Текст книги "Счастье для Веры (СИ)"

Автор книги: Галина Перун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Надо же! – удивленно присвистнула она.

Ей стало обидно за себя: Марк всегда блокировал телефон, и подбирать к нему пароль не выходило. А у Павла, получается, от жены нет секретов.

Она посмотрела последний звонок – это была Вера. Волнуется, значит. Без всякого злорадства Лера набрала номер. Нужно поговорить с ней, объяснить, что Паша не в состоянии приехать домой. С ним все в порядке, проспится до утра, а потом пусть забирает свое сокровище – ей оно ни к чему.

Вера долго не отвечала, но потом все же сняла трубку. Ее голос был заплаканный и взволнованный. И Лера на какую-то долю секунды почувствовала радость и удовлетворение. Но тут же вспомнила о своей добропорядочной миссии и принялась оправдывать Павла: ничего с ним не случится, если переночует в их старой квартире. На том конце провода долго слушать не стали и повесили трубку.

От эмоций и большого количества выпитого виски у Леры разболелась голова. Она с удовольствием нырнула под одеяло, осторожно обняла Павла и провалилась в глубокий сон.

От короткого «алло» в трубке, казалось, перехватило дыхание и на мгновение перестало биться ее сердце. Этот голос с характерной надменной интонацией она узнала бы среди многих других. Вера плакала от обиды и безысходности. Слушала, как пьяная Лера что-то пытается объяснить, а потом не выдержала и отключила телефон. Зачем Павел поехал к бывшей жене? Ведь он прекрасно знает, как это неприятно для Веры. К тому же она не считала их ссору серьезной. А может быть, Лера назло все придумала?

Она точно знала, что где-то в доме есть запасной ключ от квартиры. Павел неоднократно говорил об этом, но зачем ей был ключ от квартиры, где живет Лера? Но теперь все изменилось. Ночью Вера не сомкнула глаз, многое передумала и к утру была настроена решительно. Павел не хочет усыновлять ребенка, ищет повод для ссоры, чтобы снять с себя ответственность за их отношения. Лера может родить ему детей, в отличие от ее, Веры. Как бы ни было горько от этих мыслей, но нужно убедиться, так ли это на самом деле.

Прямо из поселка на такси Вера доехала до подъезда, где в у ютной квартирке на верхнем этаже хранились приятные и не очень воспоминания первых месяцев их совместной с Павлом жизни. К счастью, работал лифт, и она с большим волнением нажала необходимый этаж.

Несколько раз вставляла ключ в скважину и снова доставала его оттуда. Прислушивалась к звукам за дверью, но там была тишина. Решила уйти и спустилась уже на этаж ниже, потом передумала, вернулась и нажала на кнопку звонка. Открыли не сразу. На пороге стоял заспанный Павел в помятых штанах и расстегнутой рубашке. Его лицо выражало искреннее удивление.

– Вера? – только и смог он выдавить из себя. – Ты как здесь? Откуда?

– Это я у тебя хотела спросить! – Она пристально посмотрела ему в глаза. – Что ты делаешь в квартире у Леры?

– Вера, я, если честно, сам не понимаю, что я здесь делаю, – начал вспоминать Павел. – Наверное, Лера после кафе меня сюда привезла. Я вчера много выпил и в самом деле ничего не помню.

– Обычно так и говорят: «Ничего не помню, понятия не имею!» Она сунула ему в руку связку ключей и бросилась вниз по лестнице. В голове неприятно шумело, она даже не слышала, спускается ли за ней Павел. В ногах чувствовалась слабость, но она преодолевала пролет за пролетом и наконец-то выскочила на улицу. Мокрый снег прилипал к лицу. Она остановилась на детской площадке. Достала телефон и долго не могла его разблокировать холодными пальцами. И только после того, как вызвала такси, оглянулась. Павел не вышел из подъезда. Дверь будто заморозили, никто из нее не выходил. Подъехало такси, Вера села в машину и назвала адрес.

Пробежав по лестнице один этаж, Павел понял, что он босиком, и вернулся в квартиру.

– Лера! Ты можешь мне объяснить, какого лешего я здесь делаю? – в запале кричал Павел, чувствуя, как при каждом слове виски сжимаются невыносимой болью. – Почему Вера приходила? Это снова твои штучки?

– Понятия не имею, – с трудом открыла глаза Лера. – Не кричи, пожалуйста, так громко! У меня голова раскалывается! Вчера твоя Вера звонила, когда ты спал, и я попыталась ей что-то объяснить, но она даже не стала меня слушать.

– И ты сейчас мне об этом так спокойно рассказываешь? – Он оперся коленом на кровать и схватил ее за плечо. – Ты специально так все подстроила?

– Ты мне делаешь больно! – Лера попыталась вырваться. – Паша, ты совсем на своей Вере помешался! Вместо того чтобы сказать мне спасибо за то, что я не дала тебе пьяному вчера сесть за руль и привезла к себе, ты сейчас вычитываешь меня! У тебя совесть есть? Если у вас какие-то проблемы и вы поссорились, зачем меня сюда впутывать? Собирай вещички и шуруй домой к жене выяснять отношения!

Павел сел на краю кровати, обхватив голову руками. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями, а потом его будто прорвало.

– Извини, ты действительно ни при чем. Это наши проблемы. Я сорвался потому, что так больше не могу! Я пытался вернуть прежние отношения. Вера виновата, что недосмотрела нашу дочь. И она оправдывает себя, не раскаивается, перекладывает вину на мою мать. Если бы она созналась, нам всем стало бы легче. А так я постоянно об этом думаю. Думаю о той пропавшей игрушке, которая послужила этому причиной. Виню себя, что когда-то ее купил. Ладно, я купил, но ведь Вера для чего-то достала оттуда батарейки! И не признается! Не признается!

Он закрыл ладонями лицо, и Лере показалось, что он плачет. Она сидела позади него и боялась пошевелиться, боялась, что он может обернуться. Она знала правду. По щекам Леры бежали слезы. Она помнила эту маленькую забавную девочку. Еще тогда подумала, что такая малышка могла родиться и у них с Павлом. Кто же мог подумать, что безобидная батарейка из ее часов станет роковой для малютки!

После минутного молчания Павел с негодованием продолжил:

– Последней каплей стала кукла, которую Вера притащила в наш дом. Ты не представляешь, что это за кукла! Я когда увидел ее, у меня чуть сердце не остановилось! Будто настоящий живой ребенок! Волосы, лицо, глаза, полуоткрытый ротик. Ручки пухлые со складочками, пальчики с ноготками. Она держала ее на руках, как нашу Злату! Как мне на это реагировать?! Как? Она что, собирается с ней играть? Взрослая женщина! Или это сумасшествие?

Он обернулся к Лере и, заметив слезы в ее глазах, привлек к себе. Так они сидели довольно долго. Лера слышала, как бьется его сердце, и думала о том, как тяжело родителям терять своих детей. Бедная Вера и вовсе помешалась. Но ни одна живая душа не должна узнать правду. Нужно подумать о том, как уехать в Питер.

К полудню Павел вернулся домой. Обошел все комнаты, но Веры так и не нашел. Неужели снова у своих родителей? Только этого не хватало! Еще сами во всем не разобрались, а уже придется объясняться с ее матерью и отцом. Он заглянул в детскую. Куклы тоже не было, значит, точно вернулась к себе в деревню.

На плите стоял свежеприготовленный, еще не остывший борщ. Но после вчерашнего есть не хотелось. Павел поднял крышку, и приятный аромат специй защекотал в носу. Он решил все же попробовать, налил полную миску, добавил немного сметаны. Пока ел, обдумывал, как поступить: то ли сразу за Верой поехать, то ли подождать пару дней, пока она остынет. И все же если ехать, то сейчас.

Павел спустился во двор и вдруг заметил на снегу следы от колес прогулочной коляски. Неужели Вера завела себе подругу с ребенком и та приходила к ней в гости? Узкая неглубокая колея вела за ворота. Павел вышел на улицу и ахнул. Навстречу ему не спеша по дороге Вера катила их розовую коляску.

Павел почувствовал себя нехорошо и прислонился к забору. Вера молча подъехала и, не встречаясь с ним глазами, стала закатывать коляску во двор.

– Вера! Что ты делаешь!

Он заглянул под накидку – подозрения подтвердились. Кукла-реборн в совершенно новеньком комбинезоне смотрела на него будто бы с издевкой.

– Ты хочешь свести меня с ума?

– Я могу уехать, чтобы не мешать вам с Лерой. Дом будет в полном вашем распоряжении. – Она по-прежнему не смотрела ему в глаза.

– При чем здесь Лера! – взвинтился Павел. – Я о твоем реборне! Ты что, назло мне это все делаешь? Знаешь, я больше не собираюсь терпеть твои выходки! Уеду я, а ты оставайся здесь! Когда наиграешься со своей куклой, тогда позвонишь!

– Ну и скатертью дорога! – шептала Вера, вытирая мокрой варежкой слезы. – Мог бы так и сказать, что уходишь к ней, а не придираться ко мне! Реборн только предлог поругаться!

Прошла неделя, но Павел не объявился. Только Елена Игоревна звонила, но разговор у них не клеился. Вера чувствовала, как раздражена свекровь, но открыто недовольство не высказывала, терпела молчание невестки.

Вера была уверена, что Павел не живет у родителей, а мать его выгораживает. И душа от этого плакала, единственным успокоением стала кукла. Она заполнила собой все пространство. Готовка, уборка, прогулки на свежем воздухе. Они подолгу гуляли на улице. Ходьба успокаивала.

Две соседки как-то странно присматривались, когда Вера не спеша катила коляску. И однажды она встретила их на узком участке дороги. Узкая асфальтированная дорожка была зажата между железными прутьями забора и обрывом, оставляя ровно столько места, чтобы идти впритирку. Здесь было сложно разминуться и приходилось уступать дорогу.

– Добрый день! – первой поздоровалась Вера и попыталась съехать в сторону.

– Ой, вы что! Еще ребенка разбудите, будет плакать! – засуетилась светловолосая женщина в серой шапочке.

– Мне бы очень хотелось, чтобы она расплакалась, но, к сожалению, это невозможно! – с грустью ответила Вера.

– Ой, простите, – начала извиняться женщина. – Я слышала о вашем несчастье. Но, увидев с коляской, подумала… Так вы что, пустую коляску катите? То-то она мне какой-то легкой показалась.

– Ну почему пустую, – вздохнула Вера и неожиданно для себя самой расстегнула молнию на сеточке.

Несколько секунд женщина с недоумением вглядывалась внутрь, и вдруг лицо ее перекосило от испуга.

– Кукла? Это кукла такая? – Она перекрестилась. – Зачем же вы, милочка, так себя изводите? Нельзя же так. Она никогда не заменит живого общения с ребенком. Я понимаю, у вас сейчас страх. Но нужно просто подождать какое-то время, а потом вы сами почувствуете, что вновь хотите стать матерью. Нужно перетерпеть, а потом все образуется, поверьте мне.

– Да, образуется.

Вера поспешила уйти. Еще некоторое время она слышала за спиной взволнованные голоса женщин. Та, что стояла в сторонке и не заглядывала в коляску, начала подробно расспрашивать свою попутчицу. Вера чувствовала на себе их взгляды. Потом они еще не раз встречались в самом поселке и в лесу. Старушки сочувственно здоровались и провожали ее долгим взглядом. Несколько раз, вероятнее всего, из любопытства, они снова пытались с ней заговорить, но Вера ограничивалась приветствием, а потом и вовсе старалась обходить их стороной. Хотя один раз она все же удовлетворила их повышенное внимание к необыкновенной кукле. Пожилые женщины внимательно изучали реборна, но прикоснуться к нему так и не решились. Вера терпеливо наблюдала, не позволяя себе прогнать их прочь. Она долго не могла понять, отчего ей так неприятно. А потом поняла: на их лицах не было радости и умиления – только любопытство, удивление и страх. Она прекрасно помнила, как улыбались им со Златой прохожие, как спешили сказать что-то ласковое девочке и заслужить ее внимание. Вере вдруг стало противно и стыдно. За предательство перед дочерью.

Несколько дней она не выходила из дома и старалась не заглядывать в детскую. Потом собрала дорожную сумку и уже хотела заказать себе маршрутку, как по «Вайберу» пришло сообщение от Светы: она уже ехала к ней в гости.

– А почему я про реборна узнаю в последнюю очередь? – Глаза Светланы расширились от удивления. – Весь поселок уже знает, и даже какие-то старушки успели поглазеть! А я не в курсе!

– Пойдем в детскую. – Вера жестом пригласила за собой. – Вижу, тебя больше интересует Альбина, чем мои взаимоотношения с мужем.

– Альбина? Что за имя-то такое – Альбина? – девушка поморщилась.

– Это не я придумала. Такое имя было вписано в паспорт. Наверное, мастер его и дала. Мне нравится.

– Еще и паспорт есть?! Ого! Даже боюсь представить, сколько она стоит!

– Лучше не знать, – покачала головой Вера.

– Ты не думай обо мне так плохо! Меня интересует все! Я еще до этой Леры доберусь. Не переживай. Главное, что тебе лучше стало.

– Я бы так не сказала… Паша вбил себе в голову, что Злата проглотила батарейку из детской игрушки, которую он купил. Говорит, я недосмотрела за ней, а после того, как нашей малышки не стало, спрятала игрушку. И она, как назло, куда-то исчезла, я не могу ее отыскать. Может, в лесу на прогулке потерялась, может, еще где. А я уверена, что это Елена Игоревна виновата! Ведь Зла-тушке плохо стало, когда мы от нее домой вернулись… – Вера тихо заплакала.

– Не реви! Сильные девочки не плачут! – Света прислонила к своему плечу голову подруги. – Я тоже думаю, что виновата Елена Игоревна. Конечно, она не хотела этого… Но боится признаться вам, ведь куда проще на кого-то наброситься с обвинениями.

– Ты мне поможешь?

– Ну конечно! Я для этого и приехала! Ты расскажешь мне про все ваши ссоры и что за крыса между вами пробежала. А сейчас дай подержать свою Альбину!

Светлану мучило данное подруге обещание, но она никак не могла поговорить с Павлом. Вначале у нее самой не получалось встретиться, горел срочный материал, время поджимало. Потом у Павла нарисовалась длительная командировка. В другой ситуации можно было бы поговорить и по телефону, но не сейчас. Светлана не хотела договариваться о встрече – вдруг откажется, а бегать с уговорами она не собиралась. Поэтому вечером Светлана отправилась на квартиру, где когда-то была в гостях у Павла с Верой, ведь подруга рассказала ей, что застала там мужа с его бывшей.

Дверь ожидаемо открыла Лера. Узнав от гостьи цель визита, выразила недовольство:

– И сколько ж вы будете сюда таскаться! Это уже не квартира, а самый настоящий проходной двор!

– А ты не трогай чужих мужей, и беспокоить тебя никто не будет! – съехидничала Светлана. – Я не к тебе пришла.

– Что? – повысила интонацию Лера.

На шум в прихожую вышел Павел. На мгновение показалось, что он растерялся, но потом взял себя в руки и спросил:

– Что-то случилось с Верой?

– Все хорошо, – улыбнулась Светлана, стараясь сохранить самообладание. – Мы можем поговорить на улице? Я в парке тебя подожду.

Через пять минут Павел был на месте.

– Извини, что вмешалась в вашу идиллию. Хотя, если честно, то до последнего не верила, что ты можешь вот так бросить Веру ради своей бывшей.

Светлана жестом пригласила присесть рядом.

– Правильно делала, что не верила этим глупым домыслам Веры. Не всегда все так, как кажется на первый взгляд.

Павел присел на скамейку.

– Извини, конечно, это не мое дело – читать тебе нотации, но как тебя понять? Ты у родителей не живешь, дома с женой не живешь, квартиру не снимаешь, а почему-то находишься у Леры! Или вы спите на одной кровати под разными одеялами?

– Под разными, – вздохнул Павел. – Я сплю на кухне.

– Ладно, – умерила пыл Светлана. – Домой собираешься возвращаться?

Павел молчал, смотря в сторону смеющихся на соседней скамейке подростков.

– Ты думаешь, мне легко? Меня дрожь берет, когда смотрю на маленьких деток. Вера не давала моим родителям приблизиться к Злате, а когда сама же недосмотрела дочку, то обвинила в этом мою мать. Она просто издевается над их чувствами.

– А может, это ты издеваешься над ее чувствами? Почему бы тебе не разобраться до конца в этой истории? Ты прицепился к этой игрушке, а на самом деле даже не проверил, подходит ли к ней та злосчастная батарейка! Ты сам не хочешь идти на примирение.

– Ты не видела, какой цирк она устраивает!

Павел вскочил с места. Светлане даже показалось, что он сейчас набросится на нее.

– Сначала просит меня об усыновлении, а потом заказывает эту дурацкую куклу! Да еще прогуливается с ней по улице. Ее видят соседи – что они могут подумать?

– Зря я приехала. Сочувствия у тебя нет и совести тоже. Твои амбиции важнее. Я не узнаю тебя. Вы с Лерой идеально подходите друг другу.

– Вот только Леру трогать не будем. Она здесь ни при чем, и, между прочим, именно она помогла мне прийти в себя после выходок Веры.

– Да, я так и подумала, что без нее не обошлось.

Светлана встала со скамейки, намереваясь уйти.

– Да, и передай Вере, что в следующем месяце я деньги привезу и потом тоже. Пусть ни в чем не отказывает своим куклам!

– Передам, – не оборачиваясь, Светлана поспешила на выход из парка.

Глава 8 Сильные не плачут

События наших дней

Теплый ветерок ворвался в открытое окно и надул парусом шторы. Волна свежести прошлась по разгоряченной влажной коже.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы мою спину снова скрутило, – выразил недовольство Александр Владимирович, натягивая майку. – Сколько раз тебя просил не делать сквозняков в доме! А ты, как и Вера, все окна, все форточки пораскрываешь, будто действительно жара сорок градусов!

– Духота на улице. Наверное, перед дождем.

Нина Ивановна пыталась совладать с извивающейся шторой.

– Кстати, как там Вера? Ты давно с ней разговаривала? Чего она сидит там? Приехала бы домой к родителям. Чего ждать манны небесной от этого бородатого проходимца!

– Саша, ну как ты так можешь!

– Я вообще не могу спокойно говорить на эту тему ни с тобой, ни с ней! Вот скажи мне, что она делает в пустом доме? Почему этот проходимец в Минске, а она там? У нее что, нет родительского дома, или здесь ее кто-то обижает? – злился Александр Владимирович. – Я сразу видел, что ничего хорошего с этим пижоном у нее не будет.

– Вчера у них была гроза, и мы с ней перекинулись лишь парой фраз. Сегодня трубку не снимает. Может, на улицу вышла, не слышит телефон.

Нина Ивановна заботливо подвинула мужу под нос вазу с печеньем.

– Это все твое дурное воспитание! – никак не мог успокоиться тот. – Всегда потакаешь ее капризам, и она что хочет, то и делает! Скажи ей, пусть едет домой. И вообще, пора подавать на развод. Столько парней хороших в деревне, а она зациклилась на нем! Иначе я сам поеду и привезу ее сюда, так ей и передай!

Нина Ивановна зашла в любимый палисадник и присела на низкую скамеечку у стены. Посмотрела по сторонам, достала мобильный. Ей хотелось поговорить с дочерью наедине. Очень долго шли гудки. Тогда Нина Ивановна отключилась, встала, прошлась вдоль забора и снова набрала номер Веры. На третьем гудке Вера отозвалась запыхавшимся голосом:

– Мамочка, привет! Я собираюсь на улицу, позже тебе перезвоню. У меня все отлично, я просто очень тороплюсь!

Радость от того, что услышала голос дочери, неожиданно сменилась испугом. Бешено заколотилось сердце – в трубке плакал ребенок. Образ внучки на мгновение возник перед глазами и, печально качнувшись, рассеялся. Нина Ивановна едва не вдавила телефон себе в ухо, прислушиваясь к плачу.

– Вера? Вера, алло?

От вспыхнувших эмоций она вскочила и трясущейся рукой снова стала нажимать на кнопки, но аппарат абонента уже был вне зоны действия сети.

– Что же это такое? Она что, телефон отключила? – шептала Нина Ивановна, не теряя надежды дозвониться. – Я точно слышала плач ребенка, мне не могло показаться! Кто плакал? Что там происходит?

Еще хороших полчаса она оставалась на улице, чтобы взять себя в руки и зайти в дом, не показав виду, как расстроена.

– Нужно срочно ехать в Минск и самой разобраться во всем! – шептала себе под нос женщина. – Дотерпеть бы до завтра.

Вера застегнула пуговички на модном боди и обратилась к ребенку:

– Ну вот мы и готовы! Какая ты у нас красивая! А знаешь, кто это звонил? Наша бабушка Нина, она хорошая, очень хорошая. Она будет очень, очень тебя любить, потому что тебя не любить невозможно! – Малышка прислушивалась к голосу, нахмурив бровки, а потом улыбнулась беззубым ртом. – А сейчас мы поедем с тобой в Минск – там много прекрасных мест, тебе должно понравиться.

Вера завязала на бантик под шеей малышки ситцевую панамку, скрывающую почти весь лобик и пухлые щечки, и аккуратно поместила ее в слинг. Надев темные очки, спустилась по лестнице.

С каким удовольствием Вера ловила на себе улыбчивые взгляды встречных прохожих! Кто-то пытался заговорить с ребенком, кто-то делал комплименты ей, Вере, как молодой маме. Уступали место, пропускали вперед, спешили придержать дверь. И Вера чувствовала умиротворение и радость. Сердце в груди билось часто-часто, и эти минуты хотелось продлить как можно дольше. У больших витринных зеркал она задерживалась, любуясь собой и дочерью. Все воспринимают ее как мать, как же ей это нравилось! Как прекрасно, когда маленький теплый комочек прижимается к твоей груди, дергает тебя за волосы и улыбается маленьким ротиком!

Неожиданно Вера увидела вывеску на здании фотостудии, не удержалась и решила зайти. В светлом просторном фойе висели большие фотографии улыбающихся людей.

– Рады приветствовать у нас! – обратилась к ней девушка с ресепшен. – Хотите с малышом сделать у нас фотосессию?

– А это возможно?

– Конечно, возможно, – улыбнулась она. – У нас есть два зала в разных стилях, есть различные аксессуары, одежда для маленького и для вас, если хотите, а также можно сделать грим. Вас на какую дату внести?

– А можно без грима, нарядов и дат?

– Не поняла вас?

– Я хочу сфотографироваться прямо сейчас и подождать фотографии, чтобы уйти с ними домой, понимаете?

– Нет, так нельзя. У нас престижная студия, специалисты работают с вами какое-то время, чтобы на фотографиях вы выглядели идеально. И кожа, и волосы, и одежда, фотозона готовится специально для вас. К тому же у нас очередь.

– Но сейчас же у вас никого нет? – мило улыбнулась Вера. – Мы проездом в Минске, сегодня уезжаем, и такой возможности у нас больше не будет. Пожалуйста! Просто фото!

– Я понимаю вас, но у нас свои правила. Хотя, – засомневалась девушка, – давайте я уточню? Подождите минутку.

Хозяйка салона не устояла перед обаянием Веры и разрешила сделать неплановую фотосессию: эффектная блондинка с малышкой на руках произвели на нее впечатление. Нс каждый день попадаются такие милые заказчики.

Их пригласили в просторный белоснежный зал и усадили на мягкий, воздушный диванчик. Несколько штрихов грима – и счастливая Вера с малышкой улыбались в объектив камеры.

– Очень хорошие снимки. Я получила настоящее удовольствие, пока работала с вами, – сказала фотограф, пролистывая кадры. – Напишите мне ваш адрес, я все сброшу на почту.

– У меня нет электронного адреса, и сегодня я уезжаю. Сделайте мне вот этих пять фотографий, где мы со Златой вместе, а остальные удалите. Я очень вас прошу, пожалуйста.

– Здесь столько прекрасных снимков, вы что? Вам не жалко?

Может быть, кому-то из друзей отправить?

– Нет, достаточно и этих, остальные удаляйте. Я подожду на улице. Вы и так сделали сегодня мой день, и я счастлива! Благодарю вас!

– Даже не знаю, первый раз с таким сталкиваюсь, – растерянно произнесла специалист. – Подождите, пожалуйста.

….Они устали за день. Вера села в подъехавшее такси и достала из сумочки фотографии. Сделаны они были великолепно. Девочка сидела у Веры на руках, прижавшись пухлой щечкой к ее груди. Она так удивленно и доверчиво смотрела с фотоснимка, что сердце у Веры защемило и она неслышно заплакала, глотая слезы, чтобы не разбудить малышку.

Нина Ивановна решила приехать без предупреждения. И чем ближе она подъезжала, тем тревожнее становилось на душе. Народу на станции вышло немного, и Нина Ивановна быстро всех обогнала. Оказавшись у дома, она перевела дыхание и открыла калитку – та оказалась незапертой. Стараясь не шуметь, женщина вошла во двор и осмотрелась. Тихо. Вера не могла так рано уйти. Наверное, еще спит. Нина Ивановна достала из кармашка ключи, когда-то заботливо врученные ей зятем, и вставила их в замочную скважину. В прихожей пахло молочной кашей. На кухне тихо рычал холодильник. Нина Ивановна разулась, прошла в ванную, помыла руки, сполоснула холодной водой лицо.

Она поднялась на второй этаж, приоткрыла дверь спальни и ахнула. Дочь игралась с малышкой. И это был не реборн, а настоящий живой ребенок. Маленькая полугодовалая девочка в красивом нежно-розовом платьице. Она махала ручками и радостно что-то лепетала в ответ склонившейся над ней Вере.

– Вера! – только и смогла выдавить из себя Нина Ивановна, оседая по стенке на пол. – Вера, что это за ребенок? Чей он?

– Мой, – растерянно произнесла дочь.

– Верочка, где ты его взяла? У меня как сердце чувствовало – что-то не так! Ты с кем-то познакомилась, и тебе дали эту девочку на время? Объясни мне!

– Это Злата, и она моя, я не собираюсь ее никому отдавать!

Вера прижала ребенка к груди, будто боялась матери.

– Пусть это будет сон! – взмолилась Нина Ивановна. – Вера, это тюрьма! Ты понимаешь? Что ты с нами со всеми делаешь?

– Мама, она такая милая, как моя Злата. Ты знаешь, иногда души переселяются и рождаются снова. Так вот мне кажется, что так и с нашей девочкой.

– Господи! За что мне такое наказание? – запричитала Нина Ивановна. – Верочка, доченька, я умоляю, скажи, где ты ее взяла? Паша знает о ней? Давай немедленно вернем ее на место!

– Поздно, она у меня уже несколько недель. К тому же не стоит ее возвращать туда, где она была. Тот человек не может быть хорошей матерью!

– Верочка, я умоляю. Тебе срок дадут за похищение, я просто этого не переживу, – плакала Нина Ивановна. – Подумай о родителях этой девочки, как они страдают. Ты же сама пережила эту боль.

– Эта боль останется у меня внутри навсегда.

Вера положила девочку в манеж и опустилась перед матерью на колени. Ее лицо было мокрым от слез.

– Мамочка, зачем же ты меня такую несчастливую родила! Мой ребенок ушел от меня на небеса по чьей-то вине, а я несу эту вину за другого человека, и мой муж меня ненавидит и презирает. Он уверен, что это я виновата. Я не могу больше иметь детей тоже из-за чьей-то ошибки, и мой муж не хочет усыновлять чужих только потому, что они чужие, у них дурная наследственность. Он ушел к своей первой жене, живет у нее в квартире и делает вид, что это я накручиваю себя, это мне всегда что-то кажется! А я все равно продолжаю его любить. И если он вернется, я прощу ему все его слова. Так неужели, мамочка, я не имею права хоть на каплю счастья? Я в этой девочке увидела свою Златочку. Меня переполняют эмоции, когда я слышу, как бьется ее сердце. Это не холодная, бесчувственная кукла, которая молчит в ответ. Она что-то лепечет мне на своем языке, и это настоящее счастье!

– Но у нее же есть мать! Опомнись, Вера!

– Да какая там мать!

Вера вскочила с пола и принялась нервно ходить по комнате.

– Да ее матерью сложно назвать! Мать, которая убила своего ребенка? А потом как ни в чем не бывало еще раз забеременела и родила! Ты мне скажи: такие женщины-убийцы разве могут любить детей?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – не на шутку разволновалась Нина Ивановна. – Вера, ты не забывала пить таблетки эти дни?

– Ты, мама, стала такой же, как и моя свекровь, – укоризненно бросила Вера, – тоже считаешь меня сумасшедшей? А я тебе расскажу, где взяла эту девочку. Когда-то у меня в отделение поступила такая Ника Вертушкина. Тогда она была еще совсем молодая, рожать не хотела, вот и легла на прерывание беременности. И когда я увидела ее с коляской, у меня все внутри перевернулось. Здоровая, красивая, улыбающаяся, она с таким высокомерием вышагивала по тротуару! Жизнь ее ничему не научила! Она избавилась от ребенка как от ненужной вещи и даже не поняла, что сделала! Столько людей хотят иметь детей, семьи из-за этого распадаются. А она захотела и еще одного себе родила! Я когда ее увидела, у меня разум помутился! Я не удержалась и пошла вслед за ними. Девочка спала, и эта горе-мамашa оставила ее одну у магазина. Вначале я хотела просто заглянуть внутрь и пойти дальше, но руки сами потянулись. Милая малышка так сладко спала и даже не проснулась, когда я взяла ее на руки. Я почувствовала прилив нежности и любви к ней с первых секунд. Ни о чем другом я уже думать не могла, бежала прочь, лишь бы она не расплакалась!

– Верочка, так же нельзя! Что ты наделала! – пыталась вразумить дочь Нина Ивановна. В какой-то момент она почувствовала, что ей не хватает воздуха.

– Нельзя?! – голос Веры дрожал. – А у магазина ее оставлять одну можно было? Если я смогла так легко вынуть ребенка из коляски, то любой мог это сделать!

– Вера, скажи мне, где живет эта девушка? Ты понимаешь, что тебе за это грозит реальный срок! – голос Нины Ивановны стал суровым. Она схватила дочь за плечи, пытаясь встряхнуть ее как следует.

– Мама, я не верну ее, она моя, моя, понимаешь?! – шептала Вера. – Лучше уходи, оставь нас одних.

Нина Ивановна не помнила, как села в электричку, покупала на станции билет или нет. Даже если и брала его в кассе, то все равно не могла вспомнить, куда его засунула. Поэтому, как только к ней подошли контролеры, она молча протянула деньги за штраф.

Свист электрички, перестук колес и болтовня пассажиров переросли в сплошной гул, от которого нестерпимо разболелась голова. Почему такое случилось именно в их семье? Кому довериться? Как найти выход из сложившейся ситуации? Нина Ивановна закрыла глаза. Отвратительное чувство тревоги переворачивало нутро. Сейчас ей нужно принять правильное решение, ведь от него зависит дальнейшая судьба дочери.

После ухода матери Вера долго не могла успокоиться, взволнованно ходила по дому, мысленно прокручивая их разговор. Приближался дневной сон, и нужно было собираться на улицу. Самое время прогуляться в лес, прийти в себя и все обдумать.

Приготовила свежую смесь, взяла бутылочку с водой, салфетки и сложила их в прогулочную сумочку. Застегнула кнопки на легком боди и уже хотела опустить Злату в коляску, но передумала и положила ее в манеж. Все же нужно проворить погоду на улице. Если ветрено, то лучше надеть малышке легкую кофточку.

Вера вышла на балкон и обомлела. По улице шел милиционер. Не торопясь, размеренным шагом, он будто что-то высматривал во дворах. Куда он идет? Дальше тупик, их улица заканчивается. Не в лес же он собрался, в самом деле?! Сердце Веры бешено колотилось. Неужели это конец? Нет, она так просто не сдастся!

Вера схватила реборна и уложила его в коляску, накрыв сверху кружевным покрывалом. Убрала лишние игрушки из манежа и поцеловала в лобик девочку.

– Милая моя, я вынуждена ненадолго уйти. Так нужно, но я обещаю тебе быстро вернуться. Только не плачь, я очень тебя прошу!

Трясущимися руками она закрыла на ключ двери и почти выскочила за ворота. Сделала глубокий вдох, выдохнула и как можно спокойнее, без лишней суеты направилась в сторону леса.