Текст книги "Освобождённый меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)
"Миледи Форстер!" – кисло произнес он. "Вы вернулись. Как видите, ваши комнаты были тщательно очищены от мусора, оставшегося после вашей последней ночи здесь". Он махнул бледной рукой в сторону места, где умер лорд Бессимер.
"Я не убивала его".
"Если вы это сделали, – пробормотал Ватлинг, – то лучше бы сначала посоветовались со мной. У меня есть опыт в..."
"Тредей, я не убивала лорда Бессимера".
"Так сказал Некоронованный король. Он дал понять, что убийцы – возможно, на службе у Идмаера – убили лорда Бессимера и похитили вас. Никто не стал открыто сомневаться в показаниях короля. Какими бы неправдоподобными они ни были. Несомненно, им двигала сыновняя любовь. От нас, ватгроунов, вряд ли можно ожидать понимания этого".
"Я не убивала Бессимера!"
"Конечно". Тредей указал на разложенную на кровати одежду, изысканные эльфийские придворные наряды. Подходящее одеяние для Вдовствующей королевы. "Совет собирается, как вы и просили. Пожалуйста, оставайтесь здесь, пока вас не позовут".
"Мой сын будет там?"
"Уверен, он сможет видеть и слышать вас благодаря магии Блейза. Но он редко покидает Башню". Ватлинг бросил взгляд на окно. "В конце концов, Цитадель оказалась небезопасной". Он двинулся к двери.
"Тредей, – позвала Ольва, – задержись на минутку. Есть ли новости с юга?"
"Вести путаные. О вашем брате ничего не слышно, хотя Берис настаивает, что он еще жив. Брачан добился некоторого успеха в битве при Харнсхилле. Но после смерти Бессимера было решено, что надежды на мирное урегулирование с лордами Саммерсвелла мало и что Некраду лучше удерживать северные земли, а не поддерживать обреченное дело."
"Кто так решил?"
"Некоронованный король". Ватлинг склонил голову. "Ваш сын правит с мудростью, превосходящей его годы".
Когда ватлинг ушел, Ольва подняла эльфийское платье, сотканное из лунного света, и бросила его обратно на кресло.
К кому она может обратиться? Одного за другим она рассматривала всех возможных союзников в городе и за его пределами и отвергала каждого из них по очереди. Винебальд и другие человеческие стражники уже не доверяли ей и ничем не могли помочь. Лорд Боун в первую очередь, создал таких, как Тредей, и она не сомневалась, что тот встанет на сторону Блейза, если до этого дойдет. Кто бы ни сделал Некрад более защищенным, именно его выберет Тредей. С губ Ольвы сорвался негромкий смешок. Вот она, провозглашенная королевой Некрада, все свои дни проводила в попытках объединить город, и не было ни единой души, которой она могла бы доверять.
Здесь не было даже ее ближайшего друга.
"Торун, – мягко сказала она, – ты ведь пойдешь со мной?"
Дварфийка горестно покачала головой. "Я не могу. Я поклялась служить Блейзу, Ольва. Он научил меня магии, когда никто другой не мог этого сделать. Я его ученица, а это священные узы. Я не могу отвернуться от него. Я сделала все, что могла".
Ольва кивнула.
"Мне очень жаль".
Блейз сказал, что за это придется заплатить.
"Просто сделай мне последнее одолжение", – попросила Ольва.
ГЛАВА 43
Стена Цитадели была очень крутой, но Ольва знала, что на нее можно взобраться. Она спускалась дюйм за дюймом, цепляясь пальцами за щели в стене, и бесполезно хлопая журавлиными пальцами по камню. До своего пребывания в диком лесу она и мечтать не могла о таком подвиге. Сила земли сжимала желудок, и какая-то часть ее хотела сбросить эту усталую форму тяжелых костей, полететь, а не падать, но она сопротивлялась. Сила земли была ее единственным преимуществом, и она решила хранить ее в тайне, пока у нее не останется другого выбора.
Она не смотрела вниз. Не позволила страху поглотить ее. Слушай камень, сказала она себе. Один шаг за раз. Пальцы болели. Это всего лишь боль. А когда зазубренный камень порезал ей руки, она представила, как кровь впитывается в стену, направляя ее вниз, к твердой земле под ней.
И вот она, наконец, спустилась.
Облачившись в старый дорожный плащ Альфа, Ольва в последний раз пересекла город. К этому времени она уже хорошо знала дорогу к Башне Плача, а у ворот Гарнизона больше не было часовых. Испарения от новых чанов и литейных цехов смешивались с низко висящими некромиазмами, наполняя улицы туманом. И все же это был Некрад, и она опасалась, что ее появление будет замечено. В темном городе повсюду были глаза, а тени полны призраков.
Ключ Торун от Башни Плача свинцовым грузом лежал у нее в руке. Ключ был сделан из того же жуткого металла, что и монеты Некрада. Серебро не просто потускнело, а сгнило. Ольва ускорила шаг, устремив взгляд на единственное освещенное окно на вершине Башни Плача. Дредвормы сгрудились вокруг него, как осы вокруг гнезда.
Откуда-то из лабиринта города донесся стук копыт по камню. Ольва бросилась в тень арки, но прятаться было уже поздно. Белый олень приближался к ней. Не было видно ни Скеррис, ни других эльфов-колдунов, только это неестественное животное.
"Вдовствующая королева, – сказал он, – Тредей сказал мне, что ты вернулась".
"Я расскажу свою историю Совету в свое время. Но я рада, что вернулась, и благодарю тебя за вопрос".
Олень обнюхал руку Ольвы. "Ты пахнешь землей и костями – и ты изменилась, смертная. Ты пахнешь Смертью".
"Да, и что с того?"
Скеррис рассмеялась, и звук, вырвавшийся из пасти оленя, был ужасен. "Изменчивость – дар смертных. Вы так легко меняетесь, что нет ничего странного в том, что вы меняете свои шкуры. Ты пришла сюда нищенкой, потом королевой, а теперь снова кем-то другим".
"Я все еще я, – ответила Ольва, – и, если позволишь, я должна увидеть своего сына".
"Он тоже принес перемены. Он вернул силу, которую мы считали утраченной. Я построила этот город. Я защищала его, когда на нас напали полчища Смерти. Я бросила вызов Эрлкингу вместе со своей сестрой Америт. Я сражалась в войне лорда Боуна и преклонила колени, когда Девятеро угрожали мне. Я была завоевательницей и богиней, бездомной и охотницей. Но за все эти долгие годы я менялся только тогда, когда меня заставляла судьба". Олень отвернулся, внезапно застеснявшись. Голос его теперь звучал напряженно. "Теперь я научилась меняться. Я выбираю это".
Животное изогнулось, словно от боли. "Уходи с моего благословения", – сказало оно, а затем свет осознания покинул красные глаза, и оно в ужасе бросилось прочь, пронесясь по улицам Некрада и растворившись в темноте.
Черные двери Башни Плача были закрыты. Ольва провела рукой по полированному дереву, вырезанному, по легенде, из дерева жизни. Немногие силы во всем мире могли заставить эти двери открыться. Стоя сейчас перед ними, Ольва ощущала силу земли, бурлящую в глубинах под Некрадом, древний знак Эрлкинга, начертанный на камне, собирающий магию земли и преобразующий ее, направляя вверх через башню чародея. Она могла бы подключиться к этому ужасному потоку, как в ту ночь, когда погиб Бессимер.
Но не сейчас.
Она потянулась к складкам плаща и достала ключ Торун. Отперев дверь, проскользнула внутрь и плотно закрыла ее за собой. В атриуме зашевелились мерзкие останки бывших учеников Блейза, но она не стала задерживаться. Вместо этого подняла ключ, как знак, отгоняющий их. Пройдя через двери, вышла на центральную лестницу. Альф описывал ее как бесконечную библиотеку; Девятеро столкнулись здесь с целой кавалькадой монстров, сражаясь на скользких от ихора ступенях. Она поднималась быстро и бесшумно, держась одной рукой за холодное железо спиралевидных перил.
Окна выходили на город, но миазмы были настолько густыми, что она почти ничего не видела. Из тумана вырисовывались шпили и крыши домов, мимо проносились угрюмые черви, а вдали плясали языки пламени. Ей показалось, что по улицам движутся какие-то фигуры – охотники, преследующие белого оленя. Вскоре она перестала понимать, куда смотрит – на север или на юг, выходило ли то или иное окно на Гарнизон, Вольности или Санкцию. Даже нить силы земли, которая вела на юг, была потеряна для нее; она не ощущала той глубоко укоренившейся связи со своей родиной в Эрсфеле. Некрад находился вне круговорота мира, в стороне от всех остальных земель.
И все же она поднялась. Единственным источником света были миазмы, исходящие из окон, поэтому она шла в кромешной тьме, а лестница изгибалась невероятными формами, проходя через пространства, которые никак не могли поместиться в сужающейся башне. Невидимые духи выли и что-то бормотали ей. Когда-то воображаемое прикосновение призрака пугало ее до полусмерти, но теперь она не обращала на это внимания и поднималась дальше. На каждом повороте лестницы она ожидала увидеть Блейза, поджидающего ее – это были владения волшебника, и он покидал их крайне редко. Неужели он клюнул на ее приманку и пошел на Совет?
Она поднялась на верхние уровни, где у Блейза был кабинет, комнаты для гостей и ритуальная комната, в которой они вернули Дервина из Серых земель. Затем толкнула дверь кабинета, и со всех сторон раздался голос.
"Приветствую тебя, Ольва Форстер, Вдовствующая королева Некрада".
"Блейз! Покажись!"
Пол провалился под ней.
Это иллюзия, сказала она себе, падая. Не более реальная, чем то, что было под курганом. Тем не менее она падала вниз мимо многочисленных лестниц, по которым поднималась, падала с Башни Плача на землю далеко внизу. Внезапно ее падение прекратилось. Рядом с ней появился Блейз, парящий над пропастью, глаза его вращались вокруг.
"Добро пожаловать обратно в Некрад, леди Форстер. У меня много вопросов, но больше всего меня интересует, почему вы сочли разумным войти в мою башню без разрешения". Голос его звучал раздраженно, но беззаботно. Все это было ниже его достоинства. Ее страхи были ниже его достоинства.
Это иллюзия. Ольва попыталась разглядеть что-нибудь сквозь нее, и у нее на мгновение потемнело в глазах. Она висела над бесконечной пропастью, а Блейз парил рядом, но она также смутно различала очертания кабинета на много этажей выше и смутную фигура Блейза, опирающегося на свой посох. За гранью ее восприятия виднелся еще кто-то – Дервин.
"Ты вернул лорда Боуна!" – крикнула она.
В реальном мире, за пределами иллюзии, она почувствовала, как дрогнули ее губы. Она шептала.
"Мы вернули лорда Боуна", – сказал Блейз. "Разве я не говорил, что спасение вашего сына дорого обойдется? Разве я не говорил, что это изменит его?"
Подойди ближе, – подтолкнула она его.
"Ты вернул Темного Лорда!"
"Я связал дух величайшего смертного волшебника за многие века – волшебника, который за одно столетие преобразил первый город и приставил нож к горлу Эрлкинга! Я вернул его и могу изгнать, если понадобится. Лорд Боун не представляет для нас никакой опасности". Под капюшоном Блейза блеснули огоньки. "У нас есть множество других врагов, которые стремятся нас уничтожить. Я не откажу себе в использовании любого оружия".
"Мой сын – не оружие!" – крикнула она, вложив в эти слова всю свою силу. В иллюзии это был вызывающий рев. Снаружи это был шепот, но шепот, который Дервин услышал. Она видела, как он поднимается. Он двигался с ледяной медлительностью за пределами тюрьмы своих мыслей, но он двигался.
"Нет, – возразил Блейз в иллюзии, – он король".
Но в реальном мире она увидела, как он отвел взгляд.
И она воспользовалась своим шансом.
По любым меркам это было грубое заклинание. Дубина из грубой магии. Конечно, в ней была сила – она черпала энергию из вихря силы земли, который струился через Некрад, и, когда тот хлынул через нее, она почувствовала порчу, о которой предупреждал Лат. Это была не сила земли лесов и холмов, не сила земли полей и перелесков дома – это была сила земли, очищенная и преобразованная, усовершенствованная так, чтобы могла служить чуждым желаниям древних эльфов. Но это была сила, и она владела ею.
Блейз не ожидал нападения. У волшебника была сотня контрзаклинаний; в своей башне он мог сделать себя неприступным – если бы было время. В этот момент он был уязвим.
Это было заклинание проклятия, парализующее. Колени Блейза подогнулись, и он рухнул, дрожа всем телом, его посох со стуком упал на землю. Он попытался заговорить, но его лицо застыло, мышцы не поддавались воле. Вокруг башни замерцали его чары, символы, которые он держал в своем сознании, были временно нарушены. Заклинания, наложенные магом на Некрад, сбились.
Иллюзия исчезла. Ольва пошатываясь, шагнула вперед.
Дервин смотрел на нее в замешательстве и удивлении.
"Мама!" Он крепко обнял ее – теперь он был таким сильным – и схватил за плечи. "Куда ты пропала? Что случилось?"
Она посмотрела на него снизу вверх – он вырос за время ее отсутствия – и ей отчаянно захотелось просто обнять его на мгновение, чтобы убедиться, что она снова нашла его. Но времени не было.
"Мы должны идти!" Она потянула его к двери.
Он стоял на своем, не желая уходить. "Что ты сделала с Блейзом?"
"Я... я ударила его. Он... он околдовал тебя. Использовал тебя как сосуд для..." Она не решалась произнести это имя, вдруг оно вызовет в памяти Дервина этот ужасный призрак.
"Для лорда Боуна", – сказал Дервин. "Я знаю".
Слова поразили ее с такой же силой, как любое заклинание.
"Я знаю о нем. Блейз рассказал мне о его намерениях. Я не помню, что говорю, когда он здесь, но Блейз говорит мне, что то, чему я его учу, очень важно. Без него мы не смогли бы так быстро восстановить Некрад. Без него мы бы никогда не разбудили Каменных драконов". Он отпустил ее и опустил руку. “У Блейза есть его магия, у Альфа – его меч. Вот что я могу сделать. Я выдержу. Вот как я служу".
Позади себя она услышала, как Блейз зашевелился и что-то пробормотал. Но она не могла отвести взгляд.
"Он использует тебя! Он назвал тебя сосудом – для Лорда Боуна! Темного Лорда! Это неправильно, и ты это знаешь! Если бы Альф был здесь, он бы положил этому конец!"
"Его здесь нет, мама. А даже если бы и был, он поклялся подчиняться мне – и это мое решение. Как уйдет Некрад, так уйдут и эти земли, и те, кто в них живет. Я не позволю, чтобы это попало в недостойные руки. Я не знаю, достоин ли я, но принимаю вызов. Я остаюсь здесь".
Ольва заговорила не задумываясь, слова вырывались из нее от горя и ярости.
"Пейр! Он убил Бессимера! Он убил твоего отца!"
ГЛАВА 44
Это было видно по тому, как он держался, а может, по тому, как тусклый свет освещал его глаза. Перед ней стоял уже не только Дервин. Он взял со стола Блейза тяжелый алхимический прибор и поднял его, как боевой молот. Затем пересек комнату.
"Это правда, Блейз?"
Все еще не в силах говорить, волшебник кивнул.
"Ты убил моего отца – за это?"
"Да", – задыхался Блейз. "Убил. Но я подозревал, что Другой может выскользнуть".
"Лорд Боун?" Паладин шагнул вперед и толкнул волшебника к стене. "Ты вернул Врага? Ты позволил ему свободно разгуливать в этом теле? Неужели твоя жажда власти настолько неутолима, что ты готов пойти на сделку с подобным существом?"
Дрожащими пальцами Блейз использовал свой посох как опору и встал. Он заговорил онемевшими губами.
"Не ради власти, – пробормотал он. "Ради тебя".
Краем глаза Ольва увидела в окне дредвормов, на которых сидели эльфы-рыцари. Рыцари Ужаса окружили Башню Плача.
"Без Пейра – без тебя – мы сбились с пути. Я потерял всякую ясность. Блуждаю в тумане. Альфрик был прав. Ты нужен нам". Он указал на окно, и глаза его расширились, когда он тоже увидел дредвормов. "Я создал... королевство. Создал армию. Чтобы ты мудро распорядился ею, как я и предполагал. Однажды я сказал Альфрику, что... нет ничего полезнее для мира, чем моя работа здесь". Волшебник взял Пейра за руку. "Эта работа вернула тебя".
Пейр опустил оружие. "Нет", – медленно произнес он. "Даже если бы этот дар не был испорчен в корне – я отдал свою жизнь, чтобы выполнить задание. Я сделал все, что мог, и теперь это должны сделать другие. Я помог Дервину вернуться из Серых Земель, ибо он умер несправедливо, но моя смерть была достойной. И уж конечно, я не стану цепляться за жизнь, если это означает, что лорд Боун продолжает существовать в любом виде". Паладин покачал головой. "Блейз, сними заклинание".
"Нет!" – прошипел Блейз.
"А Дервину это не повредит?" – спросила Ольва.
"Он должен рискнуть".
"Подумай, черт бы тебя побрал!" – прорычал волшебник. "Без присутствия Боуна мы уступим Некрад Эрлкингу. Чего мы тогда добьемся? Мы будем уничтожены и забыты. Борьба не закончилась с выполнением задания, Пейр. Ты все растратишь! Умоляю тебя, передумай!"
"Ты тоже, – сказал Пейр, – должен рискнуть. Разрушь заклятие, Блейз. Отправь Боуна обратно в бездну".
Но разбилось окно, а не заклинание. Дредвормы бились о стекло, пока оно не разлетелось вдребезги: черный ихор и осколки хрусталя разлетелись по комнате. Дервин – или Пейр – среагировал мгновенно, пихнув Ольву и Блейза за тяжелый стол. Снаружи на балкон высадились рыцари ужаса, воины эльфов-колдунов в зачарованных доспехах и с серебряными клинками.
Их вела Скеррис. Ее ужасная красота и величие были восстановлены. Она больше не носила рваные остатки некогда великолепных нарядов, ее доспехи и амулеты больше не были испещрены пустыми гнездами для магических камней. Как переделали боевую машину Некрада, так же переделали ее судьбу и силу. Шла богиня, возрожденный ужас древнего мира.
Она заговорила не через исчезнувшего оленя. Она заговорила своим собственным голосом.
"Мне хорошо известна сила смертных, – воскликнула она, – я достаточно часто испытывала ее на себе. Бесконечно изобретательны их умы и ловки их руки. Сто лет назад к нам пришел ребенок, и мы забавлялись тем, что учили его магии – и он стал королем". Она произнесла на энхедраи – заклинание вызова.
С этими словами лицо Дервина изменилось, как будто его кожа стала прозрачной, и стало видно череп под ней. Он ударил Блейза сзади алхимической ретортой. Из черепа волшебника брызнула кровь, и он был мгновенно повержен. Блейз рухнул на землю рядом с Ольвой.
Дервин – или существо в теле Дервина – повернулось к Скеррис.
"Это вы, милорд?" – спросила Скеррис. "Вы вернулись к нам?"
Дервин провел рукой по лицу, пощипывая кожу. "Да. Я обременен бесполезными вещами, но скоро избавлюсь от них” Его голос был похож на скрежет могильных плит. "Мне потребуется время, чтобы восстановить свою силу, но теперь, когда больше не нужно прятаться в тени души этого крестьянина, мое восстановление будет быстрым. Уже сейчас я наношу удар по своему врагу. Мое оружие приближается к сердцу дерева. Скоро все долги будут оплачены".
"А что с Некрадом?"
"Мой город будет восстановлен. Я выдал узурпатору некоторые из своих секретов, но другие утаил. Пройдет немного времени, верная Скеррис, и раны моего поражения затянутся, а я стану сильнее от этого. Теперь мои враги разделены, а все предатели разоблачены. Ты доказала свою верность после моей смерти, и твоя преданность будет вознаграждена. Когда я перестрою свой дворец, созвездие Белого Оленя займет в нем почетное место, а трон, некогда принадлежавший Америт, навеки останется твоим".
Скеррис улыбнулась. "О смертное дитя, Энхедраи не повторят этой ошибки. Для нас больше нет королей. Ты будешь служить нам. Вы, смертные, так искусны в своих переменах и амбициях. Мы закуем тебя в цепи". Она указала копьем на Дервина. "Этот должен жить. Остальных я выпью".
Лорд Боун поднял руку и произнес заклинание своим ужасным голосом, но Ольва могла сказать, что в нем было мало силы. Когда-то лорд Боун был хозяином Некрада, и вся сила, которая текла через Башню Плача, была в его распоряжении. Но Девятеро свергли его, а Пейр убил, и теперь у Боуна не было даже звездной ловушки. В тот момент он был не сильнее любого другого смертного.
В тот миг он усомнился.
И в этот миг он снова был низвергнут изнутри. Ольва увидела это еще до Скеррис: зрение эльфов острое, но она знала своего сына и увидела, когда он вернулся. Он поднял тяжелую алхимическую реторту и держал ее как боевой молот, как учил его дядя. Затем шагнул вперед, встав между ней и вампирами. Она воспользовалась шансом, который он ей предоставил.
Ольва прижала к себе проломленный череп Блейза и призвала испорченную силу земли Некрада. Она боролась, чтобы удержать нить заклинания, в то время как ее сын сражался, защищая ее, один против дюжины врагов. Серебряные мечи сверкали вокруг нее, и каждый из них был для нее смертельным, но она верила, что сын защитит ее, так же, как и он верил в нее. Он мог не понимать, что она делает, но не колебался.
Боги, неужели это то, что было у Альфа? Впервые она поняла Девятерых изнутри. Отдать свою жизнь в руки другого человека, находясь на острие меча, работать на пределе своих возможностей, доверять своим товарищам настолько, что рисковать всем на свете и в этот момент осознать, что вместе вы было намного лучше, намного значительнее.
Она не могла вспомнить все слова исцеляющего заклинания, которое, как она слышала, произносил Лат, но помнила достаточно. Одним прикосновением она срастила кости и сухожилия. Одним словом, направила щупальца силы земли в мягкие ткани мозга, укрепляя дом духа внутри Блейза, требуя, чтобы тот не умирал. Воспоминания пронеслись мимо нее, такие же реальные в этот момент, как и хаос вокруг. Блейз в детстве, единственный ребенок в том огромном гниющем особняке, последний плод умирающего дерева. Прятался в пыльной библиотеке, пока его родители, бабушка и дедушка ссорились, а сборщики долгов стучали в дверь. Бесконечные истории о том, как несправедливо обошлись с их предками, как грехи Казимира все еще тяготеют над ними. Он нашел в библиотеке книгу заклинаний – неполную, изъеденную червями – и выучил простейшие заклинания. Украл звездную ловушку и открыл в себе талант!
О, светлые дни, когда Блейз был бриллиантовым ребенком, предсказанным наследником, который исправит все ошибки и вернет семье ее законное положение. Они продали последние сокровища, чтобы он мог учиться в Колледже Чародейства в далеком Краунленде – и не как какой-то бедный ученик, получающий пособие, а как отпрыск великого дома. Он станет известным волшебником и восстановит благосостояние семьи.
Позор неудачи. Изгнание из Колледжа. Жгучий гнев, уверенность в том, что его погубила зависть сверстников и что они использовали против него запятнанное имя его семьи. Его будущее рухнуло, магия отторгла его.
А потом он нашел Девятерых и то, чего не знал раньше. Не угрюмые, горькие узы семьи, не колкие остроты общей комнаты в Колледже Чародейства, а настоящую дружбу.
Когда рана затянулась от прикосновения Ольвы, она почувствовала это, скрытое под плащом с капюшоном и колдовскими глазами волшебника, под холодной броней интеллекта: яростную любовь и преданность.
Вернись, Блейз, – сказала она своим заклинанием, вернись и сражайся за них.
Ее сын сделал ложный выпад влево, а затем поразил одного эльфа своим импровизированным оружием. Рыцарь ужаса упал, и теперь в руке ее сына был серебряный клинок. Он с отчаянным рвением набросился на эльфов, оттесняя их к балкону и обрыву. Даже Скеррис опасалась его нападения.
Но рыцарей ужаса было слишком много, и даже если в нем и было что-то от Пейра, он был под некромиазмом и без благословения Заступников, даваемого паладинам Аршота. Он не мог сражаться в одиночку.
Но он и не сражался в одиночку.
Блейз поднялся, все еще шатаясь, но уже достаточно окрепший, чтобы владеть своей магией. Он поднял посох и выпустил вихрь. Колбы полетели с полок и разбились, высвобождая бурлящие протоплазменные ужасы, извивающиеся щупальца, взрывы магической силы. Иллюзорные заклинания настигали рыцарей ужаса, они бросались с балкона или шли, ничего не видя, словно истерзанный битвами кабинет был заколдованным лесом на заре времен. Скеррис блокировала его заклинание за заклинанием, Белый Олень над Некрадом был таким ярким, что просвечивал сквозь миазмы.
Ольва схватила со стола какие-то предметы, не заботясь о том, были ли это книги с заклинаниями, сокровища или реликвии невероятной силы, и швырнула их в эльфов. Не было времени ни на раздумья, ни на страх; ничего, кроме отчаянной борьбы за жизнь.
Дредвормы бились о разбитые окна. Мечи сверкали в полной миазмов темноте. Блейз и Пейр двигались с отточенным мастерством, боевые братья, меч и заклинание в гармонии против множества врагов. С остальными Девятью – даже еще двумя или тремя из компании – они могли бы одержать победу.
Затем Скеррис шагнула вперед. Один выпад, второй, змеиный язык мелькнул, и из глубоких ран хлынула кровь. Дервин продолжал сражаться, его мантия краснела с каждым мгновением. Блейз упал на пол, схватившись за бок.
Когда-то Пейр сдерживал врага, чтобы его друзья смогли бежать. Теперь настала очередь Блейза.
"Бегите, – прошептал он и вонзил посох в землю. Башня Плача затряслась.
Ольва бросилась вперед, на ходу схватив Дервина, и сила удара отбросила их к разбитому окну, балкону – и головокружительному падению. Они упали вместе, весь Некрад поднялся вверх, и, как и прежде, Ольва уловила прилив силы земли, жизнь-в-смерти подарила ей крылья. Она сбросила свою кожу и приняла другой облик. Как и предупреждал Лат, она глубоко впитала в себя порчу Некрада, и форма, которую она приняла, не была ничем естественным, ничем, рожденным в диком лесу или в мире за его пределами. Она стала тварью города, крылатым ужасом.
Но у нее были крылья, и она была достаточно сильна, чтобы подхватить Дервина, когда тот падал.
Она пробила себе путь сквозь стаю дредвормов. Затем обогнула нижнюю башню, пролетев над огромной раной в сердце Некрада. Над крышами Санкции, над эльфийскими шпилями и башнями, загадочными символами улиц. Яростно взмахивая крыльями, она, как молния, полетела на юг, сквозь небеса Гарнизона, к каменной горе Цитадели – и гавани за ней. Там был широкий причал, куда она впервые прибыла в Некрад на спине дракона, и теперь, приняв форму изогнутого дракона, спускалась к нему.
Там стоял корабль Пенделя! Он уже отошел от причала, но еще оставался во внешней гавани – Торун передала Пенделю, что Ольве нужно срочно покинуть город, хотя никто из них и представить себе не мог, насколько отчаянным может оказаться ее побег.
Она рухнула на палубу, за мгновение до приземления вновь сбросив свой облик. Ошеломленная, она могла только наблюдать, как молнии разрывают небо над Некрадом. Огромные разряды с треском рвались с вершины Башни Плача и обрушивались на весь город. Рыцари ужаса, которые преследовали их, были поглощены небесным адом магии Блейза. Поднялся неестественный ветер и наполнил паруса, подгоняя их, когда они плыли в Залив Слез. Команда Пенделя занималась своими делами, не смея взглянуть на двух чужаков, которые опустились среди них и принесли с собой смерть и хаос.
Это ужасно – быть рядом с героем.
В любой момент, подумала Ольва, эта буря закончится, ветер стихнет. Заклинания погибнут вместе с их создателем, а когда Блейз умрет, погибнет и его магия. Вся его магия закончится. Заклинание, вернувшее Дервина из Серых земель и связавшее его с душами умерших, – и оно закончится. Ей оставалось лишь надеяться, что он достаточно силен, чтобы сохранить жизнь, так же как она надеялась, что Торун каким-то образом выберется из города. Ярость бури над Некрадом, несомненно, свидетельствовала о том, что в Башне Плача творится что-то неладное, а ее внезапное прекращение стало бы еще более значимым предзнаменованием.
Но буря не закончилась внезапно. Она продолжалась все сильнее и сильнее, ветры кромсали некромиазмы до тех пор, пока не стали видны звезды. Корабль удалился от берега, прежде чем блеск молний уменьшился. Постепенно шквал утих, превратился в редкие раскаты грома, затем в серию мрачных, одиноких вспышек.
И тогда все было кончено.
Ольва посмотрела туда, где, привалившись к перилам, сидел Дервин.
"Заклятие не разрушилось. Они все еще со мной", – прошептал он. "Он все еще здесь". Он подполз по палубе к ней.
"Ты тоже, – сказала она, – и этого пока достаточно". Ее ступня с ведьминой меткой болела, и она чувствовала, как та же боль пронзает ее насквозь. Они оставляли город позади, плыли под чарами неестественного ветра, но она знала, что часть Некрада всегда будет в ней. В тот момент ей было все равно. Они были еще живы.
Он оглянулся на город. "Я думал, что смогу сделать все лучше. Как Девятеро. Как дядя Альфрик".
"Есть вещи и получше, – ответила она, – чем быть героем".
Дервин вздрогнул. "Как мне удержать его? Блейз создал заклинания, чтобы он не смог захватить меня. Теперь я каждую ночь слышу его во сне. Даже когда не сплю, я знаю, что он рядом".
"Я не знаю. Может быть, мы найдем меч твоего дяди. Может, найдем кого-нибудь еще, кто сможет помочь. А может, тебе придется жить с этим, бороться с ним все дни своей жизни. Держать его под замком, подальше от любой силы, которую он может использовать. И подальше от тех, кто захочет его использовать".
Она сжала его руку.
"Это не изменит мир, Дер, но остановит ухудшение ситуации. Иногда это все, что мы можем сделать. Никто не будет петь об этом песни, но на данный момент этого должно быть достаточно".
