Текст книги "Мюзикл (СИ)"
Автор книги: Галина Чернецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13, ЗАДАНИЕ ГОРЫ ХОЗЯЙКИ
В этот раз мы шли за ящерками ужасно долго. Поэтому я порадовалась, что нормально оделась и зашнуровала ботинки. А вот Александру в тяжёлом бархатном халате и тапочках без задников было не так удобно. Шли мы вначале какими-то плохо освещенными пещерами, потом широкими коридорами (с хорошим ровным светом неясного происхождения), а после – опять темными пещерами, всё более и более темными.
– Как будто вниз забираем, – протянул Александр.
– А хотелось бы, наоборот, наверх, – протянула я.
Александр пожал плечами, соглашаясь со мной, но нытьё поддерживать не стал, чем заслужил кучу бонусных очков в моих глазах. Хороший он парень!
Наш путь закончился перед огромными металлическими воротами. Реально огромными. Как ворота самолетного ангара, но исполненные в старинном стиле: с завитушками, металлическими накладками на мощное дверное полотно и здоровенным засовом, с круглой рукояткой, которую следовало вращать, чтоб открыть.
Под этой подавляющей своей мощью дверью стояла Хозяйка и неторопливо притопывала башмачком.
– Сейчас вы получите некоторые ответы на свои вопросы, – произнесла она вместо приветствия. Ничуть не смущенный таким странным началом разговора, Александр поклонился, поприветствовал деву и выразил готовность знакомиться с ответами или же томиться в неведении, как уж ей будет угодно.
Я просто кивнула и поздоровалась. Хозяйка не стала ничего добавлять, лишь крутанула рукоять и ворота поразительно для их мощи и размера легко распахнулись перед нами.
Внутри оказался почти такой же зал, как те, через которые мы шли: огромный, мрачный, практически ничем не освещенный. Хозяйка пошла вперед, а мы за ней. Ворота за нами захлопнулись, ящерки остались снаружи.
Я оглянулась назад, испытывая смутные нехорошие предчувствия.
Александр нащупал мою руку и сжал её.
– Задумывались ли вы, почему здесь, в горах, не бывает землетрясений? – продолжила дева, и её негромкий голос гулко прозвучал, отразившись от высоких сводов, приобретя прежде невиданные окраски звучания.
– Горы старые, – произнесла я.
– Горы образовались в результате подвижек земной коры на стыке двух тектонических плит, – начал Александр более развернутый ответ. – Рост гор давно прекратился, наоборот, они разрушаются, что приводит к тому, что сейсмическая активность угасает. И нельзя утверждать, что землетрясений нет, насколько я знаю, ученые фиксируют подземные толчки, просто с низкой амплитудой.
– Браво, – похлопала в ладоши Хозяйка.
– Ваша наука легко нашла научные объяснения тому, в чём заключается моя работа. Что ж, взгляните, почему на самом деле люди в этом краю живут спокойно.
Признаюсь честно, я просто потеряла дар речи. Мы стояли в огромном зале, который пронизывали тысячи цепей. Тысячи тысяч огромных цепей. Они терялись где-то вверху, спускались вниз, стягивали собой края огромных плит, были вбиты крюками и крючьями в стены и в пол. Мы шли внутри этого безумия, и я думала, что у меня нет слов.
– Потрясающая инсталляция, – наконец выразил свои чувства словами актёр.
– Я сшиваю плиты между собой, – произнесла дева. – Фиксирую их неподвижно, чтобы равновесие не было нарушено. А мир не любит пребывать в равновесии, мир любит хаос и бессмысленную жестокость.
– Это достойно, – наконец произнес актёр.
– Это нелегкий труд, – признала я. – А как технически происходит это «сшивание»?
– А что требуется от нас? – одновременно со мной задал свой вопрос мой спутник.
Но Хозяйка не ответила ни на один из них, а продолжила свою речь:
– Эти цепи медные, потому что в зонах субдукции породы океанической коры, содержащие медь и другие элементы, погружаются, а при переплавлении и дегидрации образуются горячие минерализованные флюидные потоки, которые переносят медь и другие элементы в континентальную кору, участвуя в образовании рудных месторождений. Медь – родственна здешним местам, тогда как другие, более твердые металлы – нет.
– Очень интересно.
– Разумеется, медь окисляется, и, хотя это поверхностный процесс, однако медь, мигрируя в рамках тектонических циклов, влияет на геологические процессы, такие, например, как рудообразование, но сама по себе, даже взаимодействуя с кислородом, влагой, углекислым газом, серой и другими веществами, которыми так богаты мои владения, не разрушается слишком быстро.
– Вы покажете, как делаете это? – опять спросила я.
На сей раз она услышала мой вопрос и пожала плечами:
– Почему нет?! Смотри, дева-воин, и знай, что на самом деле держит покой этих мест.
С этими словами она схватилась руками за ближайшую цепь и потянула её на себя, уперлась каблучками в пол, и цепь дрогнула, натянувшись. Напомню, цепи были ближе к корабельным, то есть каждая толщиной в руку Александра, а то и в ногу! Но Хозяйка тянула их, как солдаты тянут канат, да, с трудом, но уверенно, прижимая своей силой, покоряя. И натянув эту цепь, дева воткнула крюк в горную породу, подобно тому, как домохозяйка втыкает нож в сливочное масло.
Александр первым подошел к крюку и попытался вытащить его. Безрезультатно, разумеется. Я тоже попыталась, чтобы… даже не знаю зачем. Крюк был вбит намертво.
Хозяйка поправила свой тяжелый головной убор, качнула серьгами.
– Отвечу и на другой ваш вопрос. Цепи стали окисляться слишком быстро. Кто-то льет в мои подземные реки химию. То, чего здесь никогда не было и быть не должно.
– Завод! – выдохнули мы одновременно.
– Заменить медные цепи на другой металл? – первой предложила я.
– Исключено, – помотала кокошником дева, – я уже объяснила, медь является важным элементом местной экосистемы, они окисляются, да, но они же этим обогащают почву.
– Да вы прям металлург, – уважительно произнес Александр, и дева улыбнулась.
– Раньше я была типа местного божества, в разные периоды времени отвечала за разные вещи, то была покровительницей гильдии мастеров-резчиков по камню, то покровительницей рудознатцев, вроде бы, даже за кузнецов отвечала, – тут она нахмурилась, припоминая точнее. – Но теперь люди не верят в богов, впрочем, здесь, в глубинке, у меня по-прежнему достаточно поклонников. Забвение мне не грозит.
– Что требуется от нас? – опять вернулась я к цели нашего здесь пребывания.
– А вы не пробовали поговорить с мастеровым? – предложил Александр внезапно. – Ну, тот парень, который отвечает за соседние пещеры, и то ли какое-то божество завода, то ли просто его покровитель. Ну, вы не можете его не знать.
Тут Хозяйка мило покраснела.
– О, разумеется, я его знаю. Но, видите ли какое дело, ежели я попрошу его о помощи, то он, несомненно, эту самую помощь мне изволит оказать. С превеликой радостью даже. Однако ж, и я буду должна ему ответную услугу. Так работают законы равновесия, в которые вы тоже больше не верите. А мне бы не хотелось, чтобы наши отношения развивались подобным образом, хотелось бы быть более свободной, если вы понимаете, о чём я.
– Да, понятно, чо, – махнула я рукой. – Если просишь мужика о чём-то, то будь готова потом под него лечь.
– Не столь грубо, – синхронно поморщились дева и Александр.
– В общем, – внезапно застеснялась я. – Просить ты не можешь, втыкать новые цепи задолбалась, труд-то небось всё равно нелегкий. Значит, нам надо найти и перекрыть ту трубу, которая льёт тебе в подземелья что-то, чего лить не должна.
Хозяйка кивнула.
– Как-то так.
– А если мы не справимся? Признаться честно, мы с того завода еле ноги унесли и возвращаться вообще не горим желанием.
– Есть ли временные рамки у этого задания? Вы же, прекрасная Хозяйка, понимаете, что для выполнения этой службы должны будете нас отпустить на поверхность? Или вы поручите это мне, а Ольга останется с вами как заложник и гарант моей лояльности?
– Чего это я останусь, давай лучше ты останешься? Разведка и диверсии – это вообще-то моя работа!
– Нет, – отмахнулась Хозяйка. – Я не готова так долго взаимодействовать с настолько бесталанными людьми! Я была бы рада пригласить в свои владения кого-то, с кем можно скоротать век-другой за приятными беседами, но из вас обоих мне, к сожалению, никто не подходит. Поэтому я отпускаю вас обоих. Мои слуги выведут вас на поверхность недалеко от завода, который отравляет нам жизнь.
– А если мы обманем и не сделаем этого?
Хозяйка вздохнула:
– Вот поэтому я и негодую из-за печальных изменений, что вынуждена наблюдать. Крестьянин, разумеется, попытался бы меня обмануть в силу своих слабых умственных способностей и умения просчитывать свои действия наперёд. Баре себе такого не позволяют.
– Да ладно? – удивилась я. – А в сказках и те, и другие постоянно всякую нечисть обманывали и вроде как это преподносится как высшая степень крутости.
– Наша милая Хозяйка всего лишь желает сказать, что у неё имеются рычаги воздействия на нас, которые обеспечат нашу лояльность, – пояснил актёр.
– Вот о них я и спрашиваю, – буркнула я. – Не люблю, когда из меня пытаются дуру сделать!
К чести девы, она не стала отвечать в духе, что зачем делать то, что человек сам прекрасно делает, но зато она выдала гораздо более неприятную информацию.
– У вас будет три дня и три ночи на выполнение этой задачи. А потом ваше время закольцуется и станете вы проживать один и тот же день всю жизнь. И даже если сперва вам этот день покажется благом, но…
– Не продолжайте, молю вас, – поморщился, как от зубной боли, актёр, – никто из нас не может считать такое существование благом. Это самая страшная казнь, и слава приводному ремню, что никто не в силах претворить в жизнь такую казнь. Ну, никто кроме вас!
– Но три дня – это уж очень сжатый срок, – произнесла я. – Нет, в армии у нас бывали задачи и покреативнее, но всё же. Проникнуть обратно на охраняемую территорию, найти утечку и найти способ устранить её. С учетом, что все будут стремиться нам помешать, а не помочь. Боюсь, мы провалим эту миссию.
– И получите своё наказание, – Хозяйку моя откровенность ни капли не смутила.
– Но, послушайте, это же ведь в ваших интересах. Это вам надо решить данную проблему. Если мы погибнем при исполнении задания, это не позволит вам проблему решить. В то время как, будь у нас времени на решение проблемы чуть больше, мы бы всё сделали, и вам не пришлось бы искать других исполнителей.
– У меня впереди вечность.
– Но не все, кто сюда попадает, годятся для выполнения этого, – опять попытался Александр.
– Вы тоже не очень годитесь, – честно признала наш уровень дева. – Но я готова рискнуть и дать вам по-настоящему нужное дело, раз уж к созиданию вы оказались непригодными.
– То есть сделать шкатулку и устранить экологическую катастрофу для вас – одинаковые по силам задачи? И значимости?!
– Красота спасает мир. Так уж повелось, что красота – неотъемлемая часть существования.
– Но…
– Довольно демагогии, извольте следовать за моими слугами. Они проводят вас на поверхность, где вы сможете или с честью выполнить испытание и получить столь желанную вами свободу, или сложить свои головы в ходе выполнения.
– Благодарю, Хозяйка, – первой поклонилась я.
– Мы справимся, – начал излучать оптимизм Александр.
В тот же момент пещеру наводнили ящерицы, и нам пришлось последовать за ними. А Хозяйка словно растворилась в воздухе.
Мы вышли на поверхность. Ящерицы, указав нам выход, сами остались в глубине пещер. А мы же, влекомые нетерпением и желанием проверить, что нас действительно отпустили, буквально выбежали в настоящий мир.
– Что-то холодно, – светским голосом заметил Александр.
– Осень же, – ответила я. – Даже к зиме дело движется, если мы, конечно, вышли в то же время. А то как будто не все сказки оказались сказками.
И тут я перевела взгляд на своего спутника.
– Эээ...
– Да, я сглупил.
Александр стоял на улице, под пронизывающим ветром и начинающимся дождём (как бы не со снегом!) в халате и тапочках.
– Бежим быстрее!
– Но куда?
– Это не так важно!
И мы побежали.
Однако, несмотря на мои слова, бежали мы, конечно, не просто так, а во вполне конкретном направлении. Просто я была не слишком уверена и поэтому не стала дарить надежду раньше времени. Тем не менее, вскоре мы выбежали к железной дороге. Бежать по шпалам сразу стало немного легче.
– Ты как?
– Отлично, – пропыхтел актёр. Он двигался вполне бодро, уверенно держал темп, не разгонялся, но и не отставал. И всё это в неудобной обуви, вот что значит правильная мотивация!
Я бежала и думала, что нам обязательно нужно куда-то добежать в самое ближайшее время, или же надо остановиться и развести костёр.
И это полностью моя вина, что Александр оказался в таком виде в столь неподходящем месте.
Моё самобичевание прервал гудок поезда.
Если бы не череда всех этих нелепых обстоятельств, то я бы сто раз подумала, нужно ли нам пытаться остановить этот поезд и попасть внутрь. Но задание от Хозяйки и возможные последующие неприятности полностью вытеснили все наши неприятности предшествующие.
Мы от путей, конечно, отскочили. Потому что затормозить паровоз – это весьма небыстро. Однако в лес не побежали, и, возможно, в этом заключалась наша ошибка. Одна из.
Глава 14, ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ
В поезде было тепло, но на этом наше везение закончилось. Потому что вагон оказался битком набит солдатами.
Нас быстро уложили мордами в пол, разоружили (меня!), связали (обоих!) и посадили на жесткую лавку, под пристальным присмотром сразу двух солдат.
– Слушай, а они не твои друзья? – громким шёпотом спросил Александр.
– Не разговаривать! – прикрикнул один солдат и пребольно тыкнул каждому из нас прикладом по связанным ногам.
– Да ладно тебе, – вступился второй неожиданно. – Что им ещё делать-то?! Вон, связали, как краковскую колбасу. Даже не почесаться. Пусть хоть болтают.
– Не положено! – уже не так уверенно отозвался первый.
– Нет, – ответила я, – здесь нет моих друзей. Но даже если б случайно затесался один, чем бы он мог нам помочь?
– Подложить мне подушечку под жопу, – принялся мечтать актёр. – Реально очень жёсткая лавка, прям зад плоским стал. А ещё, если честно, то с окна дует. Я сейчас начну кашлять.
– Ничего, недолго вам осталось страдать, – пожалел нас второй солдат. – Да и скоро в туалет вас поведём, разомнетесь немного. На обед руки развяжут.
– Шикарные перспективы, – серьёзно кивнул Александр. – А можно мне штаны в честь праздника?!
– Какого ещё праздника? – повёлся первый.
– Сегодня день защиты ёжиков от литейных аккумуляторов, – с максимально серьёзным выражением лица поведал актёр. – Понимаете, литейные аккумуляторы ни в коем случае нельзя выбрасывать на общие свалки. Там токсичные вещества попадают в воду и почву, загрязняя окружающую среду тяжелыми металлами и щелочью места обитания ёжиков, отчего последние умирают.
– Беда, – согласился второй солдат. – А вы, значит, за ёжиков беспокоитесь?!
– Мы вообще за экологию и здоровый образ жизни, – согласился актёр. – Вот, спортом занялись, бег по утрам и всё такое.
Солдат с сочувствием покивал.
– Странно слышать от вас, гнусные разбойники, – честно сказал первый. – Я про вашу банду такие мерзости слышал, что аж до сих пор трясет! Мы вас тут уже несколько недель ловим, да вот только сейчас удача улыбнулась. Эх, хорошо-то как! Небось, к награде теперь приставят! Орденок какой выпишут!
– Ага, – закивала я. – Какая еще банда?! Мы тут просто гуляли. Ёжиков искали, проверяли свалки, батарейки утилизировали! Может, хоть ради этих добрых дел руки нам развяжете?
– Никак нет, – вздохнул второй. – Вы же понимаете. Ёжики ёжами, но присяга, честь и долг отдельно.
– И приказ. И банда. Что за банда-то хоть? И при чём тут мы?
– И приказ, – согласился солдат. – Банда-то, знамо какая, местная, уральская. С атаманшей – бабой! Мы как вас двоих увидели, так сразу и смекнули, что вот оно!
– А если мы честно скажем, что мы – это не они? – печально вздохнул Александр.
Но солдат покачал головой.
– Увы, ничего личного, но орден мне прям очень нужен. И не только мне, если вы понимаете. Или хотя бы денежное вознаграждение! Но если я вдруг смогу вам чем-то помочь, чем-то, ради чего мне не придётся нарушать приказ, то я готов.
– Расскажите, где мы едем, – попросила я. – Какой это километр? Куда нас везут?
– Не положено, – попытался первый, но второй легко отмахнулся.
– Мы не то, чтоб сильно в курсе, но я полчаса назад видел указатель "восемнадцатый километр", хотя вряд ли это о чем-то вам говорит.
– Благодарю, – кивнула я. – Действительно, чем это нам может помочь.
– Расскажите, в чём нас хоть обвиняют? Виселица? Расстрел? Рудники? Численность банды?
– Ооо, – закатил глаза первый. – Вы просто ужасная банда, держащая в страхе всю округу: убийства, грабежи, поджоги. О жестокости атаманши вообще местные слагают легенды.
– А если нас казнят, а все эти ужасы не прекратятся? – печально вздохнул актёр.
– Ну, орден-то уже никто не станет отбирать!
– Тоже верно, – покивала я. – Потом можно будет ещё одну банду половить.
Солдат согласно покивал.
Но между делом я задавала другие вопросы, с первого взгляда безобидные.
– А кто вам дал приказ?
– Чтоб вас-то ловить? А то подозрительные больно. Да, как обычно, командир сказал, а ему кто? Да откуда ж нам знать? Нет, ну банду-то официально ловят, всё честь по чести. Как сами думаем? Так генерал, вестимо. Без него-то такие вопросы точно не решаются.
– А когда? Какое сегодня число?
– Да мы в паровозе уж третий день колесим по лесам... пятница сегодня.
Мои вопросы были безобидными, поэтому солдат спокойно молотил языком.
Потом подошло время похода в туалет, и нас по очереди повели в заведение: развязали ноги и даже руки, правда, улучить хорошего момента мне всё равно не удалось. Водили нас по очереди, один солдат держал боевую готовность с оружием в руках, и даже ухитрись я вырубить одного, второй успел бы меня пристрелить. Да и бросать Александра здесь было бы совсем глупо. Поэтому я воспользовалась сортиром по прямому назначению и вернулась, позволив связать меня обратно. Правда, в этот раз меня связали небрежно, видимо, болтовня сделала своё дело.
Мы сбежали, когда наступило время обеда. Александр устроил целое представление. Получив свою миску каши с тушёнкой, он внезапно прижал руки к сердцу, очень натурально захрипел, пустил пену со рта и, закатив глаза, пал на пол, забился в судорогах и почти сразу затих. Словоохотливый солдат велел первому ничего не делать и побежал за подмогой. Я же стряхнула верёвку с рук, прицельно метнула свою миску еды в голову дежурившего солдата и выбила его ружьё.
С ногами пришлось повозиться, и солдат даже проморгался от горячей каши, но схватить ружьё я успела первой.
Под прицелом тот послушно разделся до исподнего, сам развязал моего успешно пришедшего в себя подельника и прилёг отдохнуть, пока Александр надевал трофейные сапоги и штаны, а я усиленно и хладнокровно мониторила обстановку.
В закрытую на хлипкий засов дверь забарабанили, и она уже была готова вылететь, сведя на нет все наши успехи, но в этот момент я разбила окно прикладом.
Александр прыгнул первым, мне даже не пришлось его выпихивать, тем более, что времени на пустые препирательства уже и не было. Я прыгнула в последний момент, еле успела уцепиться за руку напарника и даже не продолбала ружьё, но стрелять уже, конечно, не смогла.
Из разбитого окна вагона в нас несколько раз выстрелили, не попали, и свистящий в ушах ветер смазал все бранные слова, что нам проорали вслед.
Я устало откинулась на гору угля, в которую мы так лихо перепрыгнули.
– Повезло, да? – Александр грязными руками растёр лицо, став похожим не на известного актёра, а на приличного бомжа, правда, подозреваю, что я выглядела не лучшим образом.
– Очень надеюсь, что этот паровоз идёт в нужную нам сторону, – ответила я.
– Должно же нам наконец-то повезти!
– Наконец-то? – воскликнула я, – да нам везёт, как утопленникам всю дорогу! Мы всё ещё живы и даже не на каторге!
– Это стоит отметить!
– А ещё у меня снова два патрона, хотя "осу", конечно, жаль. И перед герцогиней как-то неудобно получилось, продолбала её подарок.
– Не продолбала, а удачно инвестировала! – Александр поднял указательный палец вверх и кому-то там погрозил. – Итак, какой у нас теперь план?
Я вздохнула:
– К сожалению, пока что мы страшны своей импровизацией. Действия наши бессистемны, но и враги не могут их предугадать!
Александр поудобнее развалился на куче, я же, напротив, села и продолжила следить за обстановкой. Кажется, наш прыжок остался для машиниста уголевозки незамеченным, а солдаты тоже не смогут быстро развернуть паровоз. Вначале им надо доехать до депо, перецепить толкач и только после этого броситься за нами в погоню.
Но уверена, что все, кому надо, уже позвонили куда надо. Так что на вокзале нас встретят. Потому что это мы не знаем, куда едет уголевозка, а вот для наших оппонентов узнать расписание не является проблемой.
Мимо проплыл указатель "восемнадцатый километр", потом "шестнадцатый".
Ну, что ж, мы едем в нужную сторону! Пока это главное.
– Слушай, Александр, хотела похвалить твой артистизм! Эпилептический припадок был выше всех похвал. Я даже на секунду поверила!
– Припадок? – актёр аж привстал. – Вообще-то это был сердечный приступ!
– Но при проблемах с сердцем синеют губы, а не идёт пена со рта!
– Да? – актёр выглядел действительно озадаченным. – Хм... а как можно посинеть губы в походных условиях?!
– Не знаю.
В этот момент я заметила краем глаза подозрительное движение впереди и резко дернула спутника, заставив обратить на меня внимание.
По соседней ветке на нас шёл паровоз. Шёл с шумом, дымом и стуком, поэтому мы его увидели издалека, а вот он нас нет. Но надежд на то, что мы разминемся, или что из него не заметят нас, конечно, не было.
– Опять прыгать? – простонал Александр, но вяло.
Нам ужасно повезло. Наша уголевозка начала тормозить, и мы, миновав табличку "девятый километр", бодро сползли-съехали с временного пристанища прямо в еловый лесочек, где, нырнув в пару оврагов, скрылись от встречного паровоза. К сожалению, наше транспортное средство, притормозив, почти сразу же начало вновь набирать скорость, скрывшись за линией горизонта.
– Нас ждёт небольшой марш-бросок, – бодро возвестила я, закинув трофейное ружьё за спину. – Очень повезло, что у тебя теперь есть сапоги!
Честно говоря, я хотела отдать свою куртку спутнику, но он, конечно, не взял.
Одет Александр оказался весьма своеобразно: кирзовые солдатские сапоги, трофейные штаны и длинный дорогой бархатный халат. Вкупе с грязными длинными волосами и перепачканным лицом он производил впечатление бродяги с лёгкой умственной неполноценностью.
Через час неспешной прогулки по лесу оказалось, что сапоги ему натирают, но он об этом не сказал и молча терпел. Ещё через час начал хромать, и я обнаружила, что сапоги он надел на босу ногу. Пришлось остановиться, прочесть лекцию про портянки и пустить на них остатки своей рубахи.
Скорость нашего продвижения сразу упала, но ругаться было бессмысленно, он УЖЕ стёр ноги.
К городу мы вышли к вечеру, и из отпущенного нам Хозяйкой срока осталось два дня и три ночи. Но события этого дня нас немного подкосили, и нам в любом случае был нужен перерыв и какой-то план действий.
На окраине города мы нашли дешёвую гостиницу, где за пару монеток сняли на ночь номер. Туда же добрая горничная (за отдельную плату, конечно!) принесла нам бинты, мазь и тазик варёной картошки с салом.
Оставив измученного актёра спать с чистыми забинтованными ногами на подушке, я отправилась исследовать город в ночи. Спать, конечно, хотелось, но спать мы будем, завершив свои дела. С чистой совестью, как говорится.
Результатом моей прогулки стала огромная кружка кофе, носки, две рубашки и ватник. Деньги из правого кармана закончились, солдаты оказались настолько любезными, что отобрали только оружие, а вот личные вещи не тронули, но зато сейчас я практически всё честно купила. Кроме ватника, его я украла с пугала в поле. Уж больно хорошо он выглядел, и я решила, что Александру нужнее, чем тыкве на палке, которая, наверное, не мерзнет. Думала даже оставить пугалу халат, но поленилась за ним возвращаться в гостиницу.
Разбудить актёра пришлось задолго до рассвета, так что ему тоже удалось поспать хорошо если жалких часов пять.
– Я не сплю, – соскочил он, моргая сонными глазами. – Какой спектакль поём?
Я молча сунула ему в руки чашку крепкого чая с сахаром и бутерброд с холодной картошкой.
– Значит, смотри, какой у нас план, – начала я рассказ. – Надо попасть на завод, и я предлагаю нагло пройти через проходную под видом новых работников.
Александр поперхнулся чаем и закашлялся.
– Пар и молния, ты всё-таки простудился, – взмахнула я руками. – Ну, что за напасть! Сейчас совершенно некогда болеть, тем более, что покупать лекарства особенно не на что!
– Я здоров! – откашлялся актёр и постучал себя по груди. Получилось на редкость фальшиво, потому что выглядел он довольно болезненно.
Я извернулась и пощупала ему лоб, но тот был холодным и мокрым, и я решила, что это лучше, чем горячий. Впрочем, у нас особенно выбора всё равно не было.
– Оля, – он аккуратно высвободился из-под моей руки, и я тут же убрала руки и, наверное, покраснела. – А зачем нам на завод?
– Заткнуть дыру, – охотно отозвалась я, делая скидку на его плохое самочувствие. – Ну, помнишь, задание Хозяйки, химикаты, экологическая катастрофа?!
– Да, я не поехавший. Всё прекрасно помню. Но зачем на завод внутрь?
– Поясни, пожалуйста!
Я сунула ему в руки ещё один бутерброд.
– Завод сбрасывает какие-то отходы в воду, – начал Александр. Как он умудрялся говорить внятно с набитым ртом, лично для меня выглядело каким-то волшебством, но, наверное, их там как-то учат в актёрском училище.
Я кивнула.
– Нам надо обойти завод по периметру снаружи и найти, где они сбрасывают отходы в реку, – Александр махнул бутербродом, и кусочек картошки отлетел в угол. Мы оба проводили его взглядом.
– Прекрасный план, – вздохнула я, наконец осознав его мысль.
Достала и расстелила на столе карту.
– А теперь посмотри сюда. Где ты тут видишь реку?
– Ааа... тогда как? – актёр выглядел несколько обескураженно, но жевать не перестал.
– Поэтому нам надо проникнуть внутрь и произвести разведку на местности, чтобы выяснить как. Кстати, вот тебе одежда, уверена, что в таком виде мы легко попадём на смену. Надо ещё по дороге украсть какой-то инструмент.
– Украсть? – Александр с ужасом смотрел на ватник.
– Можно, конечно, купить, – я задумчиво побренчала в кармане мелочью и покачала головой. – Но лучше украсть. Причём что-то такое... ну, с мусорки.
– А если в ручей?
– А если в подвал? – ответила я. – У нас осталось два дня и две ночи, но если мы завтра не поспим, то уже вряд ли что-то сможем сделать. Поэтому сегодня обязательно надо попасть на завод максимально легально, чтоб по нам не стреляли и дали возможность искать то, что мы ищем.
– Как ты собираешься пронести ружьё?
Александр всё же с ужасом на лице, но начал собираться.
– Никак, – пожала я плечами. – Поэтому я уже нашла для него хороший схрон. Надеюсь, мы с ним скоро встретимся!
К удивлению Александра, мы очень легко попали на территорию завода. Я тащила в руках огромную коробку, из которой торчали кусочки проводов (это был один порезанный провод, но художественно воткнутый между мусором). Из-под коробки меня было плохо видно, но охрану это не смутило. А Александр убрал длинные волосы под шапку и, хромая, помахивал ржавой дырявой лопатой.
В общем, охрану совершенно ничего не смутило, и никто даже не вспомнил, что это именно нас ловили с перестрелкой вот буквально недавно. Люди, которые на завод ЗАНОСЯТ добро, определенно сразу вызывают доверие.
От проходной рабочие разделились на несколько потоков: кто-то шёл к одному цеху, кто-то в обход него, но под зорким глазом охраны никто не сбивался в группы, и никто весело не переговаривался, и уж тем более не шутил. Просто люди механически шли куда-то.
И мы вместе с ними.
Я держала путь в уже знакомое нам место, очень хотелось найти разговорчивого Михалыча, и, было бы неплохо разжиться у него информацией, что тут и куда сливают. Желательно бы и с его помощью всё устранить.
Но реальность нас разочаровала.
Для начала – Михалыч нас вообще не узнал!
Мы нашли литейный цех: низенькая, маленькая конура, в которую засунули несколько плавильных печей. Было там темно, чадно и, чего скрывать, страшновато. Сам Михалыч оказался полураздет, обут в рваные кирзовые сапоги и в огромные огнеупорные рукавицы.
– Аааа, явились, голубчики, так вас – растак!
– Михалыч, здравствуйте, – начала я, – честно говоря, нам опять нужна ваша помощь!
– Вам? Моя?
И он гневно всучил мне ковшик на длинной ручке, на который я с недоумением уставилась. Он же не думает, что я умею этим пользоваться?!
Оказалось, что думает.
– Ну, а ты чего встал? – закричал он на Александра. – Ещё и с лопатой?! Бери больше, кидай дальше!
– Что? Куда?
Мы с Александром в недоумении переглянулись.
– Михалыч, – аккуратно начал Александр. – Я – Александр, помните меня? Вы нам в прошлый раз очень сильно помогли!
– Ты тупой что ли? – разорался рабочий. – Работать сюда пришёл или потрендеть? У нас план и так из-за того, что вы где-то шлялись два часа, стоит. Быстро заткнулись и начали работать.
Это оказалось так внезапно и неожиданно, что мы в самом деле замолчали и начали работать.
Александр принялся закидывать уголь в печь, а я – черпать расплавленный металл и лить его по заготовкам.
Михалыч старательно ругался на нас обоих и один раз даже вырвал у актёра лопату, показывая личным примером, с какой скоростью надо работать. Мне же просто отвесил подзатыльник и проехался матерными словами, объясняя, что пузырей в изделии быть не должно, и что лить надо равномерно, а не как я в бане привык. Обращался он ко мне в мужском роде.
И это настораживало.
Лично я устала минут через двадцать. Александр продержался дольше – с полчаса! Хотя его работа точно была сложнее: махать лопатой – это не ковшик держать, но он плохо себя чувствовал, у него болели ноги, и он, конечно же, не привык к физическому труду. Впрочем, я тоже была не в форме.
– Понабрали по объявлению задохликов, – бурчал Михалыч, позволив сделать очень короткий перерыв на пять минуток, чтобы попить водички. Вода, кстати, была в цехе: целое жестяное ведро с крышкой и парой алюминиевых кружек рядом. Михалыч махнул рукой, позволив пить из любой, мол, это всё равно гостевые.
Потом мы продолжили. Через полчасика ещё раз попили водички. Вновь продолжили. Водичка. Работа. Туалет.
Дощатая будочка оказалась снаружи, но оказалась оборудована стопочкой порванных на квадратики газеток, а сама яма засыпана известью, поэтому производила самое благоприятное впечатление. Было видно, что хозяйство Михалыч содержит в полном порядке, и не удивительно, что у охраны и руководства он на хорошем счету. Снаружи висел рукомойник, но поскольку было уже весьма прохладно, воду затянуло тонкой корочкой льда, но мы её разбили и всё равно умылись.
