Текст книги "Мюзикл (СИ)"
Автор книги: Галина Чернецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 23, ТЕНИ ПРОШЛОГО И БУДУЩЕГО
Из-за оружия у нас и возникли первые проблемы.
– Куда, в столицу с пулемётом! – гаркнул охранник на станции. – Ну-ка, вон в ту очередь.
Очереди не было. Но мы послушно сменили направление и пошли в указанную сторону. Дошли до небольшой комнаты, где скучал офицер, который с нашим появлением скучать сразу перестал.
– Разрешение.
– Вот, – я бухнула перед ним свой офицерский значок. Его мне любезно выдал на прощание капитан.
– Даёт право на ношение оружия от класса А до Дэ. А пулемёт – это другой класс, повыше, чтоб вы знали, девушка.
– Слушай, ну что ты начинаешь, а, – заныла я. – Подумаешь, маленький пулемётик. И вообще, это подарок от поклонника. Могут у девушки быть невинные увлечения?
– Могут, – кивнул офицер. – Но при наличии лицензии и разрешения на хранение и тем более ношение. Мы тут не в деревне, откуда вы приехали. У нас тут столица, и всё строго.
– Мы вообще-то местные, – обиделся Александр, который подарил мне, но продолжал носить самостоятельно этот спорный пулемёт.
– Ой, а я вас знаю, – воскликнул полицейский. – Вы же Александр Воронцов, ну, этот певец в розыске! Где-то я видел ориентировку на вас.
– Пар и молния, – выдохнула я. – Опять?
Офицер закопался в кучу бумаг у себя на столе и наконец вытащил мятый лист, откуда на него действительно смотрел с портрета Александр с гитарой наперевес.
– Вот, – он потряс бумажкой. – Велено вас задержать и…
Тут он опять надолго завис.
– И не знаю, что дальше с вами сделать. Так-то написано, что вы вооружены и очень опасны. И вы действительно вооружены и производите впечатление очень опасных.
– Слушайте, офицер, – свой сарказм я потратила на майора, поэтому нарываться на скандал с мелким подчинённым не хотелось. – Там ещё поищите на столе. Опровержение вышло на нас. Что ошибочка и всё такое. Мы, конечно, вооружены и очень опасны, но ловить нас уже не надо. Поищите, пожалуйста, как следует. А мы пока пойдём.
Офицер опять задумался.
– А можно, вы пока посидите вот тут, пока я ищу?
– Если мне принесут кофе, то можно, – легко согласилась я. Офицер тут же бросился делать мне кофе. Как оказалось, у него имелся кипятильник и банка растворимого кофе. Приемлемо. У меня такой же в отделе стоит: дёшево и много.
Так что мы с Александром расположились на фанерных стульчиках, прижали к себе горы оружия и мешки с личными вещами и замерли в ожидании. Мальчик оказался вежливым, снабдил и меня, и Александра стаканчиками с кофе и даже предложил сухарики, от которых мы оба и не подумали отказываться.
Потом он принялся связываться с начальством по визке. Несколько раз не смог связаться, потом явно получил короткий разнос и расстроился.
Мы сидели. Пили кофе. Думали о вечном.
Даже Александр несколько повысил свой флегматизм, что не спорил, не грозился связями, не требовал позвонить адвокату, папе и какому-нибудь министру внешней разведки.
Наконец офицер закончил болтать по визке и повернулся к нам.
– Слушайте, тут такая ситуация. Мне даже неудобно. Один начальник сказал, что вас надо задержать, и вы вооружены и всё, вот как в той бумажке на столе. А другой сказал, что вас надо отпустить. И прям срочно.
– И что вы будете делать?
Я хотела качнуться на стуле, но он так опасно подо мной хрустнул, что я оставила эту затею. Не хватало еще прям у дома доломать ногу или и вовсе шею.
– Отпущу вас, – внезапно очень быстро решил офицер. – В общем, забирайте ваше барахло, ваши пулемёты и идите уже отсюда. Я тоже хочу кофе и домой.
Я ободряюще похлопала его по плечу. И мы ушли.
– К тебе или ко мне?
Александр от этого вопроса закашлялся и едва не уронил пулемёт. Пришлось придержать последний и похлопать по спине первому.
– Не, ну я так сразу не могу, – пробормотал он. – Лучше бы вообще после свадьбы, но… может, мы, ну… там кофе попьем хотя бы?!
– Только что попили, – ответила я. – Слушай, я ужасно устала, хочу в душ, нормальную одежду, кофе, мяса и спать часов так на двенадцать. Приглашаю тебя к себе. Как ты на это смотришь? Но если тебе неприятно, ну или я не знаю, какие ещё у тебя там мотивы, то, конечно, не надо. И я понятия не имею, в каком виде сейчас моя квартира. Может, там такой погром, что придется идти ещё куда-то.
– Конечно, пошли к тебе! – воспрял духом Александр. – Я всегда готов тебе помочь с уборкой.
– Да ты оптимист, – покачала я головой.
Идти до меня было совсем не далеко. Всего-то надо было сесть на автобус, доехать до конечной, пересесть на другой автобус, проехать пять остановок, выйти, пройти парк, и мы попадали в небольшой район из новых домов, в котором у меня была квартира. Александр выслушал маршрут и поймал машину.
Район оказался на месте. Мой дом тоже. Мы поднялись на пятый этаж, и он тоже выглядел как обычно. Словно и не было всех этих событий в наших жизнях. Моя квартира радовала наличием двери. Запертой.
Александр качнул пулемётом и вопросительно посмотрел на меня. Но я ответила отрицательно и постучала в соседнюю дверь.
– Здравствуйте, Тётьруся, я же вам оставляла ключи, а дайте, пожалуйста, а то я свои потеряла.
Соседка странно посмотрела вначале на меня, потом на Александра и ключи дала. К слову, на оружие она даже внимания не обратила, и не такое уже видела.
– Оленька, не забудь поменять замки и новый ключ мне оставить. А знаешь, что? Я к тебе Борю вечером пришлю. Он сам замки поменяет. И вот ещё, погоди.
Она метнулась в глубину своей квартиры и вышла со сковородкой, полной сочных, свежих, еще скворчащих котлет.
– Бери-бери, на тебе лица нет. Я-то сейчас ещё Бореньке нажарю, а ты угощайся! И если надо чего, то не стесняйся, стучи. Я дома.
Я пообещала, и мы наконец-то зашли в моё скромное жилище.
Сейчас я увидела свою квартиру словно впервые. Во-первых, тут царил погром, но очень аккуратный. Стены не сломаны, шкаф открыт, содержимое на полу, но дверки не оторваны. И даже вещи как будто бы не пропали. По крайней мере, гору штанов: рабочих, на выход и таких, которые надеть уже вроде неприлично, а выкинуть жалко, венчала коробка с патронами. Во-вторых, холодильный шкаф был заботливо отключен, дверки открыты, а скоропортящиеся продукты съедены. В-третьих, мусор выкинули. Я точно помню, что оставила мешок с мусором у входа.
Свет включился. В душе была горячая вода. Ванна так и стояла на своих толстых ножках, в неё были аккуратно составлены моющие средства и тренога для паровой винтовки. Оптический прицел с которой лежал рядом на крышке унитаза.
– Интересно тут у тебя, – заметил Александр.
– Слушай, будь другом, завари, пожалуйста, кофе и достань посуду, – я сунула ему в руки сковородку соседки. – Я сейчас тут быстренько приберусь, и можно будет поесть.
Актёр послушно ушёл творить нам пропитание. А я кинулась наводить порядок: запихала единым комом одежду в шкаф, закрыла дверь ногой. Вытащила оружие на балкон, накрыла чехлом от надувной лодки. Метнулась в спальню. Так и думала, тут тоже рылись, нашли мои записи с чертежами отдела и тайник с двумя гранатами на чёрный день. Гранаты я тут же затолкала обратно в тайник, с новыми экземплярами еле влезло! Быстренько застелила свежее постельное бельё, благо на казённое со штампом «городская тюрьма № 2» никто не позарился. А остальное барахло ногой отпинала в угол комнаты.
Потом мы сидели на кухне: я – на подоконнике, а Александр – на правах гостя – на единственной табуретке.
– У меня никогда не было таких классных соседей, – признался Александр котлетам, которые мы ели прям со сковородки, но вилками.
– Мне тоже не все соседи жарят котлеты.
– Нет, ты не понимаешь, – он вздохнул. – У тебя тут так уютно и тепло. Душевные люди. А у меня, ещё когда у меня был свой дом, то все что-то хотели, всем было что-то надо. Но я тогда этого не замечал.
– Ладно, я тебе потом пожарю котлет, – легко пообещала я. – Могу даже в театр притащить, будешь потом как дурак от поклонниц котлетами отбиваться!
Александр, видимо, представил себе эту картину и хмыкнул. Мы немного посражались за последнюю добычу на сковородке, скрестив вилки, но после поделили её по-честному: мне две трети, ему треть.
Котлеты реально были выше всяких похвал, кофе тоже был неплох, а то, что без молока и даже без сахара, так это придало нашему позднему обеду толику очарования. Потом мы по очереди приняли душ, свалили грязные вещи на пол в ванной и, замотавшись в полотенца, увалились спать.
Мне кажется, я тысячу лет так славно не спала. Проснулась на закате, полюбовалась спящим Александром на соседней подушке, тихонько сходила до соседки, вернула сковородку и отменила Борю с новым замком, вернее перенесла на утро. И, вернувшись в постель, с чистой совестью проспала до утра.
Разбудил меня кофе. Огромная кружка кофе, которая просто из ниоткуда появилась перед моим носом. Я шумно втянула воздух, посопела и восстала. Так и быть, я готова принять вертикальное положение, чтоб с ним воссоединиться. Потом я сделала открытие века. После разлепила веко второе.
– Ты очень хорошо спишь, – поприветствовал меня Александр. – Надо признаться, ты вообще всё делаешь очень хорошо. Если штурм, то с угоном самолёта, если свидание, то так, чтоб запомнить на всю жизнь.
– Ты тоже мне нравишься, – буркнула я. – Сейчас.
Поставила недопитый кофе и рванула в ванную комнату. Да, разгром в квартире никуда не делся: вещи так и валялись везде, где их бросили мы и те, кто тут наводил свои порядки до нас. Даже как будто вещей стало больше.
– Пока ты спала, приходил сосед Боря, – отчитался Александр, когда я вышла умытая и посвежевшая. – Он поменял замок и оставил тебе новые ключи. А ещё передал от жены свежие булочки, но я их съел.
– Чтооо? – возмутилась я. – Как ты мог?! У Тётьруси просто чудесные булочки.
– Да, я оценил, – облизнулся Александр, потом аккуратно забрал у меня кружку, поставил её на подоконник и поцеловал меня в нос. Потом в глаз.
Потом я подобралась и точным толчком повалила его на кровать, запрыгнув сверху.
– Оля, ты уверена, что тебе можно так прыгать, у тебя же нога.
– Ничего, не отвалится. А ты давай не увиливай, – я обнаружила, что он успел где-то разжиться махровым халатом, пушистым и очень уютным, и тут же поспешила его развязать. Нечего тут в халатах, у нас дресскод.
Александр и не подумал увиливать, так что кофе, конечно же, безнадёжно остыл. Зато мы были горяченькие.
* * *
Мы пошли на второй заход, когда в двери забарабанили так, что пришлось прерваться.
– Это точно не соседи, – сказала я, развалившись на кровати и наблюдая за метаниями Александра, который искал халат. Халат был где-то под кроватью, кажется, я запихнула его туда, чтоб не мешал. Но это не точно.
– То есть, ты тут не первый раз такое устраиваешь?
Он выпрямился и укоризненно обвёл рукой разгром, причинённый нами.
– Ну, что ты, – я свесилась с кровати и нашла халат. – Зачем же?! Ведь есть очень уютные допросные, я вам с Бетси предлагала.
– Я не хочу с Бетси!
Александр оделся и ушёл открывать дверь. Я тоже встала, но у меня с одеждой оказалось сложнее. С огромным трудом я смогла найти чистую наволочку, один чулок (откуда у меня это?!) и тельняшку.
Впрочем, тут вернулся Александр с какими-то пакетами и тельняшку с меня снял.
Потом оказалось, что кусочек булочки он мне оставил. А ещё заказал доставку с какого-то ресторана. И мы пили кофе, доели булочку, потом съели то, что привёз помешавший нам курьер, а это оказалось что-то безумно вкусное. Мы уже даже думали, не пойти ли на третий заход, но тут у Александра задрожала визка.
– Да, Дмитрий Иванович, чего это вы вдруг вспомнили про дегенерата и пьяницу? Вот ведь только расстались с вами, и вы ещё не должны были соскучиться?
Что ответил его собеседник, я не услышала, потому что жевала. Ну и просто не прислушивалась.
– Ладно, хорошо. Я приеду.
Александр принялся злобно собираться. Я залезла с ногами на подоконник и завернулась в штору. С одной стороны, наблюдать за его метаниями было забавно. С другой, разгон от пусечки-Александра до злобной-всем-известной-звезды-сцены оказался слишком уж быстрым.
– Оля, прости, пожалуйста, но мне очень нужно явиться в театр.
– Да, пожалуйста, – я высунулась из шторы и утянула в нору стакан кофе. – Захлопни дверь, и всё.
– Ээээ, погоди, – он высунулся из-под кровати, скептически рассматривая один носок на просвет. – А ты?
– Ну я не планировала тащиться за тобой следом, вцепившись в штаны, и просить автограф, – я подумала, не слезть ли с подоконника и не поискать ли второй носок, но это могло затянуться. – А работа – это работа.
– Да я уже понял, что уговорить тебя сменить матримониальный статус будет очень сложно, – кивнул он то ли носку, то ли каким-то своим мыслям. – Но вообще я хотел позвать тебя на свидание. Заехать в театр – это очень быстро, я верну всякие долги и быстренько спою две песни, они там пока начнут думать, куда их вставить. А потом можно было бы сходить погулять. Там рядом чудесный парк с аттракционами и мороженым.
– Да, конечно, я очень хочу!
Я выпрыгнула из шторы, и оказалось, что второй носок был на подоконнике, и я на нём сидела.
Одеться прилично оказалось не так-то просто. Половина вещей грязная, половина странная. В итоге на мне оказались рабочие штаны (условно приличные!), какая-то футболка, как будто даже не моя, и пальто. А на Александре практически сценический костюм с галстуком, но зато с военной курткой.
Мы переглянулись, оценили друг друга, и я прихватила лазерную винтовку.
– Пусть все думают, что я твоя поклонница в образе, – буркнула в воротник пальто.
– Ты прекрасна в любом образе! – галантно поцеловал Александр мне кончики пальцев, потом притянул к себе, чмокнул в щеку, нос, в губы, и мы опять увлеклись. Выход мог бы опять отложиться, но визка гневно завибрировала в кармане куртки, и мы, хихикая как подростки, сбежали вниз.
– Поехали на автобусе?
– Запросто.
Судя по всему, Александр не слишком торопился на встречу. Потому что мы спокойно заняли места в автобусе, который кружил по городу и тоже не спешил. В столицу зима ещё не добралась: снега не было, но ощущение надвигающейся зимы было. Мороз уже прихватывал за кончики пальцев, ветер был не ласковый, а деревья тянули к серому небу укоризненные крючковатые ветви. Но город бодренько сопротивлялся этой серости и хмари: уже развесили гирлянды, ёлочки оказались подсвечены фонариками, а витрины магазинов вовсю украшали снежинками, стремясь заменить отсутствие снежинок настоящих.
– А куда мы едем? – наконец спросила я.
Мы потихоньку отдалялись от центра города, сползая к окраинам, но не тем, где жила я, а к более старым.
– К старому зданию Театра Ламповой Эстрады, – Александр устроился на сидении напротив и рассматривал попеременно то меня, то картинку за окном. – Я начинал свой путь артиста там.
– Первый раз про такой слышу.
– Да ладно? Ты что, это же, так сказать, отец-основатель мюзиклов. Сейчас здание на реставрации, но расположение его очень удобное, рядом река, несколько парков и трамвайная ветка. Говорят, даже следующая станция метро будет где-то недалеко. Дмитрий Иванович даже планирует после реставрации давать там какой-то номер, думаю, что именно поэтому мы встречаемся там. Посмотрим сцену, расположение ламп.
Я пожала плечами.
Но Александр был таким воодушевлённым, видно было, что он любит свою работу, и я задумалась, насколько я люблю свою.
– Предъявляем посадочные талоны, – проговорила, входя, контролёр. Мы послушно показали билеты. Крупная дама пошла дальше, потеряв к нам интерес. Забавно, что не все люди в городе являлись поклонницами актёра. Кто-то его не узнавал, кто-то, наверное, просто не верил своим глазам. А кто-то, наверное, просто слушал его песни и не ходил по театрам.
– Нет у меня билета, и что ты мне сделаешь?!
Я повернулась на шум.
– Полицию вызову, – ничуть не смутилась дама.
– Пхааа, да пока она приедет, я сто раз тебе в глаз дам и убегу!
Я поставила на сидение чехол с винтовкой.
– Сержант Ольга Мышь, в отдел едем или проезд оплачиваем? – вначале я уложила хулигана лицом в пол, придавила коленом поясницу и, придерживая ему вывернутые руки, приставила пистолет к шее. Бессмысленно, поскольку глаза парня сейчас смотрели вниз, но выглядела эта композиция довольно угрожающе.
– Простите, сержант, билетик вот за отворот завалился, я просто пошутил, – тут же заюлил парень. – Не надо в отдел, я всё понял и осознал.
Я встала. Да, пожалуй, я свою работу тоже люблю.
Глава 24, ВСЯ ЖИЗНЬ – ТЕАТР
Снаружи театр оплетали строительные леса. Поскольку приехали мы уже ближе к вечеру, и, видимо, здесь заканчивали рабочий день так, как было прописано в трудовом кодексе, который никто из нас не читал, то рабочих уже не было. Честно говоря, вообще было как-то пустынно. Вроде бы от центра города не так уж и далеко, набережная рядом, фонари горят, на соседней улице дорогие магазины, а здесь безлюдно.
Александр ломанулся к главному входу, но я его придержала за рукав и предложила зайти с чёрного. Он пожал плечами и не стал спорить из-за такой малости. Мы обошли здание, и я подняла руку, призывая остановиться. У чёрного входа курили три мужика в шляпах с надвинутыми гогглами и с оттопыренными карманами военных курток.
– Как ты думаешь, это на обсуждение премьеры? – я потянула Александра за руку, заставив наклониться, и прошептала ему в ухо.
– Не нравится мне это, – буркнул он, но, поправив куртку, обворожительно улыбнулся и направился к мужикам.
Я сделала несколько шагов назад и вбок, так, чтоб меня скрыла тень, и тоже надвинула гогглы, одновременно потянувшись к винтовке. Пистолет тут явно не поможет.
– Эй, мужики, закурить не найдётся? – беспечно обратился он к ближайшему. – Сейчас на собеседование иду и так волнуюсь, так волнуюсь!
Я передумала стрелять. Тенью скользнула следом, двигаясь параллельно актёру, скрытая за кучами мусора.
– Да, сейчас, – отозвался один и сунул руку в карман.
Его-то и выбрал Александр для атаки. Мужик не успел ничего сделать, как актёр врезал ему ботинком по коленке, одной рукой пробив в солнечное сплетение, а другой добавляя в челюсть снизу. И, если на первый удар засранец ещё попытался что-то сделать, то, получив в морду, упал как подрубленный.
Его друзья начали вытаскивать пистолеты, но одного я успела снять, неожиданно вынырнув из-за кучи мусора, прикладом винтовки по затылку, благо он стоял вполоборота к Александру и практически спиной ко мне, а вот второго пришлось бить обратным движением винтовки, вышло слабовато и с первого удара не получилось. Но на помощь пришел актёр, который без лишних слов вмазал ему в челюсть, а когда тот наклонился, то добавил коленом и сложенными в замок руками.
– Даже не поговорили с ними, – буркнула я. – Очень неаккуратно.
– Если окажутся рабочими, то извинюсь, – ничуть не впечатлился актёр. – Вдруг это массовка, а мы их тут…
– Не думаю, что придётся, – я присела и быстренько обыскала «массовку». Экспроприировала несколько гранат, три пистолета и револьвер. Не «оса», конечно, сильно тяжелее, но зато заряженный.
– Идём дальше или проигнорируем приглашение и вернёмся с подмогой?
Я честно задумалась. Лезть самим в ловушку?! Достала свою визку и, после коротких размышлений, набрала капитану.
– Мышь, иди в жо…
– Театр на набережной, – негромко сказала я. – Мы тут, и тут какая-то… ну, не знаю, как сказать. Эстрады какой-то театр.
– Принято, – буркнул капитан. – Я тебя уволю!
Тут визка завибрировала у Александра.
– Пожалуйста, Сашенька, приезжай быстрее, – голос у директора явно дрожал самым натуральным образом, мужик был в самом деле напуган. Это явно неактёрская игра.
– Да-да, – пообещал Александр, – я за гитарой просто заезжал. Прослушивание же. За концертной. Еле нашёл.
Мы синхронно убрали визки по карманам и зашли с чёрного хода.
Дальше оказался служебный коридор. Длинный и в данный момент практически не освещённый. И, что весьма приятно, уже без охраны. Видимо, в отсутствии у нас мозгов никто не сомневался. Или же силы противника оказались уже порядком прореженными.
Из коридора мы вышли к гримёркам и прочим подсобным помещениям.
– Здесь подсобки, реквизит, костюмы хранят и прочее, – махнул рукой Александр. – Но нам нужен репетиционный зал. Из него можно попасть на сцену. Уверен, что меня ждут именно там.
Я послушно пошла за актёром, который двигался уверенно и явно представлял, кто здесь и где, а также как именно будет построена и сыграна эта пьеса. В репетиционном зале оказалось светло, потому что портьеры сняли для ремонта, и в большие окна сейчас светили уличные фонари. И здесь тоже никого не было, чему я, признаться, была рада. А еще здесь была большая открытая дверь, ведущая в концертный зал, откуда доносился шум.
– Ты точно ему позвонил, отвечай!
– Пар и молния, да точно! Вы же сами всё слышали! Прекратите тыкать в меня пистолетом, я действительно всё сделал, как вы сказали.
– Генерал!
– Ладно, всуньте ему пока кляп, чтоб не отвлекал своим блеянием!
– Генерал, а зачем вам этот актёришко?
– Из-за этих двух придурков моя тщательно отлаженная схема рухнула! – с чувством произнес генерал со сцены. Акустика оказалась выше всяких похвал, и его и без того звучный голос разнёсся по всему залу. – Нас с вами, мои верные сподвижники, обложили со всех сторон, выкуривают с этого города, как крыс!
– Так, господин генерал, может, и свалим по-тихому?
– Да, мы несомненно свалим, уже готовы пути отступления. Но! Мы уйдём на своих условиях, не как герои, но хотя бы как величайшие злодеи! Коих запомнит весь этот свет!
– А может, не?
Я аккуратно выглянула. Правда, пришлось немного присесть, чтоб выглядывать из-за талии Александра, который явно увлекся творившимся на сцене действом. Посмотреть в самом деле было на что: на сцене, под единственным фонарём, сидел бедный директор, связанный по рукам и ногам и примотанный к стулу. Зачем было необходимо настолько плотно обматывать его верёвками, конечно, вопрос, который я обязательно задам, но попозже. Возможно, у генерала было просто много верёвки и много свободного времени. По сцене туда-сюда ходил Гудков. Выглядел он возбужденно и даже слегка безумно: размахивал руками, постоянно вытирал лоб платком, который то доставал, то вновь прятал в карман брюк. А зрительские места были заполнены военными. Признаться, было их не так много, например, второй и третий ярусы были уже пусты. На бельэтаж и амфитеатр последователей тоже не хватило. Но для нас двоих всё же многовато.
– Он его пристрелит, – выдохнул Александр и повернул ко мне бледное лицо. – Слушай, надо что-то сделать. Я не смогу жить с таким пятном на репутации!
– Ммм… – задумчиво протянула я.
– Да и вообще, ну… он же тут из-за меня…
Александр сильно побледнел и уставился куда-то в сторону. Я напрягла мозги.
– Так, попробуем, но, скорее всего, будет дерьмо, – я оглянулась по сторонам и, скорректировав план, начала давать указания.
Александр кивнул, что всё понял, и мы приступили.
– Ну, и где этот певец? – опять спросил Гудков, даже не думая выдергивать кляп из несчастного директора, то есть вопрос оказался риторическим.
В этот момент из оркестровой ямы с гитарой наперевес вылез Александр.
– Простите, что заставил себя ждать, – обворожительно произнес он и отбросил волосы назад эффектным жестом. – Просто это же прослушивание, я готовился, репетировал, выбирал гитару и вот ещё погладил штаны.
Надо признаться, что после нелегких испытаний его штаны (как и другие элементы костюма!) совершенно не выглядели не только глажеными, но и новыми или хотя бы чистыми. По крайней мере на одном колене совершенно отчётливо было видно пятно.
Гудков отчётливо скрежетнул зубами, но ничего сказать не успел, потому что Александр пошёл прямо к связанному директору.
– Я написал целых две песни и уверен, что это будущие хиты! Мамки, для которых, как оказалось, я пою, просто обрыдаются. Особенно вот эта фраза вышла очень проникновенной:
«Я рук твоих
Не выпускаю,
Чтобы помочь дорогу отыскать
Во тьме».
Директор согласно всхлипнул прямо в кляп. Я тоже кивнула. Припев в самом деле брал за душу, впрочем, мне и куплеты нравились, что уж скрывать. Вдохновение Александра открыло второе дыхание. Главное, чтоб не закрыло.
Гудков открыл рот, но не успел ничего сделать.
Потому что одновременно произошло несколько вещей: в фойе, прямо перед концертным залом, взорвались одна за другой разложенные и заведённые мной бомбы. Александр со всей дури, а её в нём оказалось немало, врезал по генеральской голове гитарой. Генерал Гудков свёл глаза к переносице, но до того, как заняться противоправной деятельностью, он успел повоевать, и его голова могла выдержать что-то покрепче, чем ударный инструмент. Думаю, что он запросто мог бы бить кирпичи об голову без последствий. Поэтому после сведения глаз он занялся их разведением. И одновременно начал открывать рот для каких-то мерзких команд, а ещё шарил у себя в кармане. Вот уверена, что там что-то, что нам не понравится. Пистолет, например.
Поэтому я тоже поспешила появиться на сцене и сделала это максимально эффектно: я упала с балкона. Там был какой-то трос, на котором в обычной театральной жизни крепилось освещение. Я его перерубила и, намотав скользкий конец на руку, прыгнула на сцену.
Генеральская массовка заволновалась и разделилась: часть побежала на сцену оказывать психологическую помощь самому генералу. Остальные ринулись смотреть, что там бабахает в фойе и насколько это опасно. У большинства присутствующих здесь имелись военные рефлексы, и они услышали родные звуки разрываемых снарядов. Поскольку никаких команд от генерала не поступало, то побежали все как попало и куда попало. Кто-то столкнулся друг с другом, кто-то выбежал, один парень вообще умудрился запнуться и упасть, да так неудачно, что по нему два других пробежали, окончательно деморализовав падшего.
На сцену я приземлилась не очень удачно, прям в генерала. Он ещё растопырил руки, словно хотел меня поймать, как Ромео Джульетту, падающую с балкона. Но благодаря науке физике я набрала нефиговую скорость, в полёте развернулась и впечаталась в него ногами. Генерала снесло, я упала сверху и, пару раз на нём подпрыгнув, побежала догонять Александра, который, не тратя времени на развязывание своего директора, тащил последнего вместе со стулом в сторону репетиционного зала.
Тут ступор всех присутствующих закончился, и по нам стали стрелять. Тем более, генерал так удачно упал с возможной линии огня, а мы продолжили стоять. План пришлось менять на ходу.
– В яму, – скомандовала я, и мы ушли с линии обстрела. Ушли красиво, но довольно бестолково.
Директор, упав, сломал стул, и теперь оказался спелёнатой гусеничкой, крепко замотанной верёвкой и с болтающимися обрывками стула на разных частях тела. Бежать сам он всё равно не мог, потому что ноги его были не привязаны каждая к конкретной ножке, а замотаны поверх всех четырёх одновременно. В общем, тот, кто его вязал, был ужасным халтурщиком.
Из концертной ямы имелся выход на сцену, а ещё была неприметная дверь в сторону служебного коридора, к которой мы и потащили директора, подхватив его с двух сторон. Сам он со всех сил оказывал поддержку и помощь, перебирая ногами, но скорости нам это не добавило.
В этот момент в яму спрыгнули два бойца, но, на нашу удачу, они вспомнили, что генерал планировал убивать нас самостоятельно, и, уверенные в собственном физическом превосходстве, оружие они убрали. Я втолкнула Александра с его добычей в дверь и выстрелила из лампового пистолета. Вышло удачно, потому что гогглами парни не озаботились. С воем схватились за глаза. Менять ламповик на револьвер было некогда, поэтому, пока они потеряли связь с реальностью, я ударила первого в колено, он нагнулся, и я вновь распрямила его, ударив сцепленными в замок руками снизу-вверх в лицо. Этот упал, выведенный из строя, но начал приходить в себя второй. Пришлось добавить с пистолета прям по глазам, благо он стоял близко. Нехорошо, конечно, но я добавила и третий выстрел, обрекая его на практически гарантированную слепоту.
И тут же бросилась догонять Александра.
Тот упорно тащил директора по служебной лестнице вверх, поскольку вниз путь оказался заказан. Солдаты, выбежавшие в фойе разбираться с бомбами, не стали возвращаться в зал, а рванули в сторону рабочих помещений и, сволочи такие, оказались правы. Поэтому я поспешила подхватить директора со второй стороны, и мы рванули вверх.
– Там зал хореографии, – пояснил зачем-то директор. И, всхлипнув, добавил: – Только-только смонтировали дорогие зеркала. И барабанную установку туда же отнесли, пока в малом репетиционном зале стены красят. Рояль вот не успели втащить.
– Ничего, – неуклюже утешил его Александр, – зато посмотрим со стороны, как мы красиво выглядим. Ну, пока эти самые зеркала не побьем.
В хореографический зал мы буквально закинули несчастного директора с двух рук, придав ему такого ускорения, что он юлой закружил по паркету и, сделав несколько танцевальных па, упал на бок. Так же синхронно мы закрыли тяжелые двери, бухнув ими и содрав краску с одной створки. Я торопливо скинула со спины лазерную винтовку, сунула её между ручек, фиксируя их.
– Плохая идея, – заметил Александр, но я уже пробежала до директора и выдернула из него обломки стула. В двери принялись долбить чем-то тяжелым, но винтовка держала. Я всунула рядом обломки стула, приготовившись выдергивать винтовку.
– Слушай, а почему ты не бросил гитару? – спросила я. – Без неё было бы проще бежать.
– Что?
Александр перевёл взгляд на левую руку и с недоумением обнаружил там гитару.
– Блин, забыл.
Директор завозился на полу, с огромным трудом перевернулся на спину и лёг поудобнее, уставившись в свежепобеленный потолок.
– Вот халтурщики! Вон там непрокрас, тут потёк! Всё надо самому проверять, – меланхолично пробормотал он.
– И не говорите, – согласилась я, аккуратно вытаскивая винтовку и занимая с ней оборону. К сожалению, ничего для создания укрытия, кроме той самой барабанной установки, в зале не оказалось. Никаких столов, или ещё лучше – мешков с песком, цементом или ещё чего-то такого.
– Только всё убрали, – вздохнул директор. – Кстати, Александр, правда, что ты написал новый хит? Или наврал, как обычно?
– Самая что ни на есть настоящая правда, – кивнул актёр и взял пару аккордов на гитаре. – Хотите послушать?
В дверь продолжали методично долбить, но она пока держалась. Деваться из зала нам всё равно было некуда, и, похоже, ребята по ту сторону об этом прекрасно знали. Поэтому раскурочивали двери, не торопясь и без привлечения тяжелого оружия.
– На пределе
Мотор не смолкает в груди.
Мы сумели
От скучных правил уйти!
