Текст книги "Мюзикл (СИ)"
Автор книги: Галина Чернецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Галина Чернецкая
Мюзикл
Глава 1, ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ
– Только не говори мне, что пойдешь ТАК?
Нет, я люблю тётушку Лиззи, честное слово, люблю, но порой она невыносима. Как по мне, так давно уже пора разочароваться в такой бестолковой женщине, как я, и бросить меня на произвол судьбы. Доживать свой одинокий век в обществе сорока кошек. Но нет, тётушка не сдается.
– Лиззи, что именно не так? – я с усилием засунула ламповый пистолет в ридикюль и не без труда защелкнула замочек. Извлечь, конечно, будет непросто, но, надеюсь, что сегодня он мне не понадобится.
– Что именно? – тетушка всплеснула пухлыми руками и укоризненно замолчала, предоставив мне додуматься своим умом.
Тут следовало бы подойти к зеркалу, внимательно изучить себя, а то и прокомментировать, но я и без того прекрасно знала, что именно там увижу.
– Сними хотя бы гогглы, – попросила она с очередным выматывающим вздохом.
– Щас, – злобно отозвалась я, одернув юбку, чтоб было не видно форменные ботинки. – По инструкции не положено стрелять с пистолета без очков. Может зацепить.
– Где ты собралась стрелять?
– Свинья везде грязь найдет. Да брось, мы идем на «Авиатора», все будут думать, что я фанатка. Спорим, там таких, как я, еще с десяток наберется?
Лиззи опять вздохнула, но её аргументы закончились.
Мы вышли. До премьеры было еще два часа, но надо же было купить цветы, чтобы подарить артистам, ну и съесть воздушное пирожное в буфете. Именно этот пункт меня привлекал больше всего.
Пирожное оказалось великолепным. Солист на любителя.
Воронцов. Блистал на сцене, еще когда я пешком под стол ходила. Хотя, ладно. Я придираюсь. Не настолько он и стар, в целом симпатичный, а голос действительно прекрасен.
– Можно с вами себяшку? – попросила я после концерта. Лиззи просияла и приотстала.
– Конечно, – дежурно улыбнулся мужчина и сделал красивое лицо. – Давайте лучше я.
Он выхватил у меня визку, на секунду презрительно скривившись, и вытянул в руке, наклонившись ко мне. Пахнуло духами. И тут визка рыбкой выскользнула из рук актера и хрястнулась на пол. Повисла пауза.
– Всегда считала, что у меня неубиваемая модель, – протянула я со вздохом. Вот только зарплату получила. Собиралась купить новый пистолет: вышла облегченная модель, как раз для дамской руки. И пару электро-гранат. Нам, конечно, выдавали, но всегда приятно иметь бонус.
– Я куплю вам новый, – виновато улыбнулся мужчина. И на секунду стал обычным человеком. Слегка помятым, уставшим и живым.
Я, как приличная барышня, хотела отказаться. Потом подумала про гранаты. Про пистолет.
– Может быть, сдать в ремонт? – подняла и поковыряла пальцем треснувший экран.
У меня была старая модель визофона: выпуклое стекло в бронзовой рамке, рычажок приема звонка, который вечно за всё цеплялся, но создатели его приделали крепко. А вот чего не учли – так это рукожопости местных знаменитостей. И мраморного пола. Хоть бы на ковер бросал, вредитель!
– Не переживайте, – отмахнулся этот хлыщ. – Попрошу вас подождать меня. Сейчас запланирована небольшая автограф-сессия, потом я переоденусь и сопровожу вас до лавки. Или прислать курьером?
– Я подожду, – поджала я губы. Ага, щас, курьером. Спорим, он забудет через пять минут о моем существовании. Тогда придётся самой раскошеливаться.
Тётушка одобрительно показала большой палец и отправилась в гардероб. Предательница. Я присела на бархатное сиденье стула в коридоре и приготовилась к длительному ожиданию. Более чем уверена, что ожидание затянется. Пока ждала, машинально вертела в руках свой визофон.
Чпуньк. На телефон шлепнулось сообщение от тетушки.
«Молодец! Хорошего вечера».
На миг захотелось встать и уйти. Работает же. Экран, конечно, пересекла трещина, да и стекло вон с краешка отошло, но сообщения приходили. Потом я подумала про гранаты. Такие ребристые. Приятные в руке. И осталась. Визка в любой момент сдохнет.
– А вот я, – улыбнулся актер. И часа не прошло. – Кстати, я – Александр.
– Ольга, – протянула я руку. Протянула низко, как для рукопожатия, но тот намёка не понял, облобызал. Фу!
– Ольга, вы же не против небольшой поездки на трамвае? Тут в паре остановок чудесный магазин, у них должна быть даже последняя модель «тыквы».
– Меня вполне устроит «гречка», – чопорно ответила я и оторопело уставилась на согнутую бубликом руку. Оттопыренную. Предполагалось, что я должна за неё уцепиться.
Александр терпеливо ждал. Пауза затягивалась. Я начала неловко надевать пальто, мужчина тут же кинулся помогать, и стало еще более неловко. Застегнула все пуговицы, небрежно намотала шарф.
– Благодарю, – кивнула я и прицепилась. Неудобно ужасно. Одна рука занята его рукавом, вторая ридикюлем этим дурацким. И как пистолет выхватывать, если вдруг что?!
Я ожидала, что на нас накинутся фанатки на выходе, но оказалось, что здесь есть чёрный вход. И на улице никто не кидался на актёра или за себяшкой. Люди спокойно шли мимо. Московия жила своей привычной жизнью.
Впрочем, в темном прямом пальто и дурацкой вязаной шапочке Александр мало напоминал известного актера. Мужик как мужик. Я бы не узнала.
– Магелланово Облако! – восхищенно прижала руки к лицу продавщица, – Господин Воронцов, можно автограф? Я ваша давняя фанатка! Обожаю вашу песню «Вдаль».
Александр улыбнулся, небрежно расписался в блокноте, для чего картинно отбросил назад длинные прямые волосы. Девушка забыла, как дышать.
Пока они любезничали, я прошлась перед витриной. Скосила глаза на «тыкву», приценилась и решила не наглеть. Тем более, глобально она ничем не отличалась. Все стимы только платные, корпус не металлический, да еще эта отделка золотом. Поджала губы и перешла к витрине попроще.
– Девушка, можно вот эту модель? – ткнула пальцем в такой же, как мой, почивший дурацкой смертью.
– Посмотрите вот, тоже «гречка», но новгородская сборка, увеличенная линза для себяшек, бронзовый корпус и усилитель низких частот. Давайте я вам включу послушать?
Услужливая дева выхватила другую модель, подороже и тут же заелозила пальцами по линзе. Звук был хорош. Голос тоже. Хоть и принадлежал экранному Александру. Что-то о любви, возвышенно-прекрасное. Как в теноре я должна была уловить басы, оставалось загадкой.
– Вам нравится? – наклонился ко мне Александр, обдав очередной волной своего одеколона.
– Вроде нормально, – взвесила телефон в руке. Увесистый. Надёжный. Можно во время допроса и по столу шарахнуть и не только по столу. Подозреваемых, конечно, бить нельзя, но если никто не видит, то немного можно. Особенно если они потом не пожалуются.
Я мечтательно улыбнулась.
– У вас такая красивая улыбка, Ольга. Девушка, заверните нам, пожалуйста, этот визофон!
– Не стоит, – отмахнулась я и выхватила свою новую визку. Вытащила из кармана набор инструментов, достала отвёртку, раскурочила визку старую, извлекла усилитель и плату, воткнула в новый аппарат и сунула его в карман. – Благодарю! Не затруднит вас сдать мою старушку в утилизацию? Спасибо.
Девушка заторможено кивнула.
Александр придержал передо мной дверь.
– Ах да, вы задолжали мне себяшку, – протянула на крыльце новый аппарат. – Лучше сделаем это здесь, пока далеко не ушли.
– Только после того, как вы выпьете со мной кофе, – выпалил он и улыбнулся.
– Но кофе вечером вредно…
Прозвучало несколько жеманно. Боже, зачем я вру? Я же на дежурстве кофе литрами пью?! Но я рассчитывала еще за гранатами заехать, пока зарплата не исчезла, растворившись сотней мелких, но таких необходимых покупок.
– Тогда чай? Или лимонад? – подставил локоть, уверенный, что я не откажусь. И я уцепилась за него уже более профессионально. В конце концов, это будет даже интересно. Нечасто приходится общаться со знаменитостями в неформальной обстановке. Без разделяющего стола и наручников.
В кофейне было мило. Приглушенный свет, небольшие столики, мягкие кресла, разделенные этими самыми столиками, что исключало возможность сидеть рядом.
– Мне большой кофе с молоком, просто самый огромный, – попросила я.
– Самый большой у нас литровый, это утреннее предложение, – профессионально улыбнулся гарсон, – но уверен, что для вас бариста не откажется повторить свой шедевр и вечером!
– Буду признательна.
– Вы же говорили, что кофе…
– Я лгала, – серьезно произнесла я. – Я пью много кофе. Вне зависимости от времени суток. А вы?
– Я стараюсь вести здоровый образ жизни, – он побарабанил пальцами по столу. – Хожу в спортзал, в выходные в библиотеку, готовлю смузи по утрам и обязательно бегаю по парку.
– Вы тоже лжете, – профессионально заметила я. – Вы на пробежке последний раз были лет десять назад. Вчера вы пили как не в себя, и это были не смузи.
– Вы серьезная поклонница, – опять улыбнулся Александр. – Не газетчица ли случайно?
– Нет, можете быть спокойны, никаких интервью и шокирующих статей на первой полосе с кривым фото.
– Верно. Для фото вы бы выбрали другую модель визофона. Хотя бы ту же «тыкву». Вашей, уж простите, только гвозди заколачивать. Ох уж эта нищая гордость!
– Пф, – фыркнула я, ничуть не смущенная. Вот уж кем-кем, а нищей я себя не считала, так что попытка не удалась. – Просто предпочитаю вкладывать средства в более интересные вещи, чем средство связи.
– Интересная вы девушка, Ольга. Уже больше получаса с вами общаюсь, а вы всё еще ни о чём не попросили. Интригуете.
– А что вы можете? – улыбнулась, представив себе паровой карабин. Недосягаемая мечта. В основном потому, что стрелять из него было негде. Возвращаться в армию я не собиралась.
– Поцелуй?
– Фу, я-то думала, вы в самом деле желания готовы выполнять, а вы готовы, да только не мои.
Тут принесли мой кофе, и я поняла, что несколько погорячилась. Я дома в такой бадье суп варю. На неделю. Но не падать же в грязь лицом. Припала к божественному напитку. Настоящий зерновой. Ароматный. Да, дорогое селфи вышло, даже захотелось извиниться и предложить разделить счёт.
– Десерт?
Александр наблюдал за мной со снисходительной усмешкой. Но я сдаваться не собиралась. Пусть не думает, что, если я не вышла ростом, так в меня полтора литра кофе не влезет. Еще и место останется.
– А вы что будете?
– Огневиски и стейк. Вы так плотоядно смотрите на мой стейк. Только не говорите, что вместо вкуснейшей «Паровой Башни» вы будете кусок мяса?!
– Буду, – кивнула я. – Не успела сегодня позавтракать. Так что стейк придется кстати. И, чтобы вы не подумали чего – я оплачу свой заказ сама.
– Вы из этих?
Я хмыкнула. Ладно, молния с ними, с гранатами. От одного ужина в не самом пафосном месте не обеднею. Когда еще удастся вот так посидеть?! Чтоб и красивый мужчина был, и ни к чему не обязывающий разговор. Пар и молния, да когда я вообще последний раз была на свидании?! Кажется, три года назад. Точно, тогда всё закончилось дракой на катке.
– Как бы там ни было, это я вас пригласил сюда, так что не могу же я позволить вам самой платить?! Пожалейте мои остатки самомнения!
Принесли наши стейки: на красивых деревянных подносах, с приправами и зеленью. Оформлено красиво, на вкус оказалось тоже ничего. Я отвлеклась, торопливо восполняя недополученные калории.
– И как так вышло, что вы остались без завтрака?
– Проспала, – честно призналась я, откинувшись в кресле. От стейка осталась четверть, а я уже наелась. Но мы вроде пока и не уходим. Сейчас уляжется и доем.
– Поздно легли? Писали стихи при свечах? Читали любовный роман.
«Разбирала пистолет», – едва не ляпнула я, но успела прикусить язык. К сожалению, в прямом смысле. Выдавилось какое-то мычание. Я аккуратно пощупала язык языком. Вроде не до крови.
– О, не продолжайте. Я понимаю это любовное томление юных дев. Мечты о возлюбленном. А утром вам надо было на службу. Небось учительница в пансионате? Или курсистка?
– Типа того, – согласилась я, убедившись, что с языком все в порядке.
– А что привело вас в театр? Любите искусство? На днях открытие выставки голландских художников. Не желаете посетить?
– Тётушка Лиззи, – честно ответила я. И, когда недоуменное молчание достигло апогея, пояснила: – На ваш мюзикл меня привела тётушка.
– О! Это очень мило, – несколько обескураженно произнес он.
Я отрезала еще кусочек стейка и сунула в рот. Это позволило молчать. Александр крутил в руках стакан с огневиски и задумчиво рассматривал меня. Распущенные волосы стекали водопадом по плечам. Интересно, каким шампунем он пользуется, что они не путаются. Хотя, перед выходом на сцену, над его образом работали костюмеры и гримеры. Наверное, это остатки их работы.
– Я вообще люблю музыку, вы не подумайте. Ну и поёте вы тоже отлично. Просто если бы не тётушка, я бы скорее всего никуда не пошла. Вчера был напряженный день. Сегодня не менее напряженное утро. Но я ей обещала.
– Отличная у вас родственница. Я очень рад, что вы нашли в себе силы…
– О, она мне не родственница, – перебила я. – Но очень близкий человек. Я снимала у нее квартиру, до того, как купила свою.
Вот. Пусть не думает, что я голытьба какая. У меня есть жилище.
– Это мило, – после паузы ответил он. – Заказать вам десерт?
Я с укоризной подняла глаза над тарелкой. Там оставался еще кусочек. Небольшой, но всё же.
– Благодарю, но вынуждена отказаться. И, хотя моей целью было нагло вас объесть и сохранить этот вечер в своем сердечке, с досадой вынуждена констатировать, что вы разбили меня по всем флангам.
– А вы забавная, Ольга. Мы можем перейти на «ты»?
– Если вам так удобнее, – пожала я плечами.
– Тебе.
Я ничего не ответила. Я жевала.
– Может, прогуляемся по городу? Ты же не торопишься домой? Тем более, что мы уже выяснили, что тётушка не будет волноваться, поскольку живет отдельно?
Я задумалась. С одной стороны, наша встреча затянулась. С другой я всё ещё не получила себяшку. Теперь это стало вопросом принципа.
– Вы мне задолжали себяшку, – нейтрально ответила я. – Тётушке послать, чтобы она не волновалась.
– На набережной сделаем.
Как я и думала. Просто так не отцепится. Можно, конечно, выйти в туалет и смыться через чёрный ход, но это уж совсем ребячество какое-то.
– Ну, хорошо, набережная так набережная. А вы умеете плавать?!
– Сейчас осень, – аккуратно придержал мне дверь мужчина. – Или вы…
– Я просто так спросила, – поспешила я отмахнуться от новых обвинений в странных пристрастиях. Я сама терпеть не могла купания в холодной воде. Впрочем, после того случая на Чёрном море я и к купанию в целом относилась прохладно.
– Если просто так, то, конечно, умею, – ответил он. – Я же получил полное образование, оно включало в себя, помимо музицирования, еще и фехтование, езду верхом, плавание и латынь. А ты где обучалась?!
Я задумалась, и повисла неловкая пауза. Врать не хотелось.
– Если это какой-то секрет, то не говори, конечно.
– Да нет, просто у меня курсы, – ответила я. – Так что мне просто нечем гордиться.
Мы опять замолчали. Лично меня молчание не тяготило, хотя тишина частенько оказывается лишь затишьем перед бурей. Но Александр оказался отличным актёром, поскольку тут же разбавил паузу, заскользив по улице на первом робком льду. И мне пришлось прокатиться тоже, благо форменные ботинки к таким развлечениям были приспособлены лучше, нежели дамские туфельки последней модели. И мужчина, если он, конечно, рассчитывал на, то что я поскользнусь, и он получит возможность подхватить меня, просчитался.
– Красиво, да?
Вечерняя Московия была прекрасна: сумрак разгоняли теплые желтые светлячки уже зажжённых газовых фонарей, деревья, подстриженные причудливыми формами, подсвечивались так хитро, что с разных ракурсов смотрелись по-разному. Несмотря на промозглую погоду, играли уличные музыканты, и я искренне посочувствовала парню с какой-то трубой.
– Мороженое?
– Вынуждена отказаться, – я чопорно покачала головой. – На таком холоде и вам не рекомендую.
– Увы, – теперь покачал головой и Александр, – мороженое мне отменили в пятнадцать. Даже в теплом помещении и немного. Это может испортить голосовые связки.
– Может быть, вам и по набережной нельзя гулять? Тут ветрено, вас может продуть, заболеете и потеряете свой чудесный голос.
– Почему-то в твоих интонациях чувствуется сарказм.
Я пожала плечами. Отказаться от мороженого ради голоса, чудак.
Обстановка вокруг была самая романтичная. Скрипач выдал пронзительную ноту, которая ещё продолжала звенеть, когда мимо меня пробежал шкет, практически задев локтями.
– Аааа, держи вора!
Рефлексы сработали раньше, чем я успела вспомнить, что у меня выходной. Я вытянула руку, но поймала только пустоту вместо предполагаемого воротника.
– Держи! – сунула сумочку в руки опешившего актёра и рванула следом.
Ещё пару минут назад мне казалось, что вокруг не так уж много людей, но сейчас они буквально выскакивали на меня, мешая продолжить преследование преступника. Оттолкнула какую-то женщину с дороги, увернулась от руки почтенного господина в высоком цилиндре и, пригнувшись, проехала на коленях под повозкой, которая невесть как оказалась на пешеходной улице.
– Стой, – крикнула я, – стрелять буду!!!
Словно зная, что стрелять мне не из чего, парень добавил хода и метнулся в тёмный переулок. Я влетела следом. Гадёныш ужом просочился мимо каких-то коробок, возле которых копошились люди в чёрном.
– Держи его!
Но вместо предполагаемой помощи в поимке мелкого преступника в меня ткнулось дуло пистолета. И это был не ламповый, а заграничный револьвер.
– Сорок четвертый калибр, – пробормотала я, – ребята, вы кто такие?
Короткий шаг, удар в пах, перехватила пистолет, но вырвать не смогла, только выбила. Перекатом через голову, и из позы на карачках я рванула в обратную сторону.
За мной кинулись молча, очень слаженно, словно не раз отрабатывали такой манёвр на учениях. И человек десять точно.
«В толпу, – подумала я, – там не будут стрелять. Побоятся».
– Ольга, – закричал актёр, привлекая внимание всех людей на набережной. – Что происходит!
Он выглядел бледновато: тяжело дышал, но героически прижимал к груди сумочку.
– Назад, – крикнула я, добегая до него. – Быстро! Уходим!
Тот послушно развернулся, но делал это так медленно, что мне пришлось ухватить его за рукав, рывком придавая ускорения.
Мимо просвистела пуля.
– Подонки, тут же люди...
– АААА, – закричала какая-то женщина.
– Разбой!
– Полиция!
– Убивают!
– Держи их, это преступники!
– Что происходит, – выдохнул бледный актёр, послушно перебирая ногами.
Краем глаза я заметила, что один из преследователей обходит нас слева. Нас брали в клещи. Путь оставался только один.
– В реку!
Я круто развернулась, Александр пошатнулся, но не упал. Замахал руками, выронив ценную ношу. Пришлось немыслимым кульбитом прогнуться, подхватить одной рукой своё добро, другой уцепиться за мужчину и огромным, неряшливым кулем перевалиться через перила.
– Утонули? – донеслось сверху.
– Держи на прицеле, вынырнут, стреляй.
"Нашли дуру выныривать".
С актером пришлось побороться. Он всё время норовил всплыть, беспорядочно молотя руками и ногами. Его учителя плавания можно было смело рассчитать без выходного пособия. Не научил нормально задерживать дыхание и плавать под водой с открытыми глазами. Он мог лишь барахтаться и пускать пузыри. Когда на нас упала огромная тень, по моим расчётам от моста, и мы наконец вынырнули, я вздохнула с облегчением. Устала сильнее, чем на тех учениях месяц назад.
– Ольга, – пробормотал он, жадно хватая воздух. – Я вас уверяю, я бы и так запомнил это свидание на всю жизнь.
На берег его пришлось тащить за шиворот, он только переставлял ноги, норовя в них запутаться и поскользнуться. Но хотя бы не падал. Послушно шел, не требуя адвокатов и не грозя влиятельными родственниками.
– С купанием как-то вернее, – ответила я, вытаскивая пистолет из ридикюля и выбрасывая последний. – Так и знала, что оружие вам доверить нельзя. Лампу разбили, теперь им только как кастетом и орудовать.
Подбросила практически бесполезный пистолет и, подхватив, прокрутила на пальце и сунула в карман.
– Впечатляет, – буркнул актёр. – Теперь ты точно должна мне поцелуй. Как честная женщина. Паровая машина, да ты после такого вообще обязана на мне жениться!
В ответ я хмыкнула и, разувшись, вылила воду из ботинок. Балансируя, натянула их обратно.
– Пошли.
– Куда? – простучал зубами бедняга. – Что происходит?! Кто эти люди?! Почему они гнались за нами?! Ольга, что ты натворила?!
– Мы оказались не в то время и не в том месте, – с некоторым сожалением ответила я. – Идём, стоять нельзя. Вы можете замёрзнуть и простыть.
– Поймаем кэб?!
Я отрицательно покачала головой, продолжая тянуть его за руку. Потом поняла, что он не видит мою мимику.
– Мы в Промзоне. Тут ещё не Чёрные кварталы, но никто не остановится. Поедем на трамвае. Должны успеть на предпоследний. Не хотелось бы стоять еще лишний час.
В ответ Александр что-то злобно пропыхтел, но, судя по всему, никакой альтернативы у него не было.
До трамвайных путей дошли за пятнадцать минут и, несмотря на быструю ходьбу, из-за пронизывающего ветра даже я продрогла. Александр так и вовсе вовсю стучал зубами и даже не думал этого скрывать. За пару сотен шагов удалось узреть и сам трамвай, до которого пришлось бежать. Впрочем, близость теплого вагона придала нам сил, и мы ввалились внутрь, когда двери уже закрывались.
– Куда в таком виде, – попыталась вытолкать нас билетёрша. – Пешком идите, оборванцы!
– У нас есть...
– Спокойно, – вскинула я руку с жетоном. – Спецоперация, сержант Мышь. Вы обязаны подчиняться полиции.
Женщина захлопнула рот и только гневно раздувала ноздри, наблюдая, как с нас течёт грязная вода на не сказать, чтоб чистый пол почти пустого вагона. В столь позднее время народу в салоне было мало.
– Развелось всяких, – буркнула какая-то тетушка в глухом пальто с красной брошкой у ворота. – Вот, помню, в наше время…
Александр вытащил из кармана бумажник и, скорбным взором посмотрев на вытекший оттуда небольшой ручеёк воды, достал бумажную купюру.
– Сдачи не надо.
Билетёрша фыркнула, но деньги взяла и даже перестала подозрительно коситься на нас. Достала из поясной сумочки блокнот и ручку и принялась что-то чиркать.
– Мышь? – наклонился к моему уху мужчина. – Серьезно?! Или это сценический псевдоним?!
– У работников приюта было скверное чувство юмора, – ответила я. – Не могли бы вы стучать зубами чуть-чуть потише, или хотя бы не над моим ухом. Переживаю за его сохранность.
– Я потрясен вашей выдержкой, – пробормотал актёр, слегка отодвигаясь. – И всей этой дурацкой ситуацией в целом. Не совсем понимаю, что именно произошло, и во что мы ввязались, а также надеюсь, что это небольшое приключение останется без последствий.
– Повезло, что отделение полиции рядом, – невпопад ответила я. – Там есть душ, правда, холодный. И одеяло. Кажется, на складе даже был утюг.
– Никогда ранее я так не мечтал об утюге...
Трамвай звякнул, оповещая об остановке, и я спрыгнула первой. Александр спустился не так ловко, пришлось даже придержать его за рукав.
– Небольшая пробежка была бы нам на пользу, – ответила я. – Не ссыте, тут недалеко. Я бы отпустила вас домой, но вы – свидетель. У начальства могут быть вопросы. Ну и ещё у нас есть чай и утюг.
В ответ раздалось пыхтение, но шаг он ускорил.
