Текст книги "Счастье для Веры (СИ)"
Автор книги: Галина Перун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Галина Перун
Счастье для Bеры
Глава 1 Жаркое утро
Безветренная погода обещала жаркий день. Асфальтированные пешеходные дорожки напоминали мягкий, раскатанный на доске пластилин. Запах битума остро щекотал нос, а вязкая черная масса то и дело налипала на обувь прохожих. Горячий воздух томился и дрожал.
Ника Шевцова в очередной раз выругалась, разглядывая свои испачканные босоножки. Настроение у нее было ужасным. Бесила любая мелочь, и она готова была взорваться и вылить кипучую смесь на любого, кто попадется под руку. А всему виной бессонные ночи, домашняя рутина и свекровь, которая везде сует свой нос. Конечно, не о такой семейной жизни она мечтала. Муж занят на работе, а Рита Петровна всегда торчит дома и целый день то и делает, что с тряпкой в руке героически сражается с пылью. В такой обстановке нет и речи о полноценном отдыхе.
Ника сладко зевнула, посмотрела на часы и перешла на противоположную сторону улицы, где окунулась в приятную прохладу каштановой аллеи.
Магазин «Остров чистоты» только начал свой рабочий день. Придерживая рукой дверь, Ника попробовала вкатить коляску внутрь. Тугая пружина скрипуче запела.
– Вы куда?! – возмутилась рыжеволосая девушка. – С колясками к нам нельзя! Там же на входе написано! Читать надо!
– Почему нельзя? – спросила Ника. – Мне краску купить надо.
– Давайте, давайте! На улицу. – Продавец замахала руками. – Все оставляют! У меня нет очереди, я вас быстро обслужу.
– Что за порядки такие! – пробурчала Пика себе под нос, возвращаясь назад. Посмотрев по сторонам, она поставила колеса на тормоз и вернулась в помещение.
Все эти передвижения заметила девушка в больших темных очках. И как только дверь за Никой захлопнулась, незнакомка ускорила шаг. Поравнявшись с коляской, ловким движением подняла москитную сетку, нежно провела рукой по теплому животику. Осторожно взяла ребенка и, не оглядываясь, продолжила свой путь.
Ника выскочила на улицу, хлопнув дверью. Сняла с тормоза коляску и начала движение в сторону парка. На ходу расстегнула замок в дорожной детской сумочке и уже хотела опустить туда краску, как вдруг ей показалось, что под москитной сеткой ребенка нет, только подушечка. В ногах почувствовалась слабость. Она с силой сорвала сетку. Евы в коляске не было.
– Ева! Боже мой! Ева! – Она в истерике переворачивала и трясла матрасик, будто ребенок мог оказаться там. – Евочка, доченька моя, где ты? Что ж это такое!
Ника осмотрелась. Улица пустая, нет даже прохожих. Куда бежать, где искать, что вообще делают в таких ситуациях? Молотом стучали в голове вопросы. Она бросилась к магазину.
– У меня ребенок исчез! Девушка, помогите! Что делать?
– Как он мог исчезнуть? Может, вылез и отошел куда? – недоумевала продавщица.
– Ей пять месяцев! – визжала в истерике Ника. – Как она могла вылезть!
– Украли, что ли? – растерялась девушка. – Надо в милицию сообщить.
– Как украли? – прошептала Ника. – Мою Еву украли?! Зачем?
Распахнув настежь дверь, она снова выбежала на улицу. Трясущимися руками схватила подушку дочери.
Зачем, зачем ее красть? В нашей стране не крадут детей! По крайней мере, она не слышала никогда об этом в новостях. А чтобы вот так нагло, среди белого дня, в центре оживленного города, где полно народу, кто-то мог ее похитить? Да и зачем? И как вообще такое возможно? За эти пять минут, что она отсутствовала?
Прижимая подушку к груди, Ника металась по дороге, не имея возможности что-то спросить у прохожих, – улица вдруг опустела.
– Ева-а-а-а! – надрывно закричала Ника, обхватив голову руками.
В ответ только голуби захлопали крыльями, поднявшись с газона на дерево.
– Девушка, а может, кто подшутил? Муж, к примеру? Увидел, что никого нет рядом, взял ребенка и отошел в сторонку. Стоит теперь, наблюдает за вами, – предположила выбежавшая следом продавец. – Дурная, конечно, шутка, но кто его знает. А в милицию я на всякий случай позвоню.
– Это вы виноваты! – обрушилась на нее Ника. – Вы не пустили меня с коляской в магазин! Вынудили оставить ребенка на улице!
– Успокойтесь, а я здесь при чем?
Вдруг, спохватившись, Ника бросилась в соседний двор. Несколько мам сидели со своими чадами в песочнице. У первого подъезда, под кустом сирени, в теньке спрятались две старушки.
– Вы не видели маленькую девочку в зеленом костюмчике с зеленой повязкой на голове? – обратилась сразу ко всем Ника.
Старушки синхронно замотали головами. Женщины из песочницы с уверенностью подтвердили, что чужие дети во двор не забегали.
– Маленькая, маленькая девочка, ей всего пять месяцев! Понимаете! – рыдала Ника, не в силах выдавить из себя страшное слово «украли». – Ее из коляски кто-то достал!
Женщины в ответ только удивленно пожали плечами и засобирались домой.
– Ева-а-а! – кричала Ника будто не своим голосом, срывающимся на хрип.
Она обогнула девятиэтажку и попала в соседний двор. Детская площадка была полна детей разного возраста. И ни одного взрослого рядом.
Ника снова вернулась к коляске. Там уже стоял дежурный патруль.
Рита Петровна посмотрела на часы – время еще есть. Погода прекрасная, так что часа три невестка должна гулять на улице. Женщина защипнула края пирога и засунула его в разогретую духовку. Взяла лейку с водой и направилась в комнату сына и невестки. Осторожно приоткрыла дверь, будто сомневалась, точно ли там никого нет. В глаза бросились грязные салфетки на пеленальном столике и разбросанные на кровати ползуны, на полу лежал использованный памперс. От злости Рита Петровна уже и забыла, зачем пришла. Лицо вспыхнуло краской, а нижняя губа, и без того фигурно отвисшая, затряслась в негодовании. Женщина не удержалась и отшвырнула ногой памперс.
Длинный звонок в дверь привел ее в замешательство. Неужели Ника снова забыла взять с собой ключи? А вот если бы пришлось куда уйти? И никого бы не было дома? Надо же, такая рассеянная! И почему-то рано сегодня. На всякий случай женщина посмотрела в глазок.
– Милиция? – в недоумении прошептала она и повернула ключ в замке. – А что, собственно говоря, случилось?
– Рита Петровна! – бросилась к свекрови Ника. – Ева пропала!
– Как пропала? – женщина попробовала улыбнуться, но у нее это плохо получилось. – Ты шутишь? Ника, это дурная шутка такая?
– Девочку действительно украли, – подтвердил милиционер. – Давайте пройдем в квартиру, нам нужно уточнить у вас кое-какую информацию.
– Мою внучку украли?! – Рита Петровна на мгновение перестала дышать. Лицо сильно покраснело. – А ты где была! Куда ты смотрела! Кто у тебя ее украл?
– Ее из коляски достали, пока я в магазин ходила вам краску покупать, – пыталась оправдаться Ника.
– Ты почему девочку одну на улице оставила?! Никогда тебе этого не прощу! Никогда! И Андрей не простит! Вон из моего дома! Вон!
…Ника потеряла счет времени. Сейчас лето, и день длится бесконечно. А этот день вовсе, казалось, никогда не закончится. Сегодня утром ее маленькая Евочка еще была с ней. Она держала малышку на руках. Даже теперь словно чувствует ее тепло. И в один миг ее девочки не стало.
После ссоры с Ритой Петровной Ника не стала ждать прихода Андрея, спустилась во двор. Несколько минут стояла у подъезда в раздумье. Где ее дочь? Время кормления уже прошло. Девочка голодна. Из-за жары она совсем мало съела детской смеси утром. А что теперь?
В оцепенении Ника ходила по улицам города. Вглядывалась в лица прохожих. Останавливалась у жилых домов и прислушивалась к звукам, доносившимся из распахнутых окон. Казалось, везде плачут младенцы.
К вечеру небо затянуло тучами, на горизонте беззвучно блеснула молния. Повеяло прохладой. После изнурительного зноя это принесло облегчение. Первые капли дождя больно забарабанили по голым плечам. Она будто опомнилась, пришла в себя. Сняла босоножки и босиком пошлепала по горячему асфальту. Все происходящее казалось дурным сном.
К тому моменту, как она вернулась к уже ставшей ей родной за эти три года улице, дождь стих. Дома спали глубоким сном. Лишь одинокие окошки горели синевой ночных светильников. Она поднялась на свой этаж и робко нажала на ручку двери. Заперто. Легонько дотронулась до кнопки, и в ночную тишину ворвались настойчивые ритмичные трели звонка. По шагам за дверью она сразу определила, что это свекровь.
– О! Явилась! Я уже думала, из милиции кто пришел. Хотя о чем тут думать – они что, не люди? Поди, тоже ночью спать хотят. – Не обращая внимания на Нику, женщина щелкнула выключателем и пошла на кухню.
По внешнему виду Риты Петровны было понятно, что она еще не ложилась. Скорее всего, сидела в темноте, так как с улицы в окнах света не было видно.
– Есть какие-то новости? – с дрожью в голосе спросила Ника.
– Это я у тебя хотела бы спросить! Ты же где-то ходила до такого времени! Нашла?! – резко отозвалась свекровь. – Ника! Как ты могла оставить Евочку одну на улице! Как ее теперь найти? Она же вот такая кроха! Я даже боюсь представить, для чего ее похитили!
– Рита Петровна! Замолчите вы наконец!
Ника опустилась на пол и заслонила руками лицо. Слез не было, только ком застрял в горле и мешал говорить.
– Какая же ты мать?! – прошипела над ней женщина. – О чем можно с тобой говорить! Еще и в глаза мне смеешь смотреть!
– Прав тебя надо родительских за это лишить! – Выбежавший из спальни Андрей грубо схватил жену за подбородок. Приблизившись вплотную, зло прошипел: – Если с ней что-нибудь случится, я никогда тебе этого не прощу! О чем ты только думала, оставляя Еву одну?!
– Кто ребеночка без присмотра на улице оставляет?! – не унималась Рита Петровна.
– Мама, идите спать. Уже два часа ночи. Если будут новости, нам позвонят, – попросил Андрей.
– Я не хотела этого! Не хотела! – сорвалась на крик Ника, и слезы, так долго душившие ее, наконец-то прорвались наружу.
– А ты иди под горячий душ, у тебя вся одежда мокрая. Нам только твоей болезни не хватало! – Он развернул ее и подтолкнул в спину.
Как только дверь в ванную комнату захлопнулась, Рита Петровна подошла к сыну.
– Странно все это. Как за пять минут можно было ребенка из-под носа украсть? Неужели никто ничего не заметил подозрительного? Говорит, что краску покупала мне. А где эта краска? Я ее не нашла. Между прочим, я на нее сорок рублей дала.
– Мама! Вот только давай не сейчас это будем выяснять!
– Разбаловал ты, Андрюша, свою жену! Позволил ей полную свободу! А теперь получай! – выразила недовольство Рита Петровна. – А про краску все же спроси.
Из лейки долго шла летняя вода, и Ника никак не могла согреться, озноб сотрясал все тело. Она закрыла кран и укуталась в мягкое махровое полотенце. Едва уловимый запах детского мыла напомнил о Еве. Еще вчера она купала ее в этой ванне. Слезы беззвучно побежали по щекам. Как жить дальше? В коридоре не было света, и она на ощупь прошла в их с мужем комнату.
– Андрей, ты спишь? – тихо позвала Ника, но он не ответил.
Она легла под согретое мужем одеяло, попробовала прижаться к его телу, но тот демонстративно отодвинулся.
– Понимаешь, я только на несколько минут оставила ее, а…
– Я не хочу сейчас об этом говорить. Мне осталось поспать от силы три часа. Если еще удастся, – резко оборвал он.
Сон долго не шел, она просто лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину. Чувствовала, что и муж тоже не спит. Но вскоре с его стороны послышалось ровное глубокое дыхание. Простит ли он ее? А если бы он оказался на ее месте? Что сказала бы Рита Петровна? Да она бы нашла тысячи причин, чтобы его оправдать!
За окном вспыхнула молния, и где-то далеко прозвучали раскаты грома. Крупные капли забарабанили по жестяному подоконнику. Ника скрутилась калачиком и почувствовала, как веки тяжелеют и приятное состояние невесомости расползается по всему телу. Она постепенно погрузилась в сон…
Одиннадцать! Ника вскочила с кровати. Как она так долго спала?
В кухне за столом сидела свекровь. Одета она была празднично, и создавалось впечатление, что ее застали за минуту до ухода из дому.
– Вы куда-то собрались? Может быть, какие-то новости есть? – робко спросила Ника.
– Какие новости тебя интересуют? Может быть, вот эти! – Она увеличила громкость на телевизоре.
Как раз в этот момент крупным планом демонстрировали фотографию дочери.
– Ева! – Ника больно впилась зубами в свой кулак. Слезы сдавили горло, и несколько минут она не могла ничего сказать.
– Плохо уже от твоих слез! Ни в доме от тебя толку нет, ни за Евой уследить не смогла! Я уже от всех домашних дел тебя освободила – только ребенком и занимайся! Как можно было такое допустить?! – взвинтилась Рита Петровна.
– Я не хотела этого! Да если бы я знала, что так выйдет, никогда бы не пошла вам краску покупать!
– Кстати, где она? – вдруг вспомнила свекровь. – Я перетрясла все в коляске, но там ее не нашла.
– Если честно, я даже не помню, куда я ее дела, – равнодушно ответила Ника. – Ребенок пропал, а вы какой-то ерундой интересуетесь!
– Между прочим, эта ерунда денег стоит, и не ты их заработала, милочка! – Рита Петровна помахала пальцем у носа Ники. – Вот теперь иди и ищи, если ты специально не придумала эту историю, или деньги назад возвращай.
– Да ну вас! – процедила Ника сквозь зубы и, схватив с тумбочки свои ключи, выскочила за дверь.
– И сними эти драные шорты! Как не стыдно! – крикнула вдогонку свекровь.
На скамейке у подъезда уже сидели «зрители» – так называла их Ника. Любопытные бабушки из соседских квартир. Громко хлопнувшая дверь заставила их смолкнуть.
– Ну что уставились! – не стерпела Ника.
И только что готовые сочувственно поддержать молодую маму старушки, негодуя, закивали головами вслед.
Как только ребенок перекочевал из коляски на руки к Вере, она нежно прижала к себе теплое тельце и ускорила шаг. Свернула за угол дома и через двор вышла на ближайшую остановку. Сразу же заскочила в первый подъехавший автобус и присела у окна. Неважно, какой номер, здесь весь транспорт идет через железнодорожный вокзал. На второй остановке вышла и ускоренным шагом направилась к двадцать третьему пути. Там уже ждала отправления пригородная электричка. Прошла через несколько вагонов и выбрала наиболее пустой. Только присела – раздалось шипение, и двери закрылись, электричка медленно тронулась с места.
Вера выдохнула. Сердце бешено стучало в груди. Все это время она даже боялась взглянуть на малышку, неосторожным движением потревожить ее. Но, несмотря на довольно быструю ходьбу и посторонний шум, та продолжала крепко спать. Вера прижимала девочку к себе, чувствовала ее дыхание, мягкие нежные волосики приятно касались голой руки. Казалось, что это все сон. Сон, который длится уже много месяцев и не дает ей покоя. Мучает ее материнское сердце, а утром рассеивается прахом, оставляя горечь и боль. И вот снова это чувство. Нежное, трепетное чувство любви к ребенку. Его ни с чем не сравнить. Эта любовь – часть тебя, вы одно целое, и ты живешь, дышишь ей. Она дает надежду на жизнь и благополучие.
Вера опустила глаза на ребенка и медленно выдохнула. В этот момент ей хотелось закричать от счастья. Она смотрела на пухлые губки, курносый носик, длинные черные ресницы – и это ей не снилось, было явью.
– Злата! Доченька моя! Как же я по тебе соскучилась! – шептала Вера, вытирая ладошкой набежавшие слезы. – Теперь ты со мной, и я никому не позволю тебя у меня отнять.
На одной из станций дачники заполнили весь вагон. Люди стояли в проходе, и даже тамбур оказался забит до отказа. В этой толпе появился невысокого роста мужчина с гармошкой наперевес и затянул какую-то жалостливую песню. Следом за ним из соседнего вагона влетел газетчик и, не обращая внимания на конкурента, начал громко декламировать заголовки статей из свежих номеров.
Вера сняла с шеи тонкий шарф и легонько обернула им девочку. Сидевшая напротив с ручной кладью старушка мило заулыбалась, глядя, с какой нежностью девушка это делает.
– Дочка? – кивнула она на ребенка, и веселые огоньки засветились в выцветших глазах доброй старушки, глубокие морщины оживились и пришли в движение, оголив улыбкой беззубый рот.
Вера в ответ молчаливо кивнула и растерянно посмотрела на попутчицу. Она боялась расспросов. От большого скопления людей стало немного не по себе. И Вера решила выйти на остановку раньше. Лучше пройтись пешком через небольшой лес, чем трястись еще пять минут в жаркой электричке.
На станции вместе с ней людей вышло немного. В основном дачники. И они тут же разбрелись своими тропами.
Она потихоньку спустилась в лес. Сухая трава скользила под босоножками, и Вера боялась споткнуться. Ветер срывал пожелтевшие от засухи листья и не спеша гнал их по земле, обдувал тело, но это не спасало от жары. Вера торопилась.
Двухэтажный коттедж стоял на краю поселка в окружении небольших деревянных домиков. С улицы на всю длину участка шел забор из металлопрофиля. А с задней стороны двора, которая граничила с зарослями кустарника, стоял старенький покосившийся частокол. Именно через это ограждение сейчас и планировала Вера попасть на свою территорию. Она уже подходила к дому, как ребенок начал шевелиться и открыл глаза.
– Златочка! – неожиданно имя само слетело с губ. – Маленькая моя девочка! Доброе утро! Это я, твоя мама! Ты меня не забыла? – улыбалась Вера, целуя ручку малышке.
Ребенок внимательно рассматривал женщину.
– Ну что ты меня не узнаешь? Я твоя ма-а-ма-а! Мама! – повторяла Вера, вслушиваясь в это слово. И ей было немного непривычно. Ведь прошло столько времени…
Малышка заулыбалась. Ухватила длинную прядь волос и зажала в пухлом кулачке.
Счастливая Вера рассмеялась и прижала ребенка к себе. Как долго она этого ждала! С большим удовольствием вдыхала запах девочки, и ничего приятнее на свете для нее не было.
– Сейчас мама тебя покормит.
Ловким движением она извлекла из сумочки ключ и открыла дверь. Сняла у порога обувь, босиком прошла на кухню. Набрала из кувшина чистой воды и привычным движением поставила маленькую кастрюльку на конфорку.
– Пока вода нагревается, я покажу тебе твою комнату.
По ступенькам Вера поднялась на второй этаж и распахнула дверь в светлую и просторную детскую. Посреди комнаты круглая деревянная кроватка с легким прозрачным балдахином. У стены белый пеленальный столик с полным набором принадлежностей по уходу за кожей ребенка. Здесь же большой угловой диван с множеством мягких подушек. Напольный светильник. Вся стена в детских фотографиях разных размеров.
– Как похожа! Одно лицо!
Девушка провела пальцами по самой большой рамке. Коснулась нежно губами лобика ребенка и подошла к кроватке. Откинула балдахин и извлекла оттуда реборна.
– Извини, теперь это место снова будет занято.
Она аккуратно опустила малышку на матрасик. Девочка активно задвигала ножками и ручками.
– Держи! – Вера протянула одну из погремушек. – Теперь это все твое. Тебе нравится?
Ребенок скривил губки и разревелся. Вера снова взяла девочку на руки и, покачивая, вернулась на кухню. Достала из шкафчика коробку смеси и мерной ложкой насыпала нужное количество в бутылочку, затем налила воды, встряхнула несколько раз и, капнув себе на запястье, предложила малышке.
Вечером разыгрался ветер. Взволнованно застрекотали где-то под крышей ласточки. Надвигалась большая гроза. Вера чувствовала небольшое беспокойство. Чтобы снять напряжение, все же приняла таблетки. Уже несколько дней она о них не вспоминала, хотя мать звонила ей каждый вечер и спрашивала, выпила ли она их. Вера убедительно заявляла, что повода для беспокойства нет, что она строго придерживается назначенного лечения. И не стоит ей каждый день об этом напоминать.
Вера почувствовала необыкновенный прилив сил. Будто темная завеса упала и мир предстал в ярких красках. Ей снова захотелось жить.
Утро началось с поиска вещей для Златы. Пришлось поднять из гардеробной все коробки с детской одеждой. Многие вещи были абсолютно новыми, с этикетками. Вера с удовольствием примеряла девочке костюмчики и платьица. И, по всей вероятности, малышке это занятие тоже нравилось. Спокойный приятный голос убаюкивал ребенка, а вдобавок Вера поставила негромкую детскую музыку.
Погода потихоньку налаживалась, и нужно было собираться на прогулку. К дому подъехала машина. Это был Павел. Вера уже по звуку мотора могла безошибочно определить его автомобиль. Сердце от волнения сжалось. И все же она взяла себя в руки и переложила малышку в манеж. Включила музыкальную карусель и бегом спустилась по лестнице. Она знала, что у мужа есть свои ключи и он может при желании открыть двери. Но Павел никогда этого не делал. Приезжал и нажимал кнопку звонка, ожидая, когда его впустят. Каждый месяц двадцатого числа он привозил для нее деньги в конверте. Отдавал и уезжал. Снова на месяц.
После того, как заглох двигатель в машине, Павел еще несколько минут сидел в салоне. Каждый приезд сюда его мучило двоякое чувство. Он ждал этого дня, чтобы увидеть ее, и долго не мог настроиться, чтобы сделать это. Заходить в дом ему по-прежнему было тяжело. Вера ничего не меняла. Она жила в своем мире и не позволяла в него вторгаться. Первое время он очень переживал за нее. Справится ли она здесь одна? Когда все, буквально все в этом доме напоминает об умершей дочери…
Мысль о том, что жена причастна к смерти Златы, не давала ему покоя и в минуты одиночества грызла своей навязчивостью. Почему она не сознается? Почему отрицает и винит в этом его мать? Возможно, ее признание и раскаяние помогли бы ему простить ей этот трагический случай.
Кукла-реборн из платинового силикона стала последней каплей терпения. Девочка-пупс, точь-в-точь как настоящий ребенок. Из детской кроватки она смотрела на него живыми глазами. У нее были тонкие вьющиеся волосы, какие обычно бывают у младенцев, маленький открытый ротик и даже розовые десенки. После такого зрелища он еще долго не мог прийти в себя. Эта кукла даже снилась ему первое время по ночам. А когда начались ежедневные прогулки с коляской по их небольшому поселку, то смириться с этим уже не оставалось сил.
Попытки вразумить тещу, Нину Ивановну, что эти игры в дочки-матери слишком затянулись, ни к чему не привели. Женщина считала, что так ее дочери легче будет перенести утрату ребенка. И настойчиво просила не рассказывать об этих странностях никому. А потом и вовсе, чтобы усыпить бдительность зятя, показала видео из интернета, где взрослые женщины заводят себе таких вот милых пупсиков и ведут довольно популярные блоги, рассказывая о каждом шаге со своими «детьми».
Павел вышел из машины. После ночного продолжительного дождя чувствовалась приятная прохлада. Ему всегда нравилось это тихое место. Вдали от города, кругом природа. Название «Зеленое» говорило само за себя – со всех сторон поселок был окружен лесом. После душной квартиры хотелось здесь задержаться. Посидеть на террасе в уютном кресле с книгой, как в прежние времена.
Немного помедлив, он все же нажал кнопку звонка. Вера открыла на удивление быстро. Что-то в ней изменилось за этот месяц. Только вот что? Может быть, то, что она улыбается? Павел смотрел на нее и думал о том, как же все-таки улыбка меняет человека. Перед ним стояла прежняя Вера, которую он так любил. На мгновение ему даже показалось, что он каким-то чудом перенесся в прошлое и между ними нет больше той пропасти.
– Я тебе деньги принес, – первым заговорил Павел.
– Не хочешь зайти? – предложила Вера.
Ее глаза блестели озорными искорками. Павел не сдержался и провел рукой по ее лицу и волосам. Она открыто смотрела на него, точно маленький ребенок, ожидая ответа. Им овладело безудержное желание обнять ее и больше никогда не отпускать. Промелькнула мысль, что взгляд ее абсолютно другой, спокойный и уверенный. Нет безумной суетливости.
Он хотел убрать свою руку, но неожиданно Вера схватила его за запястье.
– Паша, я хотела тебе кое-что сказать, – начала взволнованно она. – Мне очень плохо без тебя. Ты можешь вернуться в наш дом.
– Вера! – прошептал он.
Обняв за плечи, крепко прижал ее к себе. Ощутил знакомый родной запах волос. Как давно он не прикасался к ней! Сердце учащенно билось в груди, и Павел боялся, что она это услышит. Конечно же, он хотел быть рядом с ней! Он думал об этом и ждал того момента, когда она сама предложит ему вернуться.
– Пойдем, я покажу тебе Злату! Она в доме! – улыбалась Вера. – Теперь снова все будет, как и прежде! Мы и наша девочка!
– Вера, ты больна! – поник духом Павел.
– Ты что, не веришь мне? Она в доме! Там, в детской! – убеждала Вера. – Я хочу, чтобы ты поднялся со мной и посмотрел на нее. Пожалуйста!
– Хорошо, хорошо! Я верю тебе! – попробовал успокоить жену Павел. – Мне сейчас нужно ехать. В другой раз я смогу подняться. Я обещаю тебе!
– Твои обещания ничего не стоят, – грустно ответила она. – Уходи.
Вера оттолкнула Павла и отошла в сторону. Ветер трепал ее длинные волосы, и они закрывали лицо. Но это не мешало ему видеть ее глаза. Они смотрели с презрением и обидой. Потом Вера развернулась и убежала в дом.
Первым желанием было догнать ее, но он сдержал свой порыв.
Павел вышел за ворота. Спиной он чувствовал ее взгляд. Не хотел оборачиваться, но все же повернулся и посмотрел на окна детской – они как раз выходили на улицу. Сердце сжалось от боли. За тонким тюлем, у окна, стояла Вера, прижимая к себе ребенка. Она придерживала его за голову, слегка покачивая.
«Кто придумал этих проклятых кукол! – выругался про себя Павел. – Они действительно похожи на настоящих детей!» Они способны свести с ума не только его жену, но и его самого.
Он сел в машину и включил музыку. Лара Фабиан волшебным голосом исполняла Adagio, грустно обещая, что счастье где-то совсем близко.
Вот оно, счастье, рядом. Только нужно уметь им пользоваться. А может, стать безумцем, чтобы его снова найти, и погрузиться в ее мир грез, чтобы он стал общим для них. Ему хотелось остаться с ней. Наверное, в этом и заключается счастье – быть рядом с любимым человеком, несмотря ни на что, даже на его сумасшествие. А ведь так было не всегда. И Вера была другой.
