Текст книги "Счастье для Веры (СИ)"

Автор книги: Галина Перун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Вера отложила письмо в сторону: ей не хотелось его читать. А вот фотографию спрятала и время от времени внимательно ее разглядывала. Волосы у Аленки были светлые, непослушные, небрежно стянутые резинкой на макушке и торчащие в разные стороны. Челка, словно казацкий завиток, свободной прядью была ловко закручена за одно ухо. Майка и короткие лосины смотрелись гармонично, но вид портили сбитые коленки.

Спустя две недели пришло еще одно письмо от Германа. Он не спрашивал, почему нет ответа, а просто рассказывал Вере о своих буднях. Она читала и молчала. Письма сыпались одно за другим. Герман много писал о дочери, часто просил совета. Девочка занималась плаванием и рисованием, давала хорошие результаты. Присылала рисунки и Вере.

И вот спустя несколько месяцев письма перестали приходить. Она уже ждала конверт со знакомым почерком, но Герман прекратил переписку. Вера решила, что так будет лучше. Не стоит тешить себя надеждами, ведь впереди еще целых четыре года.

Но спустя полтора месяца вновь пришло письмо, в котором Герман объяснял причину долгого отсутствия. Аленка сломала правую руку, и пришлось делать две операции по восстановлению функции локтевого сустава. К сожалению, детская ручка хоть и срослась, но до конца никак не сгибалась. У Аленки начался непростой период, она захандрила и перестала рисовать.

И Вера ответила. Она написала девочке очень теплое письмо со словами поддержки. И какая же была радость, когда в конце ответа на это письмо появилось целых два предложения, старательно выведенных детской рукой! Сердце Веры оттаяло, она уже не могла без этих писем жить, ожидая их с нетерпением.

Она думала об Аленке постоянно. Читая неумелые детские каракули, представляла крохотные пальчики, выводившие эти строки. Вдыхала запах бумаги и очень надеялась на продолжение дружбы с девочкой. Наступит тот час, когда Вера познакомится с Аленкой и сможет погладить ее непослушные волосы.

Прошло четыре года

Многие подумают: как сладок запах свободы, как сильно бьется сердце у человека, только что освободившегося после заключения! Как радостно перешагнуть линию, отделяющую заключенного от нормальной жизни…

Для Веры свобода пахла иначе – неуверенностью и тяжелыми воспоминаниями. Железные двери с грохотом закрылись, а она все стояла и стояла, вглядываясь в небо. Мимо нее пулей пронеслась молодая девушка Алла из тринадцатого отряда, освободившаяся с ней в один день. Синее «рено», вероятно, уже давно одиноко скучало на обочине. Из машины навстречу Алле выскочил мужчина. Девушка издала громкий гортанный вопль и бросилась на шею худощавому лопоухому мачо. Они с минуту кружились в объятиях, а потом нежно смотрели друг другу в глаза, весело что-то рассказывая и хохоча.

Слезы потекли по щекам, и Вера уже не различала лиц, они смазались в одно расплывчатое пятно. Ее тоже мог встретить Герман, он просил сообщить ей дату, но Вера не хотела. Она ждала этого часа и боялась его. За решеткой каждый день проходил по расписанию, все было ясно и понятно. Она привыкла к грубости, психологическому давлению, лжи, тяжелым непривычным работам, научилась справляться с эмоциями и выживать. А сейчас растерялась. Кто ждет ее в этом мире? Как дальше строить свою жизнь? За четыре года переписки они прекрасно поладили с Аленой, она заметно вымахала и уже училась в третьем классе. Герман неоднократно предлагал Вере расписаться прямо в стенах тюрьмы, не видя в этом ничего зазорного. Но она не соглашалась. Вера ждала новостей от Павла, но письма от него почти не приходили. Ночами снился один и тот же сон, как она держит на руках маленькую Злату. Вот только с каждым разом черты ее лица стирались из памяти…

Алла помахала из машины своей подруге по несчастью и предложила подвезти ее до вокзала. Вера согласилась. Спустя минуту они мчались по дороге, опьяненные веселыми голосами из магнитолы.

Минск встретил приятным теплым дождиком. От знакомых запахов на железнодорожном вокзале заныло под ложечкой, и Вера почувствовала легкую слабость. Она не помнила, как купила билет и оказалась в полупустом вагоне пригородной электрички. Вместо того, чтобы сесть в маршрутку и сделать сюрприз своим близким, где ее с нетерпением ждут, она ехала туда, где прошли самые счастливые и самые горькие годы их с Павлом семейной жизни. Страх сковал ее тело.

Вера шла по улице, прислушиваясь, нс едет ли навстречу машина, не идут ли на ближайшую электричку дачники. Но в округе висела сплошная тишина, даже ветер совершенно беззвучно раскачивал верхушки берез.

У дома Вера остановилась, переведя дыхание, и несколько минут не решалась подойти к воротам. В конце концов, сделала шаг, дернула за ручку, но та не поддалась.

Вера осмотрела дом с улицы. В комнатах поменялись шторы, на кухне висели новые жалюзи. Вроде бы ничего существенного, но все выглядело иначе, даже стены словно дышали по-другому. Обойдя высокий забор, девушка прислонилась к старому частоколу, за которым хорошо просматривались детская площадка и крыльцо.

Вере показалось, что она умерла, от внезапной боли сердце будто остановилось.

На качелях сидела маленькая девочка лет трех-четырех, раскачиваясь взад-вперед, а рядом с ней в кресле-качалке в темных очках сидела деловая дама в купальнике. Это была Лера – Вера сразу ее узнала.

Она так и стояла, не сводя глаз с малышки, горячие слезы беззвучно стекали по щекам и капали на запястье. Вера крепко вцепилась руками в забор, чтобы не упасть от внезапного головокружения.

Вдруг, откуда ни возьмись, со стороны двора к ней подскочила лохматая собачонка. Заметив незнакомого человека, громко разлаялась.

– Кто здесь? Кто здесь лазит, я спрашиваю? – раздался совсем рядом гневный голос, и прямо перед носом Веры из-за кустов смородины возникла бывшая свекровь.

Лицо ее как-то странно перекосилось, ведерко с ягодами упало на плитку. Она замахала руками, будто хотела, чтобы видение исчезло, а потом писклявым голосом выдавила из себя удивленно: «Вера?»

Нo Вера уже ничего не слышала и не видела. Она с трудом разжала руки и, спотыкаясь и падая, сбивая колени в кровь, неслась к железнодорожной станции.

Всю дорогу до Минска ее колотило, она никак не могла успокоиться. Слез больше не было.

На последней маршрутке она добралась до родной деревни и не спеша направилась к своему дому. Их собака попробовала залаять, но, принюхавшись, виновато завиляла хвостом, затанцевала, радостно повизгивая. И девушке стало тепло и уютно на душе: не все ее забыли за эти годы.

Она остановилась напротив кухонного окна и наблюдала за матерью, накрывающей на стол. Как сильно она постарела! Сейчас мама позовет отца и не будет садиться до тех пор, пока не сядет он, потом даст ему вилку, придвинет к самому носу тарелку с едой.

Все так и произошло – Нина Ивановна позвала мужа, подождала, пока он усядется, и сама устроилась на диванчике напротив. Вера видела отца со спины. В его волосах заметно проступила седина, плечи стали острыми и сухими. За эти годы он значительно потерял вес и стал похож на щуплого старика.

Вера смотрела, как родители молча едят, и не могла сдержать рыданий. Она судорожно всхлипывала, глотая слезы.

Почему ей всегда казалось, что отец очень строго и предвзято относится к ней? Почему он всегда был так холоден и суров? Может, он считал своим долгом вырастить ее хорошим человеком и поэтому не хотел баловать? Почему она не могла найти с ним общего языка? Может, он просто любил ее по-своему, по-отцовски, и воспитывал так, как когда-то воспитывали его? И хоть он ни разу ей не написал, теперь, увидев его, постаревшего, осунувшегося, Вера точно знала, что он страдал. Он точно думал о ней и ждал ее возвращения!

В окно тихонько постучали.

– Вера! Наша Верочка вернулась, смотри, отец! – закричала Нина Ивановна и бросилась к двери.

– Родные мои! Я так давно вас не видела! – шептала Вера, целуя соленые щеки родителей. – Простите, что я столько боли вам причинила!

– И ты нас прости, дочка, – сдавленно прохрипел Александр Владимирович.

…За день Вера устала, и уже за столом ее начало клонить ко сну, но, как только она улеглась в постель, сон ушел. В полумраке голубого светильника она разглядывала свою комнату. Родители сохранили ее такой, какой она была прежде, даже обои нс меняли.

Вера подумала, что завтра ей будет чем заняться. Нужно вливаться в жизнь, заново учиться строить планы на будущее.

Белье приятно пахло озерной свежестью: мать по старинке полоскала его у берега, и от этого уже забытого родного запаха на душе полегчало. Но кое-что не давало ей покоя. Несмотря на принятый душ, тюремный запах не исчез. Он оставался в волосах, в вещах, которые она спрятала в целлофановый мешок, чтобы завтра избавиться от них.

Вера уже отвыкла от таких уютных постелей, мягких подушек и наглаженных простыней. Совсем близко, под самыми окнами, весело смеясь, прошла молодежь, послышались звуки гитары. Потом наступила тишина, веки отяжелели, и она погрузилась в сон, впервые за долгое время спокойный и глубокий.

– Вера, Ве-е-ера, просыпайся! – тормошила ее за плечо Нина Ивановна. – К тебе гости.

– Какие гости?

Вера подскочила с постели.

– Да не пугайся ты так. Герман приехал. Он меня утром набрал, а я и сказала, что ты уже дома. Не думала, что возьмет да и примчится так быстро.

– Он один приехал?

– Нет, с дочкой. Сидят на улице в беседке, с отцом разговаривают. Девочка во дворе играет.

– Мама, что мне делать? – разволновалась Вера, щеки вспыхнули румянцем.

– А что делать? Выходи и не бойся. Чего ты боишься? Па-рень-то хороший, ждал тебя. Да и девочка очень спокойная, миленькая, мне тебя в детстве напоминает, – Нина Ивановна улыбнулась.

– Я знаю, что он хороший. Я сама к Аленке привязалась, хоть и знакома с ней только по письмам, рисункам и фотографиям… Но я не люблю Германа. Я чувствую, что он особенно ко мне относится, а я не могу ему дать то, чего он ждет от меня.

– Дурочка ты моя! – Нина Ивановна нежно прислонила голову дочери к себе. – Кто же так легко от своего счастья отказывается! Он еще со школы по тебе сохнет. Да и ребенок у вас будет. Аленке мама нужна. Кто, как не ты, о ней лучше позаботится? Ее мамашка уже и забыла, что у нее дочь есть. Не упускай свой шанс.

– Мама, ты меня уговариваешь? – Вера серьезно посмотрела ей в глаза. – Вам лишь бы меня только пристроить?

– Да что ты такое говоришь! – вспылила Нина Ивановна и отошла к окну. – Мы просто хотим с отцом, чтобы ты наконец-то была счастлива. Но ты же никого не слушаешь! Еще тогда мы тебя предупреждали насчет твоего муженька. А ты все равно сделала по-своему. И что из этого вышло? Где он сейчас? Нет его!

– А знаешь, может, ты и права, – вздохнула Вера. – Я тебе не сказала, что вчера ездила в Зеленое. И знаешь, кого я там увидела?

– Верочка… – Нина Ивановна зажала себе рот рукой. – Что ты делаешь! Он же развелся с тобой, а ты еще туда поехала!

– А почему я не могу? Что в этом такого? Там мои вещи остались, – запротестовала Вера.

– Не поверю, что ты поехала туда за вещами.

– Да, мама, ты слишком хорошо меня знаешь. Просто… меня как магнитом туда потянуло. А там во дворе Лера и девочка маленькая. Представляешь? – В глазах Веры заблестели слезы. – Он придумал какую-то заграницу, чтобы со мной развестись. А сам меня предал. Да с кем?! С Лерой! Почему именно с ней? И она родила ему дочь! Судя по возрасту ребенка, он недолго по мне печалился.

– Успокойся, родная, не вздумай плакать. Тебе нужно жить дальше, и у тебя есть чудесная возможность начать новую жизнь с достойным человеком, – мягко шептала дочери Нина Ивановна.

…Они так по-домашнему вели разговор в беседке, что Вере па мгновение показалось, точно это уже когда-то было в ее жизни. Отец оживленно что-то рассказывал Герману, активно жестикулируя. Потом мужчины поднялись и пошли вглубь сада. Александр Владимирович показывал Герману яблони. Гладил ствол, крутил в пальцах ветку с зелеными плодами.

– Нашли общий язык, – кивнула в их сторону Нина Ивановна, расставляя миски с салатами на деревянный дубовый столик. – Родители Германа – ты же сама помнишь – из нашей деревни, мы все друг друга хорошо знаем, а сам он с детства привычный к деревенской жизни. Всегда есть о чем поговорить. Отец будет очень доволен вашим браком. Только посмотри, как они увлеченно разговаривают.

– Мама, ну при чем здесь это, – вздохнула Вера. – Не папа же с ним будет свою жизнь строить! И вообще, я хочу вначале прийти в себя.

Девушка присела рядом с рисующей Аленкой. Та сразу застеснялась и опустила руку с карандашом на коленку, а другой ладошкой прикрыла часть листа.

– Здравствуйте!

Девочка широко улыбнулась и красивые ямочки заскакали на щечках.

– Ты та самая Аленка?

– Да. А вы тетя Вера? Вы уже вылечились и больше не поедете в больницу?

– Да, я та самая тетя Вера.

Она обняла девочку за плечи и прижала к себе.

– Ты права, я вылечилась и теперь никуда не поеду. Спасибо тебе за твои письма и рисунки, они очень меня поддержали! Надеюсь, мы с тобой подружимся?

В ответ Аленка согласно закивала головой, с любопытством рассматривая Веру.

– А на фотографии у вас красивые длинные волосы. Вы постриглись?

– Да, мне пришлось укоротить волосы, но я ничуточки не жалею. Ведь их всегда можно отрастить. А что за фотографию тебе папа показывал?

– Дома у нас есть большая ваша фотография, – заявила девочка и развела руки в стороны.

– Как интересно, – улыбнулась Вера.

…Давно уже не было в ее душе такой радости. Почти до вечера они просидели в саду. Много говорили, много вспоминали, особенно школьные годы. Родители тоже разоткровенничались. Они и словом не обмолвились о том, где Вера провела последние годы, словно всего это и вовсе не было. И она была благодарна им за это, наконец-то отпустив свои страхи и расслабившись.

Аленка не отходила от Веры, постоянно вертелась рядом, иногда робко прижимаясь к ее плечу. Под вечер девочка сдалась – уснула, положив голову к ней на колени.

Герман отнес дочку в дом и, укутав легким пледом, оставил под присмотром Нины Ивановны. Александр Владимирович пошел вслед за ними, попрощался с Германом за руку и тоже не спеша двинулся в свою комнату.

– Я завтра заберу Аленку у тебя, а сам сегодня переночую у родителей, – сказал Герман, выйдя на улицу и присев рядом с Верой на скамейку.

– Конечно, пусть спит. В доме хватает места. Она такая серьезная и самостоятельная у тебя!

Чувство неловкости не покидало Веру. Она точно знала, что Герман очень серьезно настроен по отношению к ней, но на данный момент девушка не была готова ни к каким отношениям. И очень боялась, что сейчас он заговорит именно об этом.

– Вера, выходи за меня замуж! Я буду любящим мужем и сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной, обещаю! Мы столько лет переписывались, и я постоянно думал об этом дне. Сегодня, когда тебя увидел, я понял, насколько ты мне близка. И для Аленки ты будешь самой лучшей мамой!

Герман нежно повернул ее к себе и пристально посмотрел в глаза.

Легкий ветерок пробежал между ними и запутался в ее волосах, высвободив одну прядь. Вера сама не могла привыкнуть к своему каре, порою рассыпчатые непослушные волосы и вовсе злили ее. Резинка то и дело соскальзывала с маленького хвостика. Вера изящно заправила локон за ухо, выдержала пристальный взгляд и, с минуту помолчав, ответила:

– Знаешь, Герман, я не хочу тебя обманывать, не хочу что-либо обещать. Ведь я знаю, что чувствует человек, когда его предают. Мне нужно время, чтобы восстановиться, привыкнуть к новой жизни. Спасибо тебе за Аленку, я рада с ней познакомиться и надеюсь, что мы подружимся. Моей Златушке сейчас было бы чуть меньше. Иногда я представляю, какой бы она сейчас выросла. Во что бы одевалась, какая бы у нее была прическа. Мне до сих пор тяжело и не верится, что это случилось со мной. – Слова Веры звучали как исповедь. – Интересно, как дела у Евы. Я не рассказывала тебе, но в тот день, когда я забрала ее из коляски, то увидела в ней мою Злату. Не знаю, сможешь ли ты меня понять… Тогда я была на грани помешательства, мне везде грезилась доченька. Можно сказать, Ева меня и спасла – если бы не она, я не знаю, до чего бы дошла. Я каждый день варилась в своих мрачных мыслях. Меня считали сумасшедшей, мне не верили, более того – обвиняли в смерти дочери. У меня было много времени, чтобы подумать.

– Дело в Павле, ты все еще любишь его? – дрогнувшим голосом спросил Герман.

– Я ездила в наш дом и видела там Леру с ребенком. У них родился ребенок, понимаешь? – Она прижалась лицом к его груди. – А он мне писал, что уехал работать в Швейцарию…

– Иногда человеческая подлость не имеет границ. Старайся отпустить свое прошлое, не держи его. Я помогу тебе начать все с нового листа.

– Не могу я его отпустить. Хочу, но не могу. Мне очень больно вот здесь.

Она приложила руку к груди и горько расплакалась. Герман обнял Веру за плечи, и они сидели так некоторое время, пока она не успокоилась.

– Может, прогуляемся, комаров немного покормим? – улыбнулся Герман. – Еще только десять вечера, рано ложиться спать. А потом по домам. Посмотри, как там Аленка, спит ли, а заодно и кофту потеплее набрось. Я пока покурю на улице.

Родители тихо смотрели в комнате телевизор. Аленка сладко посапывала, раскинувшись на всю кровать. Вера несколько минут всматривалась в лицо девочки, потом нагнулась и поцеловала ее, поправив одеяло. Аленка слабо улыбнулась, перевернулась на другой бок и мило засунула ладошку под щеку.

Вера сняла с вешалки свой старый клетчатый пиджак и уже хотела выходить, как вдруг услышала, что к дому подъехала машина и хлопнула дверца. Девушка залезла с ногами в кресло, но из-за сирени, растущей под окном, все равно ничего не было видно. Тогда Вера напрягла слух, и ей вдруг показалось, что она слышит голос Павла. Безумно захотелось выбежать на улицу, но она сдержалась. Дрожащими пальцами как можно тише Вера потянула на себя ручку, открыв форточку. Говорил Герман.

– Веру тебе видеть незачем. Ты только расстроишь ее своим приездом. Где ты был все эти годы, когда она нуждалась в твоей поддержке? – голос звучал раздраженно и резко.

– Кто ты такой и почему я должен тебе что-то объяснять? – небрежно заявил Павел.

– Скоро буду кем-то очень важным для нее, а сейчас самый близкий друг. И я не позволю ей страдать из-за таких неприличных людишек, как ты. Собирайся и уезжай к своей новой жене и ребенку. Думаю, что они не в курсе, где ты сейчас находишься? – язвительно спросил Герман.

– Ах, вот ты о чем! Вера неправильно все истолковала. Я и приехал объясниться с ней. Между мной и Лерой ничего нет. Ребенок действительно мой, мне пришлось даже тест пройти на установление отцовства. Но в остальном мы с Лерой чужие люди. Это моя мать поспособствовала, чтобы она переехала в мой дом: ей очень хотелось понянчиться с внучкой. Я там не живу. А за границу я уехал специально, чтобы найти там хорошую работу, жильем по возвращении Веры забрать ее с собой. Я много передумал и даже готов усыновить ребенка, как она хотела, лишь бы она была со мной.

– Мне неинтересно слушать, что ты там хотел. Если в тебе еще осталась хоть капелька достоинства, то прошу тебя: уезжай немедленно, пока Вера тебя не увидела. Она очень много натерпелась из-за твоей семейки. Ей надо прийти в себя, а не разбираться с тобой.

Герман выглядел довольно воинственно.

– Дай мне пройти! Вера сама должна решать, с кем ей быть, – настаивал Павел.

– Заводи свою машину и дуй отсюда!

За окном послышалась возня и треск одежды. Девушка пыталась стать повыше, чтобы разглядеть хоть что-то, но ей мешали густые ветки.

Вера аккуратно слезла с кресла. Стараясь не разбудить Аленку и родителей, пробралась в прихожую и выскользнула за дверь. Машина в этот момент завелась и отъехала. Пробежав мимо Германа, Вера выскочила за ворота. Он сделал глубокую затяжку, красный огонек вспыхнул на секунду и погас.

– Кто это был? – взволнованно спросила она, вернувшись.

– А, этот? Мужик какой-то, – пожал плечами Герман. – Остановился прикурить, увидел открытые ворота и зашел. Зажигалку свою потерял где-то.

Он отбросил в сторону потушенную сигарету.

– Ну что, пойдем погуляем? Вечер сегодня замечательный.

– Не обижайся, пожалуйста, но мне не хочется никуда идти. Я безумно устала за последние дни, хочу отоспаться. Да и Аленка неспокойно крутится, раскрывается. Лучше я пойду домой, – попробовала улыбнуться Вера.

– Хорошо, тогда до завтра.

Он взял ее за руки и, отважившись, поцеловал в щеку.

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – помахала ему вслед Вера.

Она стояла не шевелясь до тех пор, пока желтая майка не скрылась в темноте. Вернувшись в дом, прислушалась: все спали. Волнение переполняло ее. Вера посмотрела на часы. Прошло уже больше получаса, как уехал Павел.

Решение пришло моментально. На мгновение Вера задержалась у кровати, где спала Аленка. Наклонившись, поцеловала ее маленькую головку. Девочка улыбнулась во сне. Вера провела рукой по шелковым кудряшкам, поправила подушку. Набросив на плечи пиджак, она на цыпочках пробралась к выходу и выскользнула во двор.

Прикрыв за собой ворота, Вера через огород вышла на соседнюю улицу.

Чем ближе она подходила к школе, тем сильнее билось ее сердце. Под развесистыми липами стоял белый «лексус». Вера замедлила шаг и в метрах десяти от машины в нерешительности остановилась.

И вдруг сзади послышался тихий, очень знакомый голос, от которого радостно затрепетало сердце, как тогда, в их первую встречу:

– Здравствуй, Вера! Я знал, что ты придешь!

2018–2023 гг.

Галина Сергеевна Перун

Окончила Борисовское медицинское училище и Могилевский государственный университет им. А. А. Кулешова.

Автор книг: «Прости» (2013), «Воля судьбы» (2013), «Прыгоды сяброў і парады ад Усімдапамагайкіна» (2017), «Лясныя свавольнікі» (2022), «Закаханы скі-дзень» (2023). Произведения вошли в сборники: «Ка-хаць і верыць» (2013), «Калі цвіла чаромха» (2014), «Скажы, што кахаю…» (2018), «Лучнасць сэрцаў і дум» (2022); опубликованы в журналах: «Цветные строчки» (Москва), «Маладосць», «Алеся», «Вясёлка».

Дипломант Германского международного литературного конкурса русскоязычных авторов «Лучшая книга года – 2019» (Берлин – Франкфурт), лауреат литературного конкурса «Бацькаўшчына светлая мая…» (2019), Международного литературно-художественного конкурса «Листья дуба – 2020». Награждена дипломом победителя в I Республиканском конкурсе творческих письменных работ «За што я люблю родную зямлю» (2021). Победитель Республиканского литературного стартапа LitUP (2023).

Член Союза писателей Беларуси.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.