Текст книги "Мюзикл (СИ)"
Автор книги: Галина Чернецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Михалыч продемонстрировал весьма потёртый инструмент. Александр изобразил лицом скепсис.
– Зря, зря, – покачал головой рабочий. – Хорошие кусачки, надёжные!
– Мы не сомневаемся, – торопливо сказала я, – но ведь в этом варианте будут жертвы среди мирного населения. Зачем вам рисковать головами ради нас?
– Девочка, – вздохнул бугай со значком. – Нам на вас, по большому счёту, вообще покласть вот такой хер, – он показал руками. – Но дать в морду этим зажратым ублюдкам будет безумно приятно. И они не будут нас убивать без разбору. Работать-то кому-то надо. Так, дадут в морду, кого-то по спинам своими нагайками пощекочут, сами же потом в лазарет унесут.
– У меня не сложилось впечатление излишней миролюбивости...
– Тут всё так обрыгло, что если и в расход, то всё едино.
– Простите, а можно еще второй вариант послушать? – робко поднял руку актёр. – Или вы бескомпромиссно настаиваете на первом?
– Мы можем вам показать вход в подземные катакомбы. Чисто в теории, через них можно выйти в пещеры, а оттуда, ежели повезёт, и будет Хозяйка к вам милостива, можно и на поверхность выйти.
– Милостива?
– Хозяйка?
Вопреки моим ожиданиям, мужики не переглянулись и не заржали, мол, провели простачков. Напротив, они как-то воровато оглянулись по сторонам и, понизив голос, а заодно и втянув головы в плечи, пояснили:
– Из катакомб выйти в пещеры просто, держитесь левой стороны, да и всё. А вот в пещерах всё в руках её. Коль понравитесь ей, выведет, а коль ОЧЕНЬ понравитесь, еще и верное направление, и время укажет.
– Время? – вычленила я странное замечание.
– Толку вам будет, коли вы сто лет назад выйдете. Али вам без разницы?!
– Нет-нет, разница есть, – торопливо закивал головой Александр, – не надо сто лет назад. И сто лет вперёд тоже не надо.
– И мне не надо, – открестилась я. – Меня устраивает здесь и сейчас. Отличное время.
– Я бы вам посоветовал не рисковать и лезть через стену, – дружески кашлянул касочник. – Оно, знаете ли, надёжно, привычно и можно хоть как-то спланировать эту операцию. А Хозяйка – она... ну… как бы… баба...
"Что за дискриминация по половому признаку!" – хотела воскликнуть я, но мудро промолчала. Не стоит ссориться с теми, у кого ключи от выхода.
– Нет, – пылко воскликнул Александр. – Мы не можем подвергать вас опасности. Не верю, что эти ребята такие безобидные, как вы хотите думать.
– Вообще не безобидные. Но лично для вас шансы на успешный выход в город сильно выше.
– Я большой специалист по бабам, в смысле, по общению с дамами. Уверен, что смогу уговорить барышню пропустить нас и выпустить.
– Ну, воля ваша.
Михалыч поднялся.
– Значит, смотрите, вход в катакомбы из механического цеха. Он самый древний, на нём еще плуги делали, а после уже в паротракторный модернизировали.
– Может, хоть воды дадите с собой, – попросила я. – Мало ли, сколько нам там блуждать придётся?
– Дадим, мы ж не звери, – покивал левый бугай. – Может, и харчей спровадим.
За разговорами мы вышли из уютного трамвая и потопали узкими тёмными коридорами. Через равные промежутки висели небольшие лампочки в патронах, кое-где перемотанных изолентой. Стены, сложенные из битого кирпича, были в тёмных масляных потеках. Света было ровно столько, чтобы не вляпаться в грязь, но недостаточно, чтобы рассматривать окружающее пространство.
– Значит, смотрите, катакомбы можно и нужно пройти за день. Там, под землёй, света нет, но для мастерового это не важно. Ночь – его время и его власть.
– Это тоже какой-то фольклорный персонаж?
– Ха-ха-ха, желаю вам не столкнуться с ним. А коли не повезло, так надобно сделать так, как он просит, и бежать.
– Простите, уважаемый Михалыч, а что он может попросить?
– То никому не ведомо. Разное бывало. Слыхал я, что инструмент он просил оставить ему, мол, долото у него сломалось. Колька ему своё оставил, а после сразу в цех вышел. А больше я и не слышал, чтоб кто-то с ним живым разминулся.
– Невеселая вам предстоит прогулка, ребята!
Мы с Александром переглянулись, и мне впервые закралась в голову мысль, что, возможно, надо согласиться на восстание и кусачки.
– А где же нам взять инструмент, чтобы ему оставить, если мы не рабочие?
– Вот, поэтому, я и говорю, чтоб днем прошли подземелье. Хозяйке-то без разницы, когда вас к себе прибрать.
На этой оптимистичной ноте мы вышли из полутемного коридора в полутемный цех. Свод потолка оказался сильно выше, хотя, конечно, не так высоко, как я ожидала от цеха. По сторонам от узкого прохода стояли какие-то станки, в настоящее время бездвижные.
– А... здесь никто не работает? – шёпотом спросила я. – Потому что сейчас ночь?
– Потому что вас ловим, наглые шпионы, – заорал кто-то нетерпеливый, и по нам начали стрелять.
Я рванула Александра за руку, в сторону и вниз, убирая его с траектории выстрелов. К сожалению, остальным пришлось прятаться самим.
– Эй, дядько, прекрати пальбу, – заорал кто-то из наших сопровождающих. Не ровен манометр, пристрелишь Михалыча, что делать станем? Он один такой специалист!
– Эй, прекратить стрельбу, кто выстрелит – сам к станку встанет!
Но меня-то эта угроза не пугала, и я выстрелила на голос. Судя по звуку, куда-то попала, хотя и не смертельно (в этом случае уже не ругаются!).
– Не стрелять! – опять заорал командир. – Живыми брать гадов! Обещаю, что им мало не покажется.
Я наклонила голову актёра и заставила нырнуть под станок, пихнула кулаком в спину, чтоб придать ускорения. И перед тем, как нырнуть следом, я пару раз пальнула наугад, пробила какую-то цистерну под давлением, и цех наполнился шипением, искрами и паром.
– Не стрелять! – опять разорался командир. Остальные слова оказались исключительно экспрессивной руганью.
– Им никуда не деться из цеха! Он окружен! Все выходы заблокированы!
– Сюда, – из пара показалась фигура мужика в каске, он махнул на проём в стене. Наша группа прикрытия вынырнула с другой стороны цеха и громко начали кричать, что с ними Михалыч и надо осторожно, и они сдаются и вообще не с нами.
Мы нырнули в проём. Там оказалось дверное полотно, прислоненное к стене, за которым пряталась дыра, словно пробитая огромным молотом.
Мужик в каске уверенно кивнул на пролом и, не слушая наших возражений, шагнул в сторону, потом разбежался, прыгнул через станок, лихо растопырив ноги в стоптанных тяжёлых ботинках, и с воплями побежал по проходу.
Несмотря на предупреждения, нервный охранник несколько раз пальнул в мужика. Но мы не стали дожидаться, попал или нет, и послушно нырнули в темноту лаза, а там уже побежали вперёд, пока звуки битвы не стихли.
Глава 11, ГОРЫ ХОЗЯЙКА
Мы бежали, оставив за спиной звуки битвы. Потом бежали еще немного, уже запинаясь и тяжело дыша. Здесь было темно, но не настолько, чтоб не было возможности идти. Стены слегка светились, внизу по ровному полу были проложены какие-то ленты, которые тоже давали немного света. Так что запнуться нам не грозило.
– Стыдно признаться, но я больше не могу, – выдохнул Александр и трагично закашлялся.
– Ладно, – я тоже была рада остановиться. Согнулась, уперев руки в колени, и принялась дышать. – Жаль, что у нас нет воды и припасов. Но! У меня осталось три патрона!!!
– Прекрасно! – с воодушевлением заметил актёр. – Три – намного лучше, чем ни одного!
Я посмотрела на него как на дурачка. Он наклонился, зачем-то потрогал пол, а потом лёг на него, скрестив руки на груди.
– Эй, ты чего?
Александр засмеялся.
– Пар и молния! Наверное, это подземные газы!
Я начала торопливо разоблачаться, чтобы снять рубашку.
– О! Наконец-то прекрасная дева раздевается в моём присутствии!
Я напряглась, честно говоря, не так-то просто выжать из организма то, чего он не хочет давать. Особенно если мы уже очень давно не пили, но постоянно бегали и потели.
– Оля, Оля, что ты делаешь?
Александр аж привстал и уставился мне в лицо неподвижным взглядом.
– Ссу на тряпку, – честно ответила я, хотя, конечно, лучше было бы не разговаривать.
– Зачем?
– Первобытный противогаз делаю.
– Не то чтобы я сомневался в его необходимости, но зачем?
Александр сел на полу, скрестил ноги и с некоторым удивлением продолжил смотреть на меня. Из организма не удалось ничего выжать, поэтому я замотала лицо просто рубашкой и застегнула штаны.
– Подземные газы. Я думаю, что ты сходишь с ума. Если тебе есть чем, то обоссы какую-то тряпку и намотай на лицо.
– Честно говоря, мне сейчас кажется, что это ты сходишь с ума. Но это же не грипп, с ума поодиночке сходят.
– А от газа коллективно умирают, – буркнула я. – Быстро нассал на рубашку и замотал свою аристократичную морду! Приказы не обсуждают!
Александр послушно снял шейный платок (ржавая шестерня, какое излишество!) и намотал его на лицо. Получилось что-то ужасно модное, в ковбойском стиле.
– Идём, – снова скомандовала я, – мы достаточно отдохнули.
Зал, подсвеченный линиями, закончился, мы оказались в коридоре. Здесь на щербатых кирпичах росли грибы и мох, и оно тоже всё светилось, давая немного света. Так что мы пошли вперёд уверенным шагом.
На развилке свернули влево, как и было велено. Потом опять влево. Потом снова шли. Шли. Шли.
В очередном зале сделали привал. Отдохнули, сидя прямо на полу.
Снова шли.
– Мне кажется, мы идём уже вечность, – произнёс Александр.
– Не больше трех-четырех часов, – тут же отозвалась я. – Средняя скорость пехотинца в условиях ночного марша или плохой видимости три-четыре километра в час. Значит, мы прошли около десяти километров.
– Сколько тянутся катакомбы?
– По моим данным, сам город не имеет настолько большой протяженности. Данных за подземные катакомбы не имеется.
– Данных нет, а катакомбы есть, – глубокомысленно произнёс актёр. – Классика!
– А если мы бегаем кругами? – предположила я. – Кстати, какое сейчас время суток?
– Как мы можем бегать кругами? – удивился актёр. – Мы же всё время в разных местах.
– Не уверена, – я махнула рукой на стену. – Кажется, такую комбинацию кирпичей, мха и поганок мы уже видели.
– Уверен, что мы идём правильно, – отмахнулся мой спутник. – Делаем всё по инструкции. Значит, скоро выйдем в пещеры.
– Сомневаюсь. Выполнение инструкций не всегда гарантирует результат. Впрочем, главное не допустить паники среди личного состава. Поэтому забудь, что я говорила, уверена, что мы идём верным путём! Продолжить движение!
Мы шли. Шли. Шли.
Казалось, что это какой-то замкнутый цикл, растянутый в бесконечность.
В очередном зале Александр растянулся на полу и просто отказался идти дальше.
– Давай хотя бы немного передохнем. И неужели здесь нет никаких туалетов, водопровода, воды?
– Джакузи, – продолжила я. – Шампанского в бокалах, клубники на тарелочке в сердечках. Ужасный сервис. Оставлю им плохой отзыв в книжку.
– Что? – Александр аж приподнялся на локте. – Ты еще можешь шутить?
– Легко. Хочешь, расскажу анекдот?
Александр с интересом уставился на меня.
– Попали на необитаемый остров прапор, рекрутёр и снабженец...
– Почему без каски на объекте? Кто пустил?
Я вскочила и вскинула револьвер быстрее, чем Александр, кряхтя, встал на карачки.
– Ты кто? Руки за голову, лицом к стене!
– А как я с вами буду разговаривать, жопой, что ли?
Невысокий небритый мужичок в помятой каске ничуть не устрашился, но руки вытянул вперёд, показывая, что оружия в них нет. Был он одет в видавший виды ватник, стоптанные ботинки и штаны с уплотнением на коленках.
– Ты кто такой? – не дала я сбить себя с толку. – Руки держи на виду!
– Дык, мастеровой я, вот, за порядком приставлен следить!
– Кем?
– Кем надо, тем и приставлен. Почему без касок?
– Не положено, – отозвалась я.
– Всем в цехе положено иметь каску и рабочую обувь!
– Нам не выдали, – подал голос актёр. – Кончились, наверное. Или забыли.
– Непорядок, – буркнул мужичок.
– Может быть, вы нам выдадите, да мы пойдём? И водички бы немного. В горле пересохло.
– Не положено! В цехе касок нет. Каски, маркированные "гость", выдаются на проходной. Каждая каска имеет инвентарный номер и источник сигнала.
– Зачем? – искренне удивилась я.
– Вдруг на вас балка упадёт. Вы всмятку, как опознавать – непонятно. Вот по номерочку на каске мы и поймём, кто это.
– А сигнал?
– Вдруг в туалет отойдёте да потеряетесь?!
– Туалет, – воскликнул Александр. – Где здесь туалет?!
– По-большому мы в зал с синей плесенью ходим, а по-малому, вон, в поганки можно. Они только лучше светиться будут.
Александр застонал.
Я тяжело сглотнула.
– Гражданин мастеровой, а вы можете нас вывести отсюда?
– Не положено!
– Но мы же рано или поздно умрём!
– По моим расчётам, смерть наступит в течение пяти-семи суток. Умирать положено в зале с сиреневой плесенью, на местах, пронумерованных знаками 37Х-67/2 и 39Н-68/3.
– А почему не рядышком? – не сдержался Александр. – Вам жалко, что ли?!
А я всё смотрела на ботинки мастерового, и как будто где-то я их уже видела. Хотя ботинки как ботинки. Ничего особенного.
– Склад заблудившихся гостей необходимо пополнять в порядке очереди, от дальних мест в сторону выхода, укладывая гостей поочерёдно головами или ногами по линии наполнения. Освободившиеся места необходимо пополнять в первую очередь.
– В смысле освободившиеся места? – я легонько повела револьвером смещая центр мишени.
– Место 37Х-67/2 является освободившимся от предыдущего гостя и требует заполнения в первую очередь.
– А куда делся гость с этого места?
– Дык, воровство, как и везде.
Мастеровой переступил ботинками и виновато пояснил:
– Боремся, боремся, планы выполняем, смертность и травматизм на производстве снижаем, а воровство никак не можем искоренить!
– Да ты сам ворюга! – наконец связала я в голове ту картинку, которая крутилась и никак до этого не складывалась. – Я эти ботинки уже видела на том рабочем, что нас сюда отправил, а потом охрану отвлек.
– Наблюдательная, – кивнул мужичок. – Да только это мои ботинки, мне в двадцать шестом году их на складе под запись выдали. О чем я в ведомости крестик чирканул.
И тут внешность мужичка подернулась рябью и перетекла в того, про которого я вспомнила. Они были похожи, как братья, да не совсем: немного разный рост, чуть разный цвет щетины на лице, глаза более светлые; у нового, или вернее старого, облика выбился светлый вихор из-под каски. А вот каска и ботинки изменений не претерпели.
– Кто ты такое?
Александр потянулся рукой ко лбу, но остановил её на полпути, вместо этого вытянув указательный палец вперёд, и обвинительно направил его на мужика.
– Дык, мастеровой я, приставлен за порядком следить в цеху, план выполнять, нарушения отслеживать.
– Какой такой порядок, – возмутился актёр. – У тебя тут вон труп среди бела дня украли!
– Ну, почему среди бела дня, самая ночь была внаруже. Темень, аж глаз выколи. Да и не труп то был, шевелиться мог, долото мне дал да и ушёл, когда я отвернулся.
И тут Александр громко хлопнул себя по лбу.
– Точно, надо откупиться, чтоб морок спал. Оль, у тебя есть инструмент какой-то?
– Посмотри в ботинке, – попросила я. Рука ещё не потеряла свою чувствительность и даже не дрожала, но я знала, что это время не за горами.
– В правом или левом? – напряженно спросил Александр, меж тем споро обшаривая оба.
– В левом, – неуверенно отозвалась я. – Кажется, в левом отвёртка, а в правом пакетик универсального клея.
– Я даже боюсь спрашивать, зачем.
Александр, наконец нащупал искомое и бросил маленькую тонкую отвёртку в мастерового.
– Ну, что ж, – вздохнул он, – девушка может идти.
– А куда? – быстро спросила я.
– Хотя, – быстро ткнул куда-то себе за спину и слегка вбок мастеровой, обращаясь к актёру, – формально откуп дал мне ты, но это ведь её инструмент. Парадокс, однако!
В этот момент я пальнула, целясь в правую ногу.
Собственно, в неё я и попала.
В этот момент реальность дрогнула, расплылась и вновь собралась в ту же картинку, что мы видели до этого, но я успела увидеть немного другое.
– За мной, – скомандовала я и для верности дернула Александра за рукав. Впрочем, он уже понемногу начинал вначале выполнять приказ, а потом задавать кучу уточняющих вопросов. Или не задавать.
Мастеровой мерцал, после моего выстрела он менял облик и, кажется, не видел нас. Пользуясь его замешательством, мы протопали мимо него и я, ловко подставив подножку актёру, затем толкнула его прямо на каменную крепкую стену и упала сверху.
Как я и ожидала, стену мы пролетели насквозь и даже немного дальше. После чего запнулась уже я, сбила пытающегося подняться Александра, и мы полетели кубарем куда-то вниз.
Впрочем, летели недолго, лично я затормозила в странной позе, когда ноги оказались задраны в потолок (если, конечно, потолок был вверху), а левая рука оказалась подвернута за спину. Слава гибким валам, револьвер я так и не выпустила.
– Как говорил наш старшина, а я себе позволю его перефразировать: "Добрым словом, отвёрткой и револьвером можно добиться большего, чем просто добрым словом".
– Лопнувший подшипник, – простонал Александр, – Оля, слезь, пожалуйста, с моей ноги.
– А где тут твоя нога?
Я попыталась распутаться для начала в пределах своих конечностей, а после мы, пыхтя и ругаясь, смогли распасться на два разных организма.
– Помню, я буквально месяц назад изволил пребывать в творческой депрессии. Ничего не творилось, ничего не происходило: только репетиции, гастроли, мюзиклы по расписанию. Хочешь послушать новый стих? Вот, буквально пока падали, сочинил.
– Серьёзно? – я пыталась проморгаться и рассмотреть хоть что-то в этой темноте, но там, где мы оказались, не было никаких мхов, грибов и тем более лампочек.
– Твои глаза, как два сапфира,
Пронзили душу мне во тьме...
Проникновенно начал декламировать Александр и, признаюсь, у меня по спине прошёл табун мурашек. Непонятно только: от романтичности момента или просто всё затекло.
Я нащупала в кармане коробок спичек и зажгла одну.
– Ой, – воскликнул актёр, – я не ослеп?
– От красоты сапфировых глаз? – неловко уточнила я, в свете спички проводя рекогносцировку местности. Толком рассмотреть ничего не получалось, мы оказались в огромной пещере, лаз, из которого мы выпали, зиял почти в самом потолке, мы же лежали в отвале горной породы, довольно мягкой, но с неровными твердыми вкраплениями. Стены пещеры находились далеко, так что одной спичкой не удалось осветить их, чтобы разглядеть и поискать выход.
– Было бы неплохо сделать факел, – пробормотала я. – Спички – это очень дорогой расходный материал в нашем случае.
– Кто вы, смертные? Как осмелились явиться в мои владения? И по какой надобности?
Раздался мелодичный женский голос, а на стенах пещеры разом засветились и засверкали тысячи камней.
– Вот теперь я точно ослеп, ослеп от вашей ослепительной красоты, прошу прощения за тавтологию! – Александр споро пал на одно колено и склонился в подобострастном поклоне. Я, поскольку была не одета для реверансов (да и не умела их делать!), склонила голову, обозначая поклон, но револьвер не выпустила. – Ослеп от вашей несравненной красоты, почтенная дева. Кто же вы? В чью честь мне дозволено будет слагать стихи?
– Кто ты, холоп? Как посмел пробраться в мои владения и по какой надобности? За твою учтивость я выберу хорошую смерть.
– Я догадывался, что будет нелегко, – буркнул Александр под нос и тут же громко добавил: – Меня зовут Александр Воронцов, и я дворянского рода.
– Кстати, крепостное право отменили в шестьдесят первом году, – зачем-то добавила я.
Дамочка неспешно прошла по пещере в нашу сторону. Она плыла над полом в своём зелёном сарафане времён прабабушки Александра, так, словно ногами не касалась пола. Голову красавицы венчал огромный, расшитый каменьями и жемчугом кокошник, из-под которого свисала толстая русая коса. На мой взгляд, у неё должны быть ужасные головные боли от веса всей этой конструкции.
– Что ж, – промолвила дева, не доплыв до нас с пяток шагов. – Ты дворянин, и ты учтив. Зови меня Медной Горы Хозяйкой.
– Позвольте еще раз засвидетельствовать вам, Горы Медной Хозяйка, своё почтение и склониться пред вашей красотой неземной. Мы бы никогда с моей названной сестрой не посмели побеспокоить вас, кабы не надобность великая! Дозвольте пройти сквозь ваше подземелье да выйти наружу, к железной дороге. А уж коль явите нам свою милость, то и желательно бы в то же время, что мы идём, вошли. Без столетних перекосов там всяких.
Под конец речи актёр сбился с пафосного слога.
– С сестрой? – хором спросили мы с дамочкой.
– Названной, – невозмутимо добавил Александр. – Это Ольга, и она тоже просит вас об этой милости. Мы готовы оплатить проход, отработать там, например. Хотите, я сложу песнь в вашу честь?
– Что ж, – дева пару раз хлопнула в ладоши. – Извольте воспользоваться моим гостеприимством. Эй, слуги мои верные, проводите дорогих гостей... в темницу.
– Эээ... – озадаченно протянула я.
Но тут раздалось шуршание и со всех сторон: прямо с потолка и с тёмных углов на нас хлынуло колышущееся зелёное море. Дойдя до наших ног, оно распалось на миллионы ящериц.
– Следуйте за моими верными слугами, – кивнула красавица и буквально растаяла в воздухе.
– Чертовщина какая-то. Давай никуда не пойдём?
И тут ящерицы попёрли на нас.
Стрелять по ним оказалось бесполезно: их слишком много, а у меня осталось два патрона. Возможно, имело смысл пристрелить эту дамочку, но я растерялась, а то, как она растворилась в воздухе, поставило под сомнение результативность возможной пальбы.
Александр внезапно не стал никак сопротивляться, позволив ящерицам буквально облепить его со всех сторон. Я же вначале сбрасывала их с себя, топтала ногами, кричала, но всё равно позорно проиграла эту битву.
Ящерицы облепили меня так плотно, что я превратилась в статую самой себе. А потом моё тело вовсе перестало мне подчиняться и само собой побрело куда-то. Нет, я пыталась бороться, но не могла даже пошевелиться. Всё, что мне осталось доступно – это кричать, чем я и занималась, пока не охрипла.
Ящерицы доставили нас куда хотели. И схлынули. Я вновь обрела контроль над своим телом.
– Пар и молния, это было незабываемо, – Александр обхватил себя руками, словно замёрз. – Ладно, это было ужасно!
– Мне тоже не понравилось.
– Да, ты ужасно страшно кричала.
– Вот ржавая шестерня, а я надеялась, что грозно.
Александр ничего мне не ответил ободряющего, так что я даже слегка расстроилась, но зато мы дружно кинулись осматривать нашу темницу. Ею оказалась небольшая пещера с ровными, практически гладкими стенами, в которых имелись вкрапления самоцветных друз, испускавших мягкое свечение. Они располагались причудливо и хаотично, но вместе с тем складывались в гармоничную картину.
Возле стен было несколько каменных возвышений.
– Такая трогательная забота о наших спинах, ведь лекари рекомендуют спать на твердом, – произнесла я.
– И тёплом, – удивлённо произнёс актёр, пощупав ближайшую кровать.
Кроме жёстких кроватей со встроенным подогревом, в нашей камере оказался разлом в полу, стыдливо прикрытый каменным выступом. В разлом стекал ручеёк.
– Какой комфортный номер, – с сарказмом произнесла я. – А где тумбочки возле кровати и возможность погасить свет в номере?
В этот момент свет погас.
– Оляяяя, – простонал Александр.
– Милостивая Хозяйка, – произнесла я более уважительно, что и сказать, возможности нашей тюремщицы в самом деле впечатляли. – Простите, пожалуйста. Будьте так любезны, верните нам свет, пожалуйста. На самом деле я боюсь спать без света.
– Милостивая Хозяйка Медной Горы, – тоже просительно произнес актёр. – Я тоже ужасно боюсь спать без света. Будьте так любезны, включите ваши светильники. Оля раскаивается в своей неуместной шутке.
Мы посидели еще некоторое время в темноте, а потом свет вернулся.
– Спасибо, очень красиво получилось, – громко сказала я.
Возле каменных возвышений появились небольшие ниши. С двумя полочками.
– Восхищен, милая барышня, – склонил голову Александр.
– Как ты думаешь, здесь можно пить? – зачем-то шёпотом спросила я. – Я бы хлебнула с того ручейка.
Александр скривился:
– Фу, это же туалет!
– То есть, ты еще не готов пить из унитаза?!
Александр задумался.
Но в этот момент нашу темницу вновь наводнили ящерицы. В одной стене возник пролом, откуда они вышли ровной колонной. А на их трудовых спинках располагались блюда с роскошными яствами. Медные кувшины, украшенные чеканкой и самоцветами, с напитками. И как только бедные рептилии тащили эту немыслимую тяжесть?!
Совершенно волшебным образом ящерицы расстелили на полу между ортопедических спальных мест густо расшитую скатерть, ловко стряхнули со спинок блюда с яствами и кувшины с напитками. Здесь же появились тарелки, столовые приборы в каком-то немыслимом количестве, драгоценные кубки, украшенные драгоценными камнями и даже ваза с живыми цветами!
– Благодарю вас, о несравненная повелительница моих грёз!
И Александр спокойно сел перед скатертью прям на пол и, наполнив кубок из ближайшего кувшина, надолго к нему присосался.
Ящерицы дружно промаршировали к проёму, и стена восстановилась, едва последний маленький хвостик пересёк невидимую границу.
– Ты не думаешь, что, вкусив волшебной пищи, мы теперь навсегда станем пленниками этого чудесного места?
– Я уже вкусил. То есть испил. Ты же не бросишь меня здесь одного?
– Ни в коем случае, о мой брат, – я, наконец, решилась и уверенно плюхнулась рядом, скрестив ноги бубликом. – Названный!
В кувшине оказался клюквенный морс, обильно сдобренный мёдом. Признаюсь, это был один из лучших напитков в моей жизни. Однажды я пила ужасно дорогое шампанское на дне рождения полковника, было вкусно. Но этот морс оказался еще лучше: кислинка клюквы оттенялась мягким медовым послевкусием.
– Пар и молния, это просто восхитительно! – наконец простонала я, узрев дно кубка.
– Что ж, – Александр уверенно подтащил к себе ближайшее блюдо с пирогами. – Раз уж мы вкусили морса, то почему бы не продолжить своё пиршество этими чудесными пирогами?
И он тут же вгрызся в ближайший и застонал от блаженства.
Я вздохнула и поддержала эту безумную пирушку. Откусила пирожок, оказавшийся с рыбой, запила морсом, потом мне попался на глаза бутерброд с паштетом и веточкой зелени, потом миска с горячей ароматной пшённой кашей. Я ела жадно, бессистемно и впрок. Александр, утолив первый голод начал перебирать харчами, искать самое вкусненькое и даже, (о, ужас!) не доедать!
– Знаешь, я читала сказку, где герой вот так попал на волшебный пир, наелся, а потом оказалось, что это был морок. И под видом чудесных яств скрывались объедки, помои и тухлятина.
– О, уверен, что с нами ничего такого не произойдёт. Наша дорогая Хозяйка не может баловаться такими низкими вещами, – он отсалютовал кубком в ближайшую стену.
– Ты что-то знаешь? – наклонилась я вперёд.
– Да, я знаю, что Хозяйка справедлива, благородна и по-своему честна!
– Ты пьяный, что ли?
– Да, я опьянен её несравненной красотой, моё сердце трепещет от предвкушения новой встречи, где я смогу вновь лицезреть покорившую моё сердце, несравненную, благородную и...
– Повторяешься, – буркнула я.
– Рано или поздно ты, сестра, тоже встретишь достойного человека, и тогда я благословлю ваш союз.
– А? – я реально подумала, что он или пьян, или, что гораздо хуже, попал под действие каких-то чар. Придвинулась ближе к Александру, наклонилась вперёд и вбок, так близко, словно собралась его поцеловать и понюхала. – Да нет, не пьян.
И тут Александр мне подмигнул. После чего опять подвис и выдал очередную тираду, как он счастлив здесь оказаться, сражен красотой и всё такое. Потом опять мне подмигнул.
– Ну ладно, – я пожала плечами и отодвинулась. – Я даже не собиралась мешать твоему счастью. Жаль, что здесь нет гитары или рояля. Мог бы написать новый хит для мамок, или что ты там обычно пишешь!
– Пока я сложу песнь о волшебном видении, что посетило меня, о моей музе, прекрасной и недосягаемой!
– Хорошо, тогда я пока посплю, – решила я. – Слагай потише!
Я забралась на ближайшее возвышение, расшнуровала ботинки и положила их под голову. Кто там знает эту Хозяйку, вдруг ночью сопрёт мои отличные почти новые ботинки.
А Александр в самом деле принялся что-то бормотать под нос.
Спала я чутко, несколько раз просыпалась, проверяла наличие ботинок и револьвера, и вновь засыпала, успокоенная.
Александр некоторое время побродил, но вскоре, уставший от выпавших на его долю приключений, забрался на свою кровать и сразу же уснул.
Неудивительно, что, когда я проснулась окончательно, он крепко спал.
Ботинки и револьвер за ночь не пропали. Однако место за стыдливым выступом разительно изменилось. Теперь там располагалась не только расщелина с ручейком, но и имелась огромная каменная ванна на золоченых ножках (ноги были ящериц, разумеется!). Набиралась она с помощью водопада со стены, а слив ловко уходил в туалетную впадину.
Поколебавшись пару мгновений, я всё же воспользовалась всеми удобствами. Тем более, что рядом с ванной обнаружилась еще и стопка пушистых полотенец, и душистое мыло в каменной миске.
"Полный пансион от Хозяйки" реально впечатлял.
Когда Александр соизволил проснуться, я сидела намытая на своей кровати в полотенце и расчёсывала пятерней мокрые волосы.
– О, следы вчерашнего пиршества убрали? – несколько разочарованно произнёс он. – А где ты умудрилась помыть голову?!
Я поведала о том, как изменилась наша темница за ночь, и Александр тут же соскочил и побежал проверять.
И пропал.
Вначале я не волновалась. Была уверена, что уж он-то точно будет мыться со всем прилежанием, а после наверняка ещё устроит стирку. Потом я начала немного волноваться. Потом волноваться сильно.
Положение ещё усугублялось тем, что никаких звуков из гигиенического угла не доносилось. Хозяйка позаботилась даже о таких мелочах, как психологический комфорт в замкнутом пространстве тюрьмы.
Но теперь я понятия не имела, всё ли с ним в порядке.
Я даже несколько раз подходила к выступу и напряжённо прислушивалась, но нарушить уединение своего спутника так и не решилась. Нет, если бы он там кричал и звал на помощь, я бы без сомнения попрала все мыслимые приличия, но никаких звуков не доносилось, и мне хотелось думать о том, что их просто нет.
Александр появился помытый и посвежевший, когда я нервно пошла на тысячный заход, расхаживая из угла в угол. Он был облачен в роскошный бархатный халат, расшитый золотой нитью, а его волосы были замотаны белоснежным полотенцем в высокий тюрбан.
– Не смог отказать себе в горячей джакузи. Тем более, что наша щедрая Хозяйка предоставила столько средств для ухода: и масочки для лица, и крем, и бальзам для волос.
– Удивительно, – покивала я, – а мне только мыло, но к нему нет никаких претензий. Прекрасное мыло! Спасибо.
