Текст книги "Счастье для Веры (СИ)"

Автор книги: Галина Перун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Марина встала со стула и нервно зашагала по комнате.

– Подумать только: тебе двадцать лет, а ты на улицу выйти без разрешения не можешь!

– Что мне делать? Я не смогу с ним встретиться! – расстроилась Вера.

– Надо что-то придумать, не раскисай раньше времени. У тебя родаки во сколько спать ложатся? – задумалась Марина. – Можно подождать, пока все уснут, и тихо выйти.

– Да поздно! В том-то и дело, что, пока отец не пересмотрит все, телевизор работает до полуночи. К тому же он может ключи забрать. И что тогда? В трубу лезть?! – всхлипнула Вера.

– О! Это идея! – подняла палец вверх подруга. – Пойдем к тебе в комнату.

Вера скептически смотрела на Марину, которая принялась тщательно обследовать окно в ее спальне.

– Лучше и не придумаешь! – заявила она. – А телевизор в соседней комнате очень даже кстати. С вечера открой защелку, зашторь и жди подходящего времени. Сама бы уже давно догадалась! Дерзай! Удачи!

Мысль о ночном побеге весь день не выходила у Веры из головы. Она уже измучилась тягостным ожиданием. День тянулся как никогда долго. Нужно продумать все тщательно. Пришлось достать старые кроссовки из шкафа и припрятать их под кроватью. Точно так же незаметно перекочевали туда джинсы и свитер. Поужинав с родителями, Вера переоделась в пижаму и несколько раз прошлась по дому. Потом легла в постель и укрылась с головой. Сердце бешено колотилось в груди. От одной мысли, что она поступает нехорошо, становилось гадко на душе.

Она слышала, как шумит вода в ванной, потом мать щелкала выключателями на кухне и в прихожей. Спустя минуту босые ноги прошлепали к ее комнате и остановились. Дверь тихонько скрипнула. Вера знала, что сейчас мама пожелает ей спокойной ночи и уйдет. Так и случилось. Не услышав ответа, женщина направилась в свою спальню. Прошло добрых полчаса, прежде чем Вера отважилась вылезть из-под одеяла. Она долго не решалась снять пижаму. Стояла, прислушиваясь к звукам телевизора. Вероятно, шел концерт – до нее доносились до боли знакомые слова из песни Газманова: «Мои мысли, мои скакуны…»

Она бесшумно распахнула окно, и приятная ночная прохлада дохнула в лицо. В голове шумело от перенапряжения. Уцепившись за край подоконника, спустилась и ногами нащупала фундамент дома. Прикрыла окно, спрыгнула на землю. Мелькали размытые голубые тени в спальне родителей. Вера согнулась и осторожно, стараясь не наступить на сухие ветки яблонь под ногами, прошла сквозь сад на задний двор. Оказавшись на огороде, она почувствовала себя уверенней. Услышала ночные песни сверчков – до этого все звуки заглушало биение сердца. По хорошо утоптанной меже Вера вышла на соседнюю улицу и со всех ног бросилась к школе.

Его белую рубашку она заметила издали. Остановилась перевести дыхание и услышала, как застучали по асфальту его каблуки.

– Я знал, что ты придешь! Знал! – заключив Веру в объятия, он закружил ее в легком танце.

Они долго бродили по улицам. Павел рассказывал о своем детстве, о том, как мечтал стать космонавтом, как впервые увидел на пастбище настоящих коров, как завидовал друзьям, которые на все лето уезжали в деревню. Они вместе смеялись над его историями, и им было хорошо. Вера не хотела говорить о своих родителях и была благодарна Павлу, что он ни о чем не расспрашивает. Они незаметно вышли на окраину деревни. Темной полосой впереди лежал лес. Месяц уже не был таким ярким и спустился почти к самому горизонту. Начинало светать, и звезды незаметно гасли, растворяясь в небесной бездне. По правую сторону дороги, будто шляпки грибов, сквозь утренний туман проступали копны сена.

– Как же здесь пахнет! – с удовольствием глубоко вдохнул Павел. – Давай спустимся туда. Ты спала когда-нибудь на сеновале?

– Да, раньше очень даже часто.

– Наверное, это здорово – лежать на сене и всю ночь любоваться звездами! – мечтательно произнес Павел.

– Наверное, да, – рассмеялась Вера. – Вот только с сеновала звезд не видно!

– Почему? – искренне удивился он.

– Да потому что крыша мешает!

– Ах да! Как же я не подумал об этом! – расхохотался Павел. – У меня никогда не было такой возможности, а в жизни нужно все попробовать, поэтому мы с тобой как бахнемся сейчас в эту кучу!

Он с разгона нырнул в небольшую приземистую копну и потянул Веру за собой.

– Ай! Ты что делаешь? – испугалась она. – Завтра придут хозяева и будут ругаться!

– Никто не узнает, что это мы! – шептал Павел.

Девушка опустилась на колени, утопая ногами в колкой охапке. Повеяло приятным теплом и влагой. Он потянул ее за руку, и она послушно легла ему на грудь. Едва ощутимый запах парфюма и сухой травы заставил ее сердце биться сильнее.

– Вера, мне так хорошо и спокойно с тобой, как никогда и ни с кем. Я торопился жить и много где побывал, в разных странах и городах. Но такого спокойствия и умиротворения никогда не чувствовал. Я не хочу возвращаться домой. Если бы я мог, то загадал бы, чтобы эти минуты длились бесконечно. Посмотри на это звездное небо – сейчас оно наше! Мне нравится слушать стук твоего сердца, гладить твои волосы.

– Нам нужно идти. Скоро совсем рассветет. Родители могут обнаружить, что меня нет, – грустно сказала Вера.

– Пожалуй, я никуда не поеду. Перегоню машину к озеру и буду тебя ждать. Ты сможешь днем незаметно ко мне прийти? – вдруг оживился Павел.

– Не знаю, наверное, смогу. Днем проще. И подозрений меньше.

В последние дни Нину Ивановну мучила бессонница. Вроде бы с вечера она хорошо засыпала, а под утро приходилось подолгу лежать с открытыми глазами. Душные ночи не приносили полноценного отдыха. В комнате заметно посветлело. Нина Ивановна прислушалась к ровному дыханию мужа. Не стоит его так рано будить. Она тихо выскользнула из-под одеяла и, стараясь не скрипеть половицами, на цыпочках пробралась к двери, всунула ноги в тапочки и вышла на улицу. Небо на востоке розовело, вот-вот должно было показаться солнце.

Она присела на маленькую скамеечку под окном. Еще не спала утренняя роса. Женщина собрала рукой прозрачные капельки и подула на ладонь. Редко бывают такие минуты, когда, никуда не торопясь, можно насладиться утренней прохладой. Домашнее хозяйство отнимает много времени, и уж совсем нет дела до всей этой красоты.

Откуда-то вылез рыжий кот, лениво потягиваясь, подошел к ней и стал ласкаться. Нина Ивановна вернулась в дом и спустя минуту уже угощала усатого молоком. Благодарно мурча, кот принялся лакать, разбрызгивая мелкие белые капли.

Тишину нарушил скрип калитки. Нина Ивановна прислушалась. Наверное, показалось. И вдруг, что-то почуяв, залаяла соседская собака. Будто в подтверждение, что кто-то незаметно пробежал в сад, звякнула оконная рама с той стороны дома. Может быть, снова бродячие коты? Чтобы развеять сомнения, она пошла на огород – калитка открыта. «Надо же. Вроде бы вчера ее сама запирала. Как так?» – размышляла Нина Ивановна.

Стараясь не шуметь, заглянула в комнату дочери. Спит, накрывшись с головой одеялом. Она уже хотела уходить, как в глаза бросились кроссовки. И зачем только она сюда их притащила? Нина Ивановна присмотрелась: на полу виднелись свежие следы от обуви. В сердце неприятно кольнуло, она еле сдержала порыв гнева. Бесстыжая! Как она могла так обвести их вокруг пальца! Неужели самовольно уходила? Первым желанием было поднять мужа и все рассказать, но потом она немного остыла и решила понаблюдать за дочерью.

Весь день Нина Ивановна ходила как не своя. Мысль о том, что дочь ночью куда-то уходила, очень беспокоила ее. Поначалу она жалела, почему со всем этим не разобралась на месте. А потом и вовсе, глядя на Веру, не могла себе представить, как ее дочь могла на такое решиться и так поступить с родителями. Скорее всего, это игра воображения. Молодежи свойственно разбрасывать свои вещи где попало, а потом снова возвращать их на место. Не могла Вера до такого додуматься. Поэтому, как только дочь попросилась к подругам, она без лишних слов отпустила ее и приступила к обыску комнаты. Что искать, она толком не знала. Кроссовок к этому времени на том месте, где их видела, уже не оказалось. Зато нашлись джинсы и свитер, в которых, вероятнее всего, вчера дочь и выходила на улицу. Нина Ивановна принялась их пристально рассматривать. Джинсы как джинсы, пахнут порошком, ничего в них особенного нет. Она бросила штаны на стул и уже хотела уходить, как вдруг ей показалось, что из кармана что-то торчит. Двумя пальцами извлекла из него сухую травинку. Схватила вязаный свитер и поднесла к окну. Между петлями красовались мелкие сухие стебельки и семена. Сено! Руки Нины Ивановны обомлели, в ногах почувствовалась слабость. Она шумно опустилась на кровать. «Рассказать мужу о ночных похождениях дочери? Наверное, это дурная идея. Неизвестно, как он отреагирует. Еще меня саму же и обвинит в случившемся, – размышляла Нина Ивановна, перебирая вещи в руках. – Нужно срочно отправить Веру в Минск к родственнице. Там будет под наблюдением и не посмеет позорить родителей».

Вера возвращалась домой счастливой. Она вспоминала последние минуты их расставания. Павел очень долго держал ее за руки. Ее тонкие изящные пальцы полностью прятались в его широких ладонях. Казалось, до сих пор она чувствует их тепло. Они договорились встретиться на прежнем месте. Скоро, совсем скоро они беспрепятственно смогут гулять по улицам Минска.

Нину Ивановну просто распирало от переизбытка чувств. Она то и дело выходила на улицу и всматривалась в дорогу – дочери не было видно. И вот наконец-то стукнула калитка, под окном мелькнула светлая голова Веры. Нина Ивановна напряглась.

– Ты куда ходила? – прямо спросила она.

– К девчонкам, – попробовала улыбнуться Вера, предчувствуя недоброе.

– Вчера тоже к ним бегала? – наступала мать.

Вера замешкалась с ответом и густо покраснела.

– В глаза мне смотри, – прошипела Нина Ивановна, схватив рукой подбородок дочери. – Бесстыжая! Как только могла до такого додуматься! Это он тебя надоумил в окно лазить?

Опустив глаза, Вера молчала. Она могла оправдаться и сказать, что это все выдумки – ночью она спала. Ведь ее не поймали за руку. Но она не умела врать.

Неожиданно откуда-то Нина Ивановна извлекла свитер и бросила его в лицо дочери.

– Докатилась! Чего уже больше от тебя ожидать?! Подумать только! Моя дочь по сеновалам шастает! Стыд совсем потеряла! Ты же нас с отцом позоришь! Скоро вся деревня знать будет! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Взрослой захотела себя почувствовать?

– Мама, ты все не так поняла! – всхлипнула Вера. – Ни на каких сеновалах я не была!

– А я и не буду разбираться! – Мать сделала равнодушное лицо и присела на диван. – Пусть отец этим занимается. Я не собираюсь покрывать твои встречи. Ты бы лучше подумала, какие такие интересы могут быть у взрослого мужчины к такой девочке, как ты!

– Мама! Ну когда вы уже с папой поймете, что я не маленькая? Мне двадцать лет! – надрывным голосом ответила Вера.

– Это не дает тебе право нас позорить! Мы в деревне уважаемые люди! Не хватало только в подоле принести!

– Мама! Что ты такое говоришь! Неужели ты так можешь обо мне думать? – Веру накрыло волной гнева.

Рядом с серыми многоэтажками пряталась под кронами деревьев улица Бумажкова. Вдоль асфальтированной дорожки, как грибы, стояли уличные водозаборные колонки, а фасады кирпичных домов пестрели желтыми газовыми трубами. Почти в каждом дворике имелись небольшие хозяйственные постройки, а под окнами были разбиты клумбы. В один из таких двориков они и свернули. Цементная дорожка вела к низкому деревянному крылечку, оплетенному лианами дикого винограда.

Вере никогда раньше не приходилось бывать в гостях у тети, но они часто общались по телефону и заочно хорошо знали друг друга. Маргарита Андреевна была двоюродной сестрой ее матери. Женщина уже давно не работала и находилась на заслуженном отдыхе. Муж ее умер в довольно молодом возрасте, детьми они так и не успели обзавестись. Маргарита Андреевна ухаживала за собой и в свои семьдесят лет выглядела весьма приятной дамой. Слегка подкрашенные тонкие брови, едва приметный румянец и голубые выразительные глаза. Волосы ее от природы были густыми, имели естественный цвет, и лишь кое-где пробивалась седина. Костлявые длинные пальцы были заключены в массивные перстни с камнями. Вероятно, хозяйке нравились всякие безделушки, так как ее запястья и шея были увешаны бижутерией.

Запах жилища встретил приятным ароматом томящейся в духовке курицы. Хозяйка готовилась к встрече с родственниками и накрыла большой раздвижной стол. Они застали ее в кружевном переднике и кухонных варежках у плиты.

За столом все улыбались и шутили, будто на самом деле ничего не произошло. Лишь Вера молча ковырялась вилкой в своей тарелке: ей не хотелось участвовать в этом фарсе. После отъезда родителей она обнаружила в своем телефоне новую сим-карту. Все контакты были беспощадно удалены. Зачем? Зачем они так с ней поступают?!

С каким нетерпением она ждала этих дней! Много раз думала о том, как спустится в метро и насладится подземным миром, услышит непривычное для слуха дребезжание трамваев. «Макдональдс» широко распахнет перед ней свои двери. Теперь радостное, волнительное ожидание переросло в неприязнь и обиду.

Неделя показалась ему очень длинной. Неожиданное знакомство с Верой встряхнуло Павла, и привычный уклад его жизни изменился. Теперь он не мог дождаться субботы, чтобы снова поехать в деревню за сто километров ради нескольких часов встречи с ней. Эта красивая девушка не выходила у него из головы, с нежностью и теплотой он вспоминал ее образ. И вот наконец-то наступили выходные. Он снял с вешалки отглаженные рубашку и брюки, вдохнул запах свежести и улыбнулся. Мать всегда следила за его рубашками, не позволяла их носить больше трех дней. Вот и теперь она наверняка встала пораньше и подготовила все необходимое в дорогу, налила кофе в термос и упаковала с собой бутерброды.

Как только сын поделился с Еленой Игоревной своей новостью, она по глазам поняла: мальчик влюбился. В душе появилась приятная радость за него. А все недопонимания с ее родителями – это временные трудности, и они вполне преодолимы. Неужели ее сын с хорошими манерами, двумя высшими образованиями, отлично владеющий английским и французским, да еще при такой должности может не подойти кому-то в качестве зятя? К тому же и не это самое главное. Павел хорошо воспитан и никогда не позволит обидеть кого бы то ни было. Он честный и порядочный, даже чересчур. Таких еще поискать!

Как некстати дождь! Теперь не будет возможности посидеть у озера, побродить по деревне в поисках свободной скамеечки. Сыро и неприятно. Павел не мог ждать до вечера, ему не терпелось скорее увидеть Веру, обнять ее и до самого рассвета не выпускать из объятий. Всю неделю он только об этом и думал. Непонятно, по каким причинам не было с ней связи. Абонент все время был вне зоны доступа. Возможно, в отдаленных точках сеть плохо ловила сигналы.

Он проехал по соседней улице, откуда хорошо просматривался ее дом. Во дворе было пусто, ни одной живой души. Впрочем, шел дождь, было бы удивительно кого-то встретить.

Павел поехал к озеру и остановился у того места, где еще недавно они с Верой сидели на берегу. Набрал ее номер. Долго шли гудки, а потом мужчина ответил, что никакой Веры здесь нет и быть не может, так как ошиблись номером. Голос показался очень знакомым. Павел задумался – без сомнения, это отец Веры. Первым желанием было пойти к ее родителям и поговорить с ними. Почему они так препятствуют встречам? Сколько времени они собираются держать дочь взаперти? Что за средневековье?! Неужели такое может происходить в наши дни? Вера уже взрослый человек, а они полностью подчинили ее себе. Да и в чем, собственно говоря, загвоздка? В том, что их дочери достался жених не такой, каким они себе его представляли? Их злит серьга в ухе и модная бородка? А крутой внедорожник и вовсе позор для честной рабочей семьи? Неожиданно Павел сам себе улыбнулся. Вполне вероятно, что, когда он станет зятем в их семье, новоиспеченный тесть начнет посягать и на его свободу, того и гляди, потребует гладко выбриться и зашить дырку в ухе! «Ну нет! Не дождетесь! И Веру я от вас заберу! Так что держитесь!»

Павел хорошо помнил, где должна работать Вера: она неоднократно об этом ему говорила. В понедельник, пораньше освободившись, он направился в отдел кадров нужного роддома. Немного обаяния и напористости сделали свое дело, и молодой человек уже знал не только отделение, но и график дежурств любимой на месяц.

Павел взял с заднего сиденья цветы. Спрятал букет за спину и отошел немного в сторону от ворот, чтобы не бросаться в глаза. Веру он заметил сразу. Несмотря на непогоду, она гордо шла вперед, не горбясь и не втягивая голову, будто и не было вовсе этих вихрей и неприятных холодных дождевых крапин. Белые пряди волос путались и застилали лицо, мешая смотреть. Вера придерживала их одной рукой, а второй – подол короткого, облегающего по талии открытого сарафана, который то и дело норовил улететь с ветром, обнажая красивые ровные ноги.

– Вера! Хорошая моя! Что ты со мной делаешь! Как ты могла исчезнуть так надолго! Я чуть нашел тебя! – шептал Павел, подойдя сзади и обняв ее.

…Совершенно неожиданный поворот событий заставил Веру воспрянуть духом и вновь почувствовать себя счастливой. Она словно вынырнула на поверхность и задышала на полную грудь, как тогда, на озере. Правда, приходилось постоянно лгать Маргарите Андреевне, уходя из дома на очередное свидание. Чтобы у родственницы не возникло подозрении, Вера всегда вовремя возвращалась. Ждала несколько минут, пока Павел уедет, и для полной конспирации прятала букетики за соседский забор.

Так незаметно пролетела осень, а за ней и первый месяц зимы. Близились новогодние праздники. Родители ждали Веру домой. Они часто созванивались с Маргаритой Андреевной и радовались, что все встало на свои места. Бородатый ухажер исчез, а Вера взялась за ум и полностью погрузилась в работу.

За несколько дней до наступления Нового года, как это часто бывает, из-за болезни сотрудницы график дежурств сместился и Вере выпало работать первого января. Поехать домой не получалось. С одной стороны – это обстоятельство немного огорчало, ведь она хотела увидеть мать и отца, а с другой – Павел уже давно настаивал встретить праздник в кругу его семьи. И вот этот момент наступил.

Проспект Независимости светился огнями, в воздухе царило праздничное настроение. Навстречу, улыбаясь, шли люди. Перед тем как подняться в квартиру Павла, они посетили торговый центр Dana Mall, полюбовались шикарной елью и чудесными инсталляциями. Приятная атмосфера волшебства будоражила воображение. В кондитерском отделе Павел выбрал торт, и они поспешили к дому.

Елена Игоревна оказалась весьма подвижной женщиной. Она встретила их у порога и сразу же вручила Вере тапочки. Помогла раздеться и пригласила не куда-нибудь, а на кухню. Несколько секунд, улыбаясь, она мягко смотрела Вере в лицо, а потом обняла ее за плечи.

– Вера! Перестань стесняться! Мы уже столько о тебе слышали от Павла, что мне не терпелось скорее познакомиться. Честно говоря, именно такой я тебя и представляла. Думаю, мы обязательно подружимся. Сейчас вместе будем накрывать на стол. А чтобы не запачкать твое красивое платье, вот тебе фартук.

Она даже не успела опомниться, как руки Елены Игоревны обвили ее талию и тут же ловко повязали фартук. Затем женщина извлекла откуда-то краб и собрала ей волосы в хвостик. Вере были вручены столовые приборы для сервировки. Павлу – нож и ананас. Для Виктора Романовича, отца Паши, тоже нашлось задание – натирать до блеска фужеры.

Прошло не более часа, а Вера уже чувствовала себя уютно, как дома. Сложилось впечатление, что она давно знает этих людей.

Они сидели рядом, и Паша незаметно под столом держал ее руку. Вера была очень счастлива: она никогда не встречала Новый год в такой теплой обстановке. Елена Игоревна заставила отведать с праздничного стола каждое блюдо, а Виктор Романович так и норовил плеснуть шампанское ей в бокал. Ровно в двенадцать они вышли во двор и запустили салют. Небо то там, то тут вспыхивало разноцветными огнями. В соседних дворах вовсю хлопали салюты. От прохожих сыпались поздравления, люди смеялись и шутили. У Веры закружилась голова. Они поднялись в квартиру, и Елена Игоревна подала гуся с черносливом и яблоками.

Елка мерцала огнями, и причудливые тени бегали по потолку. Вера сидела в мягком кресле, рядом, свернувшись калачиком, дремал британец Боник. Весь вечер он присматривался к незнакомке, подходил совсем близко, принюхивался, но, как только его хотели погладить, изворачивался и убегал прочь. И все же любопытство взяло верх, кот позволил почесать ему за ухом, а потом и вовсе вскарабкался на колени. Павел аккуратно переложил кота на диван, достал из шкафа два теплых пледа, и они вышли на балкон.

Морозный воздух приятно щипал лицо. Вид на здание Национальной библиотеки завораживал: яркая иллюминация с тысячами огней так и притягивала к себе взгляд. Гигантский алмаз то и дело менял рисунки и узоры на своих экранах, а потом исчезал, растворялся в темноте, будто и не было его, а спустя секунды вновь возрождался несущимся метеоритом, освещая пространство.

Они стояли рядом друг с другом и любовались этим великолепным зрелищем. Павел прижался к ней холодной щекой, крепко заключил в свои объятия. Запах мужских духов приятно щекотал ей нос. Вера смотрела на ночной город и думала о том, что никогда не была так счастлива.