Текст книги "Мюзикл (СИ)"

Автор книги: Галина Чернецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

В ответ раздалось шуршание, и я мгновенно запрыгнула с ногами на спальное возвышение.

Эту картину мы уже видели: ковёр из ящериц, тарелки и напитки. Но отдельно доставили одежку, в которую, вероятно, нам было нужно облачиться.

– Я это не надену! – громко заявила я, потыкав пальцем в ярко-алый сарафан, с узкой вышивкой под грудью.

– Да, выглядит немного скромно, – согласился Александр. Он как раз не стал скандалить и послушно приоделся: красные сапоги, тёмные штаны, вышитая петухами рубаха с косым воротом, сверху тёплая жилетка, густо расшитая золотом.

Мне же предоставили туфельки без каблука, рубаху в пол какого-то невнятного бежевого цвета и роскошный бесформенный сарафан. А еще моток лент, с которыми непонятно что было надо сделать.

– При чем тут скромно, – опять возмутилась я. – Куда я уберу револьвер? В этих туфельках невозможно маршировать несколько дней кряду, да они на первом же марше развалятся!

– Оль, – Александр аккуратно сел на мою кровать и похлопал рукой, призывая меня сесть рядом. Как собаку! – Ты же постирала свои вещи, я вижу, вон они висят. Ты же не пойдёшь на встречу с нашей чудесной Хозяйкой в этом полотенце?

– Ты думаешь, нам надо куда-то идти? Тем более!

Я воодушевленно соскочила и начала натягивать на себя еще влажные вещи.

– Высохнет на мне, здесь тепло.

Отмахнулась я, когда Александр закрыл лицо рукой и застонал.

– О! Прикинь, тут в кувшине кофе?! А разве сто пятьдесят– двести лет назад его пили?

– Почему такой вопрос?

– Ну, наша тюремщица явно застряла в тех веках: сарафаны, кокошники. Странно, что мне ничего такого не подвезли.

Александр вздохнул, но пояснил:

– Тебе предложили наряд холопки, там ленты для косы и для очелья. Ты только не обижайся, но раньше холопкам косы рубили, за... разное...

– Да и ладно, – отмахнулась я, припадая к моему любимому напитку, в который кто-то щедрой рукой насыпал сахара, но я не привередлива. – Тем более, она не обидится, если я приду в своём наряде. Сэкономит!

Александр устал спорить и подвинул к себе ближайшее блюдо. По стечению обстоятельств, оказавшееся с бутербродами с чёрной икрой.

– Ммм... будешь? Так-то это деликатес.

– Нет, предпочту знакомые продукты, – отдала я должное холодцу с хреном, белому хлебу, квашеной капусте с ягодками брусники и шипящим колбаскам. – О, тут щи есть, ммм...

Но Александр не соблазнился.

Стоило нам насытиться, как опять появились ящерицы, но теперь я смиренно согласилась следовать за ними и не бузить.

Глава 12, ПРАВДА ДЛЯ ХОЗЯЙКИ

Под конвоем мы прошли несколько коридоров и вышли в огромный зал, где в самом центре на троне восседала Хозяйка. На мой взгляд, добровольно садиться на огромное каменное (наверняка холодное и твёрдое!) кресло можно только расставшись с остатками мозгов, но наша тюремщица не производила впечатления умалишенной.

– Что ж, я вижу, вы вполне отдохнули и готовы сослужить мне службу? – негромко произнесла она, но акустика зала оказалась такова, что она могла шептать, и нам бы оказалось всё прекрасно слышно.

– Так точно, – бодро отрапортовала я, а Александр разразился очередной сладострастной речью, которую дамочка весьма благосклонно выслушала и даже позволила себе лёгкую улыбку.

– Почему ты, дева, пренебрегла моим подарком?

– Ээээ… – протянула я. – Спасибо, конечно, за ваш замечательный подарок, но на нём не было написано, что я обязана его надевать вот так сразу.

– Твоя правда, – кивнула дамочка.

– Какую службу вам сослужить, о, прекрасная Хозяйка? Изволите ли вы послушать стихи в вашу честь?

– Могу расстрелять конкурента или злопыхателя, – предложила я, когда взгляд прозрачных зеленых глаз обратился в мою сторону. – Но только одного, патронов мало осталось, но если обеспечите боеприпасами, то и не одного!

– Нет, – вздохнула Хозяйка. – Это мне всё без надобности. Но ты, певец, должен будешь создать красоты неземной шкатулку для моих украшений. А ты же, холопка, сестра его названная, изволь за мной следовать.

– Ээээ, – протянул Александр, – а можно мы с Олей вместе будем что-то создавать?

– Нет, – просто отозвалась она.

Я сидела в огромном каменном кресле, явно родственнике того трона, где всё началось. Специально для меня в него по приказу гостеприимной Хозяйки наложили подушек, так что сидела я с комфортом: скинув ботинки и поджав под себя ноги. Рядом с креслом стояли блюда с разной едой, которые натаскали послушные ящерицы. В кубке не заканчивался ягодный морс, а еду мне регулярно приносили новую.

От меня требовалось внимательно смотреть и говорить правду. И это было ужасно.

– Нуууу, – осторожно протянула я. – Я не то чтоб эксперт в женской моде, но, мне кажется, сейчас уже так не носят.

– Думаешь? – Хозяйка покрутилась перед зеркалом. – Марфа вышивала, редкостной одаренности была дева. Мастерица, каких свет не видывал.

– Красиво, – согласилась я. – Вообще даже спорить не стану, аж слов у меня нет, насколько красиво. Да, только у любого нормального человека голова отвалится уже к обеду, такую тяжесть на ней носить.

– Привычки требует, согласна, – дева сняла очередной кокошник с головы и незаметно потерла виски. – Но так красота требует определенных усилий.

– И жертв, – кивнула я своим мыслям. – Не, ну, каска – она тоже тяжелая, особенно если с полным обвесом: наушники, очки, а если еще с говорилкой и приёмником, то и вовсе голова отвалится. Если противник не отстрелит, хе-хе… не смешно вообще.

– Значит, ты воин, а не холопка?

– Уже нет, – честно призналась я. – Ну, в смысле я не холопка, я же сразу сказала. Отменили крепостное право, и в теории мы теперь все равны, хотя такие, как Александр, – они всё равно ровнее.

– То есть дворянские звания остались?

– Конечно, – кивнула я. – И крестьянство осталось, должен же кто-то еду производить. Просто «владеть» другими людьми его Императорское Величество своим указом запретил. Поэтому крестьяне теперь свободные люди, и могут хоть наниматься к кому-то, хоть свое хозяйство организовать да богатеть. А можно даже и вовсе купцом заделаться, например.

– Всё меньше и меньше доводов для выхода в свет, – пробормотала Хозяйка и вновь покрутилась перед зеркалом. – А как тебе кика?

– Ржавая шестеренка! – не сдержала я своего возгласа и даже слезла с кресла, прям в носках дошла по мраморным полам до девы и потрогала пальцем край рогатого головного убора. – Смотрится очень… очень… необычно.

– Старомодно, да?

– Я слышала, что мода движется по спирали, – осторожно произнесла я. – Ну, там сто лет назад были в моде сарафаны, хотя, пожалуй, и сто пятьдесят, но вот вроде как сейчас в них всякие мастера по костюмам вдыхают новую жизнь, и это вновь стало дорогим удовольствием.

– Ах, пустое, – красавица сняла жуткий головной убор и достала что-то полегче. – Мода и раньше была, что весенний ручеёк: куда направят, туда и стекает.

– Слушайте, Хозяйка, я в самом деле плохой эксперт по девичьим вещичкам. Про гранаты вот могу рассказать, про револьверы да пистоли, хотите?

Я с надеждой уставилась на деву, но та покачала головой. Ноги начали подмерзать на каменном полу, и я вернулась на кресло.

– Может быть, Александра позовём? Он хорошо разбирается в таких вещах. Мне одежду один раз помогал воро… в смысле выбирать!

Хозяйка покачала головой и закончила прилаживать новое головное украшение.

– Ах, что ты говоришь, дева-воин, он же мужчина, он утомится в первые же полчаса. Да и говорит много лжи, а я не люблю этого, у меня от лжи ягодицы чешутся…

– Что?

– Особенность такая, – пояснила дева, – чувствую лживые слова…

– Задницей, – пробормотала я себе под нос, но дева, слава пару и молнии, не услышала меня. – Какая чудесная возможность!

– Ах, с одной стороны, да, как правительнице, мне полезно чувствовать ложь, но как женщине, порой так хочется заблуждаться и верить. А как тебе этот?

– Знаешь, а этот ничего, тебе к глазам подходит. И смотрится полегче, чем предыдущие варианты.

– Правда?

– Но ты же чувствуешь сама.

– Ты не лжешь, да, – кивнула она. – Правда, чтобы лгать, не обязательно лгать…

– Я пообещала говорить только правду, – насупилась я. – Значит, я буду говорить правду. Я слов на ветер не бросаю и за свои слова отвечаю.

– А твой брат названный? Много лжёт?

– А он прям врал? – ответила вопросом на вопрос я. Вообще, откуда я могу знать, как он часто врёт, мне казалось, что он в основном правдив, но чужая душа потемки. Я задумалась о том, хотела ли бы я иметь такую способность, как у Хозяйки.

– Эй, дева, ты спишь?

– А? – я подскочила на кресле. – Никак нет! Не сплю. Этот веночек тоже неплох!

– Это называется «венец». Мне его привёз в дар купец Ахметов, ему какой-то крепостной мастер сделал. Дурачок, думал, что купец ему девку какую-то в жены отдаст, а тот венец забрал, а девку велел до смерти пороть.

– Ужас какой, – пробормотала я.

– Расточительно, согласна, – кивнула красавица. – Девка-то могла других мастеровых нарожать, а так девки не осталось, мастер тоже притопиться изволил, и приплода не получил.

– Император ужасно мудро с тем указом поступил, – опять не удержалась от бормотания под нос я, благо, что Хозяйка слушала меня весьма избирательно.

Хозяйка остановила свой выбор на венце. Серебро в виде дубовых веточек, россыпь зелёных драгоценных камней, желуди из каких-то поделочных камней. Целое произведение искусства, и в музее я бы с удовольствием им полюбовалась.

Впрочем, на Хозяйке это смотрелось органично и величественно.

– Теперь надобно сарафан подобрать, – сказала дева и махнула мне рукой. – Следовать за мной изволь, дева.

– А разве не логично вначале выбрать наряд, а к нему уже подбирать украшения?

– Ах, к чему нам эти условности?!

– Действительно, – я обула ботинки и пошла следом за девой, не беспокоясь об оставленной еде. Судя по всему, ящеркам больше всего нравилось угождать своей владычице, и они были счастливы носиться туда-сюда.

Платья располагались в отдельном зале, на манекенах, каждое подсвеченное серией хитро-расположенных светящихся камней. И конец этого зала терялся вдали.

– Жизни человеческой не хватит, чтоб просто примерить эти наряды, – произнесла я.

– Всё так, – кивнула дева. – Но у нас времени полно, здесь время не властно над человеческой природой.

– Удобно. Но провести вечность над выбором нарядов, которые некуда надеть?!

– Почему некуда? У меня обширные владения, которые требуют присмотра и твёрдой руки.

– О, я не думала об этом, – несколько виновато произнесла я, идя следом за девой между рядов манекенов с одеждой. – А и правда, в чём заключается смысл твоей жизни?

– А твоей? – вопросом на вопрос ответила она.

Я задумалась.

– Раньше у людей была вера, – через некоторое время, когда от тишины начало давить на нервы, заговорила красавица. – Люди рождались, жили с верой, что так угодно Богу, рождали новых людей. Были баре, были крепостные. Первые принимали решения о жизни вторых. А сейчас?

– Тебе не нравится, что теперь, когда мы бороздим небесные просторы и наука вытеснила церковь, а крестьяне обрели права и возможности, люди получили больше шансов изменить свою жизнь к лучшему?!

– А вот ты, ты изменила свою жизнь к лучшему?

Хозяйка наконец остановилась перед каким-то платьем, и мне пришлось прийти ей на помощь. Тяжёлая парчовая ткань, вышитая бисером и камнями, серебряный шнур, драгоценные пуговицы. Я крякнула от натуги, когда подняла это великолепие.

– Да, – с вызовом ответила я. – Я росла в приюте, я была солдатом и дослужилась до сержанта. Я работаю в полиции и сама купила квартиру. Моя бабушка о такой жизни не могла даже мечтать. Если, конечно, она была крестьянка, как ты утверждаешь.

– Я не знаю, кем были твои предки, – отозвалась дева, снимая свой наряд. Сняла она его самостоятельно, но отдала ящерицам, которые сноровисто втащили его на освободившийся манекен. Надевать новый сарафан пришлось помогать мне.

– Судя по разрезу глаз и другим косвенным признакам, в тебе есть кровь западных шляхтичей и нет уральской крови. Так что, возможно, твоя жизнь стала хуже, чем могла бы быть. Ну, ты понимаешь.

– Нет, – отозвалась я. – Сейчас я эту самую жизнь могу изменить, да, ограниченно, но могу. У крестьянки даже не было возможности сменить хозяина.

– Юрьев день, – Хозяйка огладила рукой сарафан по длине и покачала головой, – нет, не то. Это Матрёна-искусница расшивала, да только грубовата работа, хоть и богато выполнена.

– И охота такую тяжесть на себе таскать.

– Ты сама сказывала, что и больше несла, – мы опять пошли меж рядов, высматривая другое одеяние.

– Так я не для красоты носила, а ради жизни.

– Вся наша жизнь ради жизни, – Хозяйка остановилась у другого манекена с ярко-алым нарядом.

– Корона зелёная, – напомнила я. – Вроде как зелёный с красным не очень сочетается.

– Что за глупости, нет в тебе свободы творчества, – дева принялась разоблачаться. Новое платье надевалось не через голову, а как халат, и подвязывалось широким кожаным поясом. – Да и хоть бы не подходило. Венец можно и ещё раз сменить, что за беда.

– Не поспорить, но зачем мы тогда так долго его выбрали?!

– А и с чего бы зелень к огненному не подходило, те же цветы в природе прекрасно растут в гармонии. Природа не создаёт плохого.

– Вот здесь учёные могли бы поспорить, но я не они.

– Ну, как тебе?

– Что-то в этом, конечно, есть. Но с моей точки зрения, несколько авангардно.

– Мне тоже не нравится, – согласилась дева и мы продолжили наше путешествие.

Мне кажется, что эта пытка продолжалась целую вечность. Я спала, принимала каменную ванну, (ящерки натащили для меня кучу всяких штук для утреннего туалета!) завтракала и, провожаемая ящерицами, шла отбывать повинность. Мои новые апартаменты были такие же, как старые, с одной только разницей: они были одноместные. Александр жил в каком-то другом месте.

Потом я исполнила обязанности то ли подружки Хозяйки, то ли какой-то горничной. Ходила следом, смотрела уникальные произведения искусства, вела пространные беседы и честно высказывала своё мнение, которое, впрочем, старалась облечь в вежливую форму.

Было безумно скучно, но я зачем-то терпела.

И эта добродетель оказалась вознаграждена примерно через пару недель.

– Сегодня на наш суд представят шкатулку, – объявила дева, закончив перебирать бусы и серьги к ним в комплект.

Сегодня она щеголяла в парчовом голубом сарафане, расшитом змеями. Змеиные тела причудливо переплетались, маленькие головы венчали короны, венцы, лобные повязки и что-то ещё, чему я не знала названий. Сарафан был тяжелый, богатый и, как любила Хозяйка, неудобный.

Остановив свой выбор на ожерелье в двадцать с чем-то рядов из бирюзы, она поправила тяжёлую корону и махнула рукой, приглашая или, скорее, повелевая мне следовать за ней.

– Александр, – воскликнула я, входя в очередной зал. – Как я рада тебя видеть. Что ты делал эти дни?

– Я выполнил указание нашей гостеприимной хозяйки, – поклонился он, и Хозяйка ожидаемо поморщилась. Еле уловимо, но я уже приучилась определять её настроение и считывать мимику.

– А ты умеешь? – честно удивилась я.

– Нет, но я очень старался, – вот этот ответ оказался честным, и дева благосклонно кивнула, позволяя поднести ей этот желанный дар.

Александр поспешил и практически сунул ей в руки какую-то коробку.

Хозяйка поморщилась уже более откровенно.

– Что ж, ты в самом деле старался, – она повернулась ко мне и взглядом велела забрать ношу.

Я послушно приняла короб.

– Ну, слушаю твоё мнение.

– Ужасно, что тут можно сказать, – честно ответила я. – Александр, к сожалению, певец, а не резчик по камню, не скульптор и не создатель, если это, конечно, не песни.

– В самом деле так думаешь? – хитро прищурилась дева. – Даже не попытаешься как-то похвалить? Ведь от этого, возможно, зависит ваша судьба!

– Оля!

Я с несчастным видом оглянулась на актёра, потом посмотрела на кое-как сляпанные вместе куски камня со сколами и даже вмятинами и покачала головой.

– Простите меня все, но я обещала не лгать, и сейчас мне больше нечего сказать. Шкатулка ужасна, но ты же в этом не виноват. Я бы тоже не смогла сделать лучше.

– Я услышала, – кивнула дева. – Слуги мои верные, проводите дорогих гостей в их темницу.

– Оляяяя, ну чего тебе стоило?!

И Александр обидно замолчал.

Обиделся он всерьёз и надолго. Он не разговаривал весь вечер и даже не притронулся к роскошному ужину, что нам притащили верные ящерицы. Сидел на своей кроватке, отвернувшись, и смотрел в стену.

Мне, признаться, тоже кусок не лез в горло, поэтому и я оставила еду нетронутой. Несколько раз я открывала рот и тут же его закрывала. Слова были ну, не излишни, наверное, но у меня просто не было тех слов, что могли бы помочь, поэтому я снова закрывала рот. Вначале я слонялась из угла в угол, потом сходила за каменную ширму, потыкала пальцем в очередные банные вкусно пахнущие штуки, коих стало ещё больше. Но принимать ванну не стала, настроение было отвратительным, и никакая вода не могла его исправить. Молча вернулась в пещеру и забралась на своё постельное возвышение.

И внезапно уснула.

Утром лучше не стало. Александр лежал на своём ложе, отвернувшись лицом к стене, и возвышенно страдал.

– Я была не права, – наконец произнесла я и слова громом прокатились в этой звенящей тишине. – Я была решительно не права, когда согласилась бежать через пещеры. Надо было реализовывать вариант с ротой десанта и штурмом завода.

– Что? – Александр наконец прервал молчание и даже заинтересованно сел, спустив босые ноги на каменный пол.

– Понимаешь, магии же не существует, не существует ничего потустороннего и необъяснимого! Всё можно объяснить с точки зрения науки. Дирижабли летают, потому что водород легче воздуха. И поэтому дирижабль уязвим для пожара. Поэтому на борт запрещено проносить оружие.

Я любовно погладила револьвер.

– К чему ты клонишь? Пар и молния, я так погряз в своих страданиях, что даже не поинтересовался твоими. Ведь вряд ли ты провела эти длинные дни в неге и удовольствии? Может быть, тебя морили голодом? Оля, ты похудела!

– О, нет, – честно ответила я. – Все эти дни я вкусно ела и сладко спала, не переживай. Меня не били, не пытали, как тогда… впрочем, не важно.

– Я правда пытался, – Александр с силой потёр лицо. – Но получилось, как получилось. Ой, да что я говорю, получилась полная отвратительная гадость, и на самом деле это я подвёл нас обоих, а ты тут совершенно ни при чём, и глупо обижаться на тебя.

– Можно я тебя обниму?

Но Александр вместо ответа подскочил на кровати, зачем-то понюхал себе подмышку и убежал в наш ванный закуток.

Я не стала его преследовать со своим глупым порывом, и без того понятно, что не мне стоять в очереди к нему за автографом. Даже сейчас, когда мы изолированы от этой очереди, он никогда не опустится до таких как я.

Впрочем, мой порыв был чисто дружеским, и я не расстроилась.

Вернулся актёр на удивление быстро и застал меня у вновь накрытых скатертей на полу. Я попивала кофе из граненого стакана в богато украшенном подстаканнике и задумчиво жевала лесную клубнику, придирчиво выбирая по одной ягодке с блюдечка с синей каемкой.

– Оля, – Александр плюхнулся рядом так близко, что невольно толкнул своим коленом мне в бедро. – А расскажи, как ты провела эти дни? Что за испытание приготовила для тебя Хозяйка?

Я аккуратно отодвинулась и честно сказала:

– Все эти дни я как сыр в масле каталась. Просто ходила смотрела всякие женские побрякушки и честно говорила всё, что думаю.

Александр с интересом посмотрел на меня и соорудил себе какой-то невзрачный бутерброд из тонкой лепешки, пары листьев зелени и нескольких оливок. Пар и молния, откуда у этой девы оливки? Колдунство какое-то!

– Она заставила тебя перебирать женские тряпки? – поперхнулся актёр. – Серьёзно? Ржавый подшипник, да это же коварство высшей пробы!

– Это не сложно физически.

Аппетит у меня так и не появился, потому что, что бы там Александр ни говорил в своём благородстве, но провал нашей миссии – целиком моя вина. Да, врать было нельзя, но надо было изыскать слова, чтоб похвалить в той шкатулке хоть что-то.

– Не сложно? Женский променад – это самая настоящая пытка, уж я-то помню, как надо мной издевалась Фифи, заставляя таскаться с ней по бесконечным магазинам и лавкам. А эти вопросы, что лучше подойдёт к её коже: цвет бедра испуганной нимфы или блеманже?

– Ээээ...

– Вот именно! Не тот и не тот, как вообще можно предполагать, что её, с этими изнуряющими постоянными диетами, типажу могут подойти эти цвета? Ну, хотя бы фуксия или лососёвый?!

– Ээээ... – повторилась я.

Я почувствовала, что аппетит возвращается. Даже если нам предстоит провести вечность в этом заточении, то пусть это будет вечность сытая. Даже если нас сейчас кормят какими-то стереоскопиями.

– Значит, нельзя врать?

Я покачала головой. И налила в стакан ещё кофе из специального кувшина с длинным носиком.

– Не уверена, что это теперь важно.

– Я бы не утверждал так уверенно, – не согласился актёр. – Возможно, мы проиграли сражение, а не всю войну.

– Эй, – я наставила на него указательный палец, – можно подумать, ты прямо разбираешься в стратегии!

– Как оказалось, я и в дамах нисколько не разбираюсь, – легко согласился он. – Но я когда-то неплохо играл в шахматы.

– Серьёзно? – удивилась я. – Давай попросим у нашей милой тюремщицы набор и проведём пару битв?

– А ты умеешь?

– Конечно, лучше всего я играю в шашки и в догонименяграната, но командир учил и в благородные шахматы в том числе.

Однако шахматный турнир не состоялся по техническим причинам.

За нами пришли.