Текст книги "Мюзикл (СИ)"

Автор книги: Галина Чернецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2, УТРО В ПОЛИЦИИ

– Мышь, ты опять? – буркнул дежурный. – У нас тут не ночлежка и не богадельня. Всех своих важных свидетелей, подзащитных и прочих бомжей сели у себя.

– Это ненадолго, – отмахнулась я. – Мне нужно одеяло, мыло и обогреватель. Капитан у себя?!

– Этому?

– Так точно. Необходимо привести его в приличный вид, отогреть и напоить чаем. У нас найдутся сухие штаны и носки?!

– Иди докладывай, где ты так отлично развлеклась, – недовольно ответил дежурный. – Дам твоему, что найду.

– Спасибо, буду должна.

– Я выставлю счёт.

– Я оплачу, – ввернул Александр, но я уже постучала в двери и шагнула за порог.

– Иди уже в душ, бомжара, – буркнул Волод, и дверь за моей спиной закрылась, отрезая звуки.

– Сержант Мышь, разрешите доложить? – рявкнула я, преданно пожирая глазами начальство, которое при моем эффектном появлении скривилось.

– Ольга, сойти с ковра, будь добра.

– Так точно!

– Мною было обнаружено скопление людей в чёрном, которые грузили коробки в кэб. Одна коробка была наполнена пакетами с неизвестным содержимым, серого цвета с золотистыми вкраплениями. Рядом находился ящик с медицинскими инструментами.

– И где ты это всё нашла? Намекаешь на «запретное удовольствие»?

Вместо ответа я положила на край стола пакетик.

– Простите, но на нем мои отпечатки пальцев, не успела надеть перчатки.

– Где?

Начальник подобрался и построжел. Да, возможно, содержимое пакета более безобидно, чем я себе нафантазировала. Например, это может оказаться декоративный песок, или новое лекарство, или еще что угодно. Но интуиция орала, что мы вляпались во что-то серьезное.

– Угол набережной, где раньше была скульптура батискафа, – чётко доложила я, но начальник поморщился. После чего достал рацию и отдал пару коротких указаний.

– Пар и молния, Мышь, почему ты не перестреляла их на месте?

– Превосходящие силы противника заставили меня выполнить тактическое отступление. И ещё пистолет был в сумочке. А на набережной куча гражданских. По инструкции нельзя стрелять из-за опасности повреждения гражданских лиц.

– Над формулировкой надо будет поработать. Не «повреждения гражданских», это же не роботы. А хотя бы «нанесения им повреждений». Жду отчёт через час, и вали домой. У тебя вообще-то выходной сегодня. И этого парня верни где взяла, только проблем с аристократами мне не хватало.

– Можно ему одежду сухую?! И мне...

Я как можно жалобнее шмыгнула носом, но капитана этим было не разжалобить.

– У тебя два комплекта формы.

– Было два. И еще пистолет разбился. В процессе сбора улик. И вот, пальто прострелили.

Я продемонстрировала дырку от пули того самого сорок четвертого калибра, которая удачно разместилась в подоле, уйдя «в молоко» и не зацепив мне ногу.

– Пальто оплачивать не буду! На пистолет, так и быть, напиши рапорт, докладную и ходатайство на выдачу внеурочного. И ладно, на форму тоже. Группу задержания я отправил, ты сама слышала. Но ты же понимаешь, что там уже никого нет.

– С гражданскими всё равно надо провести работу, прибрать там и…

– Рапорт, докладную и ходатайство. И у тебя завтра выходной. Поняла? Чтоб ноги твоей не было в отделении!

– Так точно! Разрешите исполнять?

– Вали, быстро, пока я не разозлился окончательно!

В нашем кабинете, который я делила еще с тремя коллегами, нашелся актёр. Выглядел он вполне себе бодро: сидел на краю моего стола, замотавшись в толстое ватное одеяло, болтал ногами в вязаных носочках и прихлебывал что-то явно горячее из огромной кружки. Рядом Бетси гладила его вещи, от которых поднимался пар.

– А еще я обожаю вашу песню «Тоска в разлуке», это такое глубокое произведение… – вещала девушка, бодро размахивая огромным утюгом. – Как вы вообще смогли его написать? Это же полностью ваше, я знаю. И слова, и музыка.

– Я тогда пил неделю, – пробормотал Александр, – ну… в смысле, тосковал, всё такое. А скажите, Бетси, Ольга она, в самом деле служит в полиции?

– Ну да, Ольга же после армии, куда ей, бедняжке, было еще пойти? Ни родственников, ни образования. А у нас недобор, вот она закончила курсы и быстренько в отдел реагирования. Там вечно людей не хватает. А вот ваша песня «Я устал», она о карьере или о любви? О чем вы думали?

– Да я тогда пил, в смысле, тосковал, хотел даже бросить театр, но деньги кончи… в смысле, понял, что петь – это моё предназначение. Я ведь больше ничего не уме… в смысле, так люблю это дело. А почему людей не хватает?

– Так ведь отдел реагирования всегда под пули первым лезет, – простодушно ответила девушка. – Естественная убыль. Но и требования туда невысокие.

– Мило, – пробормотал себе под нос Александр.

Тут мне надоело стоять столбом, и я прошла к своему столу.

– Я за мылом, – отчиталась зачем-то. – И, Бетси, капитан разрешил выдать мне новую форму и пистолет. Можешь помочь оформить бумаги, пока я мою голову?

– Что там мыть, – буркнула девушка. Но тут Александр улыбнулся ей, и она, тут же просияв, пообещала занести мне форму прям в душ.

– Бетси, вы такая милая и заботливая, – проворковал он. – А еще одной пары носочков у вас не найдется? Вы же сами вяжете? Они очень милые и забавные.

– Вам всё еще холодно? Может быть, добавить в чай побольше настойки?

– Нет– нет, у меня всё замечательно, но вот ваша коллега сегодня продрогла…

– Ольга-то? Да что ей сделается, она закалённая, даже как-то зимой в прорубь упала, и ничего, покашляла неделю и всё, мы, правда, боялись её в засады отправлять, чтоб маскировку не срывала.

– Вы такая добрая!

Дверь за мной захлопнулась, отсекая этот диалог. Я и так знала, что между мной и Бетси нет большой любви. Но хорошо, что она позаботилась об актёре. Надеюсь, у нас не будет проблем с театром. Иначе начальство точно будет орать. И премии лишит.

В душе я справилась быстро. Коллега была совершенно права: волос у меня было немного, и те острижены очень коротко. Еще лет пять назад меня бы осудили за столь смелую прическу, но с тех пор борцы за права женщин добились многих послаблений, а война выкосила немалую часть населения мужского. Так что незаметно люди перестали остро реагировать на женщин в брюках, военной форме или с короткими стрижками.

Бетси с новой формой всё не было, а ждать было холодно. Так что пришлось замотаться в простыню и отправиться за ней самой.

– Ничего себе, какие у вас крали по коридорам ходят…

– Шевели ногами, – буркнул конвоир. – Мышь, ты охренела, тут нагишом разгуливать. Ничего не попутала?! Тут тебе не бордель, откуда ты вылезла, и не гостиница.

– Тебя забыла спросить, – буркнула я себе под нос.

– Девушка, а оставьте свой номерочек визки, я через пять лет на волю выйду и вам позвоню?!

– А визофон, кстати, утонул, – буркнула я, подходя к двери в наш кабинет.

– А давайте я пристегну вас к батарее, и вы всю ночь проведете со мной? – громко шептала Бетси, нависнув над актёром. Тот страстно вжимался в мой стол, но провалиться сквозь него не получалось. Мебель у нас была добротная.

– Вы там форму обещали коллеге принести, – слабо отбивался Александр, но Бетси крепко сжимала в руках утюг. – Бетси, неужели вам нас совсем не жалко?

– Мне очень ВАС жалко, – выдохнула девушка и надвинулась своим бюстом еще сильнее. – Я готова на всё, чтобы вам было хорошо. Я ваша страстная поклонница. Я вас обожаю уже лет пятнадцать!

– Какая верность! – выдохнул он, пытаясь отползти. Одеяло сползло, и он заскользил голым бедром по моим бумагам.

Я рыкнула, распахивая дверь во всю ширь:

– Господа, простите, что прерываю, но мне надо срочно мою форму и написать тонну отчетов. Могу предложить вам ключи от допросной. Там никого нет, но зато имеется большой стол, приколоченный к полу, и наручники. Ммм?

– Ооо, – простонала Бетси. – Александр, соглашайтесь. Вы не пожалеете. Я почитаю вам свои стихи, из них можно было бы сделать неплохие песни.

Актёр кинул на меня умоляющий взор, но я непреклонно скрестила руки на груди.

– Александр, а давайте с вами сделаем дуэт? – томно спросила Бетси, покачивая утюгом в опасной близости от важных частей актёра. – Я раньше писала стихи, вы пишите музыку, вместе мы вознесемся на вершину музыкальной славы. Вот, послушайте:

«Ты моя зайка, я твой хорёк,

Как жить без тебя, мне невдомёк!»

Певец от свежести слога закашлялся:

– Как же этот мир жесток, – пробормотал он между приступами кашля.

– Александр, вы всё же заболели!!! Давайте, я разотру вам спинку! И ноги!!!

Тот от неожиданности поджал все конечности, но Бетси уже пала на колени и схватилась на носок.

– Не стоит, – наконец нашёл он слова. – Со мной всё в порядке. И, кстати, у вас чудесный голос. Уверен, что и без моего блеяния вы сами пробьетесь к славе!

Голос у Бетси в самом деле оказался сильным. Глубоким. Но каким-то истеричным, что, возможно, стоило списать на стресс от встречи со своим кумиром.

– А я тоже один раз стих написала, – призналась я, постаравшись развидеть зайца и хорька, занятых всяким непотребством.

«Ты выссал моё имя на снегу.

Хотела дать. А ты мне «не могу!»

– Ольга! – воскликнула Бетси. – Приличные девушки не говорят о таких вещах.

– А почему не смог-то?

– Да мы тогда три дня снег месили пополам с грязью. Когда палатки смогли поставить, просто уснули вповалку. Какая уж тут любовь.

Александр хрюкнул. Бетси возмущенно воздела руки к небесам, утюг в данной концепции смотрелся странно, но в целом органично.

– Бетси, пожалуйста, выдай мне форму, будь другом!

Девушка нехотя оторвалась со своего предмета обожания и вышла из кабинета, призывно покачивая бедрами. Утюг она унесла с собой.

– Спасительница, – простонал Александр, торопливо натягивая на себя высохшую одежду. – Можно я выйду в окно? И подожду тебя снаружи?!

– Зачем вам ждать меня? – удивилась я, садясь за стол. – К вам больше нет вопросов, вы можете одеваться и идти домой. Я сейчас закончу тут с отчетами и тоже пойду. Спасибо за вечер и не менее чудесное утро, надеюсь, что вам тоже понравилось. Но если что, оставьте жалобу дежурному, мы обязательно отработаем.

– А можно еще чаю? – Александр пересел на стул к моему столу. – Я еще недостаточно согрелся. И голова вот мокрая. Я могу заболеть и потерять голос.

– Это была бы невосполнимая потеря, – согласилась я. – Сейчас вернется Бетси с моей формой и заодно нальет вам чаю. Боюсь, у меня чай закончился.

– Кофе?

– Вы такое пить не будете, – вставать мне было лень, да и не хотелось ссориться с коллегой. Так что я достала чистый лист бумаги и самописку и начала заполнять шапку заявления.

– О, Александр, вы уже оделись. Достаточно высохло? – Бетси впорхнула обратно. – Мышь, держи свою форму, правда, форменные юбки кончились, придется тебе походить в брюках. Еле нашла самый маленький размер. Понаберут детей, а нам потом мучайся!

– Бетси, – обворожительно улыбнулся актёр. – Можно вас попросить еще об одной кружечке чая?! Я так продрог, просто изнемогаю теперь от жажды. А у вас такой вкусный чай. Просил у Ольги, но она не даёт!

– Да, Ольга у нас отличается жадностью, – поджала губы девица, но тут же вновь расплылась в улыбке. – Да и чая у неё отродясь не бывало. Сейчас я всё организую. Хотите печенья? Я утром была в бакалейной лавке, свежайшее!

– Не буду отказываться!

Они так мило ворковали, что было ужасно сложно сосредоточиться на отчётах, но я справилась. Заявление, рапорт, описание происшествия, заявление на выдачу новой формы, отчет об испорченном оружии, вновь заявление на выдачу нового (пользуясь случаем, написала заявление на выдачу револьвера), под конец от бесконечных заявлений у меня рябило в глазах, и эти самые глаза дергались. По очереди.

– Ольга, может быть, вам тоже прерваться и выпить чаю?

– Ольга не пьет чай, – тут же взвилась Бетси. – Она предпочитает свою бурду, которую гордо именует кофе.

– Да, в самом деле, схожу оденусь, – я обнаружила, что так и сижу в простыне и торопливо встала. – Ключи от допросной по-прежнему в вашем распоряжении, а если вы помнёте мне бумаги на столе, то пристрелю обоих. Ясно?

– Так точно, – буркнула Бетси. – Она пристрелит. Давай ключи!

Но, когда я вернулась одетая, сдавшая все отчеты и даже получившая новую лампу к старому пистолету (разбежались мне револьвер выдавать!), то все действующие лица продолжали сидеть в кабинете. Александр не столько пил чай, сколько держал его в руках, Бетси вела прицельную стрельбу глазами, но, видимо, постоянно промахивалась.

– А ты чего вернулась? – недовольно спросила девица.

– Пальто забрать, – невозмутимо отозвалась я. – Попробую сдать в химчистку. Вдруг его еще можно спасти.

– Тебе выдали новую куртку!

– Это не отменяет моего желания спасти пальто, – невозмутимо парировала я, это самое пальто аккуратно складывая в нашедшийся здесь бумажный пакет. Перед этим обыскала карманы и выгрузила кучу мелких, но таких нужных вещей, распихав их как придётся.

– А знаешь, Бетси, вот тебе номер визки директора одного театра. Он, кажется, сейчас в поиске актрисы, кажется, вы идеально подходите друг другу!

– Вы правда так считаете?!

– Конечно, – так искренне ответил актёр, что даже я поверила. – Обязательно позвони ему и скажи, что от меня.

И, пока Бетси счастливо хлопала глазами, он выскочил следом за мной, захлопнув дверь, словно за ним гнался весь наш отдел реагирования.

Мы молча вышли из здания. Я кивнула дежурному на прощание.

– Простите, я вас обманула, – призналась я на крыльце участка. – Никакая я не поклонница. Я вас впервые в жизни увидела вечером в мюзикле.

– Я уже догадался.

– И, кстати, хотела уточнить. Там в вашей песне "Прямо вверх" вы поёте, что сели за штурвал, завели самолет и взлетели. Судя по описанию самолёта, это старая модель "ктаракана". Вы упоминали двойные крылья, к примеру, и еще форма штурвала, что вы хм... «ласкали пальцами». Там надо отсоединить часть подлокотника пилотского кресла и завести самолёт спереди. Искру можно добыть только прямым трением. Раньше в экипаж входили два человека, предполагался ещё механик, но в войну обнаружилась острая нехватка людей. Так что вы бы так просто не взлетели.

– Откуда вы знаете?!

– Это был классный самолёт, – я вздохнула. – Просто потрясающий, хоть и несколько потрёпанный жизнью. Как оказалось, он умеет садиться на воду. Правда, только один раз.

Я отвернулась.

– Спасибо за чудесное свидание. Прощайте. Жаль, что себяшка так и не получилась. Новая визка утонула. И теперь это совершенно не ваша вина. Но будете должны мне фотку с автографом, ладно?! Я приду на какой-нибудь мюзикл. Если получится, конечно.

– Ольга, – начал он, но тут напротив нас резко затормозил кэб.

– Осторожно, – крикнула я, но сделать ничего не успела.

Глава 3, СПАСЕНИЕ

В себя пришла лежащей на полу, с мешком на голове. Сильно трясло. Судя по всему, нас засунули в тот самый кэб, который я успела заметить. Начало не сильно вдохновляло.

– Почему мы не вальнули их прямо там? – послышались негромкие голоса. Я затаила дыхание в надежде узнать побольше, даже перестала елозить в тщетных попытках освободиться. А вопрос-то в самом деле интересный. Почему мы живые и куда едем?!

– Велено привезти на разговор, – отозвался второй. – Главный сказал, есть пара вопросов.

Рядом кто-то завозился и застонал.

– Ольга, ты тут?

– Угу, – негромко ответила я. С одной стороны, то что Александр тут – это не очень хорошо. С другой, он жив – и это в целом неплохо.

– Пар и молния, я ещё слишком молод, чтобы умирать, – запричитал актёр. – Я ещё должен получить ту роль!

– Это какую? – не удержалась я от вопроса.

– Ту самую, которая прославит меня в веках!!! Обещаю, что если останусь жив, то брошу курить, беспорядочные половые связи и пить виски по утрам!

– А ты разве куришь?!

Но мой вопрос остался без ответа. Потому что мы приехали, и нас довольно бесцеремонно вытряхнули. Когда с головы пропал мешок, скрывающий обзор, я тут же завертела головой, оценивая обстановку. Мы оказались на пустыре, и, судя по угольным башням, видневшимся вдалеке – мы были в заводском квартале. Напротив нас встал высокий мужик в длинном чёрном плаще и полумаске, скрывающей лицо. А вот по бокам встало четверо других, трое из которых были с револьверами. Четвертый крутил в руках мой лучевой пистолет. МОЙ новый, пар и молния, табельный пистолет!

– Опустим момент знакомства, – сапог главного легонько ударил меня по ребрам. – Меня интересует главное – что именно ты видела и кому чего успела рассказать?

– Я видела достаточно, – твердо сказала я. – Рапорт подала. Так что вам не уйти от карающей руки правосудия!

– А всё – это что именно?! И самое главное: куда ты дела товар?

Новый тычок сапогом тоже был не сказать, чтоб сильным, но пришелся точно в старое место.

– Сдала на экспертизу, так что вам ни за что не отвертеться!

– Всю партию?

Я промолчала.

– А ты кто такой? – главный подошел к Александру и бесцеремонно повертел его голову, взяв за волосы. – Где-то я тебя уже видел.

– Я – Александр Воронцов. Известный актёр, а еще я сын того самого Воронцова!

– Главный будет недоволен, – поморщился, как оказалось, не самый главный. – Ладно, уже не так важно, что именно ты успела рассказать.

Тут у него завибрировало в кармане. Он вытащил визку и отошел. Я напрягла слух, но долетело только несколько фраз:

– Да. Понял. Хорошо.

Он обернулся посмотрел на нас. В глазах ничего не мелькнуло. Полное равнодушие.

– Ты и ты. Поехали. Вы двое приберитесь тут.

Я зажмурилась. Но бандиты почему-то медлили.

– Ребята, вы знаете кто я. И кто мой отец? – спросил Александр деловым тоном. Поскольку выстрела так и не последовало, я открыла глаза и скосила их вбок, на актёра.

– Ну, допустим. Только тебе он сейчас ничем не поможет.

– Давайте так: вы нас не убиваете, а я вам по пятьсот каждому? А мы свалим из страны, и вы о нас больше никогда не услышите. Можете даже до причала проводить и помахать платочком следом.

– Почему так мало?

У меня глаза еще сильнее распахнулись. Мало? Да у меня оклад меньше!

– По пять тыщ каждому! – вставил второй. – Хотя, ладно, легавая дешевле.

– У меня с собой столько нет.

– Конечно, нет, – согласился первый бандит. – Мы вас обыскали. У этой дамочки дрянной пистолет, визофон, который не работает, и десятка мелочью. А у тебя сотка, пара карт и банковский кристалл.

– Всё верно, я не ношу крупные суммы с собой. Раз уж я так известен, то вы должны знать, что у меня проблемы с алкоголем. И дисциплиной, если честно.

– Никогда не интересовался музыкой, – ответил первый. – С тех пор как провалил экзамен в школьный хор.

– А я тебя слышал, ты всякую муть поешь, для мамок, – признался второй. – Так и быть, давай деньги. Только та сотка в зачёт не идёт. Мы её и так уже отобрали. Вечером дирижабль «Мария Вторая» летит на восток. Вот на него вас обоих посадим и отчитаемся, что всё.

– Без проблем. Только деньги в банке или на квартире.

– Нашли дурака в банк идти, – снова первый. – Там охрана, тебе достаточно моргнуть, чтоб нас кинуть. Нет уж. Пошли к папочке. Он же не откажется дать тебе денег?

– Отец точно откажется, – поморщился Александр. – Пошли на квартиру. Там даже больше, чем десять тысяч. Копил на новую гитару.

Оказалось, что за пустырем стоял автомобиль. Пучеглазый, с открытым верхом по последней моде. Весёлого голубого цвета, который местами отходил пластами. В целом автомобиль выглядел ровесником моей бабушки, о чем тут же не преминул заявить Александр.

– Зато ты вряд ли доживешь до такого почтенного возраста, – отметил бандит, наклоняясь и ловко связывая нам еще и ноги.

– Эй, зачем, мы и так безобиднее барашков!

– Мемекать не вздумай. И вообще ведите себя тихо, а то мы можем в любой момент передумать и разорвать нашу сделку в одностороннем порядке.

– Приличные люди так не поступают.

Но бандиты на это замечание только расхохотались.

– К тому же, вы так останетесь без денег, – Александр ловко балансировал на связанных ногах и падать не собирался. Меня тоже не забыли связать, и действовали совсем не мягко.

– Оль, ты в порядке?

– Да, – односложно ответила я. Открытый верх исключал мешок на голову, но вырубить двух бандитов, один из которых за рулем – непростая задача для меня. Ладно, кому я вру – задача невыполнимая.

– Без глупостей.

– Да, Оль, пожалуйста, без глупостей. Да?

Но, вопреки моим ожиданиям, нас обоих запихнули в багажник. Прямо связанными. Забросили, как мешки с картошкой.

– Эй, – возмущенно крикнул Александр, – а как вы без меня найдете нужный адрес?

– У нас есть карта, – отмахнулся первый бандит. – Ты же нам уже назвал адрес. Как-нибудь доедем без твоей помощи.

– Пар и молния, – простонал актер. – Хорошо, что мамочка не видит, до чего докатился её сыночек. И папа тоже не видит. Надеюсь, что никто не видит!

Я молча сопела, сосредоточенно пытаясь вытащить из браслета тонкую металлическую вставку. Иногда хорошо, что покупаю какие-то милые вещички в детском отделе, они поднимают настроение и выглядят по-настоящему безобидно.

– Эй, Мышь, – Александр сменил истеричные всхлипывания на заговорщицкий шепот. – Ты чего там возишься. Ты мне на ногу наступила.

– Как можно наступить на ногу лежа? – пропыхтела я. Бечевка почти поддалась, и я потихоньку начала пилить. Как назло, дело продвигалось крайне медленно, куда медленнее, чем в моих мечтах.

– Эй, ты мне сейчас чуть не отдавила важную деталь организма!

– Прости, – почти искренне повинилась я, и, повернувшись еще более неловко, куда-то засадила локтем.

– Пар и молния! Кто делает багажники такими маленькими?! Вот сейчас ты мне точно их отдавила!

– Ты всё равно обещал прекратить половые связи! – веревка повисла на соплях, и я принялась остервенело крутить руками, чтоб освободиться.

– Беспорядочные! – возмущенно прошипел актер. – А порядочные очень даже не бросать. И вообще, хочешь, я женюсь?!

– Даже не знаю, что сказать, – я наконец смогла вытащить руки из-за спины и в них тут же вонзились тысячи иголок, лишая подвижности. Но времени медлить не было, поэтому я, морщась от боли в руках, взялась за веревки, которыми был связан Александр.

– А ты полна сюрпризов, крошка Мышь, – пробормотал он, и, обретя свободу, подавился стоном.

С ногами оказалось проще и быстрее, потому что руки постепенно обретали чувствительность. Я запихала верную бечевку в карман и принялась прощупывать место нашего заключения.

За ревом мощного мотора наша возня была неслышна. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться. Я опять повозилась, примериваясь, и ударила ногами со всей силы, на какую была способна.

– Что ты делаешь? – возопил Александр, но шепотом. Как оказалось, актёров учили вопить шепотом.

Не отвечая, я просунула руку в образовавшуюся дыру, нащупала очень надеюсь, что нужный патрубок и со всей силы дернула. А после сунула в ту же дыру лопату черенком внутрь. Наличие в багажнике лопаты, конечно, навевало мысли о бренном, но я привычно отмахнулась.

Машина дернулась, в последний раз рыкнула и совершенно неуправляемо завертелась.

– Ааааа, – орал Александр, больше не сдерживая своих чувств.

Вопли наших тюремщиков были совершенно непечатными и слышными даже из багажника.

Но все это заняло буквально секунды, поскольку дальше последовал глухой удар.

Я уперлась ногами в крышку багажника и ударила еще раз.

– Помоги, – пропыхтела своему подельнику, и тот послушно присоединился.

Наконец замок багажника поддался, и мы выглянули наружу.

Машина стояла, раскорячившись, посреди людной улицы. Нос её был вдавлен в ярко-красную красивую спортивную машинку, рядом с которой сейчас возвышались трое высоких, мощных и крайне недовольных мужчин. Бок нашей машины был притерт к ограждению.

Вокруг постепенно собиралась толпа. Люди снимали на визки, громко говорили, спорили. Позади аварии собирались другие автомобили, которым надо было проехать. Они давили на клаксоны и тоже недовольно кричали, высунувшись в окна.

– Валим, – я дернула Александра за рукав и быстрым шагом, не оглядываясь, направилась к толпе.

Тот послушно и молча потащился за мной.

– Простите, извините, пропустите.

– Что там?

– Авария какая-то?!

– Говорят, золотая молодежь опять устроили в центре города гонки и не справились с управлением!

– Да нет же, это бандиты!

– А я говорю вам – это полицейская спецоперация!

Я протащила актера через эту гомонящую толпу и, пройдя три перекрестка, остановилась у огромной витрины.

– Мда, нам явно надо привести себя в порядок, – светским тоном заметил Александр, приглаживая растрепанные волосы. – Позволь пригласить тебя на поздний завтрак.

– У нас нет денег, – заметила я. Но актер только подмигнул и толкнул дверь ближайшей кофейни, светски придержав её передо мной. – Прошу вас, леди!

Я не стала противиться и вошла в полумрак зала.

– Нам два больших кофе, – попросил Александр и повернулся ко мне: – Сходи умойся.

Я не стала спорить и послушно направилась в уборную: умылась, отчистила куртку, даже умудрилась помыть голову в неудобной раковине, используя вместо шампуня гостевое мыло. Ничего, иногда помыть голову недоступная роскошь. Пригладила волосы, делая вид, что столь экстравагантная прическа – задумка.

– Простите, вы попали в беду? – когда в уборную зашла официантка, я как раз закончила приводить в порядок куртку.

– Нет, всё в порядке, – ответила я. – Благодарю вас за неравнодушие. Но, если вы одолжите мне визку сделать один звонок, то я буду весьма признательна. Девушка протянула мне модную визку. На антенне был завязан кокетливый бантик, а сам корпус медного цвета украшен парой камушков ценой в половину моей зарплаты.

По памяти набрала номер.

– Вэй, капитан, сержант Мышь.

– Ольга, ты с ума сошла?! Ты вообще где? Впрочем, не отвечай, мы, возможно на прослушке.

Я оглянулась, но девушка вышла за дверь. Зря она не верит, что я скроюсь через унитаз. Впрочем, не сегодня.

– Это не важно, – выдавила я.

– Ты смотрела новости? – выпалил капитан. – Ну, так посмотри! Кстати, ты уволена! А я отстранен до выяснения. Посмотри вначале новости.

Он отключился.

Посмотреть новости оказалось не проблемой. Когда я вышла из уборной и вернулась в зал, то ламповизор в углу за спиной бармена был включен.

– Ужасное происшествие в самом центре города. На этих кадрах вы можете видеть, как сумасшедшая офицер полиции Мышь и её подельник, в прошлом известный певец и актёр Александр Воронцов, расстреливают мирных жителей. Посмотрите, с каким цинизмом они добивают раненых!

Кадры прыгали, и понять, кто в кого стреляет, было трудно. Но зато на пол экрана висели наши фото. Александра: чёткая и красивая с лучшего ракурса и моя, взятая с личного дела, с выпученными глазами.

– Нашему репортёру удалось выяснить, что сержант Мышь была комиссована по ранению после Турецкой Кампании. Нам удалось найти несколько её сослуживцев. Шокирующие интервью в самом ближайшем времени! А вот Александр Воронцов, певец и актер мюзиклов, также известен участием в нескольких скандалах. Многие помнят его выходку, когда он помочился на памятник полководца Иванова на улице Героев Пятой Битвы. Тогда скандал помог замять его друг и продюсер Алексей Серов, с которым они начинали карьеру.

– Да какой он мне друг, – прошипел Александр, от избытка чувств даже расплескав кофе на стол. – Гнида, крыса, подонок! Он меня постоянно кидал на деньги, а потом и вовсе спёр мои тексты, упрятал меня в скорбный дом на пять дней, а после оставил с голой жопой! Если бы не мои настоящие друзья, я бы так и сгнил там! Тварь продажная! Ненавижу!

– Кажется, это вам звонят, – официантка протянула свою визку и Александру пришлось замолчать и натянуть улыбку на лицо.

– Вэй, слушаю.

– Посмотрела? – голос капитана звучал устало. – Постарайся не высовываться, ребята, которых я послал по твоему следу, не вышли на связь, а сверху пришёл приказ о твоём увольнении. Я попытался оспорить, и после этого отстранили меня, чтоб съездил в отпуск с семьёй отдохнуть. Билеты по служебной линии выслали. На твоё любимое Чёрное море. Завтра дирижабль отходит.

Я поежилась.

– Не знаю, на кого ты вышла, но это не наш с тобой уровень. Береги себя.

Связь прервалась.

– Что будем делать?

– У меня вечером концерт, – схватился за голову Александр. – Люди будут думать, что я вот все те слова, что про меня скажет Серов.

– Мне кажется, идти на концерт – это не самое умное, что можно сейчас сделать, – максимально мягко сказала я. Александр глянул на меня диким взглядом.

– Я не тупой.

– Ты просто нервничаешь, потому что первый раз в такой ситуации.

– Можно подумать, ты каждый день попадаешь в такую задницу!

– Ну, – я пожала плечами, – я в тепле, сижу на мягком диване, кофе вот пью. Считаю, в данный момент всё отлично. Конечно, нам еще придется уходить отсюда со скандалом, ведь нам нечем заплатить.

– Пар и молот, – схватился за свои волосы актёр. – Придумаем что-нибудь. А ты что, хочешь есть?

Я взяла и пролистнула меню, как будто цены не такие ужасные, верну потом ему с зарплаты.

– Мне, пожалуйста, комплексный «деревенский» завтрак.

Официантка зевнула:

– Вам с сосисками или яичницей? Есть еще вариант «завтрак рабочего», это и с тем, и с тем, для мужчин, для вашего спутника, – официантка, кажется, нас не узнала. То ли не обращала внимания, что там показывают в новостях, то ли мы сильно отличались от своих фото.

– Мне давайте ваш рабочий завтрак, – решила я.

– А мне вон тот «фитнес», – решил актер. – И кофе, пожалуйста, еще один со взбитыми сливками.

Девушка записала заказ, не моргнув глазом.

– Какие же у тебя крепкие нервы.

Я пожала плечами и вновь обратила свой взор на ламповизор, где вновь показывали новости. Вдруг все недоразумения уже вскрылись и мне пора на работу?

На экране появилась молодая репортер:

– С вами Анна Фирштейн, и нам удалось взять интервью у коллеги Мыши. Представьтесь, пожалуйста.

– Я Елизавета Снигирева, младший следователь. Мы с Мышью давно знакомы. Честно, она мне всегда казалась странной, агрессивной и нелюдимой. С ней ни один напарник долго не уживался. Только капитан всё время ее покрывал. Не удивлюсь, если вскроется, что у них был роман.

Тут на экране появился дежурный полицейский, который яро стал оттаскивать Бетси от камеры.

– Никаких комментариев. Идёт расследование!

Несмотря на то, что девушку стали утаскивать подмышки уже два полицейских, она продолжала кричать на камеру:

– Не удивлюсь, если это она накачала Александра наркотой, он звезда и точно делает всё по принуждению!

– Заткнись, дура! Что ты вообще такое несёшь?

В камере снова появилась ведущая:

– И с вами была Анна Фирштейн, прямой репортаж из отделения полиции, не переключайтесь – впереди у нас много нового!

– Вот гадина! – не удержалась я от комментария. – Я ей это еще припомню. Роман у меня с капитаном! А чего не с полковником сразу?!

– Могла бы и завести для пользы дела, – буркнул актёр.