Текст книги "Освобождённый меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 36 страниц)
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ГЛАВА 45
Бор вытащил из воды черный клинок.
"Ты как раз вовремя", – произнес меч.
Он чуть не выронил клинок от потрясения. Меч заговорил.
Его природа была неоспорима. Это казалось таким реальным, более прочным, чем все, что его окружало. Болотные лужи и ивы со свисающими ветвями, облака, несущиеся по небу, и тянущиеся к ним клубы дыма, руки Бора, испачканные грязью, – все это было хрупким, как призраки. Один вздох – и все будет уничтожено. Подожди мгновение, и все изменится или погибнет.
Но меч был вечен. Он сам по себе был разрушением, а значит, неразрушим.
"Что это у нас тут?” – спросил Разрушитель Чар. Он обращался не к нему, а к собаке, которая сидела на берегу, высунув язык. Меч потяжелел, увлекая Бора вниз, в болото. Он погрузился в стоячую воду. Бор держался изо всех сил, тяжесть предмета выворачивала ему плечо, раздирала пальцы. Он задыхался.
Затем меч выскочил из воды и потащил его за собой. Он был вынужден держать его высоко, как будто позировал для статуи какого-то убийцы драконов. Грязь стекала на него, оставляя лезвие нетронутым. "Не очень сильный, – сказал меч, – не очень быстрый. Но достаточно".
Бор выплюнул воду, которую проглотил. "Для чего?"
Меч проигнорировал его. Управляя его рукой, он повернулся так, что демонический глаз оказался прямо перед лицом Бора и уставился на него. "Что это?" – прошептал он, и ошейник из плюща на горле дернулся. Бор попытался вздохнуть.
"Эльфийское проклятие", – выдохнул он. "Я готов заключить с тобой сделку – освободи меня от него, и я сделаю все, что ты захочешь".
"Я не из тех, кто заключает сделки", – ответил Разрушитель Чар. "И не люблю никаких ограничений". В клинке забурлила сила, и Бор почувствовал, как плющ скрутился, а затем разжался. Кровь потекла по его шее, смывая маленькие засохшие листья. Наконец-то он был свободен!
"А теперь настоящее испытание".
Бор поймал себя на том, что меняет хватку, держа меч за лезвие и поворачивая его так, чтобы острие было направлено ему в грудь. "Что ты делаешь?" Он боролся с желанием бросить меч, но его конечности больше не подчинялись ему.
"Мой владетель был схвачен. Этот рейф, – сказал меч, – считает, что ты можешь быть... полезной заменой".
Острие клинка приблизилось к его сердцу.
"Но я должен знать".
Над болотом поплыл дым. Бор растерянно заморгал. Дым пах очень знакомо.
"Без корней и без хозяина", – протянул меч.
Дым был не из горящего города, а от деревни Калливант, двадцать лет назад и далеко-далеко. Бор – ребенок пяти или шести лет – брел по дороге вслед за отцом. В этом воспоминании его отец вскоре отвернется от него и прогонит прочь, как бездомную собаку. В ту зиму еды было мало, а ртов слишком много. В воспоминаниях Бор бежал, но теперь, когда меч пронзил его душу, все изменилось. Теперь меч был в его руке, детской ручонке, такой маленькой, что он едва мог удержать Разрушитель Чар, но он не колебался. Бор пролил кровь своего отца на пыльную Дорогу.
"Наемник".
Он был в лесу с Форвином Скребком. Сквозь сумрак и заросли деревьев видел огни волшебных камней, похожие на светлячков, и слышал приближающийся стук копыт. Рыцарь охотился на них, защищенный зачарованной неуязвимостью. Человек не мог бороться с магией.
И снова видение изменилось, меч Бора стал Разрушителем Чар. Он заглушил стук копыт. Лошадь и рыцарь были разрублены надвое одним ударом.
"Лжец".
Ледяные волны обрушивались на него, пока он карабкался по каменистому берегу. Позади него темные воды Залива Слез поглощали обломки корабля, а эльфийские морские змеи пожирали других выживших. Он подплыл слишком близко к острову Рассвета, и лесные эльфы поймали его. Он упал на колени перед принцем Маэдосом. "Ты поплатишься жизнью за то, что ступил на этот запретный берег, смертный, но смотри! Я буду милосерден".
Но теперь меч был в его руке, и он встал и вонзил его в сердце принца Маэдоса.
"Трус!"
Его лицо побагровело в том месте, куда его ударила Ольва Форстер. В ушах звенело от удара; он не слышал, как она кричала на него, но знал, что она требует невозможного. У Люльфа Мартенса был ее сын, а Люльф Мартенс обладал магией. Человек не может бороться с магией. Любая сила и мужество ничего не значат против колдовства – ошейник из плюща на шее Бора был тому подтверждением.
Но теперь ошейника не было. Вместо него был меч.
Он вышел из таверны "Черная рыба" и позволил Разрушителю Чар пировать. Одним ударом он разнес двери склада Люльфа Мартенса и принес смерть всем, кто ждал его там. Мартенс плакал и трусливо умолял сохранить ему жизнь, но Бор был безжалостен. Его сердце воспарило, когда он отомстил всем, кто причинил ему зло. Воды Побережья Эллса покраснели от резни, но он не остановился. Он завоевал цитадель Эллса и поверг ее владык. Бор шел по Дороге, и каждый его шаг приносил разрушение.
Хайфилд горел. Под ногами Бора земля превратилась в пепел. Он размахивал черным мечом, и десятки людей гибли от каждого его удара. Вот лже-Ламмергейр, человек, который солгал ему и послал в Эрсфель с обреченным поручением. Меч разрубил его.
Был еще Дервин, мальчишка, из-за которого начались все неприятности. Глупый мальчишка, не понимающий, как ему повезло, что у него есть дом и родственники, корни и ветви, обманутый историями. Бор почувствовал укол вины, когда зарубил его.
А ведь были еще лорды и священники, с которыми он встречался в Ардене, все богатые ублюдки, которые смотрели на него свысока. И рейнджеры, и Агила, и конюх, и все остальные, и прекрасная эльфийская принцесса Лаэрлин – все они сияли звездами на небосклоне гораздо выше жалкого Бора Бескорневого.
Но теперь у него был меч. И меч разрубил их всех. Он переступал через расчлененные тела, пробираясь сквозь запекшуюся кровь. Теперь он был хозяином Жизни и Смерти, непобедимым героем и безжалостным чудовищем одновременно. Он превратился в титана, шагающего по земле. Одним прыжком пересек реку. Одним ударом разбил Авос. Разрушил стены Илавентура. Колледж Чародейства в Краунленде сгорел, и он разрушил шпили святого Аршота.
Он разрушал мир и не дрогнул. Сила опьяняла. Каждое убийство питало меч. Он был мстительным зверем, ненасытным и непобедимым, а прорвавшаяся пустота в его душе превратилась в пасть, способную проглотить все творение.
Что сказал монах? Если хочешь получить прощение, заслужи его.
В голове Бора всплыл образ коронованной фигуры, а в руке затрепетал меч. Это мог быть настоящий Ламмергейр или Эрлкинг, но мечу было все равно, кого рубить, и Бору тоже.
"Боже мой, – сказал сэр Руэл, – где ты это нашел?"
Бор в замешательстве огляделся. Он снова стоял на краю пруда. Разрушитель Чар уже не находился в его руке, а был воткнут прямо в ствол большой ивы.
"Это тот самый гребаный Разрушитель Чар", – воскликнула Магга. "Я видела его в Некраде много лет назад. Этот меч ни с чем не перепутаешь".
Бор слабо кивнул. "Пес привел меня сюда", – ответил он, хотя от усилия говорить у него изо рта потекла слюна. "Меч хочет, чтобы я его использовал". Его сердце все еще колотилось быстрее, чем у несущейся галопом лошади; куда бы ни посмотрел, он ожидал увидеть груды трупов и океан крови. Он поднес руку к горлу, но не мог нащупать ошейник из плюща. Это, по крайней мере, было реальным. Он прислонился к дереву, пытаясь отделить видение от реальности.
"Смотрите, что он нашел, – выдохнул он.
Сэр Руэл взглянул на собаку, но его внимание было приковано к легендарному мечу. "Необычное животное", – пробормотал он. "Это ведь не то, которое ты усыновил?"
"Думаю, да", – ответил Бор.
"Чудеса за чудесами", – воскликнул Руэл. Он процитировал себя. "Из останков врага Ламмергейр извлек свою кровавую долю".
"Ты говоришь обо мне, как о кусочке костного мозга", – подал голос меч.
Сэр Руэл отпрыгнул назад. "Оно говорит!"
"Оно говорит. Владетель, кто эти люди?"
Когда Бор не ответил, Магга ткнула его острием копья. "Кажется, он к тебе обращается".
"Это сэр Руэл из Эвесленда и Магга Бескорневая". Бор кашлянул. "Мои друзья".
Глаз демона повернулся и уставился на сэра Руэла. "Сэр Руэл? Из Эвесленда? Тот поэт?"
Руэл неуверенно поклонился. "Вы слышали обо мне?"
"Грязнейшее из оружий, выкованное для грязнейших целей? Железный скрип черного клинка? Зловещий шип? Ничтожные вирши! Привлеки меня, владетель. У меня есть записи".
Сэр Руэл сглотнул. "Бор, мой мальчик, я думаю, нам, возможно, стоит немного обсудить это, э-э, открытие".
Они отошли на небольшое расстояние. Собака, подавленная, последовала за ними.
Несмотря на то, что он держал меч всего несколько мгновений, Бор скучал по клинку в своей руке. Мир был полон опасных чар. В любой момент ветви могут согнуться, когда над головой пронесется невидимый Заступник, или проскачет какой-нибудь рыцарь-убийца. Наверняка за Разрушителем Чар охотились и другие. Они находились в самом центре войны, зажатые между отступающим Илавентуром и наступающим Эвеслендом. Без меча он чувствовал себя слабым.
"Ну что ж, – сказал сэр Руэл. "Это действительно поворот судьбы".
"Это удача", – ответил Бор. "Меч Ламмергейра в моей руке. В наших руках". Почему они не поддерживают его?
"Удача и судьба – очень разные вещи". Лицо Руэла посерело. "Если я чему-то и научился из рассказов Девяти, так это держаться подальше от деяний, которые вдохновили меня на эти рассказы. Истории о чудовищах достаточно приятны за бокалом вина, но у меня нет желания в них участвовать. Никто из нас не герой. В лучшем случае персонажи второго плана, мой мальчик".
"Это чепуха. Мы не часть кровавой истории. Все дело в удаче и мастерстве, вот что создает судьбу". Бор потер шею. "Удача, умение и ублюдки, которые не дают тебе покоя. Я умею владеть мечом, но мне не везло, и я не получал ничего, кроме презрения. Теперь удача повернулась ко мне". Я заслужил это, подумал он. Он никогда не верил в истории о справедливости или в то, что Заступники могут вознаградить достойных в этой или следующей жизни. Но этот меч компенсировал бы все его страдания.
"Но не удача привела тебя к мечу. Это была та... предполагаемая собака. И как вообще меч оказался в этом болоте? Судя по всему, Ламмергейр погиб в Ардене, а мы покинули Арден несколько месяцев назад. Бор, ты должен понимать, что здесь действуют другие силы, и я сомневаюсь, что им есть до нас дело".
"К черту другие силы. Это Разрушитель Чар!" Меч, разрушающий силы. Меч, который низвергает лордов”. Бор заставил себя вздохнуть. "Что бы ты сделал?" – спросил он.
"По правде говоря, я бы положил эту проклятую штуку туда, где ее нашел. Я пережил последнюю войну, мой мальчик, благодаря тому что сидел в тюрьме. Люди получше меня отправились в Некрад вместе с Девятью, и погибли. Гораздо лучше, чем удача или умение, не подвергаться опасности вообще".
Бор перевел взгляд с Руэла на Маггу и обратно. Они были его друзьями, а друзья должны радоваться удачам друг друга. Теперь удача улыбнулась Бору, а они сопротивлялись. Зависть или страх отравляли их? "Это ответ труса".
"Есть разница между храбростью и безумием героев. Выбрать более скромный путь – не трусость".
"В Некраде, – сказала Магга, – мы разбирали завалы в поисках волшебных камней, талисманов и прочего. За них можно было получить хорошую цену, если повезет. Если бы я нашла там оружие вроде Разрушителя Чар..." Она усмехнулась, показав сломанные зубы. "Но самое сложное было продать найденное. Нужно было найти подходящего покупателя".
"Именно!" – воскликнул Руэл. "Мы должны смотреть на это как на возможность! Мы сидим здесь, в центре гражданской войны, и у нас в руках, возможно, самое мощное оружие из когда-либо созданных. Рынок сбыта, если бы он вообще существовал!"
"Конечно, – продолжала Магга, – еще одна хитрость состояла в том, чтобы не дать перерезать себе горло. Я помню один случай, много-много лет назад. Мы пробрались в Санкцию и стали копать, а один парень, темноволосый парень из Эллса, нашел ту арфу, серебряную и яркую, и ох – какую музыку она издавала. Как будто звезды поют. Мы знали, что за нее дадут хорошую цену, и так оно и вышло. Я хорошо поела в тот вечер, скажу вам. А вот мальчишка из Эллса попробовал только мое копье".
"Очаровательно", – фыркнул Руэл. "Но показательно. Мы должны быть осторожны – такое сокровище привлечет нежелательный интерес со стороны многих сторон. Думаю, учитывая наши нынешние обстоятельства, будет лучше, если мы возобновим знакомство с рейнджерами. В Эвесленде или в Краунленде есть богатые лорды, которые заплатили бы разумную цену за это сокровище и смогли бы обеспечить нашу безопасность".
"Магия, – вздохнула Магга, словно про себя, – не для таких, как мы".
"Мы не вернемся к гребаным рейнджерам!" – выругался Бор. "К черту их. Мы больше не обязаны никому служить".
"Если тебе так хочется, мы можем обратиться к другой стороне. Я знаком с лордом Брачаном из Илавентура – человеком жестоким и скупым, но даже скупец может пожертвовать монетой, когда на него давят, а сейчас он, безусловно, находится в затруднительном положении. Может, посвятим себя делу... Я полагаю, справедливость – это их боевой клич?" Руэл прищелкнул языком. "Мне придется отречься от "Правды о Ламмергейре", но это не страшно. Это не самая лучшая моя работа".
"Я не собираюсь продавать меч. В жизни есть нечто большее, чем богатство. У меня будет нечто большее." Бор оглянулся на Разрушителя Чар. “Он сказал, что Ламмергейр захвачен врагами. Он хочет, чтобы я отправился его спасать".
"Врагов у Ламмергейра, – заметил Руэл, – легион. Если он захвачен силами Эвесленда, то, боюсь, передан рейнджерам и уже на пути в Эвервуд".
"Так сказал меч. Я иду за ним". Им овладело отчаянное настроение, желание убивать и разрушать. Меч был у него в руках, и кровавые грезы наполняли его. Каждая рана будет отомщена, каждый долг возвращен в десятикратном размере, пока весь мир не взмолится о пощаде. Он больше не будет Бором Сломленным, а будет Бором Разрушителем.
"Вы со мной?" – спросил он.
Говорят, что на Дороге дружба завязывается быстро, а на перекрестке быстро обрывается. В тот миг молчания Бор ощутил холодное дыхание одиночества. Он хорошо знал его. Он уже давно путешествовал один, без корней и друзей. Так было всегда... кто-то отставал, а остальные шли дальше, пока не оставался только он один.
Обратись к друзьям, говорил монах, но Бор видел только меч.
Одно слово от него могло бы преодолеть пропасть, но этого слова не было в нем самом.
Руэл и Магга посмотрели друг на друга.
"Мальчик мой, – ответил Руэл, -я лучше всего работаю на удалении. И многие слова рифмуются с "Бор", а это отличное начало. Но боюсь, я только замедлю тебя".
"Магга?"
Успокоительница усмехнулась. "Магга должна пойти с тобой. Подождет, пока ты уснешь, а потом раз, и заберет Разрушитель Чар себе. Разве это не красивая безделушка? Но нет – я не пойду с тобой в Эвервуд". Она расстегнула воротник, обнажив шею, и на фоне грязи стали видны белые шрамы. "Эльфы есть эльфы".
Бор потер шею, но Разрушитель Чар избавил его от проклятия плюща. Теперь его ничто не сдерживало. К черту их всех.
Пес заскулил и уткнулся мохнатой головой в руку Бора. Он отдернул руку, повернулся и зашагал туда, где его ждал меч.
Меч будет его.
В сумерках пес привел его к берегу реки. Он обнюхивал берег. Судя по следам в грязи, там стояла лодка. Были и другие следы, которые могли быть отпечатками сапог, но кто-то протащил по грязи сломанную ветку, чтобы скрыть след. Бор посмотрел на широкий простор реки. К востоку от Авоса река, несмотря на свои огромные размеры, была все еще бурной и быстротечной, а ее бурный поток был испещрен белыми полосами порогов.
Он опустился на колени рядом с собакой. "Как думаешь? Назад к мосту или на восток, к Кингсфорду?"
"Ни то, ни другое", – ответил Разрушитель Чар.
Послышался шум крыльев и булькающий крик дредворма.
Бор поднял пса на дредворма, и тот неловко заскреб когтями, пытаясь удержаться на месте в костяном псевдоседле. Еще до появления червя погода изменилась: из Эвесленда подул ветер, доносящий аромат цветов. Ветер быстро становился все сильнее и неистовее. Сгущающиеся над рекой облака напоминали пену из кипящего котла, очертания которой менялись с каждой секундой.
Заступники! – зашипел меч в сознании Бора.
Если бы он заговорил вслух, его голос был бы заглушен ветром. Снег – снег в середине лета – осыпал Бора, а ветер завывал. Они почувствовали полет дредворма. Они знают, что мы здесь. Они ищут нас. Смотри!
С помощью зрения меча Бор разглядел духов среди падающего снега. Они собирали тучи и гнали их по небу; орудовали дождем и ветром, как копьями и кнутами. Длинные струи дождя тянулись по северному берегу, и когда одна из них коснулась Бора, ветер превратился в завывающий ледяной шквал. Сотни лет назад, в период анархии после падения Старого Королевства, Харн и его последователи несмотря на снега Суровой зимы, отправились на поиски помощи Эрлкинга. Эрлкинг благословил их и прогнал зиму.
Теперь она вернулась с удвоенной яростью.
Забравшись на дредворма, Бор прикрыл лицо рукой. Он никогда не умел ездить верхом; лошади обычно умирали под ним. "Что же мне делать?"
Проруби путь сквозь бурю. Убей Заступников, если они попытаются тебя остановить.
Бор махнул мечом в сторону Заступников в клубящихся над головой облаках. "Как?"
Порази их.
"Они в небе!"
Это было бы проблемой, если бы ты не сидел на крылатом коне.
Река пенилась, огромные волны вздымались и разбивались от неестественного шторма. Даже с помощью меча Бор едва мог разглядеть дальний берег сквозь грохочущие брызги. Он вспомнил шторм, застигший его у Острова Рассвета, шторм, из-за которого он оказался на эльфийском берегу, а его жизнь – в руках Маэдоса. Тот шторм был ужасен.
Но этот был намного, намного хуже.
Мсти, владетель. Познай месть.
Он подстегнул дредворма, и тот взвился в воздух. Неистовые ветры подняли его, а затем попытались прибить обратно к земле. Бор вцепился в шею чудовища, уткнувшись лицом в мокрую от дождя шерсть собаки, и заставил червя взлететь еще выше. Пес неистово лаял, словно пытаясь отогнать духов – или предупредить их об опасности.
Туман рассеялся, и теперь он ясно видел Заступников – звездноглазых гигантов с распростертыми крыльями шириной до горизонта. Один из них снова поднял свой гороподобный кулак, чтобы обрушить его на Бора, как это было на улицах Краунленда.
Я защищу тебя, владетель, – воззвал меч. Парируй.
Удар Заступника пришелся в цель. Пес взвизгнул от боли; по телу червя пробежала ужасная дрожь. Бору казалось, что его кожа горит, все конечности одновременно онемели и ныли от боли. Он сжимал меч дрожащими пальцами. Перед глазами все плыло.
Но он все еще был жив, и теперь настала его очередь. Он взмахнул Разрушителем Чар по дикой дуге и был поражен, когда меч глубоко вонзился. Не было ни плоти, ни костей, которые можно было бы разрубить, только призрачная и сплетенная магия – но Разрушитель Чар не делал различий. Дух взвыл, когда меч разрубил его.
Из прорехи в небо полился небесный свет, ложный рассвет над рекой.
"Я сделал это!" – завопил Бор. "Я убил ангела!"
ГЛАВА 46
Пожилой мужчина проснулся и не понял, где находится. Боль пронзила грудь, и он не мог пошевелить рукой. В ночном воздухе пот холодил кожу. Он в панике огляделся по сторонам – он чувствовал запах деревьев, слышал шум воды на берегу реки, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.
"Где? Я..."
Даже голос был ему незнаком.
"Отец!" Кто-то опустился на колени рядом с ним. Нежные руки коснулись его, и он схватился за них, притянув ее поближе, чтобы разглядеть черты в лунном свете. Серые глаза, светлые волосы. Ее лицо было знакомым, но он не мог вспомнить его. "Спокойно, спокойно", – прошептала она. "Выпей это". Она поднесла к его губам оловянную кружку. Жидкость имела слабый вкус трав и успокаивала разум и тело. Боль ушла вместе со страхами.
"Я не знаю, кто ты", – сказал он и подумал, не было ли все это странным сном.
"Что ты помнишь?" – спросила она. Ее голос – он уже слышал его раньше. "Ты знаешь свое имя?"
И тут до него дошло, как будто под ним открылся люк: он тоже не знал своего имени. Он покачал головой.
"Длинный Том, – сказала она, – потому что ты такой высокий. Длинный Том из Эрсфеля".
Это тоже прозвучало знакомо.
"Ты был ранен, – продолжала она. "Был ранен очень тяжело. Но мы едем туда, где ты сможешь исцелиться".
Он – Том, сказал он себе, – напряг мозг, пытаясь вспомнить ранение. Это было все равно что копошиться под тяжелым одеялом, каждая мысль требовала усилий. Проще было оставаться просто неподвижным. Он помнил, как в темноте сверкали зубы, а также как его пронзали стрелы. И другие раны тоже. Его здоровая рука ощупала обнаженную грудь и обнаружила множество шрамов. "Я был ранен, – пробормотал он.
"Ты был ранен. Лекари дали мне средство для твоих ран. Они сказали, что оно может притупить твою память. Но не волнуйся – я о тебе позабочусь".
Он кивнул и лег на спину. Было приятно, что кто-то присматривает за ним. "Кто ты?"
"Я твоя дочь. Ольва".
Может быть, дело в оцепенелом радушии, но это тоже звучало знакомо.
На следующее утро он проснулся с рассветом, и его имя было на месте. Он был Томом из Эрсфеля. Он был фермером Длинным Томом. Женщина – его дочь Ольва – еще спала. Даже во сне она выглядела такой утомленной, что его охватило чувство вины. Как долго он был для нее обузой? Рана на плече была явно свежей – бинты пропитались кровью и гноем, – но, возможно, она заботилась о нем дольше. А где остальные члены их семьи?
Том попытался встать, но его длинные ноги подогнулись. Ольва мгновенно проснулась и бросилась к нему, помогая лечь поудобнее. Она дала пригубить ему целебного напитка.
"Я помню тебя, – сказал он, – но мало что еще".
Она криво улыбнулась. "Думаю, к целебному напитку добавлено вино из лотоса. Это не первый раз, когда ты спрашиваешь. Но я расскажу эту историю еще раз".
Война изгнала их из дома в Эрсфеле. Чудовище под названием Ламмергейр напало на Саммерсвелл по приказу Темного Властелина из страшного города Некрада. Коварные лорды заключили союз с Ламмергейром, предав свои клятвы. Том попытался отбиться, чтобы защитить деревню, и Ламмергейр ранил его волшебным луком. Только в Эвервуде можно залечить такие раны.
"Значит, я воин?" – спросил Том.
"Нет, нет! Просто фермер. Хотя говорят, что в молодости ты был самым сильным человеком в Малладейле".
"Да, но не сейчас", – с сожалением ответил Том. Он чувствовал себя постыдно слабым. Подозвал Ольву, чтобы та дала ему больше целебного напитка. "Я не помню твоей матери".
"Майя", – сказала она. "Она умерла, когда я была маленькой. Я мало что помню о ней. У тебя было три сына. Альфрик, Майкл и Гарн. Все они ушли по Дороге искать свою судьбу в качестве наемников и никогда не вернулись домой". Она отвела взгляд. "Я последовала за ними. Ты не... ну, с тобой не всегда было легко жить, но сейчас нет необходимости вдаваться во все это. Только не сейчас, когда ты болен. Но знай, что мы помирились, пока не стало слишком поздно".
"Я рад, что мы это сделали". Все эти имена были ему знакомы. Они казались правильными. От воспоминаний имен Майкла и Гарна он испытывал угрызения совести. Альфрик, однако, – он прокручивал это имя в голове, казалось свинцовым грузом. Альфрик совершал ужасные поступки. Он сделал еще один глоток, и мысли улетучились. "А как же ты? Ты ушла за ними, а потом?"
"Потом я нашла другой путь. Я – рейнджер. Одна из тайных слуг Эрлкинга".
"Похоже, это очень важная работа", – сказал Том и обнаружил, что гордится ею.
Ольва велела ему отдохнуть и скрылась в деревьях. Пошел тихий дождь. Через некоторое время Том почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы передвигаться по лагерю и немного исследовать его. Они были далеко от Эрсфеля, это было несомненно. Он спустился к берегу реки, где среди сорняков у берега была спрятана маленькая лодка. Река была такой широкой, что он решил, что это, должно быть, Великая река. Больше ничего в этом пейзаже ему не было знакомо, и он нутром чуял, что находится очень далеко от дома.
Возвращаясь в лагерь, он прошел мимо лужи с водой и надолго остановился там, глядя на свое отражение. Старик, изможденный и небритый. Он провел пальцем по щетине и почувствовал странное желание заполнить тишину оскорблением.
"Ты похож на изможденного стервятника", – сказал он себе.
Ольва вырезала ему из ветки дерева посох для ходьбы, и они отправились на юг. Сначала шли диким лесом, но вскоре оказались в перелеске, затем на пастбище, перед ними расстилались зеленые поля южного Риверленда. Других путников они не встречали.
Поначалу ему приходилось опираться на нее, и он чувствовал слабость, поэтому она настояла на том, чтобы он выпил еще целебного напитка. На этот раз вкус был еще более фруктовым, с приторной сладостью, которая ему не понравилась. Он выплюнул немного настоя, хотя ему и стало лучше. “Пей свое лекарство, – рявкнула Ольва, как будто он был непослушным ребенком, – и надень это”. Она протянула ему дорожный плащ, покрытый пятнами.
"Сейчас разгар лета", – возразил он.
"Это дружественные земли, – пояснила она, – но между нами и Эвервудом все еще есть враги".
"У меня есть враги?" – спросил Том в замешательстве.
"Нет". Она натянула на голову капюшон. "Но у меня есть, и если они узнают, кто ты, то используют тебя против меня".
Они приехали в небольшую деревню на Дороге. Она выросла вокруг постоялого двора, и в ней было всего дюжина или около того домов. Несмотря на это, собралась толпа, причем достаточно большая, чтобы преградить им путь. Ольва вполголоса выругалась так грязно, что Том подумал, не стоит ли ему вмешаться и отчитать свою дочь.
Ольва попыталась протолкаться сквозь толпу. “Что все это значит?” – спросила она.
"Это отряд Дракона!” – воскликнул один из жителей деревни, указывая на процессию из пяти всадников. Толпа расступилась, чтобы пропустить этих героев, и Ольва проскользнула в образовавшуюся щель, оставив Тома в толпе. Он наблюдал за проездом отряда. Яркие и дерзкие, они были в расцвете юности. Красивый молодой рыцарь в шлеме с драконом под мышкой помахал толпе. Там был веселый эльф в зеленом, и мрачный паладин с дварфом, примостившимся на спинке седла, и женщина в вуали из странных земель к западу от Маршей. На них сверкали магические камни.
Перед ними скакал герольд, неся знамя с извивающимся драконом.
"Они отправлялись на поиски приключений в земли Диких, – поведал деревенский житель, которому не терпелось рассказать, – но теперь вернулись, как раз когда Саммерсвеллу нужны герои! Их призвали отомстить за смерть лорда Эльфвина!"
Том уставился на героев. Они направлялись на север, к Авосу и восстанию.
"С дороги, старик!" – крикнул другой житель деревни. "Ты загораживаешь обзор".
Его дочь вернулась с двумя прекрасными лошадьми и седельными сумками, полными провизии.
"Откуда они у тебя?" – удивленно спросил он.
"Рейнджеру лучше не задавать вопросов".
Остаток дня они скакали без передышки. Впереди поднимались крутые холмы Норралса. Дорога по длинной дуге сворачивала вправо, к ущелью Эвесленда. "А не лучше ли нам остаться на Дороге?" – спросил Том. "Так легче идти, и путников будет больше. Да и безопаснее будет". Рана от стрелы снова беспокоила его. Он ухватился за седло, чтобы не упасть. Ольва, должно быть, заметила его бледность, потому что дала ему еще порцию настоя.
"Я знаю, куда иду, – ответила Ольва, – а Дорога – не самый быстрый путь. Не в Эвесленде. Дорога построена для людей, а мы поедем по эльфийским тропам". И они поехали дальше.
Том удивлялся неутомимым лошадям, пока Ольва не показала ему амулеты, вделанные в их сбрую.
"Это амулеты выносливости, – объяснила она. "Лощади могут бежать несколько дней".
"Вот это чудо".
"Скоро ты увидишь еще большие чудеса, когда мы достигнем Эвервуда".
"Значит, ты там бывала?" Том никогда не увлекался теологией. Он всегда путал в голове Эрлкинга и Заступников. Это было странно – он совершенно отчетливо помнил маленькое святилище в Эрсфеле и при этом не мог вспомнить ни одного момента из дня своей свадьбы с Майей. Даже когда он пытался вызвать в памяти ее лицо, ему представлялась эльфийская дева. В его затуманенном мозгу все смешалось.
"Есть. В Эвервуде есть исцеление".
"Ну, если лошадям не нужен отдых, то и нам тоже", – кивнул он. Он был измучен, седло саднило, плечо горело от боли, но ему удалось найти в себе силы продолжать путь. Он вонзил каблуки в бока лошади, и та легким галопом понеслась вверх по склону.
Вечером того же дня разразилась гроза. Том не мог припомнить ничего более странного, и, хотя в его памяти действительно царил хаос, он был уверен, что если бы ему довелось пережить еще одну такую бурю, он бы ее запомнил. Небо потемнело, как будто кто-то опустил на него занавес. На северном небосклоне клубились тучи. Ветер швырял лед. Над Риверлендом бушевала буря, но ее ярость ощущалась даже здесь, в Эвесленде.
Ольва была встревожена беспорядком в небе. "Пойдем, отец. Город Первых Ворот находится за этими холмами, и там мы будем в безопасности". Но в ее голосе звучала неуверенность, которой не было раньше.
Том последовал за ней, но не мог не оглянуться. На мгновение он увидел вдали летящую фигуру, крылья, похожие на крылья летучей мыши, вырисовывались на фоне кровавой вспышки света.
Небеса рыдали всю ночь. Неистовство грозы сменилось ливнем. Ольва настояла, чтобы они продолжали идти, даже когда тропа через холмы превратилась в болото. Они шли, пока земля не стала слишком скользкой или грязной, чтобы продолжать путь. Ольва спешилась и попыталась втащить лошадь Тома на холм.
"Оставь ее", – сказал Том. Он неуклюже спешился, чуть не упав в грязь. Она подхватила его и помогла спуститься. "Я не могу ехать дальше сегодня".
Она кивнула. Они повели лошадей немного назад по тропе, к укромной поляне, которую проезжали раньше. Там среди деревьев стояла хижина из глины и сплетенных веток, и они укрылись в ней. Стук дождя по крыше был оглушительным. Том привалился к стене. Повязка на его ране от стрелы промокла, и не только от дождевой воды.
"У тебя есть еще волшебный напиток?" – спросил он.
Ольва была занята тем, что разжигала костер. Она порылась в сумке и протянула ему флягу. Том отпил глоток. На этот раз вкус был другим, более чистым, но все равно облегчил его боль. "Подарок от Эрлкинга", – сказала она.
"Так чем же тогда занимается рейнджер?" – спросил он, чтобы отвлечься от неприятных ощущений.
"Всем, что необходимо".
"Убивает монстров и тому подобное?" В голове Тома пронеслись слабые воспоминания. Оскаленные клыки, когти, свет факелов, отражающийся от чешуи. Привкус ихора.
