Текст книги "Освобождённый меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)
Руэл пренебрежительно махнул рукой. "Давай вернемся назад. Ты встречался с Ламмергейром в Хайфилде, верно?"
"Да", – сказал Бор.
Женщина в углу фыркнула.
Бор взглянул на третьего человека в комнате – женщину с холодными глазами у двери. Ее темная одежда в сочетании с бледной кожей, серыми глазами и светлыми волосами придавали ей бескровный вид. Она постоянно хмурилась, как будто попробовала жизнь на вкус и нашла ее кислой. Хотя, если подумать, она сама не задавала ему никаких вопросов – рядом всегда присутствовал другой инквизитор. Она просто сидела и смотрела на него так, словно отсутствие ответов было намеренной дерзостью. Он не видел ее несколько недель, пока она не пришла отпереть его камеру и привести в этот трактир. Сэр Руэл поначалу не заметил ее присутствия, но теперь старый рыцарь повернулся к ней.
"Благородный рейнджер хочет что-нибудь добавить?" Что, черт возьми, такое рейнджер? Бор задумался. Это был не тот титул, который он слышал раньше, во всяком случае, в таком контексте. То, как Руэл это сказал, прозвучало важно, хотя Бор не мог представить себе женщину с холодными глазами, бродящую по лесу в поисках браконьеров.
Зато легко мог представить, как она разделывает животное.
"Тогда не мешай. Я должен превратить очень жидкую кашу в сытное рагу". Руэл снова повернулся к Бору. "Расскажи мне о Ламмергейре".
Бор пожал плечами. "Он был большой".
"Сэр Альфрик Ламмергейр, Герой Девяти, чемпион Саммерсвелла, носитель меча Разрушитель Чар, Истребитель чудовищ, легендарный Костолом, одним ударом сразивший Темного Лорда и его лучшего друга... был довольно крупного телосложения. Хм. Нет. Мы пытаемся уничтожить репутацию этого человека, Бор. Он угрожал тебе? Использовал темную магию, чтобы принудить тебя?"
"Да, он угрожал мне..."
"Хорошо, хорошо..."
"Но это было до того, как я узнал, кто он такой. Я был пьян – если бы знал, что разговариваю с гребаным Ламмергейром, то бы никогда так не ответил ему".
Женщина в углу разразилась лающим смехом.
"Что?" Бор сжал кулаки. "Ты думаешь, я лгу? Спроси барона Хайфилда, или сэра Прелана, или любого другого, кто был в тот день на турнирном поле. Ламмергейр был там".
"О, мы так и сделали. Мы опросили барона Хайфилда и многих других", – сказала она. "Все согласны, что Ламмергейр был там. И истина в этом вопросе не имеет значения для ваших целей, сэр Руэл. Лгите и колдуйте, как вам нужно".
Разгневанный ее насмешкой, Бор сделал три шага к женщине. Она подняла руку, и, к своему ужасу, Бор увидел на ее пальце кольцо, похожее на то, которое видел раньше. Ошейник из плюща вокруг его горла – наказание за вторжение на Остров Рассвета – дернулся.
"Не испытывай мое терпение. Ты будешь служить, пока не будешь пригоден для какой-нибудь другой цели".
Бор отшатнулся от нее, его колени задрожали. Он чувствовал себя как побитая собака, которой грозит новая порка. Человек не мог бороться с магией. Что толку в силе оружия или остром мече, когда она может заставить ошейник задушить его одной лишь мыслью? Как же ему не повезло, что он встретил кого-то с таким кольцом, как у Мартенса?
Может, этот постоялый двор и удобнее, чем камера в башне, но он все равно был пленником.
"Не обращай на нее внимания, – сказал Руэл. "Это рейнджер Агила. Ты привыкнешь к их повадкам. Они прячутся в тенях, бормочут мрачные вести и все знают, но не говорят, откуда им это известно. Все они приводят в бешенство".
Рейнджер откинулась на спинку кресла. Тени поглотили ее.
"Типично", – вздохнул Руэл. "Ладно, сестра и сын. Ольва и... Дергл?"
"Дервин".
"Что-нибудь еще примечательное о них?"
Бор с трудом выпрямился. "Что вы имеете в виду?"
"Они жили в какой-то уединенной деревушке в Малладейле. Мальчик был отвратительным перевертышем, зараженным силой земли? Возможно, чудовищным гремлином – в конце концов, Ламмергейер скрывал свою семью не просто так! Было ли в них что-нибудь подозрительное?”
"Я ни хрена не знаю", – ответил Бор, ломая голову. "С парнем я встречался лишь мельком. Ольва была чертовски жесткой. Она сказала мне, что его отца убили на войне, и она растила его одна". Ему пришла в голову мысль. "Заступники благословили их союз! Она мне так и сказала. Она была простой крестьянкой – Ламмергейры происходили из простого рода, – но Заступники явились к деревенскому священнику и сказали, что она должна выйти замуж за какого-то богатого парня по имени..."
"Галвин Форстер", – уточнила Агила.
"Это то, чего вы хотите?"
"Она любящая мать, и ее брак был благословлен небесами, пока трагически не оборвался? Нет. Мы хотим совсем другого", – вскричал Руэл, внезапно придя в ярость. Он поднялся, схватил со стола бумагу, скомкал ее и швырнул в Агилу. "Мне нужен скандал! Разврат! Предательство!"
"У нас достаточно предательств от всех Девяти", – сказала Агила. "Они долгое время отказывались подчиняться власти лордов, и теперь это неповиновение превратилось в открытый мятеж. Нельзя позволить им удержать власть в Некраде". Она перечислила грехи героев. "Блейз пренебрег законами Колледжа Чародейства. Ян Благочестивая отвернулась от Церкви. Каждый вор и контрабандист к северу от Риверленда платил дань Берис. Дикие верны только своему роду – если Звери вообще когда-либо были преданы. Ламмергейр не обращает внимания на приказы лордов. Пейр, будь он жив, возможно, остался бы верен Саммерсвеллу, но двадцать лет все остальные все портили".
"Бесполезно!" – воскликнул Руэл. "Это все ссоры лордов. Это дело советников и придворных, а не простого народа". Он жестом указал на окно. "Если вы хотите поднять простолюдинов против героев, спасших мир, – если наши хозяева хотят собрать армию, которая нужна им для такой войны, – тогда им понадобится что–нибудь обличительное. И что же вы мне приносите? Продажного вояку, который ничего не знает!"
"Лорды велели тебе написать новое сказание о Девяти", – сказала Агила. "И сделать это нужно до весенней распутицы".
Это, по крайней мере, Бор понял. В мягких землях Саммерсвелла было достаточно трудно путешествовать зимой, но в горах Дварфхольта или на дороге в Некрад путешествие порой становилось невозможным на несколько месяцев. Если силы лордов Саммерсвелла и двинутся на север, то только после Йоля.
"И вообще, как одна новая сказка может что-то изменить?" – спросил Бор.
"Я ранен!" – вскрикнул Руэл. "Жестокое нападение на мое искусство".
"Сказка может быть мощным оружием", – пояснила Рейнджер. "Она формирует мышление, и мало что распространяется так быстро, как слухи. Но Бор прав. Одной сказки недостаточно, чтобы сломить любовь людей к Девяти. Нужно заставить их сомневаться. Церковь осудит их, волшебники проклянут, а лорды объявят предателями. Когда все эти голоса будут направлены против них, память о старых сказках исчезнет".
"Даже если старые сказки правдивы?" – спросил Бор.
"Правда – лишь один из элементов сказки", – ответила рейнджер. "А теперь, сэр Руэл, за работу".
"Я умею писать, – сказал Руэл, по-детски скрестив руки на груди, – но мне нужен материал получше, чем тот, что может предоставить Бор".
Агила молча поднялась и вышла из комнаты.
Руэл сразу повеселел. Он взял с полки бутылку вина. "Поднимешь шум, и тебя сочтут гением".
Бор проверил дверь и обнаружил, что она заперта. "Кто эти рейнджеры? Вы ее пленник? Она нанимает вас? Или служит вам?"
"Мы с ней служим одним и тем же хозяевам, лордам Саммерсвелла. Хотя у рейнджеров есть связи и с Церковью, и с Колледжем Чародейства – ты видел ее кольцо, и это, несомненно, не единственная магия, которую она носит. Не делай глупостей, например, не пытайся сбежать, парень, – то, чего ей не хватает в обаянии, она восполняет магическими камнями."
Магия. Куда бы ни пошел Бор в эти дни, везде его подстерегала магия. Колдовство и чары, просачивающиеся из Некрада и делающие все странным и коварным. Это нарушало естественный порядок мира, заставляло все происходить не так, как должно быть. Магия должна быть где-то далеко, запертая в башнях волшебников и в детских сказках, а не на поле боя. Не на улицах.
И не на его горле.
Это издевательство над силой Бора, а без нее какой от него толк?
"Это кольцо", – сказал он, с трудом выговаривая слова из-за обвитого плющом горла. "Где она его взяла?"
"Наша любезная спутница любит уединение". Руэл налил себе полный кубок вина. "Рейнджеры – охотничьи псы лордов, насколько знаю, и я стараюсь как можно меньше видеть, когда речь идет о них. Лучше не знать слишком много о тех, кто имеет дело с теми, кто знает слишком много. А голодные собаки могут и вовсе наброситься на своих хозяев. Но я предпочитаю думать о себе как об очень хорошо оплачиваемом госте, а не как о пленнике. Думай о воле лордов, мой друг, как о большой мельнице, приводимой в движение водяным колесом. Брось им вызов, и тебя сотрут в пыль, или, в лучшем случае, ты заблокируешь это колесо на некоторое время, пока река времени не смоет твои останки. Но отправляйся с ними, и ты сможешь прокатиться на этом колесе до небес. Или, по крайней мере, к вину и столу". Он махнул своим кубком в сторону Бора. "Нам с тобой, друг мой, повезло. Наш вклад в военное дело заключается в том, чтобы сочинять истории о героях, записывая их ядовитыми карандашами, и мы можем делать это в этой теплой комнате в полной безопасности. Здесь лучше, чем снаружи. Твое здоровье".
Бор присел на одну из кроватей и задумался над словами старого рыцаря. Он годами зарабатывал себе на жизнь наемничеством, а сейчас на севере шла война. С наступлением весенней оттепели армия выступила в поход, чтобы отбить Некрад у Девяти… Он думал, что за это хорошо заплатят. Представил, как бредет по грязи Кладбища, приближаясь к белым стенам Некрада.
Представил, как его сжигает магический огонь. Его кости превращаются в расплавленный свинец, а мозг испещрен непостижимыми рунами. Представил себе Ламмергейра, скачущего по полю с черным мечом в руке и уничтожающего сотни людей с каждым ударом.
Человек не может бороться с магией.
"Передай вино, – проворчал Бор, – а я еще подумаю".
Но не успели они допить бутылку, как вернулась рейнджер и велела им собираться.
"Я не могу работать в таких условиях! Такие постоянные перерывы! Куда, во имя Эрлкинга, мы направляемся с такой поспешностью?"
"В Арден".
"О, – протянул Руэл, – тогда все в порядке".
В хорошую погоду Арден находился в неделе езды от Столицы. Бор хорошо знал эту дорогу. Он сражался в Ардене на турнирах, находил работу в качестве наемного меча. Город контролировал великий северный перевал Ущелье Арда. Через арденские ворота, выкованные дварфами, проходили огромные торговые потоки, и люди там были веселы и богаты. Он вспомнил, как смотрел на полированные крыши, сверкающие, как языки пламени, в лучах летнего солнца.
При хорошей погоде – неделя пути. В середине зимы это было намного дольше, а холмы, которые летом казались красивыми, становились скользкими из-за снега. Худшая зима за многие годы, как сказал Руэл, и ему было достаточно того, что он так сказал. Он был закутан в груды мехов и дорогой дорожный плащ, не говоря уже о слоях жира. Рейнджер была легко одета, но Бор заметил застежку плаща у ее горла. Украшение из эльфийского серебра в виде извивающихся змей с рубиновыми глазами. Она непринужденно восседала на своей лошади, чувствуя себя совершенно комфортно, снег валил с ее плеч, а Бор, сгорбившись в седле, старался не замерзнуть.
Ублюдки.
Миля за милей, день за днем. Руэл рассказывал о каком-то замке на границе Ардена, о бароне, который окажет им гостеприимство, и Бор цеплялся за эти рассказы о жарком огне и горячей еде, пока зимний ветер пробирал его до костей. Замок барона стал для него мифическим местом, небесной наградой, островком тепла посреди этого замерзшего моря. Дороги были пусты – только дурак стал бы путешествовать по ним.
Он подумал обо всех солдатах, собранных лордами, и покачал головой, представив, во что обходится прокорм и кров всем этим людям в течение нескольких недель, чтобы они были готовы выступить в поход с первой оттепелью. Если они могли оставаться в тепле за стенами Столицы, то почему он не мог? Какого черта гребанный рейнджер вытащила его из того милого трактира – или даже из тюремной камеры, где хотя бы была кровать, – и притащила в эти безлюдные холмы, чтобы он замерз? Сначала они хотят, чтобы он помог запятнать репутацию Ламмергейра, а теперь еще и это путешествие в Арден. Он бросил злой взгляд на Агилу, но та лишь нахмурилась, и Бор почувствовал, как у него перехватило горло, как дернулся воротник из плюща. Он задрожал, вцепившись в седло замерзшими пальцами, пытаясь согреться своим гневом.
Когда все пошло не так? Когда эльфы поймали его на контрабанде реликвий из Некрада. Таких сокровищ, как застежка плаща. Если бы он сохранил хоть одну из них, ему сейчас было бы тепло. Или тогда, когда он выдал Мартенсу сестру Ламмергейра? Он пытался поступить правильно, но эта чертова женщина не захотела его слушать, и она бы погибла, пытаясь спасти своего сына. Разве он не заслужил похвалы за это?
Или это было, когда ангел сразил его на улице, и рейнджеры нашли его?
Было очень холодно. Он не чувствовал ног в стременах, а в сапогах были дырки, через которые проникал ветер.
Или дело в том, что у него вообще ничего не получалось? У других жизнь складывалась просто замечательно – посмотрите на сэра Руэла, негодяя и пьяницу по собственному признанию, хотя он сидит на своем прекрасном сером коне и рассказывает о вине, которое подает его друг-барон? Даже в тюрьме Руэлу сопутствовала удача, а Бору – только несчастье. Он попадал из одной передряги в другую.
Было очень холодно. Он даже не чувствовал, как движется лошадь.
Ламмергейер выбрал меня. Ламмергейр выбрал его, чтобы передать послание. Эта мысль была драгоценной искрой тепла. Ламмергейр нашел его пьяным, лежащим в траве у поля для турниров, и решил, что именно этому человеку можно поручить задание. Его выбрали, потому что он был достоин.
Снег на земле казался теперь гораздо ближе. Вдалеке он услышал, как Руэл кричит о каком-то идиоте, упавшем с лошади. Бор попытался рассмеяться, но рот у него был забит снегом. Он просто полежит здесь минутку.
Потом он почувствовал, как шершавый теплый язык лижет его пальцы, лицо. В нос ударило горячее зловонное дыхание, и Бор осознал, что лежит в сугробе. Собака отпрянула назад, а затем с энтузиазмом прыгнула на него.
"Как?" – пробормотал он. Это была собака Ольвы, Ку. Зверь сопровождал их весь путь из Эрсфеля, а затем следовал за Бором из Эллспорта по всей Дороге в столицу. Но пес исчез как раз перед тем, как рейнджеры поймали Бора. И было это несколько недель назад, за много миль. Как же Ку оказался здесь?
Подъехали сэр Руэл и Агила.
"Вставай, парень, – призвал Руэл, – до замка Баярда уже недалеко".
Агила выхватила меч, намереваясь ударить Ку плоской стороной клинка, чтобы отогнать животное. Но Бор сел и положил руку на мохнатый бок пса.
"Нет, – произнес он, – это моя собака".
ГЛАВА 3
Барон Баярд и его семья встретили сэра Руэла у ворот замка, как и подобает встречать почетного гостя. Из дома вышел весь клан – Баярд с рыжими волосами и бородой, заплетенными в косички на дварфский манер; его жена, одетая скромно, избегающая дерзких нарядов эльфов-колдунов, которые были в моде в Краунленде; две дочери, похожие на маленькие копии матери; рыцари его дома. Бор заметил, что у одного из рыцарей был меч, выкованный эльфами, а у барона – амулет из чародейского камня, но больше ничего магического не было – жалкое зрелище, учитывая ранг Баярда и его удачно расположенные земли.
Поодаль стояли придворный маг Баярда и капеллан замка. Бор, все еще чувствуя себя неважно, прислонился к стене замка, пока шли бесконечные представления. Сэр Руэл представил Бора как помощника, а Агилу – как свою служанку, и это привело Рейнджера к удивительному преображению. Суровый дознаватель превратилась в кроткую прислугу, которая краснела и разговаривала со своими туфлями, делая реверанс Баярду.
Из вежливости к знаменитому сэру Руэлу барон Баярд попросил своего придворного мага осмотреть Бора. Маг – угрюмая женщина, которая по совместительству была гувернанткой у маленьких дочерей Баярда – не потратила ни капли из своего запаса звездной магии на исцеление. Она взглянула на Бора, сердито посмотрела на его собаку и прописала ему постельный режим. Бора запихнули в башенную комнату, которая была меньше, чем его тюремная камера в Саммерсвелле.
Узкое окно выходило на Ущелье. Из зала до Бора доносились музыка и смех – сэра Руэла принимали придворные. От запаха жарящегося мяса у него заурчало в животе. "Лучше бы они поскорее накормили нас, – удрученно пробормотал Бор, – а то я наделаю бед". Это была пустая угроза: у него не было ни меча, ни даже поясного ножа.
Он лежал и смотрел, как мерцает иней на звездной ловушке, подвешенной на башню волшебника напротив. Над горами появились яркие звезды.
На лестнице послышались шаги, и в дверь постучали. Вошла девочка лет десяти, неся поднос с едой и кувшин с вином, шатко балансировавший на краю. Не служанка, а одна из дочерей барона.
"Слуга сэра Руэла не должен остаться голодным", – сказала она, ставя поднос у кровати. "Да благословят-святые-Заступники-вашу-трапезу” Вся фраза вылилась в одно слово.
Бор почувствовал, что должен что-то сказать, но понятия не имел, как разговаривать с дворянкой, даже с ребенком. Он хмыкнул, как надеялся, в знак уважения.
“Сэр Руэл собирается прочесть "Песню Девяти". Госпожа Исуэльд говорит, что я могу остаться и послушать, если буду вести себя тихо и сидеть в углу".
"Разве это не здорово", – пробормотал Бор.
"Моя любимая часть – когда Берис крадет военный корабль эльфов-колдунов" – вырвалось у девочки. "Она такая храбрая. Госпожа Исуэльд говорит, что я должна больше внимания уделять Ян Благочестивой или Пейру Паладину, что они лучше, – она глубоко вздохнула, – являются “моральными образцами”, но Берис мне больше всего нравится. Меня назвали в ее честь – Берисала".
"Знаешь, до сэра Руэла я служил Ламмергейру".
"Правда?" Глаза Берисалы засияли от удивления.
"Да".
"А как вы с ним познакомились?" – спросила Берисала. "Он проходил через Ущелье, когда я была маленькой, но мне не удалось его увидеть. Исуэльд говорит, что это к лучшему, потому что Ламмергейр ужасно пугающий. Он должен быть таким, чтобы устрашать наших врагов". Она хлопнула в ладоши. "Ужасный меч в могучей руке, сокрушительный удар, который спасет страну". Он действительно восьми футов ростом?"
"Не совсем, – ответил он, – но на голову выше меня. Я встретил его на ярмарке в Хайфилде, и он поручил мне доставить послание. Секретное послание".
"Оно было от Берис?" Ребенок ухватился за край кровати. "Она самая умная из Девяти, и я могу поспорить..."
"Берисала!" – раздался крик снизу. Ребенок подпрыгнул. "Мне нравится твоя собака", – пискнула она. Она выбежала за дверь, вернулась и поспешно сделала реверанс, а затем исчезла, ее шаги гулко отдавались на каменных ступенях снаружи. Бор слышал приглушенный голос госпожи Исуэльд, отчитывающей ребенка.
"Подано дочерью барона, – заметил Бор, – и горячее. Неплохо". Он бросил несколько кусочков собаке, а затем принялся за еду. К тому времени, когда миска опустела, Бор совсем забыл о тяготах дороги; вино убедило его в том, что быть слугой сэра Руэла – самая лучшая участь, какую только можно ожидать от жизни, или, по крайней мере, от этого вечера.
Он услышал, как внизу арфист взял аккорд, затем рокочущий голос сэра Руэла, читавшего "Песню Девяти". Бор не мог разобрать слов, но знал отрывки из этой истории наизусть – как и все в Саммерсвелле – и мог уловить ритм. Это была средняя часть поэмы, в которой рассказывалось о том, как Девятеро отправились на север, на войну. Около двадцати лет назад они проезжали мимо этого самого замка.
На север через Ущелье, под горой
Через дварфские расщелины, на север, во тьму.
Доблестный Гундан, охочий до топора и мстительный,
вел их на край света,
К мосту Карака, перекинутому через пропасть,
где рев огров осквернял небо.
Бор откинулся на спину, позволяя песне унести его в беспокойный сон. Его страдания от путешествия слились с песней, и ему приснилось, что он едет вместе с Девятью к Ущелью и дальше, в Некрад. И Ку следовал за ним в этом сне. Бора разбудили две вещи.
Сначала в зале раздалось громкое освистывание, а затем натянутый смех сэра Руэла и мольбы о прощении. Очевидно, Руэл решил испытать свою новую работу на публике. Бор рассмеялся в подушку и перевернулся на другой бок—
И тут же резко проснулся, услышав, как кто-то поднимается по лестнице. Дверь приоткрылась. "Веди себя тихо, – прошептала Агила, – и иди за мной".
Он огляделся, чтобы убедиться, что собака будет вести себя тихо, но ее не было видно. Неужели Ку выскользнул незаметно?
"Что происходит?"
Агила постучала кольцом по дверному косяку. "Сказала же тихо".
Они прокрались вниз. Большинство слуг уже ушли на ночь, дочери барона Байярда улеглись в постели, когда Песня закончилась, но сэр Руэл и барон все еще пили в зале.
Агила повела Бора к подвалам. Рейнджер шла впереди, невидимая в темноте.
"Что мы делаем?" – спросил Бор.
Она не ответила.
"Что..."
"Тихо." Она остановилась перед дверью. Осторожно подергав ручку, она обнаружила, что дверь заперта. "Будь начеку", – приказала она.
"Дай мне оружие, и я буду тебя охранять".
"Дать тебе оружие? Я знаю, кто ты такой. Если я дам тебе клинок, ты попытаешься перерезать мне горло. Или срезать вот это с пальца". Она наклонилась, чтобы вскрыть замок. "Попробуй только, и плющ задушит тебя".
"Я не стану против тебя выступать. Но мне нужно оружие, если я собираюсь прикрывать твою спину, хорошо?"
Замок поддался, и дверь открылась. За ней оказалась кладовая. "Оставайся здесь, – приказала она.
"Что мне делать, если кто-то придет?"
"Умирать медленно, – огрызнулась она, – и задержать их достаточно долго, чтобы я успела закончить".
Бор застыл на пороге, не сводя глаз с лестницы. Он наблюдал, как Агила, словно опытная взломщица, обыскивает кладовую, заглядывая в бочки с солониной, ящики с сушеными фруктами и специями. Она склонилась над одним из них. Своим ножом приподняла двойное дно, чтобы открыть потайное отделение. Там мерцали магические камни – магия из Некрада. Что могут эти камни? Придать воину силу и скорость, превосходящие способности любого человека? Зачаровать меч, сделав его острее самой лучшей бритвы, или превратить его в призрачный клинок, проходящий сквозь доспехи, как сквозь туман? Даровать защиту от болезней и ран?
"Наш хозяин, – пробормотала Агила, – оказался жадным". Она вынула из клада один магический камень и поднесла к свету, чтобы рассмотреть. Это был драгоценный камень размером с куриное яйцо, ограненный изящными эльфийскими рунами и оправленный в серебряную цепочку. Этот камень был магией, очищенной и сгущенной; он рос, как жемчужина, в Ямах Некрада, прежде чем какой-нибудь эльф-кузнец – или даже мертвая рука лорда Боуна – извлек его, обработал и придал предназначение. Бор не умел читать руны, поэтому понятия не имел, какой силой обладает камень. Агила повертела его в руках, затем положила на место в клад. "Или амбициозный".
"Он контрабандист?" Бор был контрабандистом, и это плохо для него закончилось. Ошейник из плюща был его наказанием за эти преступления, и то он легко отделался.
"Думаю, нет, – медленно произнесла Агила, словно обдумывая такую возможность, – но, безусловно, она все еще преступник". Похоже, она ничуть не удивилась, обнаружив такой тайник. Затем вернула панель на место и сложила глиняные кувшины обратно в ящик.
"Ты оставишь все это здесь?"
"Я не воровка", – сказала Агила. Она снова заперла дверь. "Возвращайся в постель, Бор. Ты ничего не видел и ничего не скажешь".
Бор задумался. Лорды вроде Баярда должны были хвастаться своей магией. По праву, с таким кладом его рыцари должны быть украшены чародейскими камнями от шлема до шпор. Баярд и его семья должны быть благословлены магическими камнями, чтобы отгонять болезни и несчастья. Какой смысл держать всю эту силу под замком в подвале – если только он не контрабандист и не собирается ее продать? Для Бора это не имело смысла.
"Зачем Баярду держать это в секрете?"
"Действительно, зачем?" В ее голосе прозвучала резкость, но она не была направлена на него.
Он последовал за ней вверх по лестнице. "Еще в Краунленде, – прошептал он, – ты рассмеялась, когда я сказал, что встретил Ламмергейра. Как будто ты знаешь что-то, чего не знаю я".
"Я много чего знаю". Она снова посмотрела на Бора. "Ламмергейра никогда не было в Хайфилде. Тебя обманули. Как и многих других".
Он не верил ей. Она не могла этого у него отнять. "Так кого я встретил?"
"Еще одного предателя, на которого нужно охотиться".
"Я прикрывал тебе спину там, внизу". Он попытался схватить ее. "Скажи мне или..."
Ее палец дернулся, и он задохнулся, просунув пальцы под лозу, которая ожила и обвилась вокруг его горла. "Ты ничего не видел. Ты ничего не скажешь, – выплюнула она, – ты – ничто".
Затем выскользнула в боковую дверь и исчезла.
Комната Бора была пуста. Собаки не было видно. Он закрыл и запер за собой дверь: слишком устал, чтобы искать зверя. Из окна башни он мог видеть поросшие лесом горы, снежные вершины которых сияли в безоблачной ночи. Тяжелая ночь для пребывания снаружи. Лучше быть внутри, в настоящей кровати с толстыми одеялами.
Он бросил последний взгляд в окно, гадая, куда подевалась Агила, и заметил вдали огонь среди деревьев. Затем протянул руку и закрыл ставни.
Ваф!
Ку лежал, свернувшись калачиком у изголовья кровати. Дверь была по-прежнему закрыта, и собака никак не могла вернуться в комнату.
То же самое произошло, вспомнил он, незадолго до того, как его поймали рейнджеры. Собака исчезла с улицы.
"Куда же ты пропал, а?"
Пес посмотрел на него снизу вверх, затем порылся в одеялах. Он выудил монету, которая звякнула о пол. Бор поднял ее.
Это была необычная монета. Он смог определить это с первого взгляда, по ощущению необычного металла. Это была монета из Некрада, отчеканенная эльфами-колдунами. На него смотрело изображение скелета-эмблемы лорда Боуна, лика смерти, выгравированного на колдовском серебре.
Ламмергейр дал Бору мешочек с подобными монетами и велел отнести их Ольве Форстер.
Ольва, в свою очередь, пообещала монеты Бору, если он будет оберегать ее на Дороге.
А последние монеты он потратил в Саммерсвелле несколько недель назад. Королевский выкуп был растрачен по пути из Эллспорта в столицу. Все монеты из Некрада исчезли. Может, эта каким-то образом затерялась в сумке Бора? Бор был человеком со многими недостатками, но потеря денег не входила в их число. Монеты попадались ему так редко, что он крепко держался за каждую.
Случайное совпадение. У Баярда в подвалах был спрятан ящик, набитый сокровищами из Некрада. Путешественники с севера привозили монеты в Саммерсвелл. Возможно, какая-то монета из Некрада попала в этот замок, в эту комнату.
Или это была магия.
Он повертел ее в руках, глядя на спящего пса. Затем лег, все еще держа монету в руках, а после засунул ее под подушку, чтобы спрятать.
Не только у рейнджера могли быть секреты.
Госпожа Исуэльд разрешила дочерям Баярда спать допоздна и пропустить утренние молитвы. Когда в предрассветный час она пошла будить их, Берисалы уже не было.
Начались тихие поиски, сменившиеся лихорадочными. Это напомнило Бору тот случай, когда Дервин ушел в темноте ночи, но сын Ольвы был уже взрослым юношей, а Берисала была ребенком, да к тому же высокородным. И все же это сравнение не давало Бору покоя. Вряд ли она отправилась в путь сама – значит, кто-то должен был ее забрать. Бор огляделся в поисках Агилы и увидел, что рейнджер прислонилась к двери конюшни, беспечно поедая яблоко.
Все были на месте, кроме Берисалы.
С каждым часом Баярд становился все мрачнее; его жена сжимала в руках оставшегося ребенка и дрожала. Капеллан замка шептал молитвы, а сэр Руэл отпустил несколько шуток, чтобы поднять настроение. Ни то, ни другое не было принято благосклонно, а хозяйка замка разрыдалась.
После того, как был обыскан каждый дюйм замка – за исключением, возможно, того запертого подвала, – они отправились осматривать окрестности. В ближайшие города поскакали гонцы. Бор и сэр Руэл присоединились к охотничьему отряду и вместе с рыцарями дома прочесали холмы. Даже Ку участвовал в охоте, обнюхивая замерзшую землю, и от его горячего дыхания поднимался пар, как от маленького, но полного энтузиазма дракона.
Всадники не принесли никаких вестей. Охотники не нашли никаких следов.
Когда наступила ночь, госпожа Исуэльд потратила часть накопленной магии на гадание. Из своей башни она принесла пергаментный свиток, в котором описывалась точная конфигурация небес, когда родилась Берисала, и разбросала по гороскопу резные камни, вычисляя отклонения в судьбе или что-то в этом роде.
Все, что могли сказать ее заклинания, – это то, что ребенок еще жив.
Но холод в ту ночь был лютый.
Сэр Руэл пришел в комнату Бора с бутылкой вина. "Ужасно, – сказал рыцарь. "Я надеялся, что нам удастся еще раз поесть у Баярда, прежде чем мы двинемся дальше. Но, видимо, даже повар переполнен эмоциями. Черный хлеб, посоленный слезами, – вот и все, что нам предлагают. Этого достаточно, чтобы заставить меня разрыдаться".
"Должно быть, ее кто-то похитил", – произнес Бор. "Она еще жива, говорит волшебник. Итак, выкуп? Может быть, мы найдем негодяя, который похитил ее, и сможем потребовать вознаграждение, а?"
"Они предпочитают действовать через детей", – туманно ответил Руэл. "Лучше не вмешиваться. Пойдем, попишем".
Он снова расспросил Бора о его путешествии с Ольвой, о Дервине, о Ламмергейре. Об историях, которые Бор слышал в дороге. Большинство легенд менялось от провинции к провинции – истории, которые рассказывали в Эвесленде, отличались от тех, что Бор слышал в детстве в Западных Маршах, – но истории о Девяти всегда были одними и теми же. Всегда правдивы.
По мере того, как бутылка опустошалась, Руэл все больше расстраивался.
"Слышал бы ты их вчера вечером, – ворчал Руэл, – в зале. Я всего лишь намекнул, что, возможно, Ламмергейр тот еще ублюдок, и это было все равно что плюнуть в лицо Эрлкингу. В зале воцарилась мертвая тишина, а потом меня освистали. Раньше надо мной никогда не издевались. Я и раньше бывал мертвецки пьян на сцене, так пьян, что не мог произнести и двух слов подряд, а они все равно аплодировали, потому что знали историю, которую я рассказывал, и она им нравилась".
Бор почесал голову Ку. "Девятеро спасли Саммерсвелл. Люди знают эти истории".
