Текст книги "Мюзикл (СИ)"
Автор книги: Галина Чернецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
– Прекрасно, – выдохнул директор, – вставим это во второй акт «Авиатора».
– Эй, – возмутился Александр, – а может, лучше поставим новую пьесу? Что-то героическое, но чтоб о любви! Допишу туда проходных песен пару-тройку, добавим диалоги, немного музыки, кордебалет.
– Мальчик мой, я буду только за. Но одного хита недостаточно, надо хотя бы парочку.
В дверь опять бухнуло.
– Ну, вот вам второй! Этот ещё более хитовый даже!
В дверь принялись долбить, словно по ту сторону у ребят приключился коллективный понос, а у нас тут находилось самое нужно заведение для облегчения данного недуга. Дверь держалась как могла, но судя по тому, как её выгибало, могла она уже не так долго.
Александр допел свой новый хит, последние строчки про то, что он раньше не любил, а теперь вот угораздило, начали таять в воздухе, но дверь в очередной раз выгнулась и рухнула на пол.
Мимо меня пробежал солдат со скамейкой в руках. С обратной стороны скамейки болтался второй боец. Я дёрнула винтовкой, но падающая дверь сбила прицел и луч ушёл второму парню в бедро, тот бодро заорал и, выпустив скамейку, упал, продолжая нецензурно кричать. Первый меж тем бежал в сторону Александра, который, вместо того, чтоб достать оружие, хоть какое-то, держался за гитару.
Впрочем, последние события в жизни внесли корректировки и в его рефлексы тоже, поэтому он меланхолично перевернул гитару и ударил ею солдата. Тот закатил глаза, выпустил скамейку и упал.
Одна дверная створка покосилась, перегораживая проём, и продолжая создавать заградительный барьер между нами и теми, кто собирался нас убивать. Вторая створка держалась на обеих петлях, но, открытая солдатами со скамейкой, сейчас начала делать движение обратно, снеся ещё пару солдат и сделав кучу-малу у входа.
Впрочем, долго так продолжаться не могло. И мы все это понимали.
Александр достал из кармана пистолет, но так удачно выручившую его гитару убирать тоже не стал. Оставил для ближнего боя. Всем было понятно, что сейчас придёт и его черёд.
Я успешно сняла ещё пару человек в дверях, добавив их к тем, кто барахтался внизу, пытаясь встать.
И тут, наконец-то, снаружи послышались крики в усилитель:
– Всем положить оружие на землю и лечь. Работает группа реагирования. Всем сложить оружие. Лечь на пол.
Мы, конечно, ничего складывать не спешили, впрочем, как и те, кто со всех сил ломился в наш зал для танцев. Вот уж никогда не знаешь, когда в солдатах проснётся тяга к прекрасному.
Я продолжала стрелять, солдаты падали, закупоривая вход, но продолжали лезть вперёд, словно им тут было мёдом намазано. Кто-то начал стрелять, но через некоторое время выстрелы прекратились.
А потом всё резко кончилось.
Глава 25, ПОСЛЕДСТВИЯ
Я опустила винтовку.
Александр аккуратно прислонил гитару к стене и пошёл развязывать директора. Тот продолжал лежать на спине, флегматично рассматривая потолок.
Скосил глаза на актёра.
– Нет, я тебе, конечно, благодарен, что ты так самоотверженно бросился меня спасать, но надо признать очевидное, что и мои проблемы начались из-за тебя же!
– Логика в твоих словах есть, – признал актёр, опускаясь перед директором на колени и начиная распутывать эту колбасу, в которую его превратили Гудков и его прихлебатели.
– Вы в порядке? – ко мне подошёл один из командиров и, убедившись, что у нас всё под контролем, а заложник жив и вполне бодренько возится на полу, отправился наводить порядки дальше. Гудкова упаковали в наручники и под усиленным конвоем увели. Ушёл он на своих ногах, поэтому Александр выдохнул окончательно.
– Опять мы делаем за вас вашу работу, – попеняла я вслед командиру. – Доколе это будет продолжаться?
– Вашу работу, сержант Мышь, вашу! – командир обернулся и погрозил мне пальцем.
Ну, так-то да. Это действительно моя работа.
Директору вызвали врачей, всё же мужчина не слишком молодой, и такие приключения не могли пойти ему на пользу. Поэтому мы сдали его медикам на руки и сели в уцелевшие кресла в концертном зале. Было прекрасно видно сцену и тот разгром, который мы тут устроили.
– Да, этот театр не скоро сможет принять зрителей, – вздохнул Александр.
– Ничего, я обязательно куплю билет на премьеру, – легко пообещала я. – Как раз успеешь дописать остальные песни! Сколько там ещё нужно? Штук двадцать? Хочешь, сгоняем с тобой на полигон в выходные: бег с полной выкладкой, потом стрельба, прохождение полосы препятствий и потом групповые драки на закуску для тех, кто выжил в предыдущих аттракционах. Я смотрю, физические нагрузки оказывают благотворное влияние на твоё творчество.
Александр, обладатель живого воображения, содрогнулся.
– Нет, спасибо, я остальное теоретически напишу, представлю, что должен чувствовать лирический герой и напишу!
– А я, наверное, сгоняю, – мечтательно протянула я. – Может, сдам на повышение наконец-то.
– А выслуга лет? Твоя коллега что-то такое говорила.
– Бетси-то? Да, она по выслуге лет идёт, но я-то формально в другом отделе. У нас надо регулярно сдавать нормативы и повышение только через полосу препятствий. Но я уверена, что это не будет проблемой.
– Да уж, – Александр о чём-то задумался. – Слушай, на первом свидании мы купались. На втором на нас кинулась сумасшедшая поклонница. На третьем разнесли театр.
– Нехорошая какая-то тенденция, согласна.
Я всё поняла без дальнейших слов и встала, убирая винтовку в чехол. Пора и честь знать. Но Александр опять меня удивил:
– А пошли на четвертое свидание? Тут рядом парк с аттракционами и сладкой ватой. Есть тир, если мы вдруг за сегодня ещё не настрелялись. Говорят, привезли новый хит: летающий самолётик, полное погружение, почувствуй себя пилотом и всё такое.
– Эээ, – я настолько настроилась на расставание, что не сразу услышала, что он говорит.
– Обещаю, что куплю тебе кофе, – выложил он свой очередной аргумент. – И шашлык! Уверен, что там всё есть.
– Я согласна, – выдохнула я, закидывая винтовку на плечо. – А нас пустят с оружием?!
– А ты потеряла разрешение?
– Разрешение! – хлопнула я себя по лбу и побежала за ребятами, которые уже активно паковались по машинам. – Офицер, офицер, подождите!
Командир обернулся. Вместе с ним обернулись и все остальные. Стоять под прицелом сотни глаз, как привык актёр, мне до этого не доводилось, но не отступать же теперь, и я выпалила:
– Напишите мне разрешение на пулемёт!
– На использование или хранение? – не удивился тот. Ну, или сделал вид, что не удивился.
– На хранение, наверное, не знаю?!
– Вы пока подумайте, зачем вы его будете хранить без использования, – командир уже снял гогглы, шлем и обвесы и явно мыслями был где угодно, но не тут. Я опять смешалась. – А завтра на работе подойдёте к начальнику и напишете рапорт в рабочем порядке.
– Ладно, – буркнула я. Так капитан и разбежался.
Аттракционы нас обоих не зацепили. Мы вышли с самолётика, к которому пришлось отстоять огромную очередь из желающих, и дружно сказали:
– Пар и молния, какая ерунда.
И захихикали, переглянувшись. Вышли мы не одни, нас там было пять человек.
– После армейского «таракана» вообще не впечатляет! Ну, что, теперь за шашлыком или за сладкой ватой?
Какого-то парня за нами вырвало.
– Слабак, – буркнул Александр, и мы рванули за ватой.
В тире стрелял Александр и с первого раза выбил главный приз, который нам не хотели отдавать: огромного плюшевого гуся. Актёр упёрся, что раз он выбил все мишени, то и приз должны отдать. Продавец слабо оправдывался, что у них такого ещё не было, и у него нет ключа от гусячьей цепи, поэтому он, конечно, и рад бы, но приходите завтра. Завтра будет ключ и будет гусь.
Я хихикала.
А потом сняла с плеча винтовку и положила мишени ещё раз. Практически не целясь и с десятка шагов. Продавец присел за прилавок, да и ключ сразу нашёлся. Гордый Александр дальше гулял с гусем под мышкой. Хотел поменяться со мной, но винтовку я не отдала.
Потом нас пригласили в кафешку. Оказалось, что тут есть кафе, посвященное гусиной теме. Там были кружки с гусями, тарелки с гусями и даже у подавальщиц были клювы на резиночках. И крякалки в руках. Перед тем, как выдать заказ, ими дружно крякали. Было очень странно, но душевно. Немного саркастично, что блюдом дня сегодня был «гусь в клюквенном соусе». Поскольку мы здорово нагуляли аппетит, то его и отведали.
В углу бормотал ламповизор:
«Министр Александр Воронцов, да-да, тот самый Воронцов-старший, отец скандально известного актёра Воронцова, прибыл с внеплановой проверкой на Уральский завод. Проверка была такой внезапной, что было выявлено и устранено множество несоответствий, все ответственные лица понесли наказания».
– Аааа, папочка набирает себе очки перед грядущими выборами, – пробормотал Александр, отрезая гусиную ножку. – Но я рад, значит, у Михалыча теперь всё будет хорошо.
«На заводе была сформирована группа неравнодушных работников, которые будут сами следить за порядком на производстве, вести контроль рабочего времени и представлять интересы рабочих. С вами ваша бессменная ведущая Анна Фирштейн, а теперь к другим новостям».
К моему удивлению, никаких новостей о погроме в театре, ничего о задержании Гудкова и уничтожении «запретного удовольствия» не вышло. Ведущая рассказала о погоде и о том, что «дирижабль “Мария какая-то”, совершив круиз, благополучно пришвартовался в Ханьском Государстве, а после полетел обратно».
– Ну, а как ты хотела, – Александр всё же заказал шампанское, хотя я отказывалась и не считала, по сути, обычный рабочий день событием, которое стоило отмечать. – Это тебе не про сержанта небылицы рассказывать. Там был заказ от мафии, вот все и старались. А сейчас была работа государственных органов, а она всегда остается незаметной.
– Не очень-то и хотелось, – буркнула я. – Хотя могли бы и опровержение про нас выпустить. А то скандально известный; опасная вояка, с сорванной резьбой…
– Да ладно тебе, – Александр налил и мне немного шампанского. – Про тебя твои сослуживцы исключительно хорошее рассказывали. Один вон эту репортёршу чуть не побил.
– А надо было побить.
– Может, и побил, просто в репортаж не стали вставлять.
И я перестала дуться. Действительно. Это же просто наша работа. И мы её сделали очень хорошо. И шампанское такое вкусное оказалось.
Это был такой классный вечер, и совершенно не удивительно, что утро мы встретили в полиции.
Я стояла навытяжку перед капитаном: умытая и в свежей форме. Потому что отдел был мой родной, вчера я очень просила патрульных, чтоб нас доставили именно сюда. Лично я замечательно выспалась в камере, а на утро посетила служебный душ с неизменно отсутствующей горячей водой, который меня умыл, взбодрил и подготовил к жаркой встрече с недовольным начальством. Здесь же у меня нашёлся комплект запасной формы. Поэтому сейчас я с лицом лихим и придурковатым являла собой готовность к чему угодно. Хоть бы и к нахлобучке.
– Мышь, объясни, зачем вы залезли в фонтан?
– В армии есть традиция, что после первого прыжка с парашютом выживший солдат получает право купаться в фонтане.
– Спасибо, Мышь, я служил.
– Ну и чего тогда спрашиваете? – насупилась я.
– Мышь, грудень на дворе! Армейские в фонтанах в липень плещутся!
– Ну так он когда ещё будет, – отмахнулась я, – липень этот ваш. А фонтан вон стоял, мы удачно мимо проходили, традиции актёрские вспоминали, незаметно до этой дошли.
– Не продолжай, – вздохнул капитан. – Ладно, хорошо. Пьяная Мышь решила, что после угона самолёта ей надо помыться в фонтане. Этого наркомана с собой зачем потащила?!
– Да это мы же Александра в фонтане купали! – опять возмутилась я. – Я-то своё уже откупалась как положено, летом, ну, помните, мы всем отделом…
– Спасибо, что напомнила!
– А он как раз первый опыт планирования приобрёл, когда мы с «Марии» на тот завод упали.
Капитан убрал руку с лица только затем, чтоб опять её же туда со шлепком и приземлить.
– И вы решили посвятить аристократа в славную традицию.
– Да, он точно сам хотел! Я не настаивала.
– Я понял, что он отморозок ещё похлеще тебя. Вы просто созданы друг для друга!
Я пожала плечами. Не знаю, кто там для кого создан, но вчера было очень весело, а сегодня традиционно уже не очень. Потому что прибывший на место наряд полиции вначале попытался нам навтыкать, но у меня оказался пистолет и винтовка. Поэтому мы мирно пообщались и мирно же поехали в отдел. Они же по работе приехали.
– Значит, – капитан расследовал это простое дело дальше. – Вы залезли в фонтан и обнаружили, что воды там нет.
– Увы, – я вздохнула. – Но нам уже было очень надо.
– И вы нашли, где его включить.
– Нашли, – я покаянно вздохнула.
– И искупались!
– Так точно!
– А бригаду быстрого реагирования кто вызвал?
Вот тут я приуныла.
– Поклонница, – мы так классно гуляли, Александра практически никто не узнавал на улице, а если и узнавал, то на шею не кидался, так что я практически забыла о том, какой он известный и всем нужный. – Мы не взяли её с собой купаться, и она обиделась.
– И она вызвала полицию с формулировкой, что вы там ломаете городское имущество и вообще вандалы.
– Не знаю, с какой формулировкой.
– И вы оказали сопротивление при аресте.
– Никак нет, – открестилась я от несправедливых обвинений. – Мы очень мирно сдались.
– А ваша поклонница написала в заявлении, что ты стреляла и кричала что-то ругательное! И вообще опасна для общества и тебя надо изолировать.
– Это не моя поклонница, – открестилась я.
– Я понял.
Капитан продолжил укоризненно на меня смотреть, но меня таким было не пронять. Он после каждого второго выезда на меня укоризненно смотрит, что теперь.
– Мы с пацанами допили шампанское, у нас еще полторы бутылки было, на всех по стаканчику и вышло.
– У вас и стаканы были с собой? Фига себе вы запасливые!
– Не, мы поклонницу за ними отправили!
– И ей не налили?!
– Кажется, налили? – тут я была не очень уверена. Разливал Александр, а мы с каким-то офицером в этот момент на спор палили из табельного оружия по деревьям.
– Тогда почему она заявление написала?
– Мало налили?
Капитан застонал.
– Мышь, ну почему?! Почему я вечно разгребаю этот бардак, который ты устраиваешь?
– Потому что вы очень добрый и ответственный человек, у которого душа болит за его отдел и вверенных ему в подчинение людей!
Капитан встал. Я на всякий случай отступила на полшага. А то в прошлый раз он мне хотел уши надрать, но, пока мы бегали по кабинету, немного остыл и ограничился внеочередным дежурством.
– Значит, так, – веско сказал он. – Тебя представили к награде и к повышению. Поздравляю, практически капитан.
– Ээээ, – протянула я. – Первый раз слышу, чтоб за мелкое хулиганство к награде представляли и звания присваивали. Я бы тогда уже полковником была.
– А также к выговору без занесения, но это потому, что твой герой уговорил эту дуру забрать заявление! Всю ночь уговаривал, с ней же и уехал потом.
Капитан ехидно подвигал бровями, но я не отреагировала.
– Поэтому зайди в канцелярию, оформи документы и готовься к переезду.
– Что?
– Что слышала. Ты идешь на повышение, а к нему прилагаются и новые обязанности. Ты теперь идешь на место моего заместителя с перспективой через некоторое время вообще сесть в моё кресло.
– Неееет!
– Да! Быстро в канцелярию. И обойдешься без официального представления к награде. Вон, со стола забери!
Я сделала шаг вперёд, но тут резко вспомнила про ещё одно не сделанное дело. Наверное, лучше времени не будет. Капитан проорался и на второй заход может уже не пойти.
– Дайте разрешение на пулемёт, – выпалила.
– Чтоооооо!
А нет, и на второй заход дыхания хватило. Орал он долго и мощно. Аж стены дрожали, и портрет императора едва с гвоздика не упал.
* * *
Разрешение на пулемёт я повесила в рамочку над кроватью. Рядом, между шкафом и окном, пристроился и сам герой. Мне подумалось, что на него будет очень удобно кидать носки или халат перед тем, как увалиться в кровать. После разборок с капитаном у меня всегда повышалось настроение, а значит, возросла и мотивация поделать что-то полезное. И я затеяла уборку. Тем более, что накопилось и стирки, и мусора.
Крутить педали стиральной машины пришлось долго, хорошо, что у меня была продвинутая модель, она ещё и хорошенечко отжимала, так что сушить потом оставалось совсем не долго. Но притомилась я быстро.
Через три часа квартира напоминала что-то странное. Бельё сушилось вообще везде: и на сушилке, и на верёвках, натянутых как попало, и на дверке шкафа, и на люстре, и на пулемёте, и на винтовке, прислонённой к шкафу.
Курьер, принёсший мои заказы, сильно удивился.
– Прачечную решила открыть, – ответила я, вытирая трудовой пот со лба. – Давайте, что там я накупила.
– А кому качество стирки не понравится, того убиваете? – кивнул парень на винтовку в углу.
– Нет, прикладом бью, пока не понравится!
– Пожалуй, я не буду пользоваться вашими услугами, – хихикнул он.
– Выход из квартиры только через заказ стирки, – пошутила я. Курьер убежал так, словно я уже начала его бить. Даже про чаевые не заикнулся. Ну и сам виноват тогда.
Назаказывала я много: тут и еда, словно я собиралась неделю не выходить из дома, но так не получится, потому что завтра надо уже идти на работу, да ещё и в новой должности. И какие-то вещи, потому что у меня были сомнения, что старая одежда отстирается, и она в самом деле большей частью не выдержала выпавших на её долю испытаний. Ещё огромную банку кофе, к кофе свежих булочек, круассаны с шоколадом, полкило конфет и палку колбасы.
– Нет, это всё для меня одной! – громко возвестила я в пустоту квартиры.
Квартира ответила молчаливым пониманием. И отсутствием осуждения.
– Просто у меня стресс от нагоняя по работе!
Квартира понимающе пискнула кнопкой на стиральной машине. Точно, надо последнее бельё развесить, хотя уже и некуда. Теперь прям совсем некуда. Может, первая партия досохла?!
– Я потеряла много калорий с этой уборкой!
Нет, почему-то ничего не высохло, и я развесила последнюю партию прям поверх второй. Потому что первая ещё имела шансы высохнуть.
– Ладно, – я признала реальность. – Я дура и очень надеюсь, что он зайдёт в гости. Но ведь, если бы хотел продолжить общение, то есть же визки. Ну и сразу было понятно, что у нас нет ничего общего. И вообще, мы же просто прекрасно провели время и вообще…
Я со злости швырнула последнюю наволочку третьим слоем.
И пошла варить кофе. Потому что я никого не жду. И сейчас буду пить кофе с шоколадным круассаном. А бельё всё равно придется перестирывать, оно же не высохнет.
Я пила кофе, мрачно жевала свой шоколадный круассан, почему-то совершенно безвкусный, когда в дверь позвонили.
– Если вы за чаевыми, то я уже зарядила пистолет, – ответила я, распахивая дверь.
На пороге стоял несколько помятый Александр. С чемоданом.
– Ээээ…
– Слушай, – он растерянно потеребил шарф, криво свисающий в расстёгнутом пальто. – Я знаю, что это прозвучит ужасно, но меня отец в очередной раз лишил наследства и выгнал из дома. Ну, то есть я сам ушёл, конечно. А директор в больнице.
– Заходи, – буркнула я. – Круассан я сожрала, но есть колбаса. И сладкие булочки, но зато хлеба к колбасе нет. Потому что я дура и вообще не в себе!
– А я вообще пришёл жить к девушке без ничего, – пробормотал Александр, пытаясь куда-то пристроить чемодан и пальто. Но все поверхности были заняты моей стиркой, поэтому он бросил пальто на чемодан.
– Мог бы что-то принести, – согласилась я. – Но вообще, только что курьер притащил кучу всего, поэтому даже не знаю...
– Мы помиримся, – пообещал актёр.
– Можешь валить хоть сейчас! Двери твоих поклонниц всегда открыты!
– Оля, ничего не было! И она забрала заявление! И только потому, что её отец как-то уговорил! Честное слово. Девица была в бешенстве, что я не такой, как она себе вообразила.
– Не, ну так-то я её понимаю, – вручила актёру кружку с кофе и булочку, которые сразу стали вкусными, так что от сердца буквально оторвала.
Мы уже привычно расположились в тесноте кухни, где не хватало стула, и я опять пила кофе, сидя на подоконнике. И, ржавый болт, бельё никак не сохло, так что часть пришлось всё равно перестирывать, потому что мы запутались в сохнущем пододеяльнике и сорвали целую верёвку, уничтожив час моих трудов.
Но зато в этот раз педали пришлось крутить Александру.
Приложение. ПЕСНИ, ЧТО НАПИСАЛ АЛЕКСАНДР
НА ПРЕДЕЛЕ
Под крыло самолёта убегает земля.
Нас свобода зовёт, за собою маня.
Проплывает под нами взлётная полоса.
Мы всё выше и выше, вперёд, в небеса!
На пределе!
Подальше от правил земных!
И запело
Сердце одно на двоих!
Только крепче руками сжимаю штурвал.
Замирает душа от полёта.
Меж скал
На крутом вираже пролетели впритык,
Мы вдвоём, только сердце одно на двоих!
На пределе
Мотор не смолкает в груди.
Мы сумели
От скучных правил уйти!
ПЕРВЫЙ СНЕГ
– Пожалуйста, не закрывай глаза.
Вдруг ничего там, за чертою, нет?!
Всё также солнце светит в небесах,
Но без тебя не нужен этот свет.
И первый снег
Кружится, но не тает,
Ложится пеленою
На траве.
Я рук твоих не выпускаю,
Чтобы помочь дорогу отыскать
Во тьме.
В своих руках чувствую я твою,
В ней вместо крови словно колкий лёд.
Я на краю тебя остановлю,
Рассвет так близок. Утро настаёт.
И первый снег
Кружится, но не тает,
Ложится пеленою
На траве.
Я рук твоих не выпускаю,
Чтобы помочь дорогу отыскать
Во тьме.
