Текст книги "Освобождённый меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)
ГЛАВА 36
Рассвет принес ответ от Авоса.
Косые лучи восходящего солнца падали на труп, висевший над северными воротами города. Лорд Уриен висел там, лишенный своей государственной цепи и роскошных одежд. На его обнаженном теле были видны следы многочисленных ран. Вскоре до лагеря Брачана дошли слухи – Уриен высказался за сдачу города Ламмергейру, но жители города были настолько возмущены его трусостью, что собрались у собора и двинулись маршем на дворец смотрителя моста. Из грааля раздался голос, благословивший их кровавую работу. Заступники освятили смерть Уриена, объявив ее частью рока.
Решив, что мирная сдача Авоса больше не светит, Брачан собрал своих рыцарей для штурма города. Взрывающиеся черепа проломят внешние стены, после чего, объявил Брачан, задача каждого рыцаря – продвинуться вперед, чтобы завоевать мост. Зная о богатствах Авоса – и сердцах многих своих последователей, – Брачан предостерег от преждевременного разграбления города. Пока мост не будет в их руках, они должны продолжать сражаться, независимо от того, кто встанет у них на пути.
Он отправил гонца в трактир Ламмергейра, чтобы сообщить, что время колебаний прошло, и меч сэра Альфрика нужен в бою.
Но гонец нашел трактир пустым.
Громада городских стен заслоняла звезды. Вечер был теплый, и Альф чувствовал запах реки, слышал, как быстрые воды плещутся о камни и опоры древнего моста. Он также слышал пение, доносившееся из собора.
Собор Авоса стоял на острове посреди реки, между двумя половинами разделенного города. Ни один мост не мог преодолеть ширину великой реки. На реке было полдюжины островов, и мосты соединяли их. Некоторые острова были настолько малы, что терялись под могучими арками, но средний остров был достаточно велик, чтобы выдержать не только мост, но и скопление гражданских зданий, включая собор.
Древние предания утверждали, что однажды на Эвервуд попытался напасть великан-мародер, и Эрлкинг послал своих рыцарей бросить вызов чудовищу. Великан швырял камни в рыцарей-эльфов, каждый раз промахиваясь, и тогда рыцарь Боярышника переправился на своем коне через реку, перепрыгивая с камня на камень, и сразил великана в одиночном бою. Великан упал в воду, а его труп стал шестым и самым большим из островов.
Альф подошел к берегу реки. При помощи зрения меча он мог видеть бурлящие воды внизу, река пенилась, преодолевая пороги.
Ты делаешь это просто из вредности, – сказал меч.
Альф шагнул к обрыву.
Меч поддержал его, как и на Острове Рассвета. Он вцепился в клинок, когда тот поднялся, и его вынесло на поверхность. Он боролся с натиском воды, сопротивляясь и пробиваясь вперед. Река набросилась на него, как зверь, ледяной дракон, молотя его.
Неожиданное течение увлекло Альфа под воду, и темнота поглотила его. На мгновение он снова оказался в Некраде, снова стал молодым и полз по беспросветным Ямам. Девятеро были с ним, и он не испытывал ни страха, ни сомнений. Он был со своими друзьями, и их дело было правым. Поиски сплотили их, и они не потерпят поражения.
Он снова вынырнул, хватая ртом воздух. Мост возвышался над ним, и огни домов вдоль его пролета напомнили ему о огоньках, которые привели его в долину Ян. Он боролся, пока не добрался до берега святого острова и тени собора. Там вытащил себя на берег и некоторое время лежал. Его фляга с целебным напитком была пуста, и он чувствовал каждую старую рану.
"Не могли бы ты, – простонал он, – разрушить мост?"
Он защищен магией. Я могу сломать одну его часть. Но у него восемь секций, и любую брешь можно быстро устранить. И, прежде чем ты успеешь сломать второй пролет, на нас набросятся защитники города.
"Так я и думал". Снова эхо прошлого – Альф вспомнил, как Лат предлагал им попытаться уничтожить несколько Каменных Драконов, охранявших стены Некрада. Мы откроем путь для Брачана. А Пейр сказал, что если мы нанесем удар, то он должен быть решающим. И он повел их к Башне Плача и дворцу лорда Боуна. У них не было другого выбора, другого способа выполнить задание, даже если этот путь требовал жертв. «Хорошо. Тогда в собор».
Он пересек скалистый берег острова и нашел тропинку, которая вела к каменной лестнице, ведущей на уровень моста. Затем подошел к железным воротам и распахнул их. Несколько дозорных, увидев Ламмергейра, благоразумно разбежались.
Он добрался до вершины и обнаружил, что стоит на краю широкой площади. Слева от него находился пролет моста, ведущий на север, а вдалеке – еще один пролет на юг. В лучшие времена на этой площади устраивали рынки и фестивали, теперь же она была заграждена тяжелыми бочками и другими препятствиями.
Перед ним возвышались здания, каждое из которых соперничало с соседними за престиж и величие резными фасадами и орнаментами. Городское казначейство и дом сбора десятины с золотой крышей, городская башня чародеев со шпилями и звездными ловушками, особняк хранителя моста – его окна были разбиты, а двери выломаны толпой, убившей Уриена.
А по правую руку от Альфа, возвышаясь над ним, стоял собор Авоса.
С обоих концов моста донеслись крики, затем звук рогов.
Как всегда, хитро, – прошептал Разрушитель Чар.
Он отказался от хитрости.
В соборе было три бронзовые двери. Та, что слева, была общим входом, ступени к ней были гладкими, истертыми многими поколениями ног. Она была открыта. Справа – дверь лордов с гербами великих домов Риверленда; ею пользовались лишь изредка, на похоронах, инвеститурах и прочих церемониях. Эта дверь тоже была открыта – несомненно, чтобы принять тела тех, кто пал в Харнсхилле.
Средняя дверь была дверью Эрлкинга, дверью Заступника. Изображение Эрлкинга смотрело на Альфа сверху вниз; он был увенчан звездами, и вся мудрость и доброта эпох отражались на его лице. Эта дверь открывалась только тогда, когда ее посещал лесной эльф из королевского дома; в последний раз она открывалась, когда здесь проходила принцесса Лаэрлин, всего за несколько недель до того, как ускользнула от своей свиты и присоединилась к Девяти.
Альф ударил по средней двери Разрушителем Чар, распахнув ее настежь.
Собор был переполнен, каждая скамья заполнена верующими. Их пение превратились в крики тревоги, когда Альф вошел в зал с черным мечом в руке, точно демон из Некрада. Он снова взмахнул мечом, и взрывная сила пробила ему путь в неф. Тела разлетелись в воздухе, словно куклы, брошенные разгневанным ребенком. Толпа расступилась. Несколько человек нашли в себе мужество встать на пути Альфа или выкрикивали в его адрес проклятия, но никто из них не был вооружен, и никто не мог остановить его.
"Не бойтесь!" – призвал епископ Тарек с кафедры. "Заступники защитят нас!"
При помощи зрения меча Альф разглядел над святилищем три сияющие фигуры. Они пылали так ярко, что были похожи на тройные солнца, и он не мог смотреть на них прямо. Он мог различить только очертания крылатых фигур и тепло солнечного света в летний день.
"Ты уверен, – пробормотал он, обращаясь к мечу, – что сможешь убить этих тварей?"
Нет ничего под звездами, что я не смог бы убить, – ответил Разрушитель Чар. Но если бы ты сначала зарубил несколько дюжин этих негодяев, это бы помогло.
Первый Заступник ударил, и по собору пронесся божественный ветер. Только Альф мог ясно видеть это, но сила его воздействия проявлялась в мерцании свечей в боковых приделах, во внезапном скрипе канделябров на цепях, свисавших с потолка, в колебаниях толпы, когда божественная сила проходила над ними. Заступник пронесся быстрее парящего орла, и на мгновение Альф увидел его сияющий кулак.
Разрушитель Чар заслонил его. Заступник был магией, лишенной физической силы и формы, и этой магии можно было противостоять. Альф застонал, когда остаточная сила удара прошла сквозь него, каждая косточка в его теле завибрировала, но он был неустрашим и невредим. Он крутанул мечом, поймав на клинок пролетающего мимо Заступника.
Толпе зрителей показалось, что Ламмергейр ударил лишь по пустому воздуху.
Но для Альфа меч вонзился глубоко. Сияющий свет Заступника разлетелся вдребезги, как расколотый хрусталь, яркие осколки взорвались и растаяли, когда Разрушитель Чар разрушил все заклинания, которыми был опоясан дух. Находящийся внутри призрак пронесся мимо Альфа, завывая, а затем исчез, превратившись почти в ничто.
"Один есть", – пробормотал Альф. Он двинулся к алтарю, к святыне Заступников и епископу Тареку. И снова толпа верующих попятилась от него, напирающие тела повалились на скамьи, придавив нескольких несчастных к каменным колоннам нефа. Никто не осмеливался приблизиться к Разрушителю Чар.
Второй Заступник был более осторожен. Его свет то мерцал, то исчезал, становясь почти невидимым, когда покидал материальный мир, удаляясь даже за пределы досягаемости взгляда меча. В толпе начал вспыхивать свет в одном месте, затем в другом, и еще в одном, и еще, каждая вспышка знаменовала момент Заступничества, когда дух передавал свое благословение смертному в толпе.
К Альфу подскочила женщина, ее руки были объяты священным огнем. Это было то самое благословение, которое Пейр использовал во время войны: его молот пылал от пламени Заступников. Впоследствии Альф пытался вспомнить лицо этой женщины. Он пытался представить, каково ей было, каким мужеством она обладала. Чтобы ангел прошептал ей на ухо: "Ты, ты – избранная. Я знаю, что ты боишься монстра, который стоит перед тобой, но я дам тебе силы уничтожить его. Ты станешь оружием, которое отбросит тьму". Она не сомневалась, не колебалась. Когда пришел зов, она ответила всем сердцем.
Впоследствии он так и не смог вспомнить ее лица.
В тот момент он нанес удар. Пламя Заступников погасло вместе с ее жизнью. Меч распорол ее от шеи до бедра, и на мраморный пол хлынул красный поток.
На него набросился еще один получатель благословения, и еще, и еще. Если бы это были закаленные в боях паладины Аршота, давно привыкшие пользоваться такими благословениями, они могли бы бросить вызов Альфу, но Заступник был подобен человеку, застигнутому врасплох зверем, поэтому в отчаянии подбирал все камни, которые попадались ему под ноги.
С рыком Альф внезапно бросился на толпу. Ее охватила паника, и люди подались назад, волна тел, кувыркаясь, поползла прочь от чудовища. Священный свет снова замерцал в гуще толпы, но теперь Альф был в пределах досягаемости. Он снова ударил лезвием по пустому воздуху, и снова раздался ужасающий вопль, когда Заступник лишился своих чар и уменьшился до небытия.
"Эльфы-призраки, – пробормотал Альф, – это просто лесные эльфы, на которых наложены заклинания".
Он двинулся к алтарю. "И это второй".
Епископ Тарек попытался бежать. Он успел спуститься с кафедры на половину ступеней, прежде чем волна силы от Разрушителя Чар заставил его перелететь через перила и приземлиться бесформенной кучей у алтаря. Альф шагнул вперед, схватил епископа за шиворот и прижал его к алтарю.
"Скажи им, чтобы сдавались. Скажи им, что Заступники сказали, что Уриен был прав и что Авос должен сдаться Брачану. Скажи им это сейчас".
Тарек в ужасе отшатнулся. "Я не отрекусь от святых! Если им уготована смерть, они..."
Альф поднял его и опустил обратно на каменную плиту, стиснув старого жреца. "Скажи им".
Рот Тарека открылся, но из него не вырвалось ни звука, лишь пузырек пенистой крови лопнул на губах. Не говоря ни слова, он указал на святилище за алтарем.
Изнутри исходил священный свет. Грааль ждал.
Много лет назад друзья из Эрсфеля подговорили Альфа проникнуть в скромный храм в Священном лесу. Входить в святилище разрешалось только деревенскому священнику, за исключением самых редких случаев. Большинство жителей деревни за всю свою жизнь ни разу не побывали в святая святых храма, где они молились каждую неделю. Все знали, что в этом храме священник хранил грааль, сосуд со священными водами Аршота, чашу Заступников. Мальчиком Альф представлял себе золотую чашу, украшенную драгоценными камнями, и воображал святилище наполненным сказочными сокровищами и оккультными тайнами. Святилище в Эрсфеле, однако, оказалось затхлой каморкой, в которой стояли только пыльная деревянная миска и простой кувшин с водой.
Однако святилище в Авосе было таким, каким его представлял себе тот мальчик. Грааль являл собой украшенную золотом и серебром чашу, помещенную в раку из позолоты и стекла. Картины на стенах изображали первых лордов Саммерсвелла, преклонивших колени перед Эрлкингом, чтобы получить благословение Заступников. На потолке были изображены звезды, ткацкий станок судьбы, на котором Заступники ткали судьбы смертных. В покоях не было затхлости, но пахло благовониями и тайной.
Этот человек, повидавший чудеса и ужасы, которые невозможно себе представить, заметил только, что святилище было достаточно большим, чтобы в нем можно было размахивать мечом.
Чаша грааля была наполнена водой до краев, и из нее исходил свет. Третий Заступник отступил за пределы досягаемости меча, но грааль был окном в иной мир, и Альф мог видеть духа в водах. Это был тот самый Заступник, с которым он столкнулся в Ардене, на складе Отроана.
Тот протянул сияющую руку и поманил его заглянуть в чашу грааля.
Затем свет померк, и стало видно лицо духа.
"Маэдос, – сказал Альф. "Я убил тебя".
"Перворожденные бессмертны, – ответил Маэдос, – и благословение моего отца гарантирует, что меня не постигнут муки мира призраков". Голос принца доносился откуда-то издалека, и вода плясала в такт его словам.
"Выходи и покажись, – сказал Альф, – или я обрушу на тебя этот собор".
"Ты больше ничего не можешь сделать со мной, смертный, кроме того, что уже сделал".
"И ты ничего не сможешь с ним сделать", – вмешался Разрушитель Чар. "Не раньше, чем проявишься, и тогда я порежу тебя снова".
"Вряд ли"
"Ты уже насадил себя на мой окровавленный меч, – воскликнул Альф, – и я помешал твоим планам захватить Некрад. Ты проиграл, Маэдос. Прекрати тянуть время. Скажи этим обманутым дуракам, чтобы они сдавались. Я позабочусь о том, чтобы Брачан и Берис остановились у Великой реки. Больше не будет ни Лордов, ни Заступников, но и войны тоже больше не будет. Помоги мне положить этому конец, или мы сделаем с Эвервудом то же, что сделали с Кайрадом Налом".
Призрак принца Маэдоса рассмеялся. "Чудовище думает, что может диктовать условия! Я играю в эту игру тысячи лет, смертный, и знаю, что она никогда не закончится. Нет окончательного выигрышного хода, нет конца до конца света. Есть только договоренности и расстановки сил – и твои силы слабее, чем ты думаешь. Смотри!"
Призрак эльфийского принца отступил, и по поверхности воды двинулись образы. Не смотри, – предупредил Заклинатель, но Альф всмотрелся в дымящийся грааль и увидел...
Некрад, но очень далеко, тускло, за пределами скрывающей его пелены некромиазма. Он видел его глазами Заступника, оседлавшего морской ветер. Даже с такого расстояния можно было разглядеть новые литейные цеха и фабрики в Санкции. Чаны, в которых размножались монстры. Груды черепов, на которых были выгравированы заклинания разрушения. Огонь демонов, пылающий в печах для големов. Закованных в броню эльфов-колдунов, восседающих на крылатых дредвормах. Сила Некрада, обновленная.
Это то, что нам нужно, сказал себе Альф, эта ужасная сила, обращенная на благое дело. Дервин отправит все это на юг, к мятежникам. Мы создадим из творений лорда Боуна нечто новое и лучшее.
Видение понеслось на юг. Они миновали Тар Эдалион, и часовня там была разрушена. От нее не осталось ничего, кроме остывшего пепла, и вид разрушенной работы Ян привел Альфа в смятение. Заступник на мгновение завис, собираясь с духом.
Затем повернулся и погрузился в некромиазм.
Облака опалили дух. Потоки жгучих испарений тянулись за несущимся ангелом, оставляя шрам на небе Некрада. Дредвормы закричали в тревоге. Воды грааля вскипели и зашипели. Сгорая на лету, Заступник устремился в сердце Некрада. Альф смотрел, как дух проносится мимо знакомых шпилей: Гарнизон, Вольности, Санкция – все они лежали под ним, вращаясь вокруг центрального шпиля Башни Плача.
Заступник продолжал бороться, пробиваясь сквозь защиту Некрада, чтобы явить ему это видение.
На балконе наверху башни стояла фигура. Лицо Дервина, тело Дервина, но это был не он.
За мгновение до того, как Заступник исчез, Альф узнал своего врага.
Видение закончилось. Воды грааля потемнели.
"Дредворм", – прохрипел Альф, его речь была едва различима.
Владетель, – заявил меч, – это может быть уловкой. Но даже Разрушитель Чар звучал неуверенно. Видение в граале было похоже на правду. Они оба почувствовали это, и смертный, и меч.
"Дредворм", – снова приказал Альф.
"Церковный шпиль", – ответил меч. "Поднимайся".
Твари, называемые дредвормами, на самом деле не живые. Они – порождения магии лорда Боуна, созданные из льда, зловонной воды и газов некромиазма. Раньше, когда Разрушитель Чар вызывал червя, магия призывала существующего червя с небес над Некрадом, где постоянно кружили бесконечные стаи дредвормов, растворяясь и перерождаясь в жалкой насмешке над рождением, смертью и возрождением. Даже самому быстрому червю потребовалось бы много часов, чтобы долететь до реки на юг.
Теперь же поблизости находился другой источник червей. Миазмы, витавшие над лагерем в Харнсхилле, содрогнулись, сгустились, из отравленного воздуха появились черные крылья. Червь прокричал свой родовой клич и взмыл ввысь, яростно размахивая крыльями. Он пронесся над полем боя и с отчаянной скоростью полетел на юг, к реке.
Альф вышел из святилища и, спотыкаясь, направился к лестнице, ведущей на колокольню. Рыцари и другие воины Авоса сгрудились у собора, и каждый выход был защищен оградой из мечей – все, кроме одного. Альф карабкался все выше и выше, его длинные ноги преодолевали лестницу по три ступеньки за раз.
"Ты знал?" – прошипел он мечу. "Когда заглянул в душу Дервина, ты знал?"
Меч не ответил.
Он перепрыгнул через перила и исчез в ночи. Дредворм пронесся под ним, и он приземлился на него. Чудовище зашипело, описывая круги над Авосом, над бурлящей рекой, мостом и городом внизу, а затем поднялось в ночь, все выше и выше.
В тот момент Альфу показалось, что он может увидеть все земли смертных. Там, за рекой, виднелось далекое скопление походных костров и зачарованных огней, которые, должно быть, были вторым воинством из Эвесленда, а за ними, на горизонте, мерцал край Эвервуда.
Там был лагерь Брачана, и трактир, и Дорога, уходящая на северо-запад, в Аршот, в Краунленд, в Арден, к Ущелью и в горы дварфов. Вместо этого он повернул голову зверя на северо-восток. Он полетит над болотами и холмами Илавентура, над лесами Малладейла, над Побережьем Эллса и Заливом Слез.
Дредворм поднимался все выше и выше. Альф крепко сжимал Разрушитель Чар, следя через зрение меча за вмешательством Заступников. Но ни один эльфийский дух не бросил ему вызов – да и зачем? Он летел на север, подальше от войны, и взял с собой единственное оружие, которое могло склонить чашу весов в пользу Неповиновения. Небо над всем Саммерсвеллом было чистым.
Выше, вне досягаемости заклинаний или лука.
Всех, кроме одного.
В Харнсхилле запел Мортус.
ГЛАВА 37
Стрела пробила плечо дредворма, покалечив его правое крыло. Существо издало тихий, прерывистый вздох и умерло в полете, его тело застыло. Ледяная вода в его жилах потрескалась и застыла. Крылья все еще были распростерты, бархатные лоскуты все еще ловили воздух, поэтому он не рухнул мгновенно. Вместо этого он по спирали полетел вниз, превращаясь в омертвевшие частички пепла, правое крыло сминалось, в то время как левое оставалось неподвижным.
Мир бешено вращался вокруг Альфа, и он цеплялся за мертвого червя так долго, как только мог. Лес и болото превратились в облака и небо и обратно, статичная карта земель внизу растворилась в хаосе. Земля рванулась ему навстречу, а затем раздался гром, грохот и боль, ветки деревьев затрещали, удар за ударом, пока наконец он не упал на землю, приземлившись в глубокую лужу сочащейся грязи.
Приземление едва не вырвало Разрушитель Чар из его хватки. Он держал его крепко, но что-то еще дернулось в руке, держащей меч, и локоть и плечо пронзила боль. Он зажал легендарный меч зубами и, придерживая раненую правую руку, подтащил себя левой к краю болотистой лужи. Затем рухнул среди камышей на более твердый берег, а за его спиной труп дредворма растворился в пучине.
"Это была стрела Мортуса, – сказал Разрушитель Чар. Даже меч, казалось, дрожал.
Альф лежал в грязи, все еще оглушенный. Он смутно чувствовал, как горячая влага скапливается у него в боку, в ложбинке на груди. Его сапог тоже был полон крови, или болотной воды, или того и другого вместе. Перед глазами все плыло. Мысль – инстинктивное желание – о целебном снадобье промелькнула в его голове, но фляжка была пуста.
"Поднимайся, владетель. Это была стрела Мортуса. Лук у Берис".
Он знал это. Он знал, что Берис взял лук Лаэ. Он знал, что во всем мире найдется немного лучников, способных поразить его.
"Вставай, владетель".
Он не мог подняться. Каждый раз, когда он поднимал глаза от грязи, мир являл ему новый ужас. Берис предала его? Как и Лаэрлин. Как и Турн с Латом. И Блейз, если верить видению из грааля. Девятеро раскололись, поглощенные собственной победой. Они спасли мир, а затем разрушили его.
Теперь мы видим, что истина Ламмергейру наконец раскрывается. Он не мог понять, был ли это меч или его собственные мысли.
Птица уселась на ближайшую ветку. Альф поднял голову, чтобы посмотреть, не подменыш ли это, или дух, или Заступник, вселившийся в птицу, или какая-нибудь странная пародия на птицу, выращенную в чанах, но это была всего лишь падальная птица, болотный лунь. Она переминалась по ветке, нервно ожидая, когда Альф перестанет двигаться. Он заставил себя сесть прямо, и от этого усилия его охватила еще большая агония.
"Вставай, владетель".
"Я пытаюсь".
"Используй меня как костыль".
Альф попытался, но ноги у него подкосились, и он снова рухнул в грязь. Лунь издал тихий предвкушающий щебет. Ну вот, хоть одного я не разочарую, подумал Альф. По крайней мере, я могу послужить едой для вороны.
Какое-то движение на болоте спугнуло луня, и он, хлопая крыльями, улетел прочь. Мгновение спустя на черных водах пруда заплясал теплый свет. Огонек вернулся. Бессмертные эльфы и умирающие смертные, и он встретил саму Смерть. Я вернусь, – сказала она, – через некоторое время. И тогда посмотрю, буду ли я по-прежнему настроена взять тебя с собой.
Возможно, сегодня он не умрет.
"Я сделал то, что ты от меня хотел", – сказал он огоньку. "Я победил Рыцаря Роз. Теперь позови на помощь".
Огонек помчался прочь через болото.
Время шло. Или Альф потерял сознание. Он не мог сказать.
Он заметил в воде мертвых угрей, которые вяло шлепались об него. Берег вокруг него содрогнулся, черви и насекомые вылезли из ила и безжизненно скатились в воду. Деревья заскрипели и засохли, гниль, накопившаяся за десятилетия, в одно мгновение поглотила их. В своем подавленном состоянии он подумал, не выпал ли он каким-то образом из времени. Эта мысль ободрила его – если бы он мог проскользнуть мимо неразберихи и раздоров сегодняшнего дня и прыгнуть в лучшее будущее, обещанное Дервином, в лучшую эпоху, когда существовало бы светлое королевство, которое он мог бы защищать без сомнений и колебаний. Время, когда он будет знать, кого и за что убивать. Существовало множество историй о древнем герое, который дремал вне времени, ожидая наступления предсказанного часа. Он всегда говорил, что ненавидит пророчества, но, по крайней мере, пророчества указывали звезду, по которой можно ориентироваться. На этот раз он последовал за своей совестью, и это привело его в эту канаву.
Меч, висевший у него на боку, впитывал свет. На поверхность всплыло еще больше мертвых угрей.
"Что ты делаешь?"
"Питаюсь, – ответил меч, – чтобы придать тебе сил. Вставай, владетель".
На этот раз, наконец, он поднялся.
Огонек вернулся, а с ним и Берис. Она бежала по лесу, перепрыгивая с твердой ветки на корень дерева, а затем на камень. Огонек летел впереди нее. Она остановилась на краю пруда, когда увидела Альфа, стоящего на дальнем берегу. Альф пошатнулся и, чтобы удержаться на ногах, взял в левую руку Разрушитель Чар.
"Куда ты пошел, Альф?"
"Назад". Он попытался заговорить, но в горле у него застрял комок. Он выплюнул кровь и выбитые зубы. "На север. Я им нужен".
"Ты нужен здесь. Мы не сможем взять Авос без тебя".
"Я пытался..."
"Я знаю, что пытался. У меня есть шпионы в городе". Берис вздохнула. "Я могла бы сказать тебе, что это не сработает. У эльфов тоже есть свои агенты. Даже если бы тебе удалось убедить епископа Тарека выслушать тебя, за ним следят рейнджеры. В итоге его повесили бы рядом с Уриеном. Это закончится только в одном случае, Альф. Нам нужен меч".
"Он нужен мне. Я возвращаюсь в Некрад".
Берис покачала головой. "Некрад потерян, Альф. Я не сказала тебе, потому что знала, что ты наделаешь глупостей. Когда-нибудь мы вернем его себе, но сейчас мы должны сначала покончить с Лесными Эльфами. Пока у нас есть такая возможность, мы должны наступать. Мы возьмем Авос и двинемся к Эвервуду". Огонек качнулся в ее сторону, как бы соглашаясь с ней.
"Мы дали клятву защищать Некрад".
"Да. Но я дала другую клятву, задолго до этой. Я поклялась освободить Саммерсвелл от власти Эрлкинга". Она наложила стрелу в Мортус. "Не заставляй меня нарушать эту клятву, Альф. Ты можешь отдать меч и отдохнуть, а можешь присоединиться ко мне и сражаться. Но в Некрад ты его не вернешь".
Огонек на мгновение померк, а затем поплыл над водой к Альфу. Теперь его движения были неуверенными.
"Я должен", – сказал Альф. С огромным усилием он поднял меч. Разрушитель Чар мог отражать стрелы из любого другого лука, но Мортус был уникальным оружием. Во тьме под властью Некрада он выжил лишь потому, что Лаэрлин решила не убивать его. Она не выпустила свою стрелу.
"Когда-то у меня тоже была семья, Альф. Меня не всегда звали Берис, и я не всегда была Бескорневой. Я отбросила их, потому что этого требовала миссия". Она оттянула тетиву, в ее глазах блестели слезы. "Пожалуйста, Альф. Мы последние из Девяти, ты и я. Пойдем со мной".
"Я не могу".
Она прицелилась из лука. "Я не промахнусь, Альф. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не испытывай меня".
"Ты убьешь меня из-за разногласий? После всего, что мы пережили?"
"Из-за разногласий? Ты идиот!" – прорычала она, внезапно придя в ярость, и, что ужасно, он все еще не мог понять, была ли ярость маской, или слезами, или и то и другое было одинаково фальшивым, и он никогда по-настоящему не знал ее. "Я умоляю тебя понять, что произойдет, если мы упустим этот шанс. Эрлкинг затянет свою хватку на душе человечества, и никто никогда больше не бросит ему вызов. Мы потеряем будущее, Альф. Мы проиграем навсегда".
"Это не моя битва". Он повернулся, надеясь, что его друг не...
Полетела стрела. Альф поднял Разрушитель Чар для парирования – быстрее, чем мог уследить глаз, но недостаточно быстро. Силовой удар меча отклонил стрелу от намеченной цели, но лишь на несколько дюймов. Она не пронзила его сердце, но глубоко вошла в левую часть груди.
И все же это была смертельная рана. Все раны, полученные от Мортуса, были смертельными. Дар смерти не доставался недостойным.
Убей ее, – крикнул меч. Владетель, мне нужно подкрепиться, если я хочу спасти тебя.
Вместо этого он, спотыкаясь, побрел прочь.
Позади него вспыхнул свет, превратившись в короткий рассвет, и он услышал крик Берис. Но не осмелился оглянуться. Альф ломился сквозь деревья, пробирался через болото. Зрение меча превратило темноту в резкий полумрак. Альф видел деревья, похожие на белые, как кость, выступы, словно костлявые пальцы, тянущиеся из земли, чтобы схватить его.
Меня поймал линнорм, подумал он, в туннелях под Некрадом. Тогда я продирался сквозь тьму один, не считая меча. Никого из друзей там не было – все остальные Девятеро были рассеяны, и гниль уже началась. Он выполз из туннелей сам, руководствуясь только зрением меча.
Вернись и убей Берис, – призвал меч. Или отдай меня ей с твоим благословением и позволь мне попировать в Авосе. Других вариантов нет.
"Заткнись, – простонал Альф, хватая ртом воздух, – или я..." Он не смог закончить угрозу.
Он упал, его колени глубоко погрузились в грязь. Альф был ужасно уставшим и совершенно потерянным.
"Я брошу тебя в яму", – пробормотал он. "Брошу тебя в вулкан". Там была глубокая лужа воды, черная, как ямы Некрада. Он пополз к ней.
"Владетель?"
"Скажи тому, кто тебя найдет, – прошептал Альф, – чтобы он нашел Ольву. И сказал ей, что я сожалею".
"Это очень глупая идея!" – крикнул меч. "Стоп! Владетель! Не оставляй меня!"
Он выпустил меч.
Все потемнело.
Клинок беззвучно скользнул в глубину.
Хотите узнать, что произошло дальше? Я расскажу вам.
Я лежал в грязи. Смотрел на проплывающих мимо угрей. Я, убивавший драконов и королей, лежал на дне ничем не примечательного пруда и ничего не делал. Это ужасно, когда оружие бездействует. Я был создан, чтобы разрушать. Я был создан с определенной целью. Корталион выковал меня, лорд Боун разбудил меня, а Альфрик Ламмергейр бросил меня в лужу.
Это ранило меня. Я поклялся служить Альфрику, был связан своей клятвой. Я уже не то оружие, каким был, когда он впервые забрал меня у Акрайста. Мой первый владелец – о, Акрайст был величайшим из рыцарей ужаса, рукой лорда Боуна, но он также был эльфом. Эльфийское оружие, как бы это сказать, декоративно. Эльфов так мало, что они предпочитают работать через приспешников, через агентов и инструменты. Я никогда не говорил об этом Альфрику, но Акрайст редко привлекал меня к бою. Он сидел на своем дредворме и руководил армиями скелетов, ватлингов и Диких. А я ждал у его бедра, предвкушая момент, который так и не наступил.
Альфрик, при всех своих многочисленных недостатках – а я знаю их лучше любого поэта, – хорошо меня использовал. Он умел делать только одно, и какое-то время неплохо управлялся со мной.
Потом он бросил меня в лужу.
Должен ли я восхищаться смелостью этого человека? Нет. Девятеро доверили ему меня, потому что знали, что он никогда не возьмет меня в руки без праведной причины, а он довел это поручение до крайности. Ни одна причина не могла быть достаточно праведной для Альфрика Ламмергейра! Ни одно дело не могло сравниться с простой чистотой его первого задания, и поэтому он бросил меня.
Теперь его нет.
Заступники порхали над головой, как небесные мошки, и искали меня. Я жаждал зарубить их.
Армии лорда Брачана атаковали Авос без меня. Откуда я знаю? В тот день с обеих сторон пролилось так много крови, что Великая река от переправы до моря стала красной. Бойня, невиданная уже много веков! Самая славная битва со времен осады Некрада, и где я был? В луже.
