодородную долину, или это первый день в истории творения. Этого было достаточно, чтобы Том снова почувствовал себя молодым и полным чудес – и все же мерцающий свет на горизонте говорил о том, что впереди еще больше волшебства. Эвервуд был почти в поле зрения.
Сзади послышался лай.
Там, одетый в лохмотья, как пугало, скакал всадник, его изодранный плащ развевался за спиной, как черные крылья, когда он галопом мчался к ним по прямой тропинке. В отличие от него, его лошадь была очень хорошей, прекрасный гнедой скакун, но он явно загнал ее чуть ли не насмерть; пена капала у нее изо рта, когда она скакала. Рядом с всадником бежала лающая гончая.
Оглядываться назад по прямой тропе было головокружительно. Волшебство эльфийской дороги искривляло пространство, соединяя точки, которые, должно быть, находились за много миль друг от друга. Всадник одновременно находился гораздо дальше в холмах, и всего в нескольких ударах сердца от их достижения.
"Он не сможет последовать за нами, – прошептала рейнджер. "Он не должен пользоваться этими тропами".
Всадник выхватил меч, и это было самое ужасное, что Том когда-либо видел. Тот был настолько темным, что лишал света и надежды. Это было выкованное из стали пророчество о том, что все закончится разрушением. Тому казалось, что он вот-вот упадет прямо к нему, как будто меч был единственным, что ожидало его на дне пропасти.
Хуже всего то, что он знал его. Он звал его.
Ламмергейр.
"Вперед!" – крикнула Ольва. Она шлепнула по крупу лошадь Тома. Испуганное животное рванулось вперед, и Том отчаянно вцепился в него здоровой рукой, пока оно не вылетело из буковой рощи и, спотыкаясь, понеслось по наклонной тропинке к Голденвейлу.
Том обернулся и увидел, как Ольва поскакала обратно к деревьям, на прямую дорогу, обратно навстречу опасности.
Он не мог отпустить ее одну.
Тгм натянул поводья, но животное не слушалось его. Он спрыгнул со спины лошади и приземлился на податливый, но грязный участок густой грязи. Опираясь на одну руку, чувствуя, как при каждом движении ноет израненное тело, Том с трудом поднялся и побежал обратно вверх по склону к букам.
В роще он ее не увидел, так как въезд на прямую дорогу исчез. Он продирался сквозь деревья, пытаясь вернуться по своим следам, как будто мог одной лишь грубой силой вырваться на волшебную тропу. Он не видел Ольву, но слышал ее, очень далеко. Она выкрикнула что-то по-эльфийски, и в ответ раздался оглушительный раскат грома.
Деревья заскрипели и согнулись, ветви затрещали, а щепки и листья посыпались вокруг него. Он услышал отвратительный влажный хруст, с которым ломались кости, когда лошадь Ольвы вылетела из ниоткуда и врезалась в ствол дерева.
Том обнаружил Ольву, распростертую на земле возле искалеченного животного. Конь был мертв, но Ольва еще жила! Ее лицо было залито кровью. Кроме того, он почувствовал сильный запах гари и неестественный жар, исходящий от кольца на ее пальце. Кожа вокруг него уже покрылась волдырями. Он снял с нее кольцо и выбросил его.
Два буковых дерева, образующих подобие арки, тоже пылали, как и кольцо. Пламя мерцало под корой, сжигая изнутри. От прямого пути ничего не осталось. Быстрый путь через холмы исчез.
"Я сняла заклятие, – прошептала Ольва. "Разрушила путь. Знак короля. Иди. Король зовет тебя..." Ее голова упала набок.
Том отреагировал не задумываясь. Он порылся в ее рюкзаке и нашел две металлические фляжки. Он понюхал обе; одна пахла сладкими фруктами. От другой пахло холодными горными ручьями, травами и Некрадом. Он не мог сказать, откуда знал, что от нее пахнет далеким Некрадом. Вторая фляга была полнее, и он протянул ей ее. Влил целебное снадобье ей в рот, побрызгал на израненное лицо и покрытое синяками тело. Он догадался, что кости были сломаны, но целебный напиток подействовал. Она будет жить, но недолго.
Ей требовалось больше исцеления, чем он мог дать.
Черт возьми, ему нужно было больше исцеления, чем он мог получить.
Она говорила ему, что в Эвервуде есть исцеление. И, насколько он знал, этот ублюдок с черным мечом скоро настигнет их. Прямая дорога закрыта, придется идти более длинным путем.
Том попытался поднять Ольву, но его раненая рука подогнулась от напряжения. На большее у него не хватало сил. Он нашел меч Ольвы. Лезвие сломалось, но уцелело достаточно, чтобы быть полезным. Том срезал сбрую с мертвой лошади и вытащил ее из-под туши. В ней мерцал камень выносливости, сделанный для того, чтобы придать животному силу и выносливость, превышающие естественные пределы.
Он засунул его под повязку и почувствовал, как магия проникает в его кости. Кряхтя, он поднял Ольву и перекинул через плечо.
А потом пошел по тропе в сторону Голденвейла и далеких туманов Эвервуда.
ГЛАВА 47
Бор пришпорил коня и помчался по тропе эльфов к своей добыче. Проклятая Агила стояла в конце дороги, как конный часовой. Она была похитительницей Ламмергейра, и почти в пределах досягаемости. Она подняла свое проклятое кольцо, и Бор ухмыльнулся. Его поводок был оборван. Ни один ошейник из плюща не застегнут на его шее. Она не имеет над ним власти.
Но вместо этого Агила произнесла слова силы, и дорога закружилась вокруг Бора. Ровная, прямая тропа каким-то образом превратилась в крутой склон холма, и его лошадь споткнулась. В ярости он замахнулся черным мечом и был вознагражден взрывом ярости, который обрушился на рейнджера и ее лошадь.
К сожалению, в тот же момент лошадь Бора упала, сбросив его на землю, так что он так и не смог стать свидетелем гибели своего врага. Когда он поднялся на ноги, то обнаружил, что находится на проклятом склоне. Деревья по обе стороны от него остались прежними, но дорога исчезла.
Он попытался выругаться, но у него вырвался лишь звериный вопль разочарования.
"Очень красноречиво", – заметил Разрушитель Чар.
"Что произошло?"
"Тот, кто произносит заклинание, или тот, кто знает особый знак, используемый в заклинании, имеет над ним власть. Эрлкинг предоставил своим рейнджерам доступ к некоторым из своих символов. Очевидно, она сняла заклинание, управляющее этим участком дороги".
"Исправь это!" – рыкнул Бор.
"Я – Разрушитель Чар, а не волшебник".
"Как нам их поймать?" Бор щелкнул пальцами. "Вызови еще одну летающую тварь!"
"Шторм смыл миазмы в Харнсхилле. Дредворму придется лететь из Некрада, а может, и из Ардена. Ему потребуется несколько дней, чтобы добраться до нас – если он вообще доберется".
"Вызови его!" – потребовал Бор.
"Ты должен идти пешком, владетель. Только поторопись, – сказал меч. “Но сначала убей лошадь. Мне нужно поесть".
Пес повел его через холмы. Это было утомительное путешествие. Многообещающие тропы внезапно обрывались у крутых скал или приводили к зловонным стоячим водоемам. Временами собака, казалось, теряла искру неестественного интеллекта, заложенную в существе, которое ею овладело, и Бору приходилось вытаскивать ее из кроличьей норы или заходить вброд в пруд, чтобы вытащить обратно из воды. Они продвигались медленно, и прошло три дня, прежде чем им удалось достигнуть дальнего края холмов и спуститься к Голденвейлу.
Бор стал искать другую лошадь, которую можно было бы украсть. Последний раз ему повезло: разведчик из Авоса увидел, как дредворм Бора рухнул на землю, перелетев через реку. Негодяй сопротивлялся гораздо лучше, чем можно было от него ожидать, но смертный человек Разрушителю Чар – не соперник.
Он крался по фермам и лесам, пробираясь вдоль живых изгородей, держась окраин населенных пунктов. Голденвейл был провинцией самодовольных и изнеженных людей. Здешние жители славились своей красотой и добротой, и поговаривали, что в жилах некоторых из них текла эльфийская кровь. Бор хорошо знал раздираемые междоусобицами земли Риверленда, но никогда прежде не путешествовал по Эвесленду. В этой благословенной земле не было нужды в наемниках. Да и ему не были бы рады. В других частях Саммерсвелла Бескорневой мог бы проскользнуть мимо стражи или дать взятку. Но Эвесленд охранялся. Здесь не было жуликов.
Он ненавидел это место. Меч захихикал.
"Побереги свою ненависть, владетель. Скоро у нас будет достаточно врагов".
Ему хотелось выхватить меч и ворваться в Первые Врата, или в Приют Харна, или в один из других городов. Он потребовал бы дань, взял бы то, что хотел. Получил бы то, что заслужил, воздал за все несправедливости, от которых страдал в своей жизни. Никто из них не смог бы остановить его. У него был Разрушитель Чар, и это меняло все шансы.
"Держи меня в ножнах, владетель, – посоветовал меч. "Так я буду лучше скрыт от духов и заклинаний прорицания. Мы не должны быть обнаружены – не тогда, когда мы так близко".
И Бор снова стал жить как разбойник. Украл курицу и зажарил ее на костре. Избегал любых контактов с другими людьми. Собака была его единственным спутником. Временами она предупреждала его о какой-то невидимой опасности, и они прятались в канавах, пока та не исчезала. Он никогда не был уверен, чувствует ли мимолетное внимание Заступников или это всего лишь его нарастающая паранойя. Все – ветер и облака, птицы и звери, смертные и эльфы – было потенциальной угрозой, каждый глаз – возможным глазком для чего-то по ту сторону.
Эти дни были безумными. С одной стороны, меч позволял ему чувствовать себя героем сказок. Он был Девятью, крадущимися по улицам Некрада, преодолевая ужасные опасности. Но прятался от смеющихся детей и толстых фермеров и крался мимо огородов, а не мимо кошмарных дворцов темного города.
Они были такими мягкими, эти жители Эвесленда. Такими защищенными.
Они заслуживают все, что он с ними сделает.
"Он когда-нибудь говорил обо мне?"– спросил Бор однажды ночью.
Глаз демона вспыхнул, как уголек. "Кто?"
"Ламмергейр. Или Ольва Форстер".
Пес навострил уши и переместился на ноги Бора.
"А, Вдовствующая королева!" – рассмеялся меч. "Нет, вряд ли я посвящен в разговоры с Ольвой Форстер".
"А Ламмергейр? Полагаю, она рассказала ему обо мне".
"Рассказала".
"А он когда-нибудь говорил обо мне?"
"Вскользь, раз или два".
"Понимает ли он, что я не виноват? Я не знал, что в Хайфилде был не он, а лже-Ламмергейр, который обманул меня, и я сделал все, что мог, в Эллспорте? Я не предавал Ольву. Ее бы убили, если бы я не..."
"Владетель, – сказал Заклинатель, – я не твой исповедник. Я – твое оружие. Но знай: ты был орудием Лесных эльфов. Все, что ты сделал, было частью их плана по дискредитации Ламмергейра и захвату меня. Ты был лишь малой частью гобелена судьбы, сотканного Эрлкингом".
Бор положил руку на рукоять меча. "Но теперь я стал большим, да".
"Ты мой владетель".
"А когда я найду Ламмергейра, что тогда? Кто тобой будет владеть?"
"Пока Ламмергейр жив, я поклялся служить ему, и поэтому связан клятвой побуждать тебя идти вперед, владетель".
Собака взяла след и, возбужденно фыркая, побежала по дороге. Та вела к величественному замку за пределами Первых Врат. С крепостных стен развевалось знамя с изображением феникса на лазурном поле.
Бор бросил взгляд на знамя. "Герб сэра Валентиуса. Я встречал сына этого говнюка на турнире в Ардене несколько лет назад. Помню его щит. У него был магический камень, который делал его быстрее ветра. Ублюдок избивал меня на турнирной площади, а я не мог нанести ему ни одного удара. Он все время лупил меня по заднице своим мечом и смешил толпу". Видение того, как он входит в замок, как распахиваются огромные ворота и полы становятся красными от крови, заполнило разум Бора.
"Владетель, – заметил меч, – это была бы очень глупая идея".
"Я знаю это", – огрызнулся Бор. "Не дурак. Но я вернусь за ним и за всем остальным".
Вместо этого Бор пробрался на территорию замка, посплетничал с конюхом и услышал от него странную историю.
Из леса вышел человек. Он был очень высок, и его волосы сильно растрепаны – действительно, некоторые подумали, что он, возможно, один из легендарных дикарей крайнего севера, а другие – что отшельник с Великой Топи. Однако все сошлись во мнении, что он, должно быть, один из ходячих мертвецов, потому что бледен как смерть. Из страшной инфицированной раны на груди сочилась кровь. В ране лежал драгоценный камень – не проклял ли его чародей, чтобы он носил этот камень? Или этот ужасный камень был источником магии, оживлявшей труп?
Фермеры разбежались при виде ожившего мертвеца и послали за помощью в замок сэра Валентиуса. Рыцари ушли на войну, но несколько стражников остались, и они храбро поскакали навстречу мертвецу. И вот, они обнаружили, что он живой, но едва–едва – потому что, когда стражники окликнули этого человека, он передал им свою ношу, а затем упал как мертвый.
Выходило так, что человек нес ношу, а ноша была такова: молодая женщина в капюшоне и плаще. Она тоже была тяжело ранена, но жива, и когда ее принесли к воротам замка, она обожженным и почерневшим пальцем подозвала к себе привратника и велела ему позвать хозяина замка.
Сэр Валентиус велел своему волшебнику обработать раны незнакомцев. Слуги искупали и одели их, капеллан благословил, а оружейник подпоясал. Он велел конюху приготовить карету и четырех быстрых лошадей. Незнакомцы отправились в путь глубокой ночью, без еды и отдыха. А сэр Валентиус собрал крестьян и стражников, волшебника и оружейника, хозяина конюшни и слуг и сказал им, что они никогда не должны рассказывать о том, что видели, и клятва эта была скреплена в присутствии святого Заступника.
Бор снова поскакал на юг, верхом на лучшем коне сэра Валентиуса. По словам конюха, он отстал от своей добычи всего на день или два, и собака снова взяла след. Холмы на дальней стороне долины были гораздо пологее, чем их северные аналоги, и почти безлюдны. На вершинах самых высоких холмов возвышались белые башни, и Бору не требовались подсказки меча или собаки, чтобы избегать этих жутких шпилей.
Наконец он поднялся на гребень последнего холма и посмотрел вниз на Эвервуд.
Эльфийский лес окутывал туман – не мерзкие миазмы Некрада, а клубящийся серебристый покров, переливающийся и постоянно меняющийся. Сквозь просветы в тумане он видел высокие деревья с золотыми листьями, и сияющие серебряные башни, и сады, где танцевали и пели фонтаны. Эти разрозненные видения были мимолетными и никогда не повторялись дважды, даже когда туман расступался в том же месте во второй раз.
Вдали возвышались еще большие деревья. Бор уже видел эти странные деревья на Острове Рассвета, но там они и вполовину не были такими огромными и красивыми. Это были деревья жизни Лесных эльфов, созданные для того, чтобы жить, пока бессмертные существуют на земле. Они поддерживали их духов, не давая им угаснуть, давая им силы, чтобы выстоять перед вечностью.
За кольцом могучих деревьев возвышалось одно, еще более великое, чем все остальные. Оно было таким высоким, что его верхние ветви терялись в облаках, и таким огромным, что Бор догадался, что оно может дать тень целому городу. Дерево было старым, но еще бодрым; листва на нижних ветвях была такой темной, что казалась почти черной, а на верхушке виднелось кольцо золотых листьев, похожее на сияющую корону.
Он спешился и подтолкнул пса. "Иди. Покажи мне дорогу".
При приближении Бора туман зашевелился, как живое существо. Один клок скользнул в сторону, обнажив скелет какого-то нарушителя границы. И еще один труп, и еще, и еще. Некоторые были настолько свежими, что на их костях еще оставалась кожа; другие пролежали здесь много лет. Ни у кого не было видимых ран. Они блуждали в этом тумане, пока не умерли от голода, хотя граница была всего в двух шагах. Предупреждение было ясным: шагнешь в туманы Эвесленда – и погибнешь.
Собака на мгновение остановилась на краю, а затем по-человечески кивнула, решаясь на этот шаг. Она нырнула в туман, и Бору пришлось побежать, чтобы не упустить хвост гончей из виду. Он следовал за собакой, которая бежала между деревьями. Краем глаза Бор заметил в тумане неясные очертания лиц, но были ли это духи, привидения или что-то совсем другое, он так и не узнал. И он никогда не узнал бы, как долго блуждал в тумане; в ту эпоху время в Эвервуде текло по-другому.
Его рука не отпускала Разрушитель Чар, а настороженность не ослабевала. Он крался, как зверь. Бор не знал, что собака вела его по единственному безопасному пути через лабиринт, охранявший Внешний лес. Не знал, что армии гибли в туманах, что союзники Берис потратили бессчетное количество жизней на попытки проникнуть за барьер. Высоки были стены Некрада, крепки, охранялись каменными драконами, но их прорвали. Стены Эвервуда были тонкими и поддавались любому дуновению, но никто никогда не проникал за них – до сих пор.
Сначала появился запах, возвещавший о выходе из тумана. Воздух наполнился приторным ароматом, от которого у Бора закружилась голова. Он вышел на солнечный свет и оказался в саду. На деревьях росли плоды с золотистой кожурой, похожие на виноград, но крупнее; каждый плод был размером с кулак Бора. На земле валялись опавшие плоды. Запах гнили был пьянящим.
"Пахнет лотосом", – пробормотал он.
"Действительно, это плоды лотоса", – сказал меч. "Лесные эльфы выращивают их, но эльфы-колдуны считают проклятием. Не ешь их, иначе потеряешь себя".
"Да." Он и раньше бывал в лотосовых зарослях в Риверленде, где те, кто искал забвения, пили напиток, который, как говорили, делали из плодов лотоса. Он просто никогда не ожидал найти такую плантацию в эльфийском королевстве.
Бор прикрыл рот и нос рукавом. "В какую сторону?" – спросил он, но пес, понюхав запах фруктов, уставился на него остекленевшими глазами.
"Черт возьми!” С чего бы собаке желать забыться? Бор схватил пса и потащил его через сад. Лотосы росли ровными рядами, между ними были протоптаны дорожки, которые тянулись на многие мили. На каждом дереве было плодов по-королевски много, и все это казалось неохраняемым. Целое состояние, а он шел прямо мимо него.
На дальнем краю сада Бор встретил лесных эльфов. Они вышли из леса и прокрались в рощу. Бор спрятался за деревом и наблюдал за ними. Эльфы были похожи на детей, они смеялись и играли, кувыркаясь. Их наряды не соответствовали друг другу: на одном было платье, которое было бы уместно на собрании самых богатых лордов Саммерсвелла, другие же были одеты в лохмотья или вообще без одежды. Все они были наделены совершенной грацией и элегантностью эльфов, но не обращали внимания на окружающее. Они с азартом пронеслись мимо укрытия Бора и бросились на лужайку. Один из них развернул сверток с едой и кувшином вина, а остальные срывали с деревьев плоды лотоса и ели их.
Они были совершенно не похожи на лесных эльфов, с которыми он столкнулся в Ардене. Те спутники принцессы Лаэрлин легко переносили свой многовековой опыт, были, конечно, странными и загадочными, но он никогда не сомневался в их мастерстве. Они были волшебниками, что приводило его в ужас – были одарены мастерством и силой, недоступными смертным.
А вот эти... в них была какая–то пустота, такая же гнилая, как плоды, которые валялись в саду.
Эльфы начали петь. Песня была похожа на аромат лотосов – пьянящая и тошнотворно-сладкая, желанная и нездоровая одновременно. Она вызывала в сознании Бора образы. Фруктовый сад растаял вдали, и перед ним предстал город с прекрасными мраморными шпилями, сверкающими на солнце. Те же эльфы ходили по улицам Некрада, но это был Некрад их юности, и они тоже были молоды. Их физические формы не изменились, ведь эльфы не стареют, но дух был свеж. Они отправлялись в дикие леса на охоту, вели отчаянные войны с демонами. Бессмертные ремесленники творили могущественные волшебства и произведения искусства, находясь в зените своего могущества. Годы кружились вокруг него, каждый день приносил новые чудеса, радуя глаз, а к ночи небо озарялось созвездиями-символами, звезды были так близко, что Бор мог до них дотронуться.
Владетель, – произнес меч, и его голос мертвым грузом прорезал чары. Мы должны идти.
Огромным усилием воли Бор вернул свое внимание к настоящему. Он коснулся меча, и чары рассеялись. Песня стала просто песней.
Эльфы подняли головы, как испуганные лисы, и исчезли, все, кроме одного. Последняя – эльфийка уставилась на Бора. Она встала, и в этот момент ее рваная одежда превратилась в шелковое платье древнего фасона. Эльфийка пошла по траве к нему, улыбаясь и говоря на эльфийском. Бор крепко сжал рукоять Разрушителя Чар, готовый нанести удар, если женщина набросится на него. Вместо этого она провела пальцами по его щеке и потрепала по спутанным волосам.
"Ламмергейр", – сказал Бор. "Где он?"
Она нахмурилась. "Это не то, что ты должен был сказать". Ее рука опустилась, и она уставилась на кончики пальцев, как будто прикоснулась к чему-то грязному. Затем тоже исчезла, растаяв в воздухе.
"Какого черта?" – пробормотал Бор.
И тут он вспомнил, что умирает от голода. Он схватил эльфийский пикник, свернул его обратно в узел и поспешил прочь из сада, волоча за собой собаку.
"Это гамадриады, – объяснил меч. "Эльфы настолько древние, что связали себя с древами жизни, чтобы пережить уходящие века. Их тела погрузились в сон. В физическом мире остались только деревья".
Бор проглотил еду, но несколько кусочков мяса сунул собаке. Это помогло им обоим избавиться от затянувшейся дезориентации в лотосовой роще. Еда была поразительно вкусной. Вино из Риверленда, приправленное специями мясо из Западных Маршей, хороший сыр из Малладейла. Он проглотил все это с жадностью.
"Они что, теперь идут за нами?” Он ожидал, что за ним начнет охоту толпа эльфов-рыцарей или он будет нашпигован стрелами с деревьев. Или небеса снова потемнеют, и кулак небес обрушится на него. Вместо этого по заколдованному лесу гулял легкий ветерок, и все казалось совершенно мирным.
"Не знаю, пробудит ли наше присутствие гамадриад от их долгой дремоты, – признался меч. "Конечно, мой прежний хозяин – капитан рейфов Акрайст – ожидал, что они поднимутся на защиту Эвервуда, но его армии так и не дошли до этого места. У Эрлкинга есть другие стражи, и я думал, что они уже должны были добраться до нас. Должно быть, их отвлекает война. Нам следует поторопиться".
Бор вытер рот. "Ощущение такое, будто входишь в паутину".
"Это, – хмыкнул меч, – я могу разрубить".
Пес снова повел их вперед. В этой части леса было больше огромных деревьев жизни, и Бор видел эльфов в их тени. Никто из них не преграждал ему дорогу и не наблюдал за ним, словно он был каким-то диковинным гостем в их деревне. Ряженым или бродячим певцом, пришедший заработать на пропитание. Эльфы смотрели в пустоту, затем исчезали в небытии или танцевали.
Они подошли к каменному зданию, поглощенному лесом. Поначалу оно напомнило Бору церковь, но крыши у него никогда не было, а в самом центре находился выложенный камнем бассейн – чаша со стоячей водой. Вокруг него густо рос боярышник, но собака упорно пыталась пробраться внутрь через щель.
Бор протиснулся следом, ругаясь, когда колючки зацепили его кожу. Пес подошел к краю чаши и уставился в воду.
"Должен ли я освободить тебя?” – спросил меч.
Бор в замешательстве взглянул на клинок, прежде чем понял, что тот обращается не к нему. В воде большого каменного грааля вместо собаки отражался эльф в потрепанных доспехах. Его губы шевелились, но не было слышно ни звука.
"Я ожидал найти это", – сказал меч. "Здесь эльфы-рейфы возвышаются до Заступников. Здесь две дюжины или около того Заступников, и столько же подобных святилищ. Заклинание, записанное в камне". Демон уставился на собаку. "Я могу разрушить его. Твои сородичи забыли тебя".
Эльф-рыцарь покачал головой. Затем отступил, уходя глубже в воду – или в направлении, которое Бор не мог назвать. Глаза пса закатились, и тот упал. Бор бросился вперед, чтобы подхватить животное, прежде чем оно упало в воду. Собака лежала, дергаясь, у края пруда.
"Мир призраков и физическое царство в данном месте близки, – пояснил Разрушитель Чар. "Он сможет найти дорогу обратно в тело, когда закончит охоту".
"Охоту на что?"
"На нашу добычу", – ответил меч. Он хихикнул. "О, как я жажду уничтожить это место и подобные ему. Я был создан, чтобы разрушить эту святыню. Для меня, владетель, это осадная машина, оружие войны. Мой создатель выковал меня, чтобы разрушить чары врага". Меч затрепетал, словно живое существо.
В глубине чаши на мгновение замерцал свет. Собака поднялась, встряхнулась и коротко залаяла. Она выбежала из святилища, перемахнула через изгородь из боярышника и скрылась в лесу, а Бор последовал за ней.
Но затем в глубине замерцали другие огоньки. Порыв ветра покрыл рябью воду и согнул деревья. Заступники почувствовали вторжение своего потерянного сородича и теперь знали, где искать.
В сердце леса зазвучали рога.
