Текст книги "Счастье для Веры (СИ)"

Автор книги: Галина Перун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Если бы ты обо мне думал, то не пришел бы в такой час!

Для убедительности Вера хлопнула дверью спальни у Павла перед носом. Сняв халат, легла под одеяло.

Некоторое время он возился на кухне: зашипел чайник, тихо звякнула ложечка о чашку. Потом зашумела вода в душе. Вера ждала. Сон, как назло, пропал, в голову лезли навязчивые мысли. Свет в прихожей погас, но Павел так и не пришел к ней в комнату. Поначалу она даже подумала, что он действительно вызвал такси и поехал к родителям, но выйти и посмотреть не решилась. Вера долго лежала с открытыми глазами. Неприятное волнение не покидало. Правильно ли она поступила? И скандал закатить не получилось, и в душе гадко и противно. Еще эта Лера так некстати объявилась.

Вера вытащила из-под подушки телефон, провела пальцем по экрану и обнаружила два непрочитанных сообщения. Писал Павел. И как только она не заметила их раньше! Оказывается, он еще днем спрашивал о подругах, ушли те или еще в гостях. В последнем сообщении спросил, можно ли пойти в гости к коллеге. Вероятно, не дождавшись ответа, ушел. Сухой ком подкатился к горлу. Ну вот, сама все испортила!

…Ее разбудил телефонный звонок. Казалось, только что закрыла глаза – и вот уже утро. Голос матери любопытствовал, что с Павлом.

– Поговорила я с ним, – шепнула в трубку Вера. – Не волнуйся. Я тебе потом перезвоню, мы еще спим.

– Хорошо, – согласилась Нина Ивановна. Голос ее показался растерянным.

Вера встала с постели. В квартире стояла полная тишина, даже будильник с неохотой отмерял минуты. Она приоткрыла дверь на кухню. Павел спал на полу, укутавшись в старый клетчатый плед. Свернувшись калачиком, он держал обе ладони под головой. Невольно подумалось, что сейчас он очень похож на маленького ребенка. Ей овладело непреодолимое желание обнять мужа.

Стараясь не шуметь, Вера набросила пальто и отправилась на прогулку. На улице вовсю пахло весной. Через дорогу находился уютный парк, и Вера направилась туда.

Сделав небольшой круг по парку, девушка вернулась домой. Дверь оказалась запертой на два замка. «Надо же! – удивилась Вера. – В спешке и не заметила, как закрыла». Стараясь не шуметь, вошла в прихожую, повесила пальто и на весу расстегнула ботинки. Паши в кухне не было, только аккуратно скрученный плед лежал на стуле. Заглянула в комнату – и там пусто. На прикроватной тумбочке лежали слегка завядшие розы – совершенно о них забыла!

Весь день Вера плохо себя чувствовала, ей болела голова. Она пыталась уснуть, но безрезультатно. Нашла какой-то исторический роман и углубилась в чтение. За стеной то и дело гудел лифт. Как только он останавливался на их этаже, Вера невольно прислушивалась. Тягостное ожидание затянулось. Незаметно веки отяжелели, и она провалилась в глубокий сон.

Вернувшись домой, Павел зажег в прихожей светильник. Обувь Веры стояла на месте, значит, она никуда не ушла. Эмоции переполняли его, и не терпелось поделиться ими с любимой. Павел приоткрыл дверь в спальню: так и есть, спит. Он взял со стула плед и уже хотел укутать ей ноги, как Вера открыла глаза. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Малыш, ты уже не злишься на меня? – первым заговорил Павел. – У меня есть хорошая новость для нас. Скоро мы будем жить в своем доме.

Она улыбнулась, обняла его за шею, прижалась щекой к мягкой бородке. Конечно, она весь день на него сердилась, придумывала, какие слова скажет, когда он вернется домой. А сейчас, оказавшись в его объятиях, моментально все простила. Как же она соскучилась по нему!

– Прямо так и в доме?

– Завтра сама все увидишь, – сиял Павел. – Знакомые отца срочно уезжают за границу и распродают недвижимость за символическую цену. Квартиру у них уже купили, а вот дом в пригороде Минска остался. Нам даже мебель покупать не нужно – там все есть. Первое время попользуемся, а потом можно что-то поменять, что-то докупить. Дом большой, и в нем много комнат, для нашего малыша можно детскую обустроить в одной из них.

– Прямо сказка какая-то! – нотка недоверия проскользнула в голосе Веры.

– Я тебе сейчас фотографии покажу, если сомневаешься. Мне Аркадий Павлович на телефон сбросил. Он собирался в понедельник объявление выложить на сайте. И надо же, так совпало. Я утром его у родителей застал. Разговорились и выяснили, что никаких покупателей искать не нужно! Вера! У нас будет свой дом! – радовался Павел. – Вот, посмотри сама. – Он вручил ей телефон. – Дом новый, они не так давно его построили себе под дачу. Там места живописные, водоем недалеко.

– Двухэтажный? – воскликнула Вера. – Мы точно его не потянем, при всем нашем желании.

– Не переживай, мы уже все решили, деньги будут!

Его холодные пухлые губы коснулись щеки, руки заскользили по телу. Она пробовала сопротивляться, показывая свою обиду, но вскоре сдалась и откинулась на подушку, отвечая на его ласки.

Дом находился в получасе езды от Минска. Поселок был небольшой, с разбросанными в разные стороны улицами, в основном без асфальтного покрытия, неподалеку – железнодорожная станция. Величественные коттеджи возвышались рядом с дощатыми времянками и уютными деревянными домиками. Сосны и ели росли небольшими островками, чередуясь с земельными участками под строительство. Лес вплотную граничил с огородами.

– Какой здесь воздух! – Вера закрыла глаза и вдохнула его на полные легкие. – Паша, я так счастлива! Нам несказанно повезло! Я о большем и не мечтала! Неужели этот дом будет нашим?

– Он уже наш! Большую часть суммы мы внесли, с остальными деньгами Аркадий Павлович подождет. Мы сможем рассчитаться, не влезая в кредиты. – Он обнял ее сзади, руки скользнули под куртку. – Не шевелится, спит, наверное.

– Обычно активничает в это время, а сегодня затаился. – Вера положила свои ладони сверху. – Мне уже не терпится приступить к ремонту в детской. Подобрать обои, мебель и все самое необходимое. Пусть наш малыш сразу почувствует, как мы ждали и готовились к его появлению на свет!

– Ключи у нас есть, зачем откладывать? Прямо сейчас и поедем, закажем все необходимые материалы: детскую кроватку, манеж – что там еще нужно?

– Пашка! Я тебя обожаю! – запищала от радости Вера.

Спустя две недели они окончательно переехали в новый дом. Павел наслаждался домашним уютом и тишиной. Каждое движение Веры приводило его в восторг, беременность ей очень шла. Фигура жены заметно округлилась, Вера стала еще более женственной. Он не сводил с нее глаз, радуясь, что судьба наконец-то подарила ему счастье.

Супница перекочевала на стол, ноздри защекотал запах наваристого бульона. Павлу нравилось, что Вера во все блюда добавляет много зелени и специй. Наблюдать за ней на кухне было одно удовольствие. И теперь это не маленькая кухонька в однокомнатной квартире, а просторная уютная кухня-столовая. Кухонный гарнитур вместе с «островом» остался от бывших хозяев и привел девушку в неистовый восторг. Ужины на кухне стали затяжными. При неярком свете лампы молодожены подолгу вели тихие разговоры.

…Двоякое чувство овладевало Павлом. С одной стороны, он был очень рад поездке в Эрфурт, ведь появилась отличная возможность побывать на симпозиуме и обсудить новую продукцию, поделиться новыми идеями в сфере производственных и технологических процессов. Но с другой – как об этом сказать Вере, когда вот-вот появится их первенец? Симпозиум продлится несколько дней, а рожать Вере через три недели. Возможно, ему удастся благополучно вернуться к этому времени. А если нет? Вдруг что-то пойдет не так, а Вера останется дома одна?

К тому же нарисовалась еще одна проблема – Лера. Квартира выставлена на продажу, объявление висит в интернете. Но желающих купить недвижимость пока не нашлось. Без согласия бывшей жены продать квартиру невозможно, она там прописана и выписываться особого желания у нее нет. И все же с большим трудом удалось договориться, но, естественно, на условиях Леры. Цену бывшая назвала свою и значительно ее завысила. Павел согласился, хотя и понимал, что за эти деньги они не скоро продадут квартиру. Возможно, на это Лера и рассчитывала. Потому как сразу попросилась пожить там некоторое время. Вера ничего об этом не знала. И теперь перед Павлом стоял вопрос: рассказать жене или промолчать?

Она ждала его у калитки, легкий румянец сиял на ее лице. Она щурилась на солнце и улыбалась. «Беременные женщины поистине прекрасны! – думал Павел. – Ну а любимые – вдвойне!»

Подъезжая к дому, он уже чувствовал, что она торопится ему навстречу. Сейчас ее нежные руки сомкнутся на его шее, и он с удовольствием вдохнет ее запах – он особенный, его ни с чем не спутаешь. Вера любила ополаскивать волосы травами и для тела использовала обыкновенное детское мыло. Ему это нравилось.

Павел перевел дыхание и обнял ее за плечи. Желание поделиться новостью росло с каждой минутой. Вера же так радовалась его приезду, рассказывала о чрезмерной активности малыша, что, глядя на нее, он не смог с ходу заявить об отъезде.

И все же оттягивать разговор не стоило. Улучив удобный момент, Павел показал Вере приглашение на участие в международном симпозиуме. В первые секунды ему даже показалось, что глаза жены вспыхнули огоньками радости. Но голос ее дрожал: Вера расстроилась, хотя и не хотела этого показывать.

– Безусловно, ты должен ехать, – грустно сказала она, поглаживая живот. – Мы будем скучать по тебе. Обещаем дождаться.

Глава 6 Нет виновных

Бессонница возобновилась. Всю ночь Вера пролежала с открытыми глазами, но уснуть так и не смогла. От недосыпания весь день болела голова. Пожалуй, снова нужно пропить курсом препарат, назначенный гинекологом. В середине срока он прекрасно помог. Жаль только, что нужен рецептурный бланк. И Вера вдруг вспомнила, что где-то еще осталась целая упаковка. С этими переездами долго придется искать нужные вещи, пока они не займут свои постоянные места. Она присела на диван и сосредоточилась. Таблетки там, в квартире, лежат на кухне на верхней полке в шкафу.

Вера посмотрела на часы: четверть пятого. Если поторопиться, то можно успеть на электричку. Она набросила куртку: вдруг придется поздно возвращаться. Хотя уже давно установилась теплая сухая погода, не характерная для апреля, вечерами еще было прохладно. Вера достала из сумки обменную карту, покрутила в руках и оставила на тумбочке. Неудобно таскать ее с собой, помнется больше. Все равно к врачу на прием только через неделю.

Каждый дом имеет свой запах, уникальный и неповторимый. Подъезды старых пятиэтажек пахнут едой, пыльными подвалами и их обитателями. Стройные высотки источают влажный запах цемента и строительных материалов. И как только Вера вошла в свою уже ставшую ей родной за этот год высотку, до боли знакомый запах заставил что-то внутри сжаться от волнения. Тонкий, едва ощутимый шлейф дорогих духов присутствовал на лестнице и в лифте. Она нажала кнопку своего этажа и спустя минуту уже стояла у входа в квартиру. Верхний замок почему-то не был закрыт. «Может, свекровь сюда приходила, или Паша возвращался? Странно, он ничего не сказал об этом».

Оказавшись в прихожей, с удивлением обнаружила, что она здесь не одна – в спальне играла музыка. Не разуваясь, Вера вошла в комнату.

– О! Какие люди пожаловали!

У трельяжа в одних колготках и лифчике сидела Лера. Один глаз она уже накрасила, другой еще только собиралась.

– Ты хотя бы позвонила в дверь, как обычно это делают нормальные люди, чтобы не напугать своим приходом. И не спрашивай, что я здесь делаю! Как видишь, живу.

Вера в растерянности застыла у порога. Появление этой девушки обескуражило ее, она была в полном замешательстве: «Почему Паша снова все скрыл?!»

– Ты извини, что не предлагаю чаю. На встречу опаздываю, – заявила Лера.

Она растянула рот в широкой улыбке и подвела губы матовой помадой, припудрила кистью область глаз и носа.

– Ты по делу или как?

– Снова личная жизнь не складывается, раз ты здесь? – наконец-то выдавила из себя Вера равнодушным тоном: на этот раз она решила не показывать виду, что ее задело присутствие Леры. – Когда ты уже оставишь нас в покое?

– А что с моей жизнью не так? У меня-то как раз все хорошо! Лучше бы ты в своей семье разобралась. Тебе рожать на днях, а муж на симпозиум улетел. Разве нормальные любящие мужики так поступают? Будь я на твоем месте, Пашка бы и на шаг никуда не отошел. Хотя, чему удивляться: деревенские девушки сильные, все привыкли на себе тащить.

Лера влезла в облегающее по талии длинное платье, изловчилась и застегнула молнию на спине.

– Не так, что ли?

– То-то я вижу, до какой слабости ты опустилась, что тебя ни один мужчина не выдерживает, – бросила презрительно Вера. – И ты никогда не будешь на моем месте.

– Жалко мне тебя. Ведь Пашка до сих пор меня любит, – язвительно улыбнулась Лера.

Короткий сигнал оповещения пришел ей на телефон, она бросила беглый взгляд на экран и продолжила:

– Такси уже подъехало, мне нужно уходить. Так что извольте на выход. И впредь прошу своими визитами меня не обременять! Я могу здесь быть не одна. Понятно?

Вера нашла в соседнем дворе свободную скамейку и села. Телефон Марины все время был занят. «Сколько можно разговаривать?! – злилась Вера. Помощь подруг ей сейчас просто необходима. – Почему Паша так поступает? Зачем скрывать правду? Когда уже Лера исчезнет из нашей жизни?» Вера листала номера телефонов. Она испытывала острую необходимость хоть с кем-то поделиться наболевшим, получить дельный совет. Света в очередной командировке, и ей сейчас не до разговоров. Навалилась безмерная злость на мужа. Мало того, что он навещает свою бывшую, так еще и держит ее в курсе всех событий.

На глаза попался номер Елены Игоревны, и Вера набрала его. Нет, она не хотела жаловаться свекрови – ей нужна была поддержка этой умной и строгой женщины. Кто лучше, чем мать, понимает сына, может объяснить его поступки, а заодно и повлиять при необходимости? Настроившись поговорить по душам, Вера почти сразу же расплакалась. Елена Игоревна сдержанно слушала, а потом предложила приехать и остаться на ночь. Ее голос звучал мягко и успокаивающе. А чтобы совсем развеять подозрения, Елена Игоревна призналась, что это она рассказала Лере о поездке Павла в Эрфурт: хотела похвастаться. И не стоит злиться на Павла, он не общается с бывшей женой. Уж кто-кто, а она бы точно об этом знала.

И вдруг Вере стало так обидно за себя! Оказывается, все были в курсе того, что Лера сейчас живет в квартире, выставленной на продажу. К тому же с ней поддерживают отношения, поэтому она знает обо всем, что происходит в семье Смирновых. Вера вежливо попрощалась, пообещав приехать в другой раз.

Посмотрела на часы. Решение созрело моментально: еще можно заехать на маршрутке к родителям! Тем более что она уже давно не была дома. Правда, гинеколог не рекомендовала в конце срока без веской причины ездить на далекие расстояния.

К тому моменту, как Вера добралась до деревни, живот стало ощутимо тянуть вниз. От неудобного сиденья и постоянной качки разболелась голова.

У калитки своего дома она перевела дыхание и дернула ручку – дверь не поддалась. Наверное, родители стали раньше запираться. Она постучала, во дворе залаяла собака. Вера позвала маму, и собака, узнав ее голос, перешла на радостный визг. На крыльцо вышла Нина Ивановна, пригрозила дворняге и направилась к воротам.

– Вера? – Лицо матери выражало искреннее удивление. – Ты что, одна? Ты как приехала?

– На маршрутке.

Вера с удовольствием прижалась к теплой маминой щеке, едва сдерживая желание расплакаться. Нина Ивановна осмотрелась по сторонам, все еще сомневаясь, что дочь одна.

– Ты и в самом деле приехала на маршрутке? На ночь глядя? – с легким укором спросила она. – Вера, что произошло? Вы с Пашей поругались?

Вера не умела врать и скрывать свои чувства. Вся боль и обида читались на ее лице. Ей совсем не хотелось расстраивать маму, но заноза подозрений так глубоко засела в душу, что справиться с ней она сама уже не могла. Хотелось поделиться своими сомнениями, поплакаться, чтобы выслушали и пожалели, как маленькую девочку.

Нина Ивановна засуетилась у стола, подала творожное печенье на большой расписной тарелке, чай с лимоном и тонко нарезанные ломтики сыра, молча выслушала дочь, думая о чем-то своем.

– А я тебе не один раз говорила, предупреждала, что такое может быть! – нравоучительным голосом выдала Нина Ивановна и присела рядом. – Ты вышла замуж за разведенного мужчину, к тому же старше тебя. У вас разные интересы, не понимаю, что ты в нем нашла! Столько парней в округе, неужели нельзя было за своего, деревенского, замуж выйти! С твоего Паши толку как с петуха яиц! Он же по хозяйству ни к чему не приспособлен! Наш отец до сих пор плюется с этого городского работника!

– Мама, ты опять начинаешь, – взмолилась Вера.

– Да не начинаю я! – рассердилась женщина. – Я все время твержу тебе об одном и том же, а ты никогда меня не слушаешь! Любви захотела? Замуж невтерпеж? Лучше бы подумала об учебе в университете. Сейчас вот родишь, и времени на учебу не сможешь найти, так и останешься акушеркой работать.

– Спасибо тебе, мама, за поддержку и понимание, – грустно сказала Вера.

– Ну что ты так в штыки все воспринимаешь? – Нина Ивановна притянула голову дочери к своей груди. – Глупенькая. Я же ведь счастья тебе хочу.

– Странное в вашем понимании счастье, и не может оно без любви быть! Мы с Пашей любим друг друга, и все у нас хорошо слаживается, вот только Лера эта лезет везде, житья от нее нет. Назло мне гадости всякие говорит. Я понимаю, что это ее вымысел, ей хочется позлить меня, спровоцировать на скандал. Чтобы в мою душу закралось сомнение, недоверие. И у нее это здорово получается. Я уже давно ее раскусила, но справиться с собой не могу, – всхлипнула Вера. – Мама, что мне делать?

– Что делать? Закати ему скандал, что ты с ним сюсюкаешься! Пусть эта Лера собирает свои вещи и проваливает восвояси. На эту квартиру у нее никаких прав нету. И продавать ее не нужно. Жилье никогда лишним не бывает. Вашим деткам потом пригодится. – Нина Ивановна встала из-за стола, заходила по комнате. – И вообще, не нравится мне, что он туда захаживает и свекровь всей правды не говорит. Может, эта Лера его любовницей стала? Срочно гнать ее оттуда надо.

– Пойду я спать, поздно уже.

Стараясь не смотреть матери в глаза, Вера убрала со стола посуду и, поглаживая затекшую спину, пошла в свою комнату.

Она так и не смогла уснуть. Постель показалась чересчур жесткой, ныла спина. Ребенок активно шевелился, мышцы живота то и дело приходили в тонус.

Утром Вера встала с постели, намереваясь набросить халат, как неожиданно почувствовала что-то теплое между ног. На полу появилась маленькая лужица.

– Не может этого быть! Мама!

Из кухни в домашнем фартуке с полотенцем в руках примчалась Нина Ивановна. Они обе испуганно смотрели друг на друга.

– Это воды?! – первой пришла в себя мать.

– У меня еще тридцать шесть – тридцать семь недель, и схваток я не чувствую, – заволновалась Вера. – Как же мне быть? Обменная карта осталась в Минске, я ее с собой не взяла!

– Надо скорую вызывать! А ты еще даже не позавтракала! Хотела же тебя пораньше разбудить! – Нина Ивановна забегала по комнате. – Может, с собой положить? Хотя бы пирожков. Знаешь, как потом кушать охота.

– Мама, какие пирожки! Мне еще не срок рожать, как ты не понимаешь? К тому же вещи, собранные в роддом, стоят у нас дома. С чем я поеду? – нервничала Вера. – И мне срочно нужно принять душ! Да и не в районный же роддом ехать? Может, вызвать папу с работы, пусть завезет меня в Минск. Время еще позволяет, за час можно доехать, я даже схваток еще не чувствую.

– Верочка, успокойся. Не будем папу беспокоить. Наш роддом не хуже, и специалисты хорошие. К тому же я рядом буду. Здесь все свои, а что в Минске? Там этих рожениц много, рожают каждый час. Какое к ним внимание? – настаивала Нина Ивановна. – Да и кто к тебе придет? Паши-то нету сейчас.

– Да, Пашки нету, – с сожалением произнесла Вера. – Он так хотел присутствовать при родах. А может, оно и к лучшему.

Прохладный душ взбодрил тело. Мышцы живота сводили редкие, едва заметные схватки. Они не были болезненными, и необъяснимое радостное чувство охватило ее. Сегодня она увидит своего малыша, узнает, кто это – мальчик или девочка. Даже на последнем УЗИ пол ребенка так и не рассмотрели. «Возможно, мальчик, – сказала пожилая гинеколог, – только они такие стеснительные, не хотят, чтобы родители знали, делают сюрприз».

Спустя сорок минут приехала скорая. Вера даже успела высушить волосы и собрать кое-что из необходимых вещей. Схватки стали довольно ощутимыми, но были еще терпимыми. Пожилой рыжеусый фельдшер негодовал – как можно отправляться в дорогу без обменной карты! Нелепая ситуация вызывала у Веры смущение и злость на себя за такую оплошность. Теперь матери придется ехать к свекрови, а это займет много времени. Елена Игоревна почему-то не брала трубку.

Отделение роддома занимало весь второй этаж старого кирпичного здания районной больницы. Поднимаясь по лестнице, Вера останавливалась и делала дыхательные упражнения.

В родильном зале трудилась дежурная смена, слышались возбужденные голоса акушерок и крики роженицы. Вера улыбнулась: когда-то она была по ту сторону, а теперь сама стала обыкновенной пациенткой.

Вглядываясь в белый, изрезанный трещинами потолок, она слушала на КТГ сердцебиение ребенка. Неудобное положение – лежа на спине – еще больше усиливало болезненность схваток. Сердце ребенка то ускорялось, то замедлялось. Звуки громких ударов заполнили всю комнату. Тянул низ живота, мышцы напрягались, а потом ненадолго расслаблялись. «Это только начало, все еще впереди, – думала Вера. – Нужно запастись терпением». И вдруг все прекратилось, боль ушла.

– Шейка мягкая, будем ставить окситоцин, – заявила врач Карина Владимировна. – Как же так, что вы свою обменную карту не взяли?

– Я не собиралась сегодня рожать. – Вера освободила руку для капельницы. – Сама же акушерка, и вот так вышло.

– Вы должны были об этом подумать! – строго заявила гинеколог. – Тем более сами медик!

– У меня сейчас тридцать седьмая неделя беременности, я чувствовала себя превосходно. Буквально позавчера врач меня осматривала, – волновалась Вера.

– УЗИ показывает тридцать восьмую – тридцать девятую неделю, так что на месте вашего врача я бы вас заранее госпитализировала. Вес ребенка, предположительно, немного великоват для первородки.

– Я соблюдала правильный рацион, у меня не было перебора с весом. А сколько вы предполагаете?

– Думаю, около четырех килограммов.

В предродовой стояли две новые функциональные кровати с широкими упругими матрасами, затянутыми в клеенчатые желтые наматрасники. По центру комнаты – белая тумбочка, рядом большой мешок с одеждой и матерчатые тапочки с пушистыми помпончиками. По-видимому, вещи были оставлены здесь предыдущей роженицей.

Схватки возобновились. Стоять и ходить было намного легче, чем просто лежать в кровати. Вера так и сделала: подошла к окну, придерживая штатив с раствором и, насколько это возможно, попыталась расслабиться. На горизонте пылал яркий закат, крыши домов и окна отливали приятным малиновым светом, но сейчас ей было не до этой красоты.

Она думала о Паше: он будет расстроен, что она у родителей и не попала в минский роддом. Елене Игоревне придется ехать в Зеленое за обменной картой и вещами. Вера испугалась: вдруг в обменной карте врачом записано что-то, о чем она не знает, и преждевременные роды нанесут вред ребенку? Телефон, как назло, разрядился. Как позвонить? Хотя бы на несколько минут включить, чтобы пошла зарядка. Но, по всей видимости, розетки здесь не были предусмотрены для таких нужд. Она выглянула в коридор.

У стены стояла каталка с роженицей. Счастливая женщина, отбивая зубами морзянку, набирала сообщение. Из родильного зала с туго запеленатым кульком выглянула акушерка. Показала женщине ребенка и унесла в палату для новорожденных.

– Смирнова? Вы куда направляетесь? Вернитесь в предродовую? Что за хождения по коридору!

– Я хотела спросить разрешения сделать звонок. Мой телефон разрядился.

– Вернитесь немедленно! – настаивала на своем акушерка.

– Пригласите тогда Карину Владимировну, пусть посмотрит, все ли со мной в порядке.

– Рано еще вас смотреть, – буркнула озабоченная своими делами медработник, сняла с тормозов каталку и, сделав усилие, покатила ее в конец коридора.

Дышать стало тяжелее, схватки шли одна за другой, и казалось, между ними не было перерыва. Веру обуяла необъяснимая паника. Боль стала нестерпимой, и она закричала что было сил. Голос куда-то пропал, в глазах замелькали мушки.

– Мне плохо, я сейчас умру, позовите врача! У меня уже потуги, я сейчас рожу прямо здесь!

– Ох и шустрая же ты, Смирнова! – выйдя на крик пациентки, рассмеялась доктор. – Я же тебя только недавно смотрела. Открытие на четыре сантиметра было – сама понимаешь, рановато как-то. С первородками так быстро это дело не случается.

– Я чувствую головку ребенка, как вы не понимаете! – выдавила из себя Вера.

Она набрала воздуха и потужилась, на какое-то мгновение наступило облегчение, и резкая, невыносимая боль заглушила сознание.

Елена Игоревна и Нина Ивановна внимательно прочитали вывешенный список благополучно разрешившихся рожениц. В справочном окошке показалась тучная розовощекая медсестра, она устроилась удобно в скрипучем кресле и отодвинула стекло.

– Можно узнать состояние Смирновой? – почти в один голос спросили женщины.

– А что, в списках нету? – кивком указала она на стену.

– Нету, нету! – нервничала Нина Ивановна. – Неужели мы бы спрашивали! И трубку она почему-то не берет.

Медсестра еще раз пробежалась глазами по списку в журнале.

– Говорите фамилию и когда поступила, – крякнула она.

– Смирнова Вера Александровна, поступила сегодня, – отчеканила Нина Ивановна.

Толстый палец заскакал по кнопкам старенького телефона. Медсестра с напускной серьезностью прислушалась к длинным гудкам.

Женщины в свою очередь вплотную прижались к справочному окошку, напрягли слух.

– Девочка, три девятьсот, пятьдесят сантиметров, – сообщила дежурная.

– У нас девочка! Нина! У нас внучка! – с восторженными объятиями бросилась к сватье Елена Игоревна.

– Слава Господу! – всхлипнула Нина Ивановна, обнимая родственницу. – Лена, мы теперь бабушки!

– Пашка-то как рад будет! – не унималась Елена Игоревна. – Девушка, а можно нашей мамочке как-то сумочку передать?

– Только для ребенка памперсы. А роженица ваша в реанимации, туда ничего нельзя.

– Как в реанимации? – Лицо Нины Ивановны застыло в испуге.

– Не могу ничего большего сказать, – с сочувствующим видом кивнула дежурная. – Врач Карина Владимировна вам лучше объяснит, она роды у нее принимала. Не расстраивайтесь так: иногда рожениц на сутки помещают в реанимационное отделение для перестраховки, а потом переводят в палату.

Они прошли в выписную комнату на первом этаже. Нине Ивановне накапали сердечных капель. Ожидание затянулось.

– Так, успокойся! Мы еще толком ничего не знаем. Подождем врача, она нам все объяснит. – Елена Игоревна обняла расплакавшуюся Нину Ивановну за плечи. – Вот увидишь, все будет хорошо. Конечно, это далеко не Минск, но здесь тоже работают специалисты своего дела, будем надеяться.

За дверью послышались шаги, и в кабинет вошел молодой мужчина в коротеньком синем халатике, таких же коротких, изрядно помятых штанах и разноцветной хлопковой «таблетке», натянутой по самые брови.

– Меня ждете? – уточнил он, одновременно бросая взгляд на застывшие стрелки настенных часов, тем самым давая понять, что его время ограничено.

– Мы ждем Карину Владимировну, чтобы справиться о здоровье Веры Смирновой, – уточнила Елена Игоревна.

– Карина Владимировна уже ушла домой, – пояснил мужчина. – Я заведующий реанимационным отделением Астафьев Евгений Павлович. Могу ответить на ваши вопросы.

– Почему моя дочь в реанимации? – голос Нины Ивановны взволнованно дрожал.

– У пациентки во время родов произошел спонтанный разрыв матки. В экстренном порядке было принято решение провести экстирпацию матки.

– Что это значит? Она будет жить? – упавшим голосом спросила Нина Ивановна.

– На данный момент состояние средней тяжести, проводится необходимая инфузионно-трансфузионная терапия и другие мероприятия. – Он посмотрел на часы и продолжил: – Ну вот уже три часа прошло с момента операции, пациентка переведена на спонтанное дыхание, наблюдается положительная динамика.

– Так, я не поняла, – вмешалась Елена Игоревна. – Ей что, кесарево сделали? Что за разрыв матки?

– Ребенок родился через естественные родовые пути с легкой асфиксией. Вследствие несоразмерности таза матери и предлежащей части плода произошел разрыв. Если бы пациентка находилась у нас под контролем, можно было бы провести своевременное кесарево, но она поступила к нам уже в родах и без надлежащих документов. Мы пошли на радикальные меры и удалили матку, чтобы спасти ей жизнь. – Он стиснул ладонью лоб, будто у него разболелась голова. Медицинская шапочка поползла вверх, обнажая русые волосы доктора. – Вы должны это понимать, иного выхода не было.

– Это вы недосмотрели! Вы! А теперь пытаетесь выкрутиться! – вспыхнула гневом Нина Ивановна. – Пустите меня к ней! Я хочу убедиться, что она жива! Пустите!

– Сейчас нельзя к ней, Нина! Я умоляю, успокойся! Возьми себя в руки, нам нужно сейчас успокоиться, а иначе мы ей только навредим. – Елена Игоревна снова обняла ее за плечи. – В таком состоянии тебе нельзя туда.

– Я прошу вас! Умоляю, пропустите меня к дочери! – плакала женщина.

– Давайте пройдем в соседний кабинет, я сделаю вам успокоительный укол. – Откуда-то прибежала молоденькая медсестра с подмогой.

– Не надо мне ваших успокоительных! – нервничала женщина.

– Доктор, можно вопрос? – буквально на пороге Елена Игоревна окликнула убегающего реаниматолога, который, пользуясь суматохой, хотел удалиться. – Я так поняла, что Вера не сможет больше иметь детей?

– Да, вы правильно поняли. Что-то еще? Меня ждут пациенты.

– Да. – Она подошла очень близко к доктору и заглянула ему в глаза. От его сурового взгляда стало немного не по себе. – Можно Смирновой не говорить о потере органа? Я очень вас прошу. Это просто убьет ее. Они только поженились с моим сыном, хотели иметь большую семью.

– Как вы себе это представляете? К тому же мне сказали, что она сама акушерка. Не скажут здесь – скажут в женской консультации. Она все равно об этом узнает, понимаете? – Астафьев с неодобрением посмотрел на женщину.

– Ну тогда хотя бы пройдет немного времени, она уже оправится и не так это воспримет. А сейчас для нее это станет ударом!