Текст книги "Счастье для Веры (СИ)"

Автор книги: Галина Перун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Видишь, какая луна? – восторженно заявила Маргарита. – Самое время для психов! Да, для наших медсестер будет работка!

Вера укуталась в одеяло и больше не слушала болтовню Маргариты. Ей почему-то стало холодно и неуютно. Она подумала о беззащитной маленькой Злате и расплакалась.

Елена Игоревна новость приняла спокойно. Она будто знала, что именно так все и будет. Выдержала минутную паузу, рассматривая взволнованное лицо сына, и тихо, безэмоционально произнесла:

– Надеюсь, ей там помогут. Ты извини меня, Павлуша, но все к этому шло. Я уже давно за ней замечала эти странности. Наша роковая ошибка, что мы раньше ее туда не определили. Моя девочка была бы жива, – голос женщины дрогнул, и, чтобы не встречаться глазами с сыном, она отвернулась к окну.

– Что уже теперь говорить, – подал голос Виктор Романович, – никто не знает, как бы там было. Мне всегда казалось, что Вера хорошо заботится о Злате. Она же просто тряслась над ней. Трудно ее в чем-то упрекнуть.

– Что ты мелешь! Замолчи! – разозлилась Елена Игоревна. – Нет для нее оправдания! Даже не смей мне ее жалеть! Я до сих пор помню, как она набросилась на меня. Ей самое место там! Психопатка!

– Я, наверное, поеду домой, – вздохнул Павел.

– Может, останешься? – опомнилась Елена Игоревна. – Обещаю больше не ругаться и не затрагивать эту тему. Знаю, сынок, что тебе это все неприятно. Просто мы сами еще на эмоциях: мало времени прошло, горе не отпускает. Да и обида в душе сидит и точит изнутри. Не могу я Веру простить, не получается у меня.

Виктор Романович махнул безнадежно рукой и молча вышел из комнаты, оставив свое мнение при себе. Они вообще в последнее время мало разговаривали с женой, предпочитая находиться порознь. Каждый по-своему переживал горе. Павел не стал его удерживать, обнял мать за плечи и быстро, пока она не опомнилась, выскочил за дверь.

Дом встретил его тишиной. Окна горели красивым розовым закатом, под ногами шуршала сухая опавшая листва. Невольно промелькнула мысль: «Вот она, жизнь, продолжается, несмотря ни на что». Ему не хотелось заходить внутрь. Там все напоминало о недавней счастливой жизни. Он даже пожалел, что не принял предложение остаться у родителей.

Впервые за всю свою жизнь Павел чувствовал себя одиноким. Друзья и коллеги, с которыми он часто встречался на вечеринках и корпоративах, перестали его приглашать на отдых. Возможно, никто не знал, как себя вести в таких случаях, поэтому все и выжидали время. Конечно, Павел был не в том настроении, чтобы куда-то ехать отдыхать. Но отстраненность друзей немного задевала его. К тому же Лера, до этого преследовавшая буквально по пятам, вдруг исчезла из его поля зрения. Он даже подумал, что она уволилась из компании, но потом столкнулся с ней в коридоре. На удивление она всплывал образ Веры. «Это все произошло по ее вине!» – стучало у него в висках. После долгих размышлений Павел для себя сделал выводы – или нужно научиться с этим как-то жить, или следует прекратить любые отношения, чтобы не мучить себя и ее. Горе или объединяет, или делает врагами. После посещения больницы он понял, что любит ее, как и прежде, и без нее не видит будущего. Вера должна вернуться в их дом, и его нужно подготовить к ее возвращению. очень быстро улизнула от него, словно торопилась куда-то. Выглядела бывшая жена отлично.

Уже месяц Вера находится в больнице. За все это время Нина Ивановна позвонила Павлу всего дважды, и оба разговора шли тяжело. В голосе женщины явно звучала обида, чувствовалось напряжение – будто она что-то недоговаривала. В первый раз Нина Ивановна не выдержала, разрыдалась и бросила трубку, после несколько дней не брала телефон. Во второй раз попросила навестить Веру. Павел удивился: он не знал, что в таких учреждениях разрешены посещения, да и мобильная связь не запрещена. Оказывается, ему давно можно было увидеться с женой и даже перезваниваться! А он, как самый последний кретин, за целый месяц даже не поинтересовался, есть ли такая возможность! И ни разу за это время к ней не пришел! Павел чувствовал себя отвратительно, он растерялся. Как подойти к ней? О чем они будут говорить? Что ей сказать?

Он увидел ее издалека. Прислонившись к дереву, Вера смотрела в небо. Редкие снежинки падали ей на лицо, тут же превращаясь в капельки воды. Она будто почувствовала его взгляд и обернулась. В глазах вспыхнули знакомые искорки – та самая Вера, его Вера, вернулась к нему. Они бросились навстречу друг другу, и Павел, обнимая, ощутил, как знакомо легла ее голова у него на плече. Несколько минут они так и стояли, не в силах вымолвить ни слова. Лишь тихие всхлипывания выдавали, что она плачет. Он нежно гладил ее по спине, целовал растрепанные ветром волосы…

– Забери меня, я хочу домой.

Теперь Павел хорошо мог ее рассмотреть. Вера заметно похудела, лицо осунулось, под глазами появились синие круги. Тонкие изящные пальчики перебирали край шарфика. Кольцо на безымянном пальце выглядело неестественно большим и едва на нем держалось. Павел взял ее за руки – маленькие ладошки были сухими и холодными. Вера будто уменьшилась, даже верхняя одежда висела на ней.

– Я поговорю с врачом, обязательно поговорю, – пообещал Павел.

– Почему ты не приезжал? Ты даже не звонил мне. Ты не хотел меня видеть?

– Все не так, как ты думаешь. Я думал о тебе каждый день. Хочу, чтобы ты вернулась домой и все забылось, как неприятный сон.

– Так, как раньше, уже никогда не будет, – вздохнула Вера. – У нас мало времени: осталось минут двадцать, потом мне в палату нужно возвращаться.

Они молча шли вдоль аллеи, под ногами шелестели сухие листья. Павел держал ее за руку, и вскоре ее холодная ладошка потеплела. Но она так и не решилась переплестись пальчиками с его, как раньше. Пустота не позволяла себя ничем заполнить. Первые минуты встречи всколыхнули сердца трепетной радостью, но страшная реальность никуда не делась: они оба помнили о дочери, оба любили ее и не могли отпустить обиду, простить друг друга. Эта ситуация никак не изменилась, осталась камнем преткновения в их отношениях.

После ее ухода Павел еще какое-то время бродил по улице. Возвращаться в пустой дом не хотелось. Раз за разом в памяти.

…В день выписки Павел находился в командировке за пределами города, пришлось вызвать такси и упросить тещу привезти Веру в Зеленое. Нина Ивановна согласилась и даже предложила некоторое время пожить у них, помочь дочери прийти в себя. Фотографии маленькой Златы, вещи, игрушки и многое другое, что могло спровоцировать нежелательные воспоминания, Павел предварительно убрал.

Вечером он вернулся домой и испытал шок – все портреты Златы висели на прежних местах. Вещи и игрушки дочери также заняли свои полки. Нина Ивановна лишь развела руками.

– Не нужно ничего прятать, я не сумасшедшая, – спокойно сказала Вера. – Боль воспоминания в сердце, и от нее никуда не денешься. Мы оба любим нашу девочку и не хотим стирать воспоминания о ней. Зачем же тогда убирать ее фотографии? Так она будет с нами всегда рядом. И мы не позволим себе ее забыть. Она будет жить в игрушках, к которым прикасалась, с которыми играла. Как же мы можем это все убрать, выбросить из нашей жизни?

– Может, ты и права, – сдался Павел. – Мне хотелось оградить тебя от лишних воспоминаний. Мне самому было неприятно убирать фотографии Златы. Чувствовал себя при этом нехорошо. Вера, прости меня! Давай попытаемся наладить отношения. Мне все это время тебя не хватало.

– Мне тоже.

Вера с удовольствием прижалась к его груди. От волнения захватило дух.

После лечения она заметила в себе существенные перемены. Будто свежий ветер ворвался с улицы и сдул с нее невидимую пелену, которая все эти месяцы давила на нее и не позволяла жить нормальной жизнью. Появился интерес ко всему, что происходило вокруг. Вера даже включила телевизор и просмотрела все новости. Прочитала сообщения, долго висевшие в «Вайбере», зашла в свои аккаунты в социальных сетях. Везде напоминания о дочери. Друзья и знакомые слали соболезнования. Прочитав несколько таких сообщений, она не стала открывать их дальше. Разослала всем смайлики и отключила телефон.

Прошло несколько месяцев, а боль утраты не ушла. Она такая же острая, такая же ощутимая. Говорить о ней с кем-либо не хотелось.

На улице выпал легкий снежок. Воспользовавшись моментом, Вера вышла во двор. Пока мать с Павлом пили чай на кухне, ей захотелось побыть одной, прогуляться по лесу, подышать воздухом. Не успела она выйти за ворота, как за ней выбежал Павел.

– Я с тобой! Хотела улизнуть без меня? – Он застегивал на ходу замок в куртке.

– Думала прогуляться немного, – попробовала улыбнуться Вера. – Надоело уже дома сидеть.

– А хочешь, мы с тобой в Минск съездим? Пройдемся по нашим местам! – неожиданно предложил Павел.

– Да, хочу! – В ее глазах вспыхнул блеск, которого он уже давно не видел.

Спустя полчаса они уже мчались по трассе в город. Павел был счастлив: наконец-то Вера возвращается к жизни! Ее лицо ожило, она привела в порядок волосы, достала из шкафа несколько любимых платьев, стала пользоваться косметикой. Павел очень надеялся, что они преодолеют все трудности.

Выходной они провели вместе. Оставили машину на стоянке и очень много ходили пешком. Щечки Веры порозовели от ветра и небольшого мороза. Она непривычно много говорила и улыбалась. Павел сжимал ее ладошку и сквозь ткань вязаной варежки чувствовал тепло от ее руки. Как сбежавшие от родителей подростки, они долго целовались под обледеневшими ветками раскидистой ивы, а потом в уютной кофейне пили горячий кофе и наслаждались вкусными пирожными.

Они были недалеко от дома его родителей, и Павлу очень хотелось зайти к ним. Ссора Веры с матерью тяготила его, и он надеялся на их примирение. Но сегодняшний день был настолько хорошим, что он не рискнул его испытывать.

Когда стемнело, они вернулись к машине. Огни большого города проносились за окном, в салоне играла тихая музыка. Павел краем глаза следил за Верой. Она ехала молча, пристально всматриваясь в дорогу сквозь летящий навстречу большими хлопьями снег. У ворот их уже встречала взволнованная долгим отсутствием Нина Ивановна.

…Павел удобно улегся под одеяло в ожидании Веры, но та долго ходила по комнате с задумчивым видом.

– Вера, что-то случилось?

– Я хотела с тобой поговорить. – С протяжным вздохом она приземлилась на край кровати. – Даже не знаю, с чего начать. Ты должен меня правильно понять.

– Говори как есть. – Он присел, облокотившись на подушку в ожидании слушать.

– Давай усыновим ребенка. Только не говори сразу нет. Я долго об этом думала и готова к этому.

– Вера! – Лицо Павла выражало не то удивление, не то испуг.

И она сразу же продолжила, поскольку боялась, что ей не позволят высказаться:

– Маленького ребеночка, такого, как наша Злата. Да Господи – любого ребеночка, можно мальчика, можно девочку. Ведь много детей в доме малютки, от иных даже в роддоме отказываются. Они никому не нужны, понимаешь! А маленьким деткам именно с рождения нужна любовь и забота, только так они смогут вырасти и стать нормальными и полноценными людьми.

– Вера! О чем ты говоришь! Как ты вообще можешь! А как же память о нашей Злате? Ты хочешь в ее кроватку сейчас положить чужого ребенка? Чтобы неизвестно от каких родителей, скорее всего, от каких-нибудь алкоголиков или наркоманов, взять на воспитание ребенка?! – Павел вскочил с кровати в огромном возмущении. – Лучше не говори мне больше ничего, иначе мы с тобой разругаемся! У нас только все налаживаться стало!

– Я знаю, ты считаешь меня предательницей. Думаешь, мне легко было прийти к этому решению? Моя девочка всегда будет со мной, она и сейчас со мной, она вот здесь, понимаешь? – Вера приложила руку к груди. – Неужели ты думаешь, что если я не говорю о ней, то я все забыла?

– Если такое говоришь, то, наверное, да’.

– Как же ты не понимаешь, что я бы все отдала, лишь бы ее вернуть! – Вера заплакала. – Знаешь, когда я училась в медколледже, то однажды на практике мы посещали дом малютки. Милые детки сидят в своих кроватках и не плачут, просто смотрят на тебя, и все. А те, что помладше, или которые недавно попали, стоят в своих кроватках и тянут ручки, чтобы их взяли. Одни громко плачут, другие хнычут. Нам запрещали их брать на руки. А они смотрят тебе в глаза, и взгляд у них такой, что прямо ножом по сердцу. Хочется взять их, прижать к себе, пожалеть, но ты понимаешь, что так делать нельзя! Ведь они не куклы, их потом невозможно от себя оторвать и усадить обратно. Они тоже хотят быть любимыми и обласканными. У них всего хватает: и памперсов, и еды, и игрушек, – а самого главного нет. Воспитатель, даже самый лучший на свете, не может им дать этой любви. А когда они болеют и попадают в больницу, то рядом с ними нет воспитателя, и медсестры нет. Они сидят в железных кроватках одни. Наревутся и спят калачиком на голом матрасике!

– Почему на голом? – неожиданно спросил Павел.

– У них простынки скомканные – вертятся постоянно, вот и сбивается все. Устанут за день, так и засыпают, как попало.

– И ты хочешь сказать, что их там никто не смотрит? Есть же какой-то персонал, который должен этим заниматься? Не может маленький ребенок быть предоставлен сам себе.

– Почему же никто? Санитарки и медсестры кормят их, моют, делают им процедуры, но все это по расписанию. В остальное время детки находятся одни и их мир ограничивается железными прутьями больничных коек.

– Вера, ты же понимаешь, что невозможно спасти всех детдомовцев. Тебе их жалко, мне их жалко, но это не повод для усыновления. Это очень ответственный шаг, и к нему семьи готовятся годами.

– Не нужно всех, давай хотя бы одного. Я согласна на любого. Только подумай, что один из этих несчастных, обиженных детей получит шанс на любовь и заботу. Я уже никогда не смогу родить ребенка. Не смогу целовать пухлые ручки и мягкие волосики, прижимать к себе нежное тельце… И уже никогда никто не скажет мне «мама»! Понимаешь?! А я хочу быть мамой, хочу! Всю себя отдать маленькой крохе! И в этой крохе будет наша Злата. Она будет наша, и мы будем ее любить.

– Я не буду любить! – резко бросил Павел. – Я не смогу полюбить чужого ребенка, как ты этого не понимаешь! К тому же тебе не позволят, ты сама должна это понимать.

– Мне? – Вера захлебнулась от возмущения и обиды. – Зачем ты мне это говоришь? Я даже могу пойти на работу, чтобы доказать тебе, что у меня все в порядке.

– Ладно, ладно, остынь, я не это хотел сказать. Просто для усыновления нужно уйму документов собрать и медицинскую комиссию пройти. – Павел попытался обнять Веру, но та вырвалась и отошла к окну. – Давай отложим этот разговор на некоторое время. Я устал, да и поздно уже, пора ложиться спать.

– Отложим, – согласно закивала головой Вера, и в ее глазах мелькнула надежда. Она крепко прижалась к мужу и прошептала: – Знаешь, когда ты уходишь на работу, мне так одиноко. Я все время думаю о Злате. Мне не хватает ее голоса, ее смеха, ее дыхания. Я чувствую, будто она рядом со мной в этой комнате. Мне хочется прикоснуться к ней, почувствовать ее теплые ручки на моей шее. Если бы мы взяли себе малыша, то я смогла бы подарить ему всю любовь и нерастраченные чувства, которые были у меня к нашей дочери. У маленького человечка мог бы появиться шанс расти в семье с родителями. Я хочу быть мамой. Почему это случилось именно в нашей семье? И еще… Я виновата перед Еленой Игоревной и хочу попросить у нее прощения. Ведь она не хотела этого, никто не хотел. У меня было достаточно времени восстановить в памяти события и все проанализировать. Но я не имею права обвинять ее.

– Вера, я не хотел заводить этот разговор, но раз уж ты затронула эту тему… – Он взял ее за плечи. Глаза его потемнели, стали серьезными. – Да, я тоже считаю нужным попросить прощения у мамы. Будет хорошо, если вы помиритесь. И все же, я так понимаю, ты все подводишь к тому, что ты здесь ни при чем? А я, между прочим, тоже анализировал и перевернул весь наш дом и дом моих родителей. Там я ничего не нашел, а вот у нас не досчитался одной игрушки, которую сам же покупал. Именно в ней и была та злосчастная батарейка. Куда ты ее дела? Испугалась и выбросила? А теперь будто никого не винишь? Хочешь попросить прощения и заменить нашего умершего ребенка на другого? Ведь какая разница! Главное, чтобы он был! Кричал, кушал, дышал, лежал здесь в кроватке! И тебе наплевать на мои чувства! Наплевать, что мне никогда и никто не заменит мою погибшую дочь! Понимаешь? Мои родители из-за твоей опеки нс могли получить той радости общения, которую получают обычно бабушки и дедушки! Ты боялась к ней кого-то подпустить, а сама же и недосмотрела! Как ты думаешь, мне легко тебя простить?

– Отпусти, мне больно!

Она вырвалась из его рук, выскочила из спальни и побежала вниз по лестнице.

Павел швырнул ей вслед подушку и нервно заходил по комнате. Спать перехотелось. На часах была полночь, по железной дороге ритмично стучали колеса товарного поезда. Немного остыв, Павел собрал необходимые вещи и спустился на первый этаж. Вера тихо плакала у окна. В темноте он не видел ее лица – только сгорбленную фигуру, но он почему-то не чувствовал жалости. Все накопленные за месяцы эмоции вырвались наружу, но облегчения не наступило. От боли ему хотелось кричать, жестокие слова так и норовили слететь с языка. Но он лишь стиснул зубы, чувствуя, как дрожат пальцы, и вышел, хлопнув дверью.

Вера неподвижно стояла у окна. Она слышала, как завелась машина, раскрылись ворота. Фары осветили улицу.

– Я сильная, я выдержу и это, – прошептала она.

Несколько дней Павел не приезжал – он ночевал дома у своих родителей. Поначалу это беспокоило Веру, но потом она решила, что так будет лучше для них обоих. После ссоры нужно остыть и привести мысли в порядок. О том, что произошло между ними, ей совсем не хотелось рассказывать матери, но та сама обо всем догадалась и немедленно приехала к вечеру того же дня. Они вместе легли в гостевой комнате, до полуночи разговаривали обо всем на свете, и Вера успокоилась.

С утра Нина Ивановна приступила к грандиозной уборке, а Вере вручила нитки и спицы. Вязание приносит пользу – хорошо успокаивает нервную систему. Вера начала с носков. Пока мать с тряпкой маячила по комнате, она включила телевизор и, нанизывая петли, слушала концерт.

– Давай лучше фильм тебе включу. Сейчас столько сериалов интересных показывают, даже отец на них подсел.

Нина Ивановна нажимала на кнопки, сменяя один канал на другой.

– Подожди, подожди. – Вера схватила мать за руку. – Верни обратно! Быстрее, быстрее переключи назад!

– Что ты там увидела? – недоумевала женщина, глядя, как на экране ухоженная брюнетка кормит из бутылочки куклу, очень похожую на настоящего ребенка. – Это что, кукла? Надо же такое сотворить! Будто живой младенец! Вера, страх-то какой! Это же кому в голову такая идея пришла? Разве ж можно такие куклы детям делать? Дорогая, наверное.

Они уже вместе прилипли к экрану. Нина Ивановна восхищенно восклицала, а Вера жадно ловила каждое слово, наблюдая за героиней и ее куклами.

– Реборн, куклы-реборн, – задумчиво произнесла Вера. – Я слышала, что есть такие натуралистичные куклы, но даже и представить себе не могла насколько! Эти младенцы прекрасны!

– Лично меня такие игрушки пугают. Я бы не уснула в одной комнате с такой! Ты же видела их глаза? Это словно настоящий ребенок, только на минуту перестал дышать и шевелиться. А пальчики? Каждый ноготочек продуман. Как они их так делают? – рассуждала Нина Ивановна. – Запросто с живым ребенком перепутать можно. В мое детство такой роскоши не было. А теперь чего только не придумают! Еще и взрослые тетки в детство впали: пеленают, кормят, купают их.

– Мама, ты что, не поняла? Этих кукол используют как тренажер для будущих мам. Когда они общаются с реборнами, то вживаются в роль матери, готовятся к рождению младенца.

– Лишнее это все. Можно и на обыкновенных куклах потренироваться, если уж так сильно хочется понянчится. – В то же время Нина Ивановна не переставала восторгаться: – Не представляю, как они так реалистично делают? Там же каждая складочка на ручках и ножках видна, каждый завиточек на головке. Денег они, конечно, хороших стоят.

– Подай мне, пожалуйста, мой телефон, – попросила Вера. – Сейчас мы поищем этих кукол в интернете, а заодно и стоимость узнаем.

– Вера! Я тебя умоляю! Даже не смей об этом думать! – всерьез испугалась Нина Ивановна.

Неделя ушла на поиски нужной куклы и мастера. Вера уже не могла остановиться, она бороздила просторы интернета, вникая в поток информации, делая себе какие-то пометки. Множество интересных роликов от «мам» реборнов, полезные советы и рекомендации. Оказывается, многие женщины ведут блоги, где подробно рассказывают о своих «маленьких детках» и называют себя мамочками. Счастливые обладательницы «малышей» готовят смеси, меняют подгузники, прогуливаются с колясками, плавают совместно в бассейне и даже совершают вместе с реборнами шопинги. Вера уже грезила этой куклой, представляла ее вживую и никак не могла остановиться. Процесс пошел – она тоже станет мамочкой для такого прелестного малыша. «А Павел? – иногда думала Вера о муже. – Как он к этому отнесется? Что скажет свекровь? Да все равно, что она на это скажет. Елена Игоревна и так считает меня сумасшедшей. Хочется ей так думать – пусть себе на здоровье думает, ведь отношения с ней и без того безнадежно испорчены, да и мириться она не торопится. А Павел вообще должен остаться довольным – ему не придется терпеть чужого ребенка и пытаться к нему привязаться. С усыновлением стоит подождать, ведь он еще не готов к этому».

Вера заказала у мастера куклу и внесла предоплату. Сумма оказалась немаленькой, и ей пришлось одолжить денег у матери и у Павла. Ожидание было тягостным и приятным одновременно. К приезду куклы Вера подготовилась основательно, привела в порядок все комнаты, ванную и кухню. Она немного удивилась, насколько запущенным был дом. Пришлось изрядно повозиться, чтобы привести огромные жилищные площади в прежнее состояние. Физический труд пошел на пользу и немного отвлек от ожидания и ссоры с мужем. Занятая мыслями о покупке, она уже и не дулась на него. Павел вернулся домой, и их отношения вновь наладились.

И вот пришло извещение из почты, что заказ поступил и его можно забирать.

Коробка оказалась довольно тяжелой, но Вера все же донесла ее домой. С большим волнением принялась распаковывать долгожданную покупку.

Кукла выглядела точь-в-точь как новорожденный малыш. В розовом боди и белых кружевных пинетках, ручки и ножки полусогнутые, на маленьких пальчиках розовые с белыми точками ноготки. Но на голове у нее почему-то был надет памперс, и это немного смутило Веру. Несколько секунд она боялась его снять, затем аккуратно расстегнула и ахнула.

– Милая девочка, как же ты прекрасна! Я буду заботиться о тебе и никому не дам тебя в обиду, – шептала Вера, прижимая к себе мягкую и невероятно приятную на ощупь куклу. – Прости меня, Злата. Это будет память о тебе, будто ты рядом. У меня нету другого шанса почувствовать физически, что ты рядом со мной. А теперь я качаю эту куколку Альбину, и мне кажется, что твоя душа здесь, в этой комнате. И мне так спокойнее. Ни в коем случае она не заменит тебя, но, поверь, мне сейчас так тяжело, так не хватает твоего мягкого теплого тельца и твоего дыхания, что не хочется жить. Надеюсь, Альбина поможет мне с этим справиться.

С искренним удивлением Вера рассматривала каждую складку на ручках и ножках, каждую линию на пяточках и ладошках куклы. Пустышки, бутылочки, шапочки, носочки, пеленки и совсем крохотные кроссовки – на разглядывание их ушла добрая половина дня.

К приходу мужа Вера подготовилась основательно. Привела себя в порядок, закрутила в улитку волосы, нанесла легкий макияж, надела любимое платье, в котором она ходила на свидание, когда жила у тети…

– Вера! Ты чуть до инфаркта меня не довела! Что это? Ты издеваешься надо мной? – кричал в бешенстве Павел.

– Я хотела тебе сюрприз сделать. Это кукла-реборн, ее зовут Альбина. Сегодня по почте получила, – оправдывалась Вера.

– Ах, вот куда деньги понадобились! Я даже в страшном сне представить себе не мог, что ты до такого додумаешься! Вера, извини, но ты на самом деле сумасшедшая! Ты перешла все границы!

– Ты не оставил мне выбора. – Вера тихо расплакалась, закрыв ладонями лицо. – Я просила тебя подумать об усыновлении ребенка, но ты категорически против! Почему никто нс может меня понять?

– Как тебя понять, Вера?! – кричал в запале Павел. – Ты хочешь играться с куклами? Да еще с какими куклами! Мне просто жутко от такого зрелища! Или отсылаешь ее обратно, или я больше не останусь в доме!

– Я за нее заплатила и возвращать ее не намерена! Она моя!

– Ну знаешь! Я тоже не намерен терпеть твои выходки!

Павел схватил с вешалки куртку и в бешенстве выскочил на улицу. Ледяной ветер обжигал лицо и распахнутую грудь, трепал волосы. Но, возмущенный поведением Веры, он не чувствовал холода.

Улица погрузилась в густые сумерки. Павел сел в машину. Он ждал, что Вера выбежит за ним или хотя бы в окне покажется ее силуэт. Но ни того, ни другого не произошло. Ехать к родителям или в гостиницу ему не хотелось. Но и оставаться он больше не мог.

Спустя какое-то время Павел уже сидел за столиком в одном из столичных баров. Вначале он не хотел заказывать себе спиртное, но потом передумал. Бутылка бренди «Шабо» составила ему компанию на вечер. Играла приятная музыка, небольшая группа людей вышла танцевать. Где-то за спиной звучали тосты и поздравления, звенели бокалы и хрустальный смех заглушал музыку.

Вот так совпадение! Лера не поверила своим глазам. Неужели Паша? Она сощурилась и на мгновение перестала дышать. Так и есть, все это время у нее за спиной сидел бывший муж. Они то и дело с девочками отпускали шутки в его сторону, но одиноко сидящий молодой человек ни разу не обернулся. Он явно был погружен в свои мысли, к тому же изрядно выпил.

Прежде чем подойти к Павлу, Лера привела себя в порядок, прошла возле его столика. Убедившись окончательно в своей правоте, она ловко присела в кресло напротив.

– Паша? Каким попутным ветром тебя занесло сюда? – скорчила маску удивления Лера.

– А что тебя смущает? Я отдыхаю.

– Надо же! Один? – Лера повела бровью.

– Да, один. А ты? Все веселишься? – Павел попробовал усмехнуться, но получилось плохо. Лера плавно качалась у него перед глазами.

– А я здесь с девочками, отмечаем день рождения. – Она небрежно махнула рукой в сторону притихшей компании. – Присоединяйся к нам, чего одному сидеть? Или твоя жена слишком ревнивая?

– Я сегодня без жены, так что оставь ее в покое. И к вам я пересаживаться не буду, – замотал головой Павел.

– Окей! Поняла! Тогда давай потанцуем? Я приглашаю тебя.

Лера вцепилась в его руку, и он поддался ее напору. Они плавно закружились по залу.

Лера чувствовала его крепкую ладонь у себя на талии, она будто прожигала сквозь тонкую ткань платья ее тело. Лере очень хотелось прижаться к нему, вдохнуть запах его духов… Надо же, он до сих лор не меняет их, а ведь именно она когда-то помогла ему с выбором. Но показать свою слабость она не могла.

После танца они вернулись к его столику, и Павел заказал еще спиртное. Он показался ей подавленным, но она не стала расспрашивать, к тому же громко играла музыка и приходилось почти кричать друг другу. Не самое подходящее место для доверительных разговоров. Сердце Леры радовалось – Павел сюда пришел один и не просто так. А это уже хороший знак.

К моменту закрытия заведения Павел сильно опьянел, и Лера предложила вызвать такси. Он согласился, но домой ехать не захотел и попросил отвезти его в ближайшую гостиницу. И Лера отвезла – только не в гостиницу, а к себе в квартиру. В таком состоянии она видела его впервые. И ее разбирало любопытство: что же в его семье происходит?

Кое-как они поднялись наверх, и Павел, не раздеваясь, упал на кровать. Лера попыталась снять с бывшего мужа хотя бы верхнюю одежду, но у нее ничего не получилось. Удалось стянуть только ботинки. Лера достала запасной плед из шкафа и легла рядом.

Еще некоторое время она рассматривала Павла, пытаясь понять, что же она к нему испытывает. Провела рукой по волосам – мягкие, приятно пахнут. Когда-то ей нравилось так делать. Такой родной, но в то же время уже не принадлежит ей. Неужели между ними утрачена невидимая нить, которая связывала их в одно целое? А были ли они одним целым? Лера с сожалением подумала о том, что совсем не ценила то, что имела. Но если быть честной, то к Павлу в данный момент она не чувствовала того, что раньше.

Вот он, рядом с ней, в ее постели – пьяный, подавленный, беззащитный. Немного усилий – и он поддастся, не устоит перед ней. А дальше что? Быть любовницей бывшего мужа? Или вновь стать его женой и посвятить себя котлетам и работе в престижной компании? А по выходным чаи у свекрови и лицемерные физиономии, будто ничего не произошло? Или упреки и амбиции? Лера ясно представила себе Елену Игоревну с улыбкой сфинкса. Нет, не этого ей хочется! Нет адреналина и накала страстей! К тому же чувство вины до сих пор не отпускает…

Лера уже давно подумывала вернуться в Питер, помириться с Марком и забыть обо всем. С ним она была счастлива. Безусловно, не следовало рассчитывать на какие-то серьезные обязательства с его стороны. Сцена всегда стояла для него на первом месте, и вся его жизнь посвящена творчеству. А ей, Лере, придется быть на втором плане и довольствоваться этим, наслаждаться его лучами славы. Где-то в укромном местечке ее души дремлет желание выйти замуж и завести ребенка, вот только нянчиться с ним и посвятить всю себя пеленкам и распашонкам она не была готова. Поэтому далеко не загадывала.

По возвращении в Минск в какой-то момент в ней взыграла ревность и зависть, захотелось вернуть Павла себе. Вновь появились нежные чувства к нему. Сейчас Лера смотрела на спящего мужчину и ровным счетом ничего к нему не испытывала. Возможно, расставшись с Марком, она была подавлена и искала утешение и замену. А случай с маленькой девочкой и вовсе ее отрезвил. Вина за смерть по неосторожности давила на нее.

Громкий рингтон внезапно нарушил тишину. Лера ловким движением извлекла у Павла из кармана телефон и сняла трубку.

– Алло! – тихим голосом произнесла она, чтобы не разбудить Павла. – Алло?

Звонивший молчал, а потом и вовсе положил трубку. Короткие гудки взбодрили Леру. На часах почти полночь. Кто мог так поздно беспокоиться о Паше? Она покрутила в руках телефон, провела пальцем по экрану.