Текст книги "Мюзикл (СИ)"
Автор книги: Галина Чернецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 21, НИКАКОГО УДОВОЛЬСТВИЯ
Рассвет только озарил багрянцем край неба, как мы, зевая, выползли из палатки.
Оделись, попрыгали, разобрали оружие. Буквально на ходу перекусили. Получили наушники и инструкции. Предельно короткие и простые: делаем то, что нужно, а то, что не нужно – не делаем! Вперёд не лезем, не геройствуем, дурь не творим, но если очень нужно, то можно. Нам с Александром вообще велели держаться позади. Он гражданский, я – хромаю. Но раз уж пришли, не уходить же.
Капитан смог собрать пятнадцать человек и немного техники. С другой стороны – это больше, чем в прошлый раз, так что не мне жаловаться.
Мы обошли территорию лагеря по периметру и рассредоточились на позициях.
– Сдавайтесь, вы окружены! – заорал капитан в усилитель.
– Пошли нах… – также громко ответили ему.
– Сдавайтесь по-хорошему, – ещё разочек попробовал он. – Ребята, вы просто не понимаете, чем вы тут занимаетесь, сдавайтесь, обещаю, что вам это зачтётся!
Ответ был прост и нецензурен.
– Вы вынуждаете меня начать тут кровавую бойню!
– Мы присягу императору давали, пошёл в жопу, ренегат! – сменился голос ответчика.
– Вы же там «запретное удовольствие» гоните, придурки! – опять заорал капитан. – Сбегайте, посмотрите, что там ваши сра… учёные варят. Я не хочу лишних жертв!
– Да, мы сами знаем, кто что варит!
Дальше было матерно и злобно.
Капитан укоризненно вздохнул прям в усилитель.
– Работаем, – выдохнул он.
Дальше было шумно и совсем не весело. Мы стреляли, в нас в ответ тоже не скупились. Что-то горело, кто-то орал, взрывалось, падало. Рядом со мной подстрелили берёзу, и её обломок больно отлетел мне в плечо.
Лагерь оказался хорошо укреплён, намного лучше, чем тот – на Урале. И лупили по нам практически из всего, кроме, пожалуй, танка. Ну и поддержки с воздуха тоже не было.
– А я говорила, давайте танк возьмём, говорила, – бубнила я. – Но кто слушает Мышь?! Никто не слушает!
– Мышь, заткнись! Или бубни не в общую частоту!
– Сам заткнись, сейчас бы вот как жахнули по ним с танка и въехали в нём же.
Мой бубнёж лично мне стрелять не мешал, но результата как будто бы и не было. Прорвать окружение и ворваться внутрь никак не получалось.
– Может, сверху закидаем?
– Что же ты «таракана» не прихватила?!
– А у вас нету, что ли? Свой надо иметь!
– Вот со своим и приходи в следующий раз!
И тут я решилась. Убедившись, что Александр сбоку вполне успешно стреляет с винтовки и противники отвлеклись на него, я несколько раз перекатами подобралась ближе к их укреплению и затаилась между мешком и покрышкой. Завела две бомбы, а потом, когда один из них перезаряжал оружие, второй лениво стрелял в сторону Александра, а третий непонятно чем был занят, выпрямилась в полный рост и метнула обе на ту сторону. И тут же рыбкой нырнула в овраг.
Вслед мне пустили пулеметную очередь, но мыши – твари юркие, и я уже укатилась по свеженькому снежку.
Обратно пришлось карабкаться вверх и очень быстро. Потому что бомбы сработали так, как было задумано. Во вражьем стане два раза бахнуло, заорали, и с этой стороны выстрелы затихли. В обороне пробилась брешь, и преимуществом надо было пользоваться, пока кто-то другой не подтянулся к этому участку.
Дальше всё пошло ещё веселее, хотя назвать это весельем язык не поворачивался. Я пролезла сквозь дыру, технично именуемую отверстием, тихо и осторожно двигаясь вдоль укрепления. Двигалась почти неслышно, впрочем, за всем этим грохотом можно было сделать ставку на скорость, а не тишину, но бегать я пока не могла. Сердце стучало громко, но кто б его тут слушал.
Поднявшись чуть повыше, увидела двоих солдат, беспечно переговаривающихся неподалёку. Быстро подняла свою винтовку, замерла, дождалась момента, когда оба повернулись ко мне спиной, и одним движением нажала спуск дважды. Выстрелы прозвучали коротко и резко, тела повалились в снег, как два мешка с картошкой.
– Отличный выстрел, Мышь, – прошептал в наушнике голос Александра. Но радость маленького успеха длилась недолго. Вдруг послышались резкие команды, короткий треск раций, и голос капитана раздался чётко и ясно:
– Отступаем немедленно! Повторяю, всем отходить назад, ситуация изменилась!
Я оглянулась вокруг, понимая, что зашла слишком далеко. Завела ещё пару гранат, и оставив свои маленькие подарочки, пригнувшись, побежала обратно к выходу из лагеря, стараясь держаться тени и избегать открытых пространств. За моей спиной снова началась стрельба, кто-то кричал, но я не останавливалась. Через пару минут оказалась вновь среди своих, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
– Почему отступаем? – спросила я у ближайшего соратника.
– Да жопа потому что! – злобно закричал он. – Эти козлы взяли в заложники двух учёных и грозятся на видяху заснять, как им бошки сносят.
– Да и хрен бы с ним!
– Мы тут не для того! Поэтому сейчас будут переговоры!
Я промолчала матом.
Переговоры не стали откладывать, собрались узким кругом: капитан, я и трое бойцов с нашей стороны; пара офицеров со стороны лагеря и визка в руке офицера. Все мы были без оружия, но зато в разного рода защите: никто никому не доверял.
– Убейте их, – сказала визка.
– Господин генерал, – вздохнул офицер, который являлся носителем визофона. – Мы всё утро пытались. Они не убиваются!
– Убейте сейчас! Хотя бы девку!
– Вообще-то у нас мирные переговоры, на них убивать друг друга является дурным тоном, – заметил капитан.
– На террористов это не распространятся!
– Террористы тут вы! Это вы под прикрытием армии гоните «удовольствие» и распространяете его среди мирного населения! Ваши действия попадают под статьи «сто семнадцать дробь вэй» и «девяносто восемь литера семь», а если упороться, что ещё под двести тринадцатую.
– Не, ну что же вы говорите, – сказал сам за себя офицер, держатель визофона. – Господин генерал вообще не такой! Мы охраняем секретную лабораторию, где производятся инновационные лекарственные препараты, в том числе для нужд армии.
– Да раскрой глаза, восторженный идиот, – заорала я. – Вы гоните ни разу не лекарство, а дурь! Чтобы воевать, своей должно хватать!
– Рот прикрой, – отозвался Гудков. – Я тебя под трибунал отдам!
– Что же зассал под него отдать в Москве? Когда твои шавки нас в первый раз поймали? Почему ты отдал приказ пристрелить нас на пустыре?
– Очень жалею, что ты, злобная сучка, ушла!
– Вот, видите, чьи приказы вы выполняете? – спросил капитан. – Одумайтесь, Императору уже лёг на стол доклад. Я не хочу раскола в армии!
– И сейчас пытаетесь его спровоцировать!
– Я пытаюсь решить всё малой кровью! А желательно и вовсе без неё.
– Господин генерал, скажите, что они врут! – жалобно произнёс офицер.
– Они террористы! – решительно произнесла визка. – Это зло, которое пытается разрушить наши ценности, нашу свободу и мирное будущее наших детей. Мы столкнулись с врагом, который не ведает законов чести и человечности, действует вне рамок цивилизованного общества. Они врут, как дышат! С ними переговоры невозможны. Они не заслужили права вести диалог, потому что лишены морали и уважения к человеческой жизни. Зачем вы вообще собрали этот фарс?
– Мы? – удивился офицер. – Это же вы велели потянуть время!
– Я? – завопила трубка. – Вы что, обдолбались там «удовольствием», вместо того, чтоб гнать его, сами стали пользоваться?
– Что и требовалось доказать! – жестко произнёс капитан. – Офицер. Я просто прошу вас убедиться. Просто сходите и посмотрите, ЧТО именно там производят ваши учёные, которых вы то охраняете, то хотите пустить в расход.
– Это была тактическая хитрость, чтоб убрать вас, прорвавших окружение, – покраснел офицер.
– Что ж, признаю, она удалась. Но мы просим вас добровольно сложить оружие, перейти на сторону сил добра, то есть нашу. И уничтожить производство. Армия не должна марать руки в ЭТОМ!
– Дайте мне время, – вздохнул офицер.
– Добро, – кивнул капитан. – У вас есть два часа. Потом мы снова пойдём на штурм.
Мы разошлись.
– Ты как? – едва мы вернулись на позиции, как ко мне подскочил Александр. Сунул в руки кружку с горячим чаем. – Оля, я знатно пересрался, когда ты проломила им оборону и оказалась одна в их окружении.
– Я? Нормально, – чай оказался очень кстати, и я с наслаждением присосалась к божественному напитку. Лучше может быть только кофе, но понятно, что никто не будет мне его тут варить. – Слушай, ну я тоже за тебя волновалась.
– Правда! – Александр просиял.
Честно говоря, в горячке боя я не волновалась, вообще не думала ни о чем, но соврала без зазрения совести, потому что мне было не сложно соврать, чтобы сделать приятное.
– Голодная?
– Хороший солдат всегда готов покушать и поспать, – отозвалась я. – Где ты добыл всю эту прелесть?
Александр, не дожидаясь моего ответа сунул в руки прессованную плитку из сухофруктов и орешков. На морозе, с горячим чаем, да после горячки боя – это оказалось то, что нужно. Мы уютно устроились на поваленной взрывом берёзе и, привалившись друг к другу, наслаждались этими спокойными минутами отдыха.
– Передышка окончена. К бою, – раздалось в наушниках. – Они вздёрнули офицера.
– Пи… – дружно возмутились мы. – Почему бы им было просто не сдаться?!
Вопрос оказался риторическим и поэтому повис в воздухе.
– По позициям, Бобёр на седьмую точку, Мышь на тринадцатую, без самодеятельности, Певец на третью, Танк на девятой, остальные, как договаривались. Стреляем по команде, патроны не экономить!
Мы разбежались по позициям. Второй заход оказался ещё тяжелее. Эти два часа ренегаты потратили на усиление своих сил, заделали пробитые нами бреши, усилили спорные позиции. А ещё они знали, что нас не так много, как мы изобразили в первый раз, поэтому сейчас вели себя более уверенно и нагло.
Но и мы сюда не на танцы собрались, и трудностями нас было не испугать.
Видимо, капитан тоже не слишком рассчитывал на мирный исход переговоров, потому что нам подвезли технику потяжелее: появилось пара миномётов, и их грохот оказался для моих ушей самой лучшей музыкой. Из лагеря огрызались: злобно, остро и точечно. Причём так прицельно, словно знали, где кто находится.
– Почти попал, – проорал Бобёр. – Но мимо.
В тот же момент раздался новый взрыв. В ухе повисла нехорошая тишина, но буквально через пять секунд Бобёр отчитался несколькими словами.
– Нам частоту взломали, – буркнул капитан.
Несколько секунд мы судорожно тыкали по кнопкам, в ушах стояла тишина. А потом первой новостью стало то, что в Бобра попали, и его канал замолчал.
Капитан дал указание Ёжику сместиться влево, чтобы прикрыть брешь. И мы продолжили лупить, в слабой надежде, что у нас боеприпасов больше, чем у них. Ну и что наша удача более удачливая.
– Горит что-то, посмотрите! – произнёс Ёжик.
– Бараки горят, – заорали так громко на той стороне, что мы услышали и по своим позициям. – Учёных вытаскивайте!
– Смерть офицера оказалась не напрасной, – услышала я голос капитана в ухе. – В их стане больше нет единства. Мышь на позицию.
Я метнулась под прикрытие груды лысых покрышек, за которыми темным силуэтом что-то угадывалось, но пока я не добежала, было непонятно, что там.
– Капитан, это, кажется, сырьё, – прошептала я. – Я видела такой значок на бочках там, на Урале.
– Оно горит?
– Ещё как!
Команда мне была не нужна. Я и так знала, что делать, но всё равно забросить в бочки заведённую бомбу получилось только после команды капитана. У первой бомбы не сработал завод: видимо, на нервах я потянула слишком сильно заводную головку и сорвала резьбу. Пришлось бросить бесполезный шар под бочки и вытащить ещё одну. Вот уж, сколько ни набери их, а всё равно не хватит. Вторая завелась. Но докинуть не смогла, кто-то сбил её в полёте метким выстрелом. Злобно пыхтя, я выхватила третью, аккуратно потянула за штырёчек и, услышав щелчок, метнула в бочки красивым броском, как на учениях.
Но смотреть за результатом своей работы не пришлось, на меня бросилась тёмная фигура. Вступать в рукопашную не пришлось, поскольку для рукопашной надо было продолбать оружие, встретить такого же раздолбая и найти ровную площадку. У нас тут всё было по-взрослому, поэтому фигуру я встретила выстрелом с лучевого пистолета. Разряд осветил сгущающиеся сумерки, высветил на секунду лицо нападавшего, и снова стало смеркаться, как и положено осенью.
Нападавший с воем схватился за своё лицо.
– Вот поэтому по инструкции положено стрелять в гогглах, – наставительно заметила я, добивая его прикладом по затылку. Торопливо перезарядила винтовку, и в этот момент бочки рванули.
Гогглы выручили и в этот раз. Глазам к яркой вспышке привыкать не пришлось, и ещё одного нападавшего я срисовала, когда он слишком резко дернул своим оружием, посылая в меня пулю. Я выполнила команду «ложись», получилось, правда, на бок, но я тут же перекатилась дальше и вскочила, посылая в темную фигуру уже свои заряды. С пистолета отсюда было не достать, но с винтовки вполне. Нападавший упал.
– Отступаем, – крикнул капитан.
– Теперь-то что не так? – заорала я в ответ.
– Всё так, – прозвучало в наушниках. – Цель повреждена.
В этот момент бочки, недалеко от которых я находилась, взорвались. Взрывной волной меня отбросило. Повезло, что на гору покрышек, которые здорово смягчили мне падение.
– Мышь, Мышь!
– Живая, – буркнула я. – Есть отступать!
Горящие бочки рванули ещё разочек, выпуская в темное небо сноп искр.
– С наступающим новым годом, суки! – проорал кто-то.
Глава 22, ЧИСТАЯ СОВЕСТЬ
Мы отступали без паники, организованно, но весьма быстро. Бодрым шагом, спеша убраться от того места, где со всех сил причинили кучу добра, оставив счастливых обладателей разбираться с последствиями. Опять пошёл снег, так что, с одной стороны, наш путь стал в сто раз красивее, с другой – и потруднее. Впрочем, после боя это были не трудности, а так, небольшие затруднения.
А вот то, что мы, пройдя пару километров, вышли прям в военный лагерь, вот это оказалось неожиданным.
Нас быстренько задержали. Положили мордами в снег. Обыскали. Разделили с остальными и, связав, проводили на индивидуальные допросы.
С облегчённым стоном я устроилась на низком походном стульчике, выпрямила ногу и благосклонно кивнула ожидавшим меня мужикам в форме.
– Сержант Ольга Мышь, если я не ошибаюсь, – произнес один из них. Всего их было двое, и я не удивлюсь, если они исполняют роли хорошего и плохого. Впрочем, если оба плохих, я, пожалуй, тоже не удивлюсь.
– Вот уж не думала, что настолько известна, чтоб меня узнавали в лицо, – усмехнулась я. – Да, это я.
– Смеётесь? Вас с ламповизоров на каждом углу показывают, – буркнул тот, что слева.
Мы расположились в просторной офицерской палатке, и я была очень этому обстоятельству благодарна, потому что тут не дуло, стоял переносной ламповый обогреватель, а ещё мне выделили стул, на котором пришлось сидеть боком, потому что руки связали за спиной, и это оказалось не слишком удобно. А ещё мне лампу в лицо направили, а гогглы сняли. Поэтому мужикам меня было хорошо видно, а вот мне их не очень.
– Итак, докладывайте, – кивнул тот, что справа. Более нейтрально настроенный, но до доброго не дотягивающий.
– Простите, не понимаю.
– Ты тупая, что ли?
– А в ламповизоре не сказали? У меня несколько контузий, конечно, я тупая!
Я очень сильно рисковала отхватить по морде, но и вести диалог пока не видела причин. Впрочем, бить меня не стали, наоборот, нейтральный вздохнул и сказал:
– Ольга, боюсь, начало нашего диалога вышло не совсем правильным, просим прощения. Итак, контрразведка, вы помешали нашей операции, Зубр, дай ей по морде.
По лицу меня бить не стали, дали подзатыльник, впрочем, рука у недоброжелательного всё равно оказалась тяжелой, так что в ушах зашумело.
– Теперь, я надеюсь, все формальности соблюдены?!
– Да, – кивнула я. – Зубр и…?
– Иван Демидович, – представился нейтральный.
Я задумчиво кивнула. Слышала я про одного Ивана Демидовича. Исключительно доброе и светлое.
– Итак, кто командовал операцией?
– Я, – легко призналась я. Не подставлять же капитана, ему ещё на повышение идти.
– А мне казалось, что в вашем отряде был человек в чине повыше.
– Но командовала я, это моя операция, так сказать, личные счёты, в которые я втянула своих друзей. Ну, вы же понимаете?!
– Понимаем, – согласился Зубр.
– Значит, «удовольствие» уничтожено?!
– Очень на это рассчитываю, – кивнула я. Голову слегка повело, глаза определённо разъехались, но я их немыслимым усилием съехала обратно. – Склад сырья лично подорвала. Оно прекрасно горит, и, кстати, токсично, отравляет почву и воду.
– Спасибо, мы знаем.
– Тогда почему вы ничего не предпринимали?! – вызверилась я.
– Вообще-то это вы сорвали нам тщательно спланированную операцию. И заодно отправили в атмосферу кучу доказательств.
– Там доказательств осталось – хоть жопой собирай! Чем вам и следовало бы заняться, а не меня бить!
– Зубр!
Но Зубр неожиданно отказался меня бить:
– Да она и так еле сидит, майор, это стрессовое, просто пропускайте мимо ушей!
– Зубр!
– Нет!
– Ладно, – нехотя кивнул майор. – Значит, вы выполнили за нас всю самую грязную работу, в целом, спасибо, конечно, но не от всего сердца.
– В целом, пожалуйста, – отозвалась я.
– Зубр.
– По-прежнему нет.
– Ладно, – неожиданно вздохнул майор Иван Демидович. – Попробуем по-хорошему. Итак, Ольга, вы понимаете, что такое важное дело, как раскол армии, не могло остаться без нашего внимания? Или вы думаете, что вы тут одна «спасительница человеков»?!
– Нет, я так не думаю, – не стала я уточнять о чём именно я не думаю. Признаться, в голове шумело, и в принципе думать было затруднительно.
– Тогда вы должны понимать, что мы тщательно готовили эту операцию, чтоб накрыть всех участников, а не просто уничтожить пару бочек сырья, которое, возможно, вы не знали, можно и ещё произвести.
– Так тоже больше негде. Возможно, некому.
– Её правда, – вставил Зубр. Майор скрежетнул зубами, и этот звук внезапно отозвался гулко и пусто в моей черепушке.
– Расскажите, пожалуйста, о ваших действиях.
Я подумала и не стала молчать. Рассказала скупыми фразами о том, как и чем, а также откуда и куда мы стреляли. Меня слушали очень внимательно, даже слишком. Майор, судя по звукам, что-то писал. Скрип ручки по бумаге отзывался барабанами в голове.
– Щас стошнит, – честно предупредила я. Зубр молнией метнулся ко мне и взмахом руки отправил меня за пределы палатки, так что содержимым желудка я украсила снег. После яркой лампы палатки рассвет на природе оказался просто отдыхом для измученных глаз.
– Ладно, к ней вопросов больше нет, отпускайте. Следующего.
Мимо меня провели капитана.
Команда «отпускайте» не подразумевала, что меня развяжут, вернут лошадь и вещи. Но меня отвели к костру и позволили сесть, даже любезно прикрыв пледом. Руки не развязывали, и они уже порядком затекли. Ноги тоже связали, и им это не пришлось по нраву.
Знакомых ребят рядом со мной не оказалось. Поэтому я прикрыла глаза и погрузилась в полудрёму, всё равно годных идей по собственному спасению у меня пока не было. Здесь знали толк в связывании и охране.
Ближе к обеду меня опять пригласили на беседу. Тот же антураж, те же лица.
– Версии расходятся, – не здороваясь сказал майор. – Часть ребят говорят, что командовала ты, часть – что не ты, а капитан.
– А я что должна сделать?
От долгого сидения в связанном виде моё настроение не стало лучше, поэтому разговаривать вежливо я тоже не видела поводом.
– Да фиг знает, – честно ответил Иван Демидович. – Ничего. Это я так, для поддержания разговора. Зубр!
Но, вопреки моим ожиданиям, подручный майора не дал мне по зубам, а наоборот, развязал и любезно помог присесть на стульчик. Даже плед на плечи накинул.
– В общем, в связи с отсутствием состава преступления как такового мы вас отпускаем. Всех!
– Замечательно, – ответила я. – Вещи верните. Особенно визку. Это подарок, очень ей дорожу. И оружие.
– Друзьями нам, конечно, не быть.
– Обойдусь.
Но, как оказалось, майор не окончил свою мысль.
– Однако, поскольку вы так или иначе нам помогли выполнить нашу работу, – он особенно подчеркнул голосом слово «нашу», – то вы можете попросить о чём-то.
– Капитана к повышению, – начала я, – наши честные имена обелить, выпустить там всякие опровержения, интервью в правильной подаче и всё такое.
Майор развернул лампу, так что теперь она не била мне в лицо, а сам сидел, подперев голову рукой и слушал меня, словно дед мороз ребенка на табуретке.
– И вертолёт, – закончил он за меня.
– Эй, – возмутилась я. – Вы зачем подсказываете! Я хотела попросить подкинуть нас до столицы. И кофе.
– В общем, обойдётесь без вертолёта, – резюмировал он. – Зубр, проводи на выход с вещами. Так и быть.
Перед тем, как отпустить нас на волю с чистой совестью, нас накормили перловкой с мясом и напоили чаем. Раненым оказали помощь, некоторым даже до допросов.
– Ты как? – спросила я первая актёра.
– Не могу сказать, что мне нравятся некоторые методы, хотя не могу не признать эффективность некоторых из них, – чопорно произнёс он. – А ты?
– Нормально, – махнула я рукой с куском хлеба. – Бывало и хуже.
– Но бывало и лучше?
Я кивнула. Жизнь хороша в своем разнообразии: белая полоса, чёрная полоса, белая полоса, чёрная, потом раз, и задница. Хлеб был вкусным: погретый на костре, с легким дымком. Плед тёплый. Бок Александра ещё теплее. Ствол берёзы, на котором мы сидели, вообще, по ощущениям, словно бархатное кресло. Чувствую, это белая полоса началась.
Нам дали доесть, после чего вернули вещи и посоветовали разделиться, не собираясь большими группами. Поэтому части парней быстренько дали другое задание, часть отправили в госпиталь, капитана куда-то увезли, но обещали, что вернут живым и по возможности целым. А нам с Александром выдали карту и коней и попросили убраться в столицу и там вернуться к обычной жизни.
Мы фыркнули и ничего обещать не стали.
Кони оказались те же же самые. Вещи нам тоже честно вернули, даже не использованные патроны и гранаты. Я бы на месте военных мне в руки оружие не давала, но эти были ребята смелые. И честные. Вернули красивую одежду, даже мою креативно штопанную рубашку. И трость.
В ночь никуда не поехали, дождались утра. А с первыми лучами солнца убрались из гостеприимного лагеря, который стал действительно гостеприимным. Даже чай пить не стали.
К станции выбрались уже в сумерках. И это оказались не Лопушки, а какая-то другая станция. Маленькая, бедненькая и со стареньким смотрителем. Видно было, что люди здесь были гостями редкими, и дедок с удовольствием присел нам на уши.
– Нет, с конями нельзя! Никак нельзя!
– Да мы с цыганами ехали с конём! – возмутился Александр, которому коней было откровенно жалко. Так-то реально, куда их теперь девать?!
– Продайте! – предложил ушлый дед.
– Да, щас! – выдохнула я. – Это армейское имущество, вообще-то специально обученные кони, взрывов не боятся, под пулями знают, что делать. А вы – продать! Кому?!
– Мне!
– Нет!
В итоге мы препирались аж до прихода поезда, куда дед продать нам билеты соглашался, а вот на коней оформить документы отказывался наотрез. Я тоже упёрлась. Денег своих у меня не было. Постоянно жить за счёт Александра я тоже не собиралась, а коня можно было неплохо продать, и я была совершенно не готова сдавать его за бесценок ушлому деду.
На себя мы билеты в итоге купили. В третий класс, потому что в первый на ближайший поезд билетов у деда не было, но вопрос с конями оставался открытым. Впрочем, едва двери вагона распахнулись, как решение пришло само.
– Привет, друзья! – улыбнулся Александр цыганскому табору. – Вижу, что вы скучали.
– ООО, певец! – зазвенели золотом девки, заулыбались парни. – Снова вы. Смотрю, конный бизнес пришёлся вам по душе?!
Против таких аргументов никто не смог возразить, и мы загрузились к табору со своим барахлом. И негабаритным грузом.
Наши старые знакомые в этот раз заняли вообще весь вагон целиком. Или столичное направление не пользовалось в это время популярностью, или ехать в такой весёлой компании остальные пассажиры не захотели, но мы расположились с комфортом. Попели песни, обсудили проблемы коневладения.
– Что вы с ним сделали? – удивился бывший хозяин сданного нами коня.
– Сдали на станции в полицию, – терпеливо повторил Александр. – Написали заявление. Всё по закону.
Цыган расхохотался.
– Вот порадовали, так порадовали. Не в угоне он. Я его в самом деле честно купил. Задёшево, потому что мне его владелец был должен очень много денег. Вот, конём откупился. Так что бедняга там на станции так и будет свой век куковать, а офицер дежурный с ног сбиваться, искать бывших хозяев, а их нет.
– Так по закону выходит, конь Александра?
– Всё так, – кивнул цыган.
– И документы на него есть?
– У меня этих документов – чемодан! На любой вкус! Вам какие?
Наконец-то мы почувствовали себя теми, кем, без сомнения, являлись – придурками.
– А хотите, я у вас этих коней куплю? И того обратно выкуплю? – щедро предложил цыганский певец. – Для дорогих друзей по честной цене.
Мы скептически хмыкнули.
– Ладно, даже не фальшивками расплачусь, – вздохнул парень. – Земля круглая, вы мне постоянно попадаетесь. Золотом расплачусь настоящим. По курсу.
А мы подумали и согласились. Нет, конечно, явиться в столицу с конями было бы мощно и в целом в концепцию наших жизненных девизов вписывалось. Но деньги – это деньги.
Кстати, не обманул парень. Действительно расплатился золотом. Настоящим.
В столицу мы прибыли поездом третьего класса поздним утром. С кучей вещей, при деньгах и с оружием.
