Текст книги "Счастье для Веры (СИ)"

Автор книги: Галина Перун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Она включила компьютер. Интернет пестрел заголовками: «Экстренная психологическая помощь», «Психологическая помощь онлайн», «Личный психолог онлайн», «Центр психологической помощи». После недолгих раздумий начала с бесплатной психологической помощи. К немалому удивлению, телефоны оказались недействующими. Веру даже взял азарт – во что бы то ни стало дозвониться хоть по одному номеру, но, несмотря на хорошо расписанную информацию, телефоны были не рабочими. Сложилось впечатление, что их специально разместили для того, чтобы нуждающиеся в психологической помощи лишний раз подумали, стоит ли им обращаться. Набрав порядка десяти номеров, Вера бросила телефон в сторону. Походила по комнате и снова принялась искать.

Несколько раз ей на глаза попадался номер экстренной службы, и Вера набрала телефон доверия. На четвертом гудке сняли трубку, неприятный женский голос лениво поздоровался и безразличным тоном спросил, что случилось. В первые же секунды Вера хотела положить трубку. Ей почему-то всегда казалось, что там работают люди заинтересованные и готовые тебя выслушать, дать реальный совет, поддержать. И голоса у них соответствующие – спокойные и мягкие. Вера даже посмотрела на часы, не поздно ли она звонит, хотя знала, что служба круглосуточная. Но мало ли что – там тоже работают люди, они могли за день устать. Было еще начало девятого.

Она принялась сбивчиво что-то объяснять, на том конце безучастно слушали, вопросов не задавали. И она уже стала жалеть, что набрала этот номер. Засомневалась в связи: вдруг ее не слышат? Вера замолчала.

– И что дальше? – обозначился в трубке голос. – Говорите.

– Собственно, все, – растерялась Вера. Ей хотелось расплакаться.

– Хорошо, ну а что из этого больше всего вас волнует? – в голосе чувствовалась нотка раздражения.

– Спасибо, вы выслушали, и меня больше ничего не волнует!

Вера бросила трубку. Никто не стал ей перезванивать. Несколько секунд она сидела молча, уставившись в одну точку, а потом зарыдала взахлеб.

Весь вечер Света думала об инциденте с подругой. Нет, она совершенно не злилась на нее – ее поведение очень сильно ее обеспокоило. И вдруг вспомнилось интервью с психотерапевтом одной из районных больниц. Тогда еще вышла статья, за которую хорошо заплатили, – «Депрессивное состояние у рожениц». Светлана подскочила с кровати, начала искать в шкафу толстую синюю папку. В ней лежали почти все ее публикации и материалы к ним. Только бы сохранились! Она тщательно перебирала бумаги, вспоминая попутно, где еще может быть литература по этой теме. И вот наконец-то нашла.

Она хорошо помнила этого сухонького старичка с седой бородкой. На удивление проговорили они три часа. И Светлане тогда показалось, что она заочно неплохо освоила курс психиатрии, так как собеседник попался на редкость говорливый и очень заинтересованный. С собой она увезла две авторские брошюрки и изрядно потрепанный учебник клинической психиатрии. Материалов оказалось чересчур много и хватило бы не на одну статью. Именно так Светлана и планировала поступить. Но постепенно «психиатрия» отошла на второй план. Да и использовать два раза подряд одни и те же материалы в колонке не хотелось. Сейчас это оказалось очень кстати.

На следующий день Светлана заказала билет на маршрутку в деревню, чтобы посетить Нину Ивановну. С Верой происходит что-то неладное, и ей нужна квалифицированная помощь. С самой подругой на этому тему поговорить не удастся, а вот с матерью вполне.

От асфальта шел пар, вероятно, здесь недавно прошел хороший ливень. Пахло зеленой листвой и соснами. Мокрые крыши сверкали маленькими искорками. Темная туча медленно уплывала за горизонт. Светлана старалась обходить лужи. Кое-где вдоль дороги образовались целые русла журчащих мутных ручейков. Несмотря на недавний дождь, стояла липкая духота.

Светлана всю дорогу обдумывала, с какой стороны и как лучше подойти к маме Веры, чтобы не обидеть ее чувства, но все равно немного волновалась.

Нина Ивановна слегка удивилась ее приходу. Спросила, давно ли встречались подруги, и пригласила на кухню попить чаю. Александр Владимирович смотрел телевизор у себя в комнате и даже не выглянул. Светлана долго не могла решиться, и все же ей пришлось начать этот неприятный разговор.

– Вы давно ездили к Вере?

– На прошлых выходных они с мужем и дочкой приезжали к нам, правда, ночевать не остались.

– А вы не находите поведение Веры странным? – как можно мягче спросила Светлана.

– О каких странностях ты говоришь? – напряглась Нина Ивановна.

– Вы заметили, что она стала вспыльчивой и чересчур ранимой? Слишком подозрительной, я бы сказала.

– К чему ты клонишь? Говори открыто, я не люблю этих твоих загадок. – Лицо женщины стало надменным.

– На днях мы с Мариной были у нее в гостях. Вера выглядит плохо, она не высыпается, и похоже, что бессонница у нее хроническая.

– А как иначе? У нее маленький ребенок. Редко кто высыпается. Все так детей растят. Я предлагала ей побыть у меня, но она не хочет. Боится мужа одного оставить, – в ее голосе звучала ирония.

– Понимаете, как бы вам это сказать, – Светлана тщательно подбирала слова. – Вере нужно обратиться к специалисту, пока не поздно. Вам как матери проще к ней присмотреться и посоветовать пройти обследование. Она нуждается в психологической помощи, тем более после такого стресса в роддоме. Вас она послушает. Ведь неизвестно, как ее состояние может отразиться на здоровье. Я могу договориться, у меня есть хороший специалист. Или вы сами поищете?

– Себе, моя девочка, оставь своего специалиста! Может, тоже когда пригодится! – внутри Нины Ивановны все закипало. – А мою дочь не трогай! Ишь ты, добродетельница нашлась! А я думаю: зачем пришла? А оказывается, нам психолог нужен! Еще подруга, называется!

– Зря вы так! Я помочь хотела!

Светлана встала из-за стола.

– Неужели вы сами не видите, что у Веры послеродовая депрессия, я даже статью об этом когда-то писала. Это может привести к печальным последствиям. Матери не контролируют себя в полной мере, и дело может привести к трагедии!

– Пошла вон! Вон, я сказала! – уверенно и довольно громко произнесла Нина Ивановна, указывая рукой на дверь.

В соседней комнате, привлеченный шумом, зашевелился Александр Владимирович, но выходить не спешил. Стоял у приоткрытой двери, прислушивался к голосам женщин.

– Нина Ивановна, вы же знаете, что Вера – моя подруга с детства, я бы никогда ей не пожелала плохого. Присмотритесь к дочери, подумайте над моим предположением. Я буду рада ошибиться. В ином случае мы упустим момент, и лотом из этого состояния ее будет тяжелее вывести. Она испытала большой стресс и не может с ним самостоятельно справиться.

Светлана смотрела в глаза женщины, пытаясь зацепиться хоть за малейшее сомнение, но мать Веры не хотела ее слушать и считала себя оскорбленной.

– Уходи немедленно! – Нина Ивановна указала на дверь.

– До свидания! – бросила Света на ходу и, вскочив в свои туфли, выбежала во двор.

Чувствовала она себя отвратительно. «А может, и в самом деле мне все это показалось? Зачем тогда начина ла весь этот сыр-бор? Хотелось как лучше, а получилось еще хуже», – ругала она себя.

Нина Ивановна не стала возвращаться в дом, на всякий случай заперла калитку за Светланой: вдруг та надумает вернуться обратно. От негодования в руках чувствовалась дрожь. «Надо же набраться столько наглости – прийти в дом и заявить, что наша дочь нуждается в психологической помощи! – злилась женщина. – Журналистка фигова! Возомнила себя невесть кем. Молодежь теперешняя ни к чему не приспособлена. Вера не высыпается! А что сказала бы Вера, если бы жила в деревне и, помимо ребенка, у нее были бы корова, свиньи, кролики, огород? Депрессия у нее, понимаешь ли! С таким, как у меня, хозяйством депрессия бы быстро излечилась! Совсем уже там в городе с ума сошли от безделья! Надо как-то приструнить эту Светку, чтоб не болтала лишнего по деревне».

Прошла неделя, прежде чем Света привела свои мысли в порядок и твердо решила действовать. Учебник по психиатрии, конечно, хорошая вещь, но всезнающий Google – помощник в любых вопросах. Взвесив все за и против, она пришла к мысли, что не стоит обижаться на мать подруги. Еще неизвестно, как бы она сама отреагировала на такую новость, если бы к ней заявились с такой проблемой и начали указывать, к какому врачу сходить. Тем более в таком щекотливом вопросе. Здесь нужно действовать по другому принципу. Само слово «психолог» пугает многих. И неважно, консультировался ли ты у доктора и по какому поводу, – «добросердечные» люди тут же пришьют тебе диагноз «шиза», особенно если ты человек неуравновешенный и эмоциональный. Поэтому о своих проблемах психологических, как правило, боятся говорить вслух, а если кто-то и сталкивался с этими специалистами, то просто предпочтет промолчать. Это вам не в Америке, где к психологу ходят по любому поводу, как в бар попить кофе.

Не договариваясь о встрече, Светлана села в пригородную электричку и спустя минут сорок уже стояла под воротами дома Смирновых. Будний день, Павел должен находиться на работе. Во дворе тишина, никакого движения. Скорее всего, по расписанию мамочкиного дня сейчас Вера кормит малышку и собирается на утреннюю прогулку. Света обошла высокий забор и уткнулась в бурьян. Здесь двор был огорожен старым деревянным частоколом, позеленевшим от дождей и времени. В одном месте зияла небольшая дыра, едва приметная тропинка вела к березовой роще и станции. Девушка нырнула в высокую траву и вышла как раз к лазу. К одежде прицепилось несколько зеленых колючек. Она почистила платье и подошла к крылечку.

– Света? Ты как сюда попала?

Вера как раз стояла у распахнутых входных дверей. На ее лице отразилось искреннее удивление.

– Я к тебе. Есть разговор.

Не ожидая приглашения, подруга вошла и закрыла за собой дверь. На какое-то мгновение ей показалось, что Вера даже обрадовалась ее приходу, в глазах появилась заинтересованность.

– Вы на прогулку, наверное, собираетесь?

– Вообще-то да, прогулка намечалась, но я не выспалась сегодня совсем, и у меня голова просто раскалывается. – Вера опустилась на стул и стиснула ладошками лоб. – Невыносимо! Каждое движение вызывает жуткую боль. Мне уже никакие таблетки не помогают.

– Ого! Ты выпила целую упаковку? – Светлана покрутила в руках пустые блистеры.

– Это уже которые по счету! – хмыкнула Вера.

– Ты понимаешь, какие последствия могут быть? От недосыпа у тебя скоро начнутся галлюцинации! Ты этого хочешь? Ты же сама понимаешь, что тебе нужен здоровый сон, спокойная обстановка. Отсюда у тебя и раздражительность, и неудовлетворенность жизнью. Я не хочу сказать о Паше плохо, он замечательный у тебя, но мужьям нужна здоровая жена. А разве ты можешь нормально выглядеть, если у тебя проблемы со сном? Посмотри на себя в зеркало, как ты осунулась, Вера.

– Света, мне страшно! Я боюсь за ребенка, боюсь за ее здоровье! Я и не сплю поэтому ночью. Прислушиваюсь, как она дышит. У меня начинают дрожать руки, когда она поперхивается во время кормления. А в последнее время я заметила, что носогубный треугольник у Златы синюшный. Я даже врача вызвала по этому поводу, а она только посмеялась. И не воспринимает мои жалобы всерьез, а должна! – Вдруг Вера подхватилась, заходила по комнате, посмотрела в окно и шепотом продолжила: – Я, наверное, схожу с ума. У меня в голове с недавних пор появился голос. Я-то понимаю, что его не должно быть, что только шизофреники разговаривают со своими голосами. Но я его слышу, и он достаточно разборчивый. А что, если существуют на самом деле другие миры и этот голос оттуда?

По спине у Светланы пробежал холодок. Но ни один мускул не дрогнул на ее лице, и она спокойно спросила:

– Он что-то приказывает тебе?

– Что бы я ни делала, он обвиняет меня в том, что я плохая мать. Особенно когда Злата засыпает и я тоже ложусь рядом, чтобы попробовать хоть немного поспать. У меня начинается в голове шум, и я уже знаю, что голос сейчас появится. Его ничем не заглушить, он внутри меня, и нельзя сделать так, чтобы его можно было не слышать.

– А что он тебе говорит? Ты можешь конкретно воспроизвести? – повторила вопрос Светлана.

– Ты считаешь меня ненормальной? – По лицу Веры бежали слезы, и она размазывала их ладошкой. – Голос говорит, что я недостаточно уделяю ребенку внимания и я не имею права его воспитывать. Я вообще не имею права иметь детей!

– Вера, пожалуйста, давай поговорим с тобой откровенно. Выслушай меня. – Светлана пыталась встретиться с ней взглядом и говорить глаза в глаза, но сделать это было тяжело. Bepа будто ушла в себя, только плакала и раскачивалась из стороны в сторону. Тогда Света подошла к малышке и осторожно взяла ее на руки, присела рядом с подругой. Злата внимательно рассматривала незнакомку, а потом улыбнулась беззубым ротиком.

Заметив ребенка на руках у Светланы, Вера будто очнулась и хотела взять ее себе, но девушка мягко отстранила ее руки и продолжила:

– Ты хочешь быть для нее хорошей мамой? Хочешь вырастить дочь полноценной и здоровой? Понимаешь, о чем я?

– Да, хочу, – глухо ответила Вера.

– Ты будешь принимать вот эти таблетки. Здесь их хватит тебе на месяц, а дальше видно будет. Только не спрашивай, где взяла. Они помогут нормализовать твои сон, я надеюсь, ты восстановишься и твой голос заткнется навсегда. Ты сможешь нормально мыслить и адекватно принимать решения! Поняла? Иначе тебе придется охать в клинику, где заставляют забыть голоса другими методами!

– Я не хочу в «Новинки»! Не хочу! Ты же моя подруга, Света! Ты никому не расскажешь о том, что здесь услышала? Я только тебе… понимаешь… никому… – Она тихо плакала.

– Я обещаю тебе, что никому ни слова! – твердо сказала Света.

– Думаешь, действительно так все плохо? Я же сама медик и понимаю все. Я гоню от себя эти мысли. Стараюсь изо всех сил не показывать свое настроение, держусь подальше от родителей, чтобы они ничего не заподозрили, а Паша приходит поздно и сразу спать. Я столько времени мучаюсь. Я понимаю, что мне нужна помощь, но я боюсь открыться, боюсь, что меня не поймут и посчитают психически больной! Я представляю выражение лица моей свекрови, когда она узнает, что в моей голове звучит голос. Если честно, то я очень рада нашему разговору. Теперь я не одна, ты меня понимаешь?

– Еще бы, – ответила Света, припомнив выражение лица Нины Ивановны. – Надеюсь, начнешь высыпаться, и часть проблем отпадет. Но все равно консультация врача необходима.

– Подождем с консультацией. Я обещаю принимать таблетки.

Светлана почувствовала облегчение. Весь день она пробыла с подругой. Они вместе гуляли в лесу, вспоминали детство, юношеские годы. Ничего подозрительного Вера не выкидывала и вообще вела себя спокойно, будто и не было между ними того разговора. Правда, небольшая отрешенность все же присутствовала в ее голосе. Перед отъездом Света проследила за приемом таблеток и взяла честное слово у Веры, что та для начала хотя бы подумает о консультации психолога. На том и расстались.

Стараясь не греметь калиткой, Павел вошел во двор. На втором этаже в детской комнате приглушенным светом горело окно. Вера никогда не выключает ночную лампу: так проще ухаживать за ребенком.

Спит она сейчас или ждет его? Павел присел на скамейку под яблоней. Хочется, как и прежде, подняться по лестнице и на цыпочках неслышно пробраться к кровати, полюбоваться на спящую жену и нырнуть под одеяло, прижаться к ней. Она что-то шепнет ему, и ее горячие ноги прильнут к его холодным ступням. Она будет греть их, пока они не станут влажными и теплыми. Совсем недавно именно так и было.

Высоко в небе мерцали звезды. Павел вспомнил, как прошлым летом они с Верой лежали на сене и любовались ночным куполом, загадывали желания. С Лерой было все по-другому: ее не интересовали звезды, пешие прогулки, душевные разговоры. С ней он чувствовал себя как на скачках, ни дня покоя. Почему он сейчас об этом вспомнил? Может – потому, что в последнее время стало слишком много Леры в его личном пространстве? Она будто чувствует, что не ладится у него в семье. Ищет повод встретиться через общих знакомых. Поначалу Павлу казалось, будто пересекаются они случайно, но после нескольких таких совпадений подметил нездоровый интерес Леры к своей персоне. А еще большим сюрпризом оказалось узнать от матери, что бывшая невестка иногда невзначай названивает и справляется о здоровье всего семейства Смирновых.

Вспомнив Леру, Павел вдруг ясно осознал, что никогда ее не любил – это была страсть, временное увлечение красивой капризной женщиной.

Не включая свет, он разулся. На ощупь поднялся по лестнице на второй этаж. Из неплотно прикрытой двери детской тонкой полоской струился свет. Павел уже хотел повернуть к себе, как вдруг ему показалось, что кто-то стоит в углу у окна. Тень тихо подошла к нему, и нежные теплые ручки скользнули под его рубашку.

– Вера, – облегченно выдохнул Павел, заключая ее в свои объятия. – Как ты меня напугала!

– Боишься привидений? – шепотом спросила она. – Все привидения живут у нас в голове.

– Ты почему не спишь?

– Я ждала тебя, – призналась она. – Видела, как ты сидел во дворе. Я вдруг почувствовала, что тебе одиноко и ты не хочешь идти домой. На какой-то момент мне вдруг стало так страшно.

– Чего ты испугалась? – Он провел рукой по ее волосам.

– Я испугалась, что могу потерять тебя. О чем ты думал?

– О нас. Я думал о нашей семье, о дочери. – Он нежно касался губами ее лица, будто торопился, ожидая, что в любой момент она может исчезнуть из его объятий. – Вера, я самый счастливый муж и отец, потому что у меня есть вы.

Она молчала, позволяя себя целовать. Ее щеки, подбородок и шея казались влажными от слез. Павел сбросил на пол свою рубашку, не спеша расстегнул брюки, и они соскользнули вниз. Снял с ее плеч ночную сорочку, напряженно ожидая, что в любую минуту Вера может убежать. Ее дыхание становилось частым и прерывистым. Неожиданно она взяла его за руку и увлекла в комнату.

Воскресное утро встретило приятным запахом кофе. Павел открыл глаза. Вера сидела рядом на постели. Маленькая Злата, жадно приложившись к бутылочке, с характерным звуком глотала смесь. Уже больше двух недель, как Вера перевела девочку на искусственное вскармливание из-за приема таблеток.

– Нет ничего приятнее на свете, чем просыпаться под это чмокающее сопение! – Павел привстал на локтях, чтобы лучше увидеть дочь.

Ребенок на мгновение смолк, прислушиваясь к голосу, и снова продолжил свое занятие.

– Доброе утро! – улыбнулась Вера. – Я приготовила тебе кофе. Пей, пока горячий.

Сердце Павла радовалось: перед ним сидела прежняя Вера! Ему даже захотелось ущипнуть себя. Наконец-то на ее бледном лице появился едва заметный румянец.

– Я так крепко уснул, что не слышал, когда ты ушла. Вера, давай сегодня весь день проведем вместе?

– Конечно! На улице хорошая погода, мы можем погулять в лесу.

В офис после выходных Павел вернулся другим человеком, душа радовалась переменам с Верой, и от этого хотелось петь. Владимир Николаевич задержался у дверей своего кабинета и протянул Павлу ладонь для рукопожатия.

– У тебя что-то произошло за эти дни. Ты значительно лучше выглядишь!

– Просто высыпался! – пошутил в ответ Павел.

– Сколько уже твоей дочке?

– Вчера исполнилось четыре месяца. – Лицо мужчины светилось радостью. – В семейном кругу мы даже отметили маленькую дату.

– Поздравляю! Обычно до года так все и делают: считают месяцы и недели. За какой-то год из маленькой крохи вырастает активный карапузик. Он-то и разносит потом всю квартиру. У моей жены все шкафчики веревочками были завязаны, представляешь? – добродушно делился воспоминаниями Владимир Николаевич.

– Наверное, и нас такое ожидает. – Павел увидел в конце коридора Леру и заметно занервничал.

– Ладно, ладно, беги.

Владимир Николаевич также узнал гостью и расценил это по-своему.

– Ты как сюда вошла? Кто тебя впустил? – прошептал Павел.

– И тебе привет! – невозмутимо ответила Лера.

– Ты что, решила преследовать меня уже даже в офисе? – нервничал он, оглядываясь по сторонам.

– Успокойся, ты привлекаешь внимание своим шипением! Я не к тебе вовсе! – высокомерно повела бровью Лера. – Хочу тебя огорчить: мы теперь часто будем видеться. Меня приняли на должность секретаря.

– Кого?! – взорвался Павел. – Ты же никогда не работала! Тем более на такую должность, где обязательным пунктом стоит знание английского. А стаж? Ты же в этом ничего не смыслишь!

– Откуда тебе знать мой уровень английского? – Она накрутила на указательный палец локон волос и, демонстративно повернувшись вполоборота, сузила плаза. – Эта должность моя, и я на нее подхожу! Ясно тебе? А стаж у меня, может, и имеется!

– A-а, теперь понятно, – он искоса окинул глазами ее фигуру, – какой стаж!

– Наглец! – Резкий звук пощечины нарушил тишину коридора.

Одна из дверей приоткрылась, показалась пышная седая шевелюра и снова спряталась.

Оставив Леру одну, Павел поспешил скрыться у себя в кабинете.

Елена Игоревна сидела в пригородной электричке и уже жалела о своем решении. Нужно было дождаться вечера и ехать вместе с сыном. В вагоне было полно народу, люди стояли даже в тамбуре, благо она за полчаса до отправления заняла себе местечко у окна. Задолго до своей станции она стала пробираться к выходу.

Ходьба пешком немного успокоила нервы. Еще издали на тропинке она увидела голубое платье Веры: та торопилась к ней навстречу.

Перемены в настроении Веры принесли облегчение всей семье. Сейчас она выглядела не подавленной – напротив, чересчур возбужденной, много говорила, что было не совсем свойственно ей. То, как заводная, бралась одновременно за несколько дел и ловко с ними справлялась, то ни с того ни с сего бросала незаконченные дела и начинала новые. Вот только сон по-прежнему не восстанавливался, и организм Веры страдал, давая иногда сбои, которые проявлялись раздражительностью и головными болями.

Елена Игоревна отметила, что чрезмерная сосредоточенность Веры на Злате никуда не делась. Вера боялась пропустить какую-нибудь болезнь.

– Верочка, милая моя, ты все принимаешь близко к сердцу и переживаешь за нашу девочку, я хорошо тебя понимаю. Но так нельзя! Наша Златушка – замечательный здоровый ребенок. Педиатр ее регулярно осматривает, и если бы она увидела какие-то отклонения, то дала бы направление на обследование. Ну а если у тебя какие-то сомнения по поводу ее компетентности, давай девочку закрепим за нашей девятнадцатой поликлиникой. Уж там точно хорошие специалисты.

– Елена Игоревна, я сама понимаю, что со Златой все хороню. По иногда в моем воображении всплывают такие страшные картинки, что я не могу их забыт!…. Вдруг дочка поперхнется или скатится с пеленального столика? И лишний раз перестраховываюсь, чтобы этого нс случилось. А еще, поймете вы меня или нет… – Вера засомневалась, стоит ли говорить об этом свекрови.

– Тебя что-то беспокоит? Вера, ты можешь мне доверять, не держи в себе. – Елена Игоревна взяла ее за руку.

– Даже не знаю, как вам объяснить, – замялась Вера. – После того, как мне врач вынес приговор, что я никогда не смогу иметь детей, в моих мыслях звучит его голос. Он обвиняет меня во всем случившемся. И как я после этого не буду бояться за свою девочку? Лучше сто раз перестраховаться.

…Дорога в Минск оказалась короче. Елена Игоревна даже не заметила, как объявили: «Минск-Пассажирский». Люди засобирались на выход. Ей не терпелось поговорить с сыном, но сделать это нужно было в спокойной обстановке. Как только она добралась до дома, то сразу набрала Павла и попросила его приехать.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Елена Игоревна подвинула сыну миску с супом, а сама уселась напротив, подперев ладошкой подбородок.

– Что именно ты хочешь от меня услышать?

Павел с удовольствием вдохнул легкий ароматный дымок специй и мясного навара. Взялся за ложку.

– Я сегодня была у вас, и если честно, то до сих пор не могу в себя прийти! Ты почему молчишь и не рассказываешь мне ничего? У Веры серьезные проблемы!

– Мама, ты вечно все преувеличиваешь! – закатил глаза Павел. – Вот именно сейчас у нас с Верой начало все налаживаться. Да, в первые месяцы ее мучила бессонница, она переживала очень сильно за то, что с ней произошло. Но сейчас-то все наладилось! Ее раздражительность и плаксивость почти прошли. Ты же сама должна понимать, какую психологическую травму она получила. Мы всегда с ней делились всем, но этим она не может со мной поделиться. Ее это беспокоит, я чувствую, но сказать ей, что я обо всем уже знаю, – не могу. Придет время, и она сама мне обо всем расскажет.

– Па-а-а-ша-а! Ее срочно нужно показать специалисту! Она мне такие вещи рассказала, что мороз по коже… Л с ней Злата, между прочим, остается, и неизвестно, чем это чревато! Услышь меня! – настаивала на своем Елена Игоревна. – У нее в голове голоса разговаривают, это ненормально. И неизвестно, что они могут ей приказать. Ты что, телевизор не смотришь?!

– Нет, я не смотрю телевизор, мне некогда! И тебе советую смотреть его пореже!

Павел резко встал из-за стола.

– Паша, я очень уважаю Веру, но сейчас ей необходима психологическая помощь. Ты это понимаешь?

Елена Игоревна загородила собой выход из кухни.

– Мама, я всегда считался с твоим мнением, но это уже слишком. Давай не будем ссориться!

Он попытался обнять ее за плечи, но та отстранилась.

– Я как чувствовала, что с ней что-то происходит! Теперь мне понятно ее странное поведение. Вот почему она не доверяет нам с дедом внучку: она боится, что мы ее недосмотрим! А эти бесконечные вызовы на дом педиатра? И странно, что сами медики ничего не заподозрили.

– Мама, это нормально, что она беспокоится за здоровье младенца. Я ничего странного в этом не вижу. А что касается каких-то голосов, то это вообще чушь! Когда о ком-то вспоминаешь, то, естественно, в мыслях звучит голос этого человека. Вера просто зациклилась на этой ситуации, вот и все. Не хватало ее еще по психологам таскать!

Павел поцеловал мать на прощание и, не сказав больше ни слова, ушел.

Елена Игоревна опустилась на пуфик в прихожей. Сердце учащенно билось от перевозбуждения.

Из комнаты выглянул Виктор Романович. Все это время он сидел у себя и прекрасно слышал, о чем идет речь, но, зная характер жены, встревать в разговор не хотел.

– Что-то случилось с Верой? – неуверенно спросил он.

– Слушай, ну вот какой от тебя толк?! – раздраженно бросила Елена Игоревна. – Ничего от тебя не дождешься, как от лисы правды! Хоть бы раз с сыном по-мужски поговорил, а не прятался за мою спину!

– Так ушел Пашка, как я с ним поговорю? – промямлил Виктор Романович…

Неожиданно головные боли возобновились. Сильнее всего они мучили Веру по утрам – до тошноты, до потемнения в глазах. В голове вновь зазвучал голос. Любая мелочь действовала ей на нервы, хотелось бросаться предметами и кричать. Стал раздражать даже Павел, чего раньше никогда не было.

А потом накатывала слезная волна. Вера ходила по дому и плакала, не могла собраться с мыслями. Она долго могла стоять у шкафа с одеждой, не в состоянии определиться, какая одежда ей сейчас необходима. Можно надеть домашний халатик, но потом они пойдут на улицу, и халат нужно будет снова снимать. А если она наденет сразу платье, то может его испачкать и помять. Что же в конце концов надеть?!

Потом приходило просветление, и Вера приступала к уборке, глажке белья, приготовлению обеда. Все шло как по накатанной, и вдруг Вере на ум приходила мысль: «Вот что значит механический навык. Мои руки все помнят и все делают». Стоило так подумать, как наступал ступор, Вера вдруг забывала, солила она борщ или еще только думала об этом. А смесь? Готовила смесь с собой на прогулку? Или нет? Или этот момент уже был? Был, но вчера? Она открывала детский термос, а там налита свежая смесь.

Мысли путались, она долго не могла понять, что нужно делать сегодня. А что было вчера? Нужно взять себя в руки. Взять себя в руки и контролировать свои действия, свои поступки. Чтобы никто ничего не заподозрил, ведь они договорились со Светой. Договорились, но таблетки уже несколько дней она не принимает. Или больше? Вера напряженно вспоминала: когда все это началось? Когда ей стало хуже? В какой момент противный голос вновь проник в ее мысли? Она должна молчать о нем, никто не должен знать об этом. И вдруг Вера ясно осознала, что буквально вчера сама рассказала Елене Игоревне о голосах! Рассказала или нет? Она столько раз боялась проговориться свекрови! Вера растерялась – это было наяву или всего лишь игра воображения? И все же она на самом деле ей призналась! Потому что перед глазами Веры явственно всплыло испуганное лицо Елены Игоревны. Нужно срочно продолжить прием таблеток и позвонить Свете.

В голове звучит одна мысль: «Со мной все в порядке! Со мной будет все в порядке! Я не больна! Ведь я забочусь о ребенке, я его люблю, с ней ничего не случится, я не позволю!»

В окнах дома не горел свет, и Павел решил, что Вера с дочерью на вечерней прогулке. Однако входная дверь оказалась не запертой, в прихожей царил полумрак. Он снял комнатные тапочки и, стараясь не шуметь, босиком пошел к ванной комнате. Приоткрытая дверь бросала тонкую полоску света на пол и противоположную стену. В небольшую щелочку ему хорошо было видно Веру, она из кувшина поливала Злату, ласково что-то говорила ей, поглаживала по животику и головке.

– Вера, можно я к вам зайду? – тихо, чтобы не напугать, прошептал Павел.

– Да, конечно, заходи, – не оборачиваясь, так же шепотом ответила Вера. – Руки только с мылом хорошо вымой. Мы уже будем закругляться с купанием. Я сегодня устала за день, хочу раньше лечь спать.

– Что-то случилось? – Павел присел на корточки рядом с ванной. – У тебя нездоровый вид.

– Болит голова с самого утра. Даже таблетки не помогли, лишь приглушили немного, и все.

– Вера, почему ты не хочешь обследоваться? Ты же сама медик и понимаешь, что с этим нельзя шутить. Головные боли очень часто тебя беспокоят, и ты глотаешь обезболивающее, вместо того чтобы сходить к неврологу или сделать МРТ.

– Почему сразу МРТ?! – рассмеялась Вера. – Не волнуйся, у женщин после родов перестраивается гормональный фон, и такое часто бывает. У тебя что, голова никогда не болела?

– Я волнуюсь, мне хочется видеть тебя здоровой и улыбающейся, как прежде.

Вера ловко подхватила из воды малышку и положила на расстеленное махровое полотенце. Аккуратно промокнула свободным концом головку и все складочки.

– Солнышко мое, сейчас мама смажет кремом твои ручки, шейку, ножки, моя девочка будет вкусно пахнуть! – нараспев, ласково говорила Вера. – Сегодня наша Злата будет спать в новых ползунках и красивой кофточке. И шапочка новая так тебе идет!